Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Град обреченных


Град обреченных

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Джанет Браун

0

2

Лето 1941

Темная ночь. Особенно темная и кажущаяся беспросветной для маленькой женской фигурки, свернувшейся калачиком в холодной землянке. Если бы кто-то проходил мимо, то мог слышать безутешные рыдания, если бы заглянули в небольшое окошко, то заметили бы как сотрясается все тело, грязное, в ободранной совсем не по размеру большой одежде и засохшей крови. Как прижимают руки к груди небольшую помятую черно-белую фотокарточку, как вцепились пальцы в бумагу. Лунный свет мелькнул на мгновение, осветив краешек фотографии. Если бы отняли руки, то увидели бы на ней улыбающуюся девушку с прямой челкой, да в белом платке. Молодая совсем, радостная от чего-то. Даже сама плачущая не знала причины той улыбки.
Но никто не проходил мимо, только неподалеку лежали мертвые тела, словно иссушенные, с диким взглядом полным застывшего ужаса. На каждом немецкая форма, они сброшены в кучу, над которыми уже роились мухи. 
А Джанет которую ночь не могла остановиться, не выходя на поверхность, свернувшись калачиком внутри темной «комнаты», продолжая оплакивать неизвестную. Что она знала о ней? Что звали ее Надеждой или, как звал молодой офицер, Наденькой, что этот офицер хотел на ней жениться, как кончится война…
***
- Эй, а сыграй нам, что-нибудь!  - попросил Вадим, молодого парня, - вон, смотри, гитара в углу стоит. Давно не слушали ничего такого, эх, душа просит.
- А если немцы? – испуганно спросил еще совсем молодой белокурый юноша, как родную прижавший вдруг к себе автомат.
- Дык мы ж тихонько, - нравоучительно поправил старший, которого все звали дядей Вадиком, протягивая найденный инструмент. Вадиму можно было дать лет пятьдесят, хотя фигура его была поджарой, а солдатская форма очень даже ему шла, - к тому ж разведка донесла, они только к утру подступят. Нам и остается ждать, а там приказ, и вперед. Сыграй, Паша, я помню, ты умеешь.
Темноволосый молодой военный скромно взял предложенную гитару, на слух поправил струны, проведя пальцами для проверки. Нахмурился, подкручивая колки. Затем взял аккорд и довольно кивнул.
- Так что же сыграть то вам? – голос у Павла был красивый, бархатный, с таким точно в общественном хоре петь, а не по лесам немцев высматривать.
- Так ту, что ты невесте своей сочинил, - уверенно проговорил Вадим, похлопав солдата по плечу.
- А у вас, Павел Александрович, и невеста есть? – светловолосый парнишка, которого все звали Борькой, подобрался весь. Было видно, что он младше двоих своих товарищей, и к тому же мало был с ними знаком.
- А то ж, красивущая она у него, ты покажи, покажи фотографию то, чтоб Орел наш больше проникся, - дядя Вадик наседал на Павла, и тот, положив на колени гитару, достал небольшую фотографию из кармана, что у самого сердца была. С карточки им улыбалась милая девушка с ровной челкой и в белой косынке.
- Веселая, - грустно как-то заметил Борис, рассматривая девушку, - эх, когда ж война кончится!
- Наденька, - мягко проговорил Павел, проведя ладонью по фотографии, - вместе высшее образование получали. На одном курсе были, всех парней строила!
Голубые глаза мужчины были полны нежности к той, что улыбалась.
- Я только ей предложение сделал и тут… - Паша махнул рукой, убирая обратно фотографию, - она ждет меня.
- И дождется, - уверенно закивал Борька, - обязательно дождется! Вы еще, Павел Александрович, героем вернетесь! И будете детишек растить, а она рассказывать, как вы родину защищали, - а затем тоже попросил, - и вправду, спойте, пожалуйста. А я эту песню запишу, чтобы потом тоже спеть той, на ком жениться решу.
Павел улыбнулся по доброму, поднимая инструмент, чтобы легким переливом заиграть тихую и очень светлую мелодию, пока молодой Борька доставал небольшой потрепанный блокнот и огрызок карандаша.

Джанет никогда не забудет голос и синие глаза солдата. Она тогда собиралась охотиться, перехватив данные разведки и зная, что скоро в этих местах будет скопище тех, кем питалась. Вампирша учуяла людской запах, да так и вышла к землянке с тремя партизанами, которые готовились поутру выступать. Она была совсем незаметной, заглядывая украдкой в окно и слушая тихие слова Вадима, Бориса и Павла, который показывал фотографию. И что-то сердце ее защемило тогда так сильно, что совершенно машинально она прижала рукой небольшой медальон у себя на шее. Она слушала песню, различая далеко не все слова, но понимала, что проникается голосом и теми чувствами, которые молодой солдат вкладывал в свое исполнение. Ей казалось, что она задыхается, и стоило Павлу закончить, а вампирша никак не могла прийти в себя, словно завороженная, смотря в небольшое оконце.

- Тихо, - вдруг сказал Вадим, резко развернув голову в сторону проема, и рукой останавливая своих товарищей, которые тут же замолчали. Медленно поднял оружие, подходя к окну и пытаясь разглядеть то, что могло быть в ночи. Затем вздохнул, - показалось.
Он вернулся, опускаясь обратно на лавку.
- Так, все. Караулить будем по очереди, остальные спать, - с этими словами он затушил лучину, погружая небольшое пространство в полную темноту.
Но эта ночь прошла для троих тихо и спокойно, на этот раз их охраняло нечто более страшное, чем противник с огнестрелом. Джанет провела все это время неподалеку, высматривая тех, кто мог принести вред этим людям, попутно соорудив и себе нечто похожее на могилу, в которой под утро и спряталась.
А на следующее утро начались вылазки. Вампирша помогала им тайно по ночам, и стерегла их сон, как могла. Да, немецкие солдаты оказались довольно близко, и девушке с каждым новым наступлением сумерек становилось все тревожнее. Это продолжалось несколько ночей, ее злило, пожалуй, впервые, что она не может их защищать тогда, когда светит солнце. Каждую ночь она была или рядом, или неподалеку, всегда начеку. Она слушала, когда могла, их рассказы, любовалась молодым Павлом, и больше всего ждала, когда он снова заговорит о своей Наденьке. Джанет так и не разглядела фотографии, но слушала и сама готова была влюбиться в неизвестную девушку, которая всех парней умудрялась что в техникуме, что на заводе строить. Вампирша представляла себе каждый раз смеющегося Павла, который обнимал свою невесту, представляла, как Надя целует его в щеку, как гоняет огромным ватманом с чертежами, когда Пашка, как звала его, пытается приобнять при ком-то. Представляла, как он при этом улыбался и совсем не обижался на нее. Виделось Джанет и то, как Павел возвращается с войны. Как выходит из поезда, красивый, мужественный, в форме да с орденами. Как его видит Наденька, бежит, плачет и смеется, на шею бросается и непременно просит прощение за все те шалости, обещает, что никогда не оставит, что ни за что больше гонять не будет, и непременно только по волосам его темным гладить да говорить, как любит сильно. Как он будет смотреть на нее своими пронзительными голубыми глазами, и всё у них будет хорошо.

На седьмую ночь никто из троих не вернулся. Джанет, проснувшись в своей могиле, поспешила к землянке, окрыленная и влюбленная, готовая и дальше быть рядышком и слушать рассказы да песни, если свободная минутка будет. Но внутри стояла какая-то звенящая тишина, и было понятно, что никто не возвращался. Ладно, возможно, они вот вот придут, хоть кто-то из них, как бывало. Ничего необычного, они могли приходить и раньше и позже, по двое или один. Вампирша ждала, а в душе начала подниматься тревога. С каждым часом она росла, и в конце-концов Джанет не выдержала, отправившись на поиски. Она уговаривала себя, что они просто двинулись дальше, или выполнили задание, вернулись обратно к своим. Или их перенаправили, или еще что-нибудь, только пожалуйста, пусть будут живы!

Джанет учуяла их раньше, чем увидела. Запах крови, запах смерти. Ей показалось, что ее мир начал рушиться, трескаться, но мозг отчаянно отказывался признавать правду. Нет, нет, нет! Вампирша рванула что есть силы на запах, но уже видела черные пятна вдалеке на земле. Когда добралась, остановилась как вкопанная, в то время как луна вышла из облаков, осветив небольшую полянку. Три тела лежали в собственных лужах крови. Одежда вся пропиталась ею, но Джанет стало дурно, этот запах ей казался сейчас невыносимым.
- Нет… - одними губами проговорила она, приблизившись и разглядев множественные пулевые отверстия. Она нашла взглядом и пожилого Вадима, который был для других не просто старшим по званию, но больше покровителем, наставником и действительно таким вот дядькой. Джанет перевернула его, закрыв тому глаза, - отдыхай.
Голос ее дрожал, она не боялась говорить, зная, что немецкие солдаты покинули это место, еще слыша остаточный запах. Она знала, в какую сторону они отправились. Девушка провела рукой по мертвому лицу, оглаживая, потом поднялась, подходя к другому телу. Борька. Орел, как по-доброму смеялся Вадим, лежал так же лицом в землю. Их явно поставили на колени, перед тем как расстрелять. На лице мальчика был огромный испуг, и Джанет не выдержала, упав перед мертвым телом сама, прижимая его к себе и, на этот раз, начиная плакать. Она качала его на руках, обнимала и шептала о том, что все будет хорошо, что она отомстит за них, непременно, что Борис наверняка там, где-то далеко встретил свою любовь, спел ту песню и никогда не расставался со своей любимой.
Джанет не могла никак заставить себя отпустить Борю, опустить его на землю и подойти к последнему третьему телу. Она уже понимала, что увидит, но всё равно было невыносимо даже думать об этом. В конце-концов, дольше тянуть она не могла, мягко положив мертвого юношу и на негнущихся ногах приближаясь к Павлу. Он лежал лицом к небу, явно под выстрелами тело отбросило на спину. У девушки дрожали руки, когда она опустилась на колени перед молодым солдатом.
- Пашенька, - проговорила она по-русски с ужасным акцентом и запинаясь, - любимый.
Ей хотелось почему-то сказать именно так, когда она наклонилась и поцеловала холодную щеку мертвого парня.
- Прости меня, прости, пожалуйста, родной, - она перешла незаметно на английский, пока по щекам текли слезы, капали на мертвые щеки, - прости, что не уберегла.
Она обняла крепко тело, утыкаясь носом в бездыханную грудь, вцепившись в дырявую военную рубашку, случайно нащупав в переднем кармане у небьющегося сердца сложенную фотокарточку. Потянула, доставая испачканную в крови бумагу, вытерла бережно, разворачивая и рассматривая, наконец, Надю. И вправду, красивая. На самом деле довольно обычная, но улыбка и взгляд придавали ей особое живое очарование.

В Джанет начала расти злость. Она уже знала, что делать, когда резко поднялась, убирая фотографию к себе, когда выследила тех, кто расстрелял троих партизан, и перегрызла им глотки. Она убила всех, кто был в том отряде. Выпила досуха, а тела перетащила к той землянке, в которой некогда жили те, кого она не смогла защитить. Свалила в кучу, но на большее ее сил не хватило. Она была теперь сыта, хоть и ощущала полное отвращение ко всему происходящему, когда возвратилась к мертвым солдатам, чтобы похоронить их.
Никто не ходил мимо ее нового убежища, видно, солдаты так ничего и не сказали, поэтому не видел никто, как Джанет там корчилась и рвалась от слез, прижимая фотографию Нади, к которой уже никогда не вернется молодой черноволосый парень с голубыми глазами и теплым глубоким голосом и не споет ей ни одну из песен. В этот момент осознания ей казалось, что ночи навсегда стали темнее.
***
- Тёмная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают, - граммофон слабо потрескивал голосом советского исполнителя, стоя на резном деревянном столике в довольно большой комнате, среди картин и дивана с креслами. В одном из них сидела Джанет, глядя перед собой, задумавшись о чем-то своем, далеком. Эта ночь у нее была свободна, в клубах тишина, все развлекаются, а она вот, сидит, слушает музыку. У нее бывает такое, когда накатывает тоска. Таких моментов в жизни вампирши было достаточно, но эта песня всегда вызывает в ней воспоминания определенного рода. Казалось, она снова там, подглядывает за тремя людьми, которые мечтали, чтобы всё просто закончилось, вернуться к любимым и жить, дыша полной грудью. А ведь совсем не эту песню пел молодой солдат, и Джан давно умудрилась забыть настоящий мотив и слова, они стерлись из памяти, только пронзительные голубые глаза смотрели с одной из картин, которые висели в комнате, напротив граммофона. С обратной стороны той небольшой картины была спрятана фотокарточка, такие вот сентиментальные причуды вампирши.
Джанет сидела в кресле, откинувшись на спинку, когда почувствовала что по щеке все-таки побежала предательская слеза, утерла ее рукой, чтобы потом легким движением дотронуться до медальона, который женщина никогда не снимала.

[icon]https://i.postimg.cc/Zn89XGgW/26886-41.jpg[/icon][nick]Джанет Браун[/nick][status]нежизнь[/status]

+2


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Град обреченных