Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Не рядом, но всегда вместе


Не рядом, но всегда вместе

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Камата Хикэру и Такаяма Джун

http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/117/73213.png

Жизненные ориентиры

Семейность, домашний уют, спокойствие в единении с близкими людьми, неторопливость жизни, получение наслаждения и разделение его с кем-то, пребывание вместе в любые возможные моменты

Любимые вещи

Кататься на байке, выезжать на природу, готовить что-то вместе, смотреть по вечерам детективные сериалы и какие-нибудь фильмы, работать вдвоем над чем-то собственными руками, разговаривать на любые темы, ходить на праздники и фестивали

Нелюбимые вещи

Принимать назойливых гостей, слушать ненужное чужое мнение, ломающаяся и не чинящаяся техника, изрядная трата денег, кичящиеся чем-то люди, затяжные дожди