Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Son of a Gun


Son of a Gun

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Son of a Gun
Картинка будет позже.
You are the only one that makes
any difference to what I say…

1. Место действия
Территория Великобритании, остров Айл оф Канна.
2. Время и погода
5 апреля 2020 год, от двух часов после полудня и дальше.
3. Действующие лица
Киллиан Фоули (Брендон Райт), Ирма Росси

Мы шли к этому моменту всю жизнь со дня нашего знакомства, Ирма.

0

2

Киллиан вел машину молча, только чуть дернулся, почти усмехнувшись, когда пес лизнул ему ухо. Потрепал по лобастой голове. Глянул на выражение лица Ирмы, нахмурившись еще сильнее, мотнул отрицательно головой, показывая, что сейчас ничего не объяснит. Он вообще походил на такого молчаливого водителя, который не отрицал желания женщины съездить перекусить, а потом осмотреться. Он просто… молчал. Молчал, пока в магазине выбирали они еду – сам Райт остался в машине, коротко обозначив, что подождет их.
Он должен сосредоточиться, пока перед глазами все плывет – та сущность его считала. То, что она смогла вызвать в нем такое сильное желание, то, как она заставила его хотеть… ощущаешь себя обнаженным. Такие сны приходят иногда, будто ты стоишь среди толпы, которая пялится, тычет пальцами, смеется, а ты совершенно голый и не можешь объяснить, как так вышло. Говорить что-то более детальное Киллиан и не мог, только присутствие рядом Росси на переднем сидении, да пес с мальчишкой на заднем как-то возвращали в реальность из накатывающего кошмара. Киллиан представил, что случилось бы, если эта демоническая тварь решила давить на его больные точки. А, ведь, об этом Капур и говорил – предупреждал, что сам Райт может попасться к существу, который воспользуется его тайнами. И здесь, на острове, такое может произойти. А значит, надо рассказать. Наконец, признаться ей, что было в его жизни на самом деле. Почему он мальчишкой стоял на крыше иногда, смотря на асфальт, почему огрызался на взрослых, почему почти довел ее до смерти.
Захотелось выть, рычать и бить стену. Первые два действия могли привлечь внимание, а стены рядом не было. Только руль. Киллиан держался, хотя внутри все леденело от накатывающего ужаса и страха. Как ей рассказать? Да еще и здесь, сейчас, где толком нельзя выбрать даже место. А вообще даже выбор места казался лишь оттягиванием неизбежного. Возможно, так и надо – словно обухом по голове.
Когда они подъехали к отелю, Киллиан вышел из автомобиля последним, смотря очень хмуро и зло. Казалось, он готов наорать на каждого, кто только осмелится сказать лишнее слово.
- Надо поговорить, - буркнул он Ирме, а потом добавил, - я сниму отдельный номер, чтобы никто не мешал. Это… - он отвел взгляд, резко дернув плечом, словно пытался смахнуть что-то невидимое, - важно. Скажи парню, что он не виноват в моем состоянии, я… - уже сейчас слова почти не давались, - время пришло.
Райт после этого выполнил то, о чем говорил, предупредив Ирму, где будет ее ждать. Блядь, как же всрато звучали его слова. Какие-то пафосные, наверно, но он просто ни хуя не мог нормально ничего проговорить. Словно горло проткнули иглой, прокрутили, а вынуть забыли, оставив поперек острой болью.
Номер был обычным одноместным, и пока Киллиан ждал Ирму, успел пройтись по нему, нервно зачесывая пальцами волосы назад. Они падали по итогу прядями на лоб, когда мужчина то садился на кровать, то вставал, слишком нервный и напряженный. Как же заговорить, как объяснить, почему именно сейчас надо признаться? Как вообще такое возможно? Руки мужчины были напряжены, а взгляд суров. В нем кипела злость на себя, на то, что он не может, на то, что боится. Гребанное ненавидимое чувство, которое пришло вместе с осознанием, насколько он жалок в своих потугах. А жалким Киллиан быть не хотел никогда. Сейчас же ему предстояло признаться, и это навсегда может поставить на нем клеймо жертвы. Вообще-то хотелось уйти. Или запереть комнату. Или курить. Уйти с острова было некуда, запереть комнату от Ирмы он не мог, а сигареты он оставил на бардачке автомобиля, продолжая мерить шагами комнату. Блядь.
[icon]https://sun9-60.userapi.com/ry_XNaSoaD9Yda1zstzCPbo-NglrnG_o_fGpuA/UC9QJVKfqTA.jpg[/icon][nick]Брендон Райт[/nick][status]No one bites back as hard on their anger[/status]

+1

3

Чем дальше - тем страшнее. Оставив Фрэнсиса с Донни, честно сказав ему, что ей надо поговорить с Райтом с глазу на глаз, она вышла из номера, направившись в другой. Даже раздеваться не стала и сумку убирать: так, только вытащила гаджеты, чтобы на зарядку поставить. Внутренне, она понимала, что разговор, скорее всего, приятным не будет, но решила не накручивать себя.
Сунув руку в боковой карман сумки, она достала упаковку с мармеладными мишками. Она их терпеть не могла, но последнее время, стоило ей перенервничать со знаком слишком уж большого минуса, как хотелось именно этой синтетической дряни. Росси от их запаха буквально с ума сходила.
Сжевав пару штук на подходе, она убрала упаковку в почтальонку и открыла дверь. Без стука. Смысл?
Едва увидев Киллиана, Ирма даже подумала, что сделала что-то не так или сказала. Присмотревшись, поняла, что вроде бы он скорее "в эфир", чем на нее, и прошла в номер. Окинула помещение взглядом и, подумав, развернула единственный стул в номере, задвинутый под письменный стол, спинкой вперед. Хотела было сесть, но потом достала сигареты из кармана
и протянула пачку Кею, сразу с зажигалкой. Бросила на него сумку и села с ним рядом.
- Давай, расслабься немного, - она коротко улыбнулась. - Это хорошо, что ты решил поговорить. Если что - торопиться нет нужды. Просто потихоньку, ладно?
Она мягко огладила его по волосам, немного их поправляя и ласково провела кончиками пальцев по его щеке.
- Я знаю, что это важно и поэтому не прошу тебя не нервничать. Но прошу немного выдохнуть и вспомнить, что потом будет лучше. У нас с тобой много планов. Помни о них, ладно?
Сказав это, она сначала опустила ладонь на его плечо, тяжело вздохнув, а потом подвинулась ближе, в итоге приобняв его одной рукой. Женщина не стала с ним сейчас сюсюкать всякими поцелуями и лишними жестами а-ля "ну че ты". Это была моральная поддержка. Ей не хотелось, чтобы Киллиан чувствовал себя беспомощным и жалким, а такая линия поведения его слабину бы только подчеркнула. Нет уж.
- Ничего из того, что ты мне скажешь, не изменит то, к чему мы оба хотим прийти. Это я тебе могу гарантировать.

[icon]https://funkyimg.com/i/32nCS.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]my god is the sun[/status]

+1

4

Стоило Ирме войти в комнату, как Киллиан развернулся, смотря на женщину тяжелым взглядом. Во рту стало очень сухо, мужчины хмыкнул, не подходя к Росси. Боль в горле не пропадала, в отличие от слов. Мотнул головой, поморщившись, прикрыв на мгновение глаза. Потом проследил, как Росси прошла в номер, развернула стул. Сам уселся на кровать, почти не дыша, слишком аккуратно, сдержанно втягивая воздух. Словно бомба замедленного действия.
Сейчас, пожалуй, он походил на того самого Брендона Райта – взбешенного, слишком дикого и неадекватного. Вот только стоило Ирме протянуть сигареты, как Киллиан резко выдохнул, беря в дрожащие руки пачку и зажигалку, доставая одну, бросая оставшиеся на кровать позади себя. Несколько раз чиркнул, затянулся. Провел нервно рукой по лбу, прикрыв глаза.
- Если эта тварь считывает тех, в кого лезет, значит, меня будет очень легко вывести из игры, - хрипло проговорил, наконец, Киллиан. При этом он ловил прикосновение Росси к своей голове, то, как она провела по его волосам. Как же вдруг стало хорошо. На мгновение появилась мысль отступить. Может, все обойдется, если он просто сосредоточиться на ней, на той, кто дороже всего в этом дерьмовом мире? Снова затяжка, долгая, сильная. Выдыхает дым лишком нервно.
Ирма могла почувствовать, насколько напряжен Киллиан, когда приобняла его. Каждый мускул, каждый нерв, словно натянутый канат. А Райт на нем висит. Он усмехнулся как-то горько на последних словах женщины.
- Ты не знаешь этого, Ирм, - проговорил Киллиан. Дрожащей рукой мужчина провел по подбородку, сжимая слишком сильно сигарету. Не заметил, как пепел полетел на пол и брюки, - ты, ведь, ничего не знаешь. Даже не догадываешься, да и могла ли тогда девочка пятнадцати лет подумать о подобном, - замолчал, начиная трясти головой, а потом уже как-то тихо продолжил, - я должен, наконец, тебе рассказать. Доктор Капур, - голос у мужчины дрожал, что вообще не было свойственно грубому или холодному Райту. А вот мальчишке Киллиану, каким он был когда-то, вполне, - дал мне срок.
Он отвел взгляд, смотря в сторону, словно прячась.
- Да и не в нем дело, - снова дернул плечом,  - я должен рассказать. Если этого не сделаю, то подставлю, скорее всего, вас всех. Таким, - злобно усмехнулся, ощущая, что этот звук походил больше на всхлип, - дерьмецом очень приятно манипулировать демоническим сущностям.
Снова затяжка, а затем молчание. Райт просто уставился в одну точку, смотря куда-то вбок. Ничего не говорил, только желваки ходили от напряжения.
- Если я продолжу молчать, - медленно заговорил Киллиан, - эта тварина уничтожит меня, а потом вас. Я не смогу вас защитить. Да и ты… узнать все с чужих слов, если той захочется поиграться?
Нервный смешок.
- Черт, не так я себе представлял откровенный разговор, который обещал тебе, - снова странный нервный то ли смех, то ли всхлип. Киллиан не смотрел на Ирму, словно боялся ее увидеть, - вообще, если честно, я его ни хуя не представлял. Просто как? Как, сука, сказать?
Опустил голову, нервно проведя руками по волосам. Остатки сигареты посыпались на пряди, но Киллиан снова не заметил.
- Какое же дерьмо, Ирм. Ты бы знала, какое дерьмо… а лучше бы не знала. Почему это все нельзя оставить в прошлом, почему оно преследует меня, блядь, кто бы мне ответил? – он снова начал злиться, так и не поднимая головы рыча в пустоту, - почему, сука, это нельзя похоронить вместе с ним?! Сколько же это будет продолжаться… сука, почему даже после смерти он не может оставить меня в покое?!
И Ирма могла услышать, что не смотря на рычащий тон, появились именно тихие всхлипы. Без слез, просто нервные движения и вздохи, когда приподнимались плечи, а мужчина весь склонился, словно на плахе.
[icon]https://sun9-60.userapi.com/ry_XNaSoaD9Yda1zstzCPbo-NglrnG_o_fGpuA/UC9QJVKfqTA.jpg[/icon][nick]Брендон Райт[/nick][status]No one bites back as hard on their anger[/status]

+1

5

Ирма внутренне догадывалась что произошло, но она старалась отогнать от себя свои подозрения. Нельзя додумывать. Это непрофессионально. В пользу ее догадок, конечно, говорило слишком много всего, даже само напряжение мужчины. То, что делал с ним его отец. Росси сглотнула ком в горле, морща лоб. Ничего хорошего там не было. В его секрете. "Дерьмецо". Это он еще мягко выражался, очевидно. Если он так боится, что существо из Холл вытащит это наружу, то там находится то, что за гранью простого абьюза. Она могла бы сказать об этом сама, но это не поможет ему на самом деле. Когда облачаешь случившееся в слова, тебе, со временем, становится легче. Сразу после того, как ты подтвердил, что, да, это реально и это случилось со мной. Это происходило. Это было. Горькая, почти ядовитая пилюля, после которой организм очищается, после десятка рвотных позывов.
Она чуть сжала его, покачав головой.
- Кое-что о себе я знаю, каким-то чудом, - ответила она, хмыкнув. - Ты злишься... не бойся. Я тебя не брошу, Кей. Не наедине с тем, что будет, когда ты скажешь и с тем, как тяжело говорить. Нет уж.
Свободной рукой она обхватила его ладонь.
- Это никогда не оставит тебя, детка, если ты от этого не избавишься. Все очень просто, - она чуть пожала плечами. - А раз никак не представлял, то сейчас будет как раз лучший вариант. Сколько бы еще ты занимался попытками представить, прежде чем бы понял, что ничего не выходит окончательно? Чем больше к такому готовишься, тем хуже получается.
Журналистка потянулась к нему и легко коснулась губами его виска. Тень поцелуя, успокаивающая. Ему страшно и это нормально, но ведь она рядом. Здесь, сейчас, для него. Чтобы все прошло гладко. Чтобы ему не было так мучительно делать это. Признаваться в том, в чем он боялся все эти дни, годы. Ей было невыносимо представлять сколько он пережил просто мирясь с этим, потом поднимая это со дна... вот, теперь надо все еще и в слова сложить. Это больно.
- Говори как есть. Это единственный рецепт, который я могу тебе предложить.
Ирма опустила взгляд, смотря на его ладонь в своей руке. Длинные пальцы. Такие красивые. Каждый раз эта мысль приходила в голову, как ни говори себе, что это уже перешло в категорию эдаких "непреложных истин", а не открытий чудных. Но что она могла еще ему сказать и что сделать? Она была рядом, вот, гладила по спине, держала за руку, говорила так размеренно, спокойно, успокаивающе... ей казалось, что этого достаточно. И ждала, ждала, ждала. Постоянно ждала, когда он сможет сказать.
- Можешь еще поругаться, если тебе это нужно. Ничего страшного. Все нормально, - она посмотрела на него, пытаясь поймать его взгляд, но быстро сдавшись. - Закрой глаза, если хочешь.
[icon]https://funkyimg.com/i/32nCS.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]my god is the sun[/status]

+1

6

А ведь Киллиан замерзал. Он ощущал, как изнутри снова сковывает всё льдом, такой корочкой, после которой хочется только выйти в окно. Мужчина ощущал, как этот мороз проходится по коже, а рот наполняется ледяным дыханием.
- Холодно, - прошептал Киллиан, пододвигаясь к Ирме, - слишком холодно. Ненавижу, когда холодно.
Он снова замолчал, вцепившись руками в голову, хрипло добавил.
- А потом, Ирм? Не сейчас, но после, - его речь была сдавленной, болезненной, его потряхивало уже от того, как сильно он начал замерзать. Бычок упал на пол, погасший, а мужчина закрыл лицо руками, - я не хочу, чтобы это было частью меня. Понимаешь, не хочу?! С тобой так хорошо было всегда, Ирм. Словно я нормальный. Словно ничего не было другого, кроме твоих рук, твоих слов и твоей любви. Словно я мог быть обычным. Как же холодно.
Он сначала не заметил, что Ирма взяла его руку, но в этот момент ощутил поцелуй. Легкий, в висок, но он потянулся к нему, склонил голову к Ирме, обхватывая себя свободной рукой, а другой цепляясь за ладонь женщины. Взгляд его был полон ужаса из-за того, что как-то начал всё же. Неверие.
- Как я боялся, что ты узнаешь хоть что-то. Об этом не говорят, это скрывают за закрытыми дверями, делают вид, что ничего не происходит. Просто трудный подросток, просто безнадежный позор обыкновенной семьи.
Он почти сплюнул последние слова. По спине бегали мурашки, Киллиан вздрагивал, прижавшись головой к плечу Росси.
- Я сменил фамилию, прежде уехав, сбежав, думал, что избавлюсь, очищу свое нутро. Думал, что смогу… но было поздно, - он усмехнулся, и на этот раз глаза начали слезиться, - он сдох раньше. А теперь его голос может вылезти из преисподней. Будто снов ему мало. Я кретин, который словно специально не задумывался, что может делать демоническая сучка. Фильмы, конечно, всегда все приукрашивают и переиначивают, но здесь, суки, не врут. Мне идти с вами, помогать в обряде, кто бы это ни был. И я окажусь самым слабым звеном.
Киллиан словно начал сжиматься, стараясь хоть как-то согреть ледяные пальцы. Росси могла почувствовать, что холод был вполне настоящим, пусть в комнате было довольно тепло.
- А как есть? Я никогда не говорил никому и ничего. Это должно было сдохнуть вместе со мной. В Ираке, или на очередном деле. Я трус, который не мог ничего для себя решить, трус, который побоялся поверить в любовь, когда она была под носом, - нервный смех, - мать называла меня солнышком. Когда… когда…
Киллиан почувствовал, что начинает задыхаться. Как тогда, в ванной. Прошло какое-то время, прежде чем мужчина смог продолжить.
- Впервые он меня ударил, когда мне было семь. Знаешь, первая двойка, - Райт усмехнулся, - мать испугалась, подбежала и обняла меня, что-то говорила такое ласковое, а отец… его взгляд был полон презрения. Слабак, тупой, бездарь. Я стал учиться прилежнее. Но что бы я ни делал, всего этого было… не достаточно. Не достаточно идеально, не достаточно сильный, недостаточно мужественен. Тряпка, плакса.
Киллиан эти слова выплевывал, понимая, что при всем этом он только теснее пытался быть к Ирме, прижимается щекой к плечу, смотрит, правда, вниз, в никуда. В воспоминания.
- Он всегда находи повод выпустить свою злость. Уж не знаю, что там было на работе, но… - мужчина снова замолчал, - он пришел взвинченный, а тут я. Разочарование. Кажется, я ему что-то сказал. Ему не понравилось. Тот раз я не помню. Только ощущения, что было больно и неправильно. Что было страшно. Помню руки матери и ее слезы.
Райт не выдержал и отвернулся, отстранившись.
- Потом я пытался сопротивляться. И чем больше, тем злее он становился. И чем сильнее росла его злость, тем больнее он пытался все сделать. Чтобы я заткнулся. Чтобы прекратил просить. Я прекратил, - Киллиан дернул плечом, а взгляд стал саркастично-ироничным. Тот самый взгляд, который могла видеть Ирма тогда в школе. Озлобленный подросток, - проще было переждать, пока он закончит. Потому что он хотел, чтобы я сопротивлялся. Чтобы я нападал, реагировал, просил, умолял и плакал. Видимо, ему доставляло особое удовольствие думать, что таким образом он воспитывает. Преподает урок, хах, охуенно блядский урок. Что жизнь поимеет нас всех. Когда меня избивал кто-то другой, я получал настоящий кайф. Это не он. И это происходит, потому что так хочу я, а не он. Когда Джим засунул мне в рот свой вонючий член, мне было насрать. Потому что уже поздно что-либо менять, и это уже не значило ровным счетом ничего. Пока не появилась ты. Ты словно выдернула меня из моей же собственной шкуры отброса. Словно подарила мне цель. И после этого все, что он делал, было легче перенести. Просто... – пожал плечами, нервно слегка улыбнувшись, - представлять тебя, вместо всего этого дерьма. Если бы он все-таки взбесился так, что я по итогу бы сдох, я хотел чтобы в конце пришел твой образ. Но он почему-то всегда рассчитывал. А, может, не так и силен был, чтобы довершить начатое. Надолго его не хватало. Ни при ударах, ни…
Киллиан не договорил, оборвав на полуслове.
- Он заставил меня дополнительно запомнить два события. Чтобы я точно знал, что за всё надо платить. И чем счастливее был я, тем больше цена. То лето было… счастливым, как и выпускной.
И тут Киллиан, согнувшись в три погибели, закрыв лицо руками, заплакал. Это были очень тихие слезы, почти без звуков, они текли по лицу горячими дорожками, которые тут же остывали, испарялись, а от того приносили дополнительный холод и сырость. Вдруг стало как-то нестерпимо больно в то время как спина мужчины подрагивала.
- Я думал… думал, что убью его. А мать отговаривала, просила потерпеть. Я терпел, блядь, я терпел даже будучи здоровым лбом, но, клянусь, я ни разу не жалею… не жалею, что огрызался. Он нашел бы другую причину, чтобы меня достать. Так какая разница! Даже когда он в последний раз вырубил меня. Даже когда я очнулся, ощущая все, что он творит, я терпел, твердо зная, что осталось недолго. А она просила… я был уже совершеннолетним, а ему все мало. Это я сраный педик?! Я?! Клянусь, я до последнего колебался с выбором, - казалось, что Киллиан говорит это все больше себе, чем Ирме, и, пожалуй, еще предстояло разобраться с осознанием, сколько всего мужчина рассказал, - но выбора не видел. Наивный придурок, который решил, что станет для себя сам избавителем. Что вернется и пристрелит его. А он умер раньше. Сердце, какая ирония. Я столько лет сочинял про мать, но именно его схватил инфаркт…
Он говорил все это очень отрывисто, сквозь слезы, очень тихо всхлипывая, скрывшись от всего мира в самодельном коконе из рук. А потом и вовсе все слова сошли на нет, потому что Киллиан больше не мог говорить – прошлое настигло и душило всеми невыплаканными слезами за долгие-долгие годы.
[icon]https://sun9-60.userapi.com/ry_XNaSoaD9Yda1zstzCPbo-NglrnG_o_fGpuA/UC9QJVKfqTA.jpg[/icon][nick]Брендон Райт[/nick][status]No one bites back as hard on their anger[/status]

+1

7

Чем дальше Ирма слушала, тем больше понимала, что ее догадка была правдой. От этого внутри все болезненно сжалось. Она поджала губы, тяжело выдохнула через нос. Ей показалось, что она заскрипела зубами от бессильной злости: это было не исправить. И она вряд ли могла понять, что происходит с Киллианом. Она была слишком далекой от этого тогда, в те годы, и слишком любила его.
Сейчас она любила его только больше. С каждым словом понимая, через что он проходил просто потому, что любил ее в ответ. Ухватывал мгновения, когда можно быть просто счастливым. Согретым человеческим теплом.
Обнимая его и слушая, не перебивая, она и сама почувствовала, как по щеке пробежала слеза. Росси вытерла ее, похлопав ресницами, чтобы не сдаться окончательно. Вообще она не планировала плакать. Вот еще, истерик не хватало.
И все-то он говорил обтекаемо, ходил рядом, давал понять, но никак не мог сказать главного. Так это не сработает. Поглаживая его по спине, стараясь согреть, она, в итоге, обняла его крепко. Молчала, чтобы он немного поплакал. Это помогает. К тому же неизвестно сколько он держал в себе эти слезы: возможно, слишком долго, чтобы так просто лишить его возможности избавиться от боли и напряжения.
- Ты очень сильный, Киллиан. Я всегда считала тебя таким... и до сих пор считаю, детка, - проговорила она тихо, ему на ухо практически. - Ты не обычный, уж извини. Для меня никогда не был. Особенный. Ты всегда был для меня особенным. Самым лучшим. Я всегда была права.
Она рассмеялась тихо. Сначала провела рукой по его волосам, убирая их назад, затем медленно отняла его ладони от лица.
- Я так горжусь тем, что ты со мной. Ты вовсе не трус... и не глупый. И уж в чем тебе не откажешь - так это в мужестве, родной, - одной рукой она накрыла его ладони, а другой повернула его лицом к себе. - Ты настоящий мужчина. Смелый, заботливый, любящий, сильный. И таким себя сделал ты сам. Сделал выбор быть таким.
От его заплаканного и несчастного вида, у нее пробежались мурашки. Он никогда не был таким уязвимым, как ей казалось. Даже тогда, когда они с отцом увезли его из лагеря. Киллиан всегда держался, как стойкий оловянный солдатик. Он не хотел казаться жалким, но он таким и не был.
Ирма поцеловала его в лоб, а потом обхватила ладонями его лицо, удерживая его взгляд. Утерла его слезы.
- Тебе остался последний удар, - дрогнувшим голосом прошептала она, сведя брови. - Скажи это. Не надо громко. Ты говоришь это мне, твоей будущей жене, а не всему миру. Скажи не прячась за столькими словами. Что они с тобой делали?
Самым страшным во всем этом она видела то, что его мать молчала. Она могла как минимум сказать ее отцу. Попросить помощи. Она могла защитить своего ребенка, но предпочла терпеть. Делать вид, что все нормально. Плевать на ее чувства, почему она не думала о своем сыне? Единственном сыне. О том, кого носила под сердцем, родила, кого учила ходить, говорить. Ирма никогда не понимала как это происходит. Как вместо своего ребенка можно выбрать... вот это? Таких историй много, безусловно, но каждый гребаный раз этот вопрос висел для нее в воздухе, оставаясь без ответа. Она не могла себе представить, как кто-то из ее знакомых мог поступить так же.

[icon]https://funkyimg.com/i/32nCS.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]my god is the sun[/status]

+1

8

Казалось, что Киллиан проговорил всё, что мог, потому что, замолчав, он лишь дрожал всем телом, резко дергался от беззвучного всхлипа. Его  спасало тепло от Ирмы, от ее рук, это позволяло не срываться в бессильной злости, это же дало возможность прорваться настоящему страху того испуганного мальчишки, которому нужно было спасение. Это превращало поток слов и мыслей не в кошмар, который переживал снова и снова в одиночестве, а действительно попытку освободиться, оказаться услышанным.
Ее голос… он всегда вытягивал, каждый раз, и даже сейчас, когда Киллиан уходил в воспоминания прошлого, он держался за ее слова, сказанные на ухо, так близко.
Когда Росси начала отводить руки от его лица, сначала ей могло быть трудно – слишком напряжен был Киллиан, но именно ее мягкость дала ему шанс в свое время. Как и сейчас. Мужчина посмотрел на Ирму так, как мог позволить себе только тогда, когда она не видела. Растерянный, нуждающийся в ней, ищущий спасения, бегущий от боли. Кожу на щеках начало стягивать из-за высыхающих слез. Глаза болели очень сильно – он давно не плакал. Слишком давно.
Все, что говорила сейчас Росси, было схоже с тем, как ощутил он себя тогда, в машине, много лет назад. Словно оказался в безопасности, и стало не так страшно. И можно, вроде бы, стать собой. Той частью, которая боится, не понимает, за что с ним все это было, в чем его вина, что он сделал не так. Частью, которая до ужаса боится отца, а ведь именно страх превратился в свое время в ненависть ко всему. Боится признать свою реальность. Стать тем, кто в пустоту спрашивал мать, почему она не уходит с ним, почему не защищает?
- Я… всегда задавался вопросом… как мать могла подкладывать меня под него? Как допускала, чтобы он   хватал меня за волосы, прикладывая силой к кухонному кафелю. Как могла во время всего подниматься наверх, к себе в комнату… каждый раз перед моими глазами стояла истончающаяся полоска света, я будто видел, как она прикрывает дверь, и щель, становясь все уже, по итогу исчезает, отгораживая ее от меня. Задавался вопросом потом, что делала она в этой комнате? Сидела и… слушала? Его дыхание, мои всхлипы? – Киллиан неопределенно повел головой, словно попал в паутину и пытался убрать ее, - какое-то время я все еще звал его папой… - мужчина оскалился, - наверное, от этого он ненавидел меня еще больше, а я пытался понять, что же происходит и почему это так больно и унизительно.
Он как-то должен произнести это ей, той, которая вот так одним словом заставила замереть сердце. Отчаянно желать, вспомнить астральное видение, в которых у них есть будущее. Но прежде, он ощущал ту потребность просто рассказать ей о себе. О том, что хранилось там, внутри. То, что не доставалось никогда, не выворачивалось наружу. А там, возможно, придет осознание.
- Он всегда считал, что я не способен ни на что. Даже когда я принес первое место по математике, он нашел к чему придраться. После этого я нигде не участвовал. Всё было… бессмысленно. Зачем? – Киллиан опустил взгляд, смотря на Ирмины коленки, - я все равно никогда не смог бы предотвратить происходящего, хотя пытался. Пытался даже… - поморщился, сделав паузу, и было видно, как ему противно вспоминать, - угодить ему. Я искал все выходы, но не находил. А он тогда разозлился. Я боялся, что он выбьет мне зубы, но каждый раз, словно удача в такие моменты была на моей стороне. А, может, он просто не умел так бить. Помню, у меня почти месяц болела правая половина лица, и ухом я слышал плохо. В школе я врал, что занимаюсь в каком-то там кружке, но многие считали, что я просто дерусь с одноклассниками. Сами же они только подтверждали версию негласно – отделать ублюдка Фоули, который и так нарывается, что может быть веселее? Так иронично, что я хотел сдохнуть, но каждый раз боялся. Хотел, чтобы это сделал кто-то за меня. Отец, одноклассники, машины, асфальт. Последние двое ребят не могли помочь, потому что там именно я должен был сделать шаг – на дорогу или в пустоту. Я хотел и не мог. Впервые я прекратил думать о собственной смерти в наше второе с тобой Рождество. Вот тогда оно меня отпустило, окончательно. Мне вдруг показалось, что я выбрался, не смотря на то, что ничего в доме, по сути, не изменилось. Все было только хуже с каждым разом. Нет, он реже стал заходить настолько далеко, но своей ненависти ко мне не скрывал. Я же стал проявлять большую свободу. Мне было плевать, и за это я платил. Кому я мог сказать? Как бы на меня смотрели? Как на жертву, но ею я быть не хотел и не хочу. Я должен сказать это вслух? – Киллиан усмехнулся горько, - но именно эти слова шептали бы те, кто видел меня, если бы всё это вскрылось: «Это тот подросток, которого насиловал отец». И этот ужас в глаза вперемешку с любопытством. Они бы все в голове представляли, а как это было, в каких позах, ракурсах. Я превратился бы в ходячего героя романа-драмы, переходя из одной семьи в семью. Социальные службы мусолили бы мою историю, говорили бы приемным родителям, что с ним надо быть осторожнее, потому что мало ли, его папаша трахал. Со всеми еще моими поступками, я получил бы клеймо – опасен для общества, трудный подросток, особое внимание. Я думал, что он оставит меня, когда мне исполнится восемнадцать. Побоится. И тогда действительно, в последний год в школе почти всё сошло на нет. Но тогда я проебал тебя, - Киллиан посмотрел на Ирму коротко, - и не смог остановиться даже дома, заткнуться, хотя надо было. Я должен был промолчать, но нет. Мне казалось, что я стал сильнее, что смогу дать отпор хотя бы, что он меня не тронет, потому что испугается. Я был очень наивен, - комок встал в горле, мужчина снова уронил голову, стараясь все-таки договорить, а не снова оборвать на полуслове, - тогда он приложил меня, то ли кружкой в висок попал, то ли об угол холодильника. Тогда я помню просто резкую вспышку боли, и словно в глазах лампочки взорвались. Очнулся уже на полу, этот ублюдок испугался, похоже, перетянув руки шнуром. Да я и не мог ничего сделать, все кружилось и болело. Я мог ощущать снова только бессилие и его внутри. Слышать его вонючее дыхание и слова. Я считал себя совсем взрослым, а по итогу таким не был, снова превращаясь во что-то неживое. Он уничтожал меня всю жизнь, а потом сам издох. На его могиле выбито: «Любящему отцу и мужу». А у меня не хватило сил даже сломать этот чертов памятник. И последнее воспоминание во мне о нем он оставил именно липким, всеудушающим потом и стонами вперемешку со словами, что я никогда не подниму больше на него голос. Его слова оказались удивительно точны.
Киллиан сидел, ощущая какую-то бесконечную пустоту в месте, где должны быть легкие. Словно они исчезли, оставив пустую клетку из ребер. Мужчина молчал, а потом посмотрел на Ирму тяжелым и каким-то слишком затравленным взглядом:
- Да, Ирма, примерно с одиннадцати лет и до восемнадцати я был жертвой насилия со стороны отца. И это всегда будет во мне, - словно приговор, который подытожил все то, что происходило с Киллианом. Его срывы, молчаливость, нервное реагирование на любую ситуацию, которую обычный человек просто возьмет и отпустит. Это определение словно подытоживало саму личность Киллиана, и от подобной мысли стало максимально паршиво. Облегчения не наступило.
[icon]https://sun9-60.userapi.com/ry_XNaSoaD9Yda1zstzCPbo-NglrnG_o_fGpuA/UC9QJVKfqTA.jpg[/icon][nick]Брендон Райт[/nick][status]No one bites back as hard on their anger[/status]

+1

9

Женщина болезненно поморщилась, прикрыв глаза. Они слезились от чувства ужасной, вселенской несправедливости. Конечно, для тех времён, Кей был скорее прав, чем нет. Может, в какой-то степени, прав и для нынешних. Сейчас социальные службы работали лучше, многое скрывалось или говорилось осторожно. На это не давили, из этого не делали шоу.
Но да. Один раз жертва - навсегда жертва. Она понимала почему для него это сложно. Само это треклятое слово. Оно отвратительное. Открыв глаза, она тяжело вздохнула и сглотнула ком в горле, вытирая и свои слёзы тоже.
- Как на счёт... Другой формулировки? - Росси погладила его по щеке, покачав головой. - Ты справился с насилием со стороны отца и его последствиями. И это всегда будет твоим внутренним подвигом.
Ирма снова обняла его, несколько раз коротко поцеловав в висок, а потом, потеревшись о него носом, опустила голову, касаясь его лбом.
- Мне стыдно, что я жила, не зная этого. Моя вина тоже... Всё-таки есть, - проговорила она, после паузы. - Я люблю тебя, Кей. И всегда буду любить... И гордиться тобой. Ты боец. Самый настоящий боец. А месть... Я думаю, что ты отомстил ему уже.
Женщина чуть отодвинулась, грустно, но по-доброму и ободряюще улыбаясь. Совсем чуть-чуть, чтобы не нагонять лишней драмы. Никто из них её не хочет.
- Ты добьешься успеха, получишь своё повышение, воспитаешь отличных бойцов. Станешь любящим мужем и... Из тебя получится хороший отец, которого наши дети будут представлять с гордостью своим друзьям. Которому дадут подержать на руках внуков, поздравлять с праздниками и победами. Своим будущим и своим счастьем ты отомстишь этому ублюдку. Гораздо страшнее отомстишь тем, что ты не он. И никогда не был на него похожим.
Ирма всхлипнула, качнув головой и прикрыв ладонью лицо.
- Мне так жаль, Киллиан. Мне так жаль, что я не смогла ничего сделать, чтобы это прекратилось... Хорошо что я в принципе была, да? - она как-то невесело рассмеялась, вздрогнув. - Ты не заслуживал этого. Вообще нет. И нет никакой расплаты за хорошее, черт возьми. Это просто не должно было происходить, нет. Как она могла? Как она может приходить к тебе сейчас?.. Да пусть она только попадётся мне на глаза ещё раз. Я задушу её голыми руками.
Росси опять стряхнула слезы с щек, шмыгнув носом и неровно выдохнув. Ну вот, как ни старалась сдержаться, всё равно не смогла. Женщина взяла его за руку снова, коротко сжав её.
- Спасибо, мой милый. Спасибо, что, наконец, рассказал правду, какой бы горькой она ни была, - Имс поцеловала его в щёку, - я люблю тебя.
Поднявшись с места, она подошла к сумке. Руки немного дрожали, но, встряхнув их, она быстро от этого избавилась и достала упаковку салфеток, чтобы промокнуть глаза и вытереть нос. Опять сглотнула комок в горле и, увидев упаковку долбаного мармелада, вытащила её и съела парочку, закинув упаковку обратно, раздраженно, вместе с салфетками.
- Чертов мармелад, Господи, как я его ненавижу, - пробормотала она, больше себе под нос. - Сладкое, последнее время, меня сильно успокаивает. Извини за перерыв.
Она встала напротив него, положив одну руку ему на плечо, а другой погладив по голове. Так его голова была в области чуть ниже её груди.
- Может, пройдемся на свежем воздухе, хочешь? Совсем немного. Или выпьем чего-нибудь. Можно и не алкоголь. Чай, например... Я не хочу, чтобы ты остался в таком состоянии... Хотя, ты, наверное, устал. Может поспать будет и куда лучшей идеей...

[icon]https://funkyimg.com/i/32nCS.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]my god is the sun[/status]

+1

10

Киллиан как-то совсем нервно усмехнулся, когда Ирма сказала про формулировку. Но нет, не потому, что он не хотел соглашаться, просто на память пришел их первый разговор о том, как влияют слова. Она всегда держалась того видения, как сказать, как дать определение.
Сейчас в груди это отдалось бесконечной нежностью к женщине, когда он поддался ее руке, прикрывая болезненно глаза, чтобы слышать ее голос, чувствовать тепло ее кожи. Греться. И то, как она снова обняла его, как он сам вдруг вцепился в Ирму, опуская лицо ей на плечо, вздрагивая от какого-то лихорадочного осознания, что она приняла его. И…
Киллиан крепко обхватил женщину, ощущая, как снова глаза начинают слезиться, только на этот раз от сумасшедшего облегчения и любви.
- Нет, ты не виновата, нет, - зашептал мужчина, начав мотать головой, а когда Ирма отстранилась немного, Киллиан провел ладонями по плечам женщины, словно боялся, что это все исчезнет, старался убедиться в реальности происходящего. И то, что говорила Ирма дальше… это как гребанный сон, только неужели сейчас все происходит на самом деле? Неужели, это реально, не его болезненные сны, от которых хотелось кричать? Теперь уже мужчина мягко взял ладонь женщины в свою руку, другой касаясь пальцами щеки, где пробежала слеза. Она плачет из-за него… его Ирма. Это было так нереально и в тоже время по-настоящему правдой.
- Ты была всем для меня, - тихо проговорил Киллиан, - и остаешься. Ради тебя я жил, ты подарила мне дом. Настоящий дом, милая. Ты подарила мне заботу, любовь, веру в будущее, мечты и хорошие сны. Целый мир, если задуматься.
Он чуть улыбнулся, не решаясь меж тем поцеловать Росси. Все-таки боялся. Очень сильно боялся, что если прикоснется вот так, она невольно в голове воссоздаст страшную картину. Как подростком боялся он того первого поцелуя, так и сейчас ощущал страх. Она коснулась губами его щеки, а Киллиан хотел прижать ее к себе теснее, обнимать и шептать ее имя, потому что оно всегда было спасением.
Но он не успел, потому что Ирма поднялась, проходя до вещей. Райт тут же весь напрягся, стараясь не делать каких-либо выводов, просто… принять?
Он проследил за действиями Росси, смотрел, как она достает салфетки, приводит в порядок, а потом… мармелад. Киллиан уставился на него в диком страшном ужасе и неверии. Но нет, ужас не от того, что он не хотел, нет, нет, тот сон был слишком идеальным, слишком хорошим. Хоуп… она знала, получается всё знала с самого начала, и просто словно протянула нить тем, что пришла к нему.
Киллиан мотнул головой, не решаясь что-либо говорить больше. И когда Ирма встала рядом с мужчиной, он как-то особо бережно обнял женщину, обнимая дрожащими руками за талию, притягивая ее очень аккуратно к себе, словно она была хрустальной вазой, которую он боялся разбить. Она… она ничего не знает, даже не подозревает. «Мы поняли это по мармеладным мишкам». То есть… Хоуп словно выстроила линию, показав Райту это видение. Чтобы он сказал, чтобы он увидел знак, когда было нужно. Потому что если то, что внутри Холл считает Ирму, потому что если он потерял бы Росси, если бы ее убили, он бы слетел с катушек.
- Ирм, - с затаенной надеждой и верой в чудо проговорил Киллиан, выдыхая ей в живот, - скажи… ты…
Ну и как взрослому мужчине, который только что признался в том, что был изнасилован собственным отцом неоднократно, сказать любимой женщине, что она может ждать ребенка? А если это ошибка? Если он все не так понял, но…
- Скажи, - снова повторил он, - ты… как давно ты… обследовалась у врача? И… как себя чувствуешь последнее время?
[icon]https://sun9-60.userapi.com/ry_XNaSoaD9Yda1zstzCPbo-NglrnG_o_fGpuA/UC9QJVKfqTA.jpg[/icon][nick]Брендон Райт[/nick][status]No one bites back as hard on their anger[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Son of a Gun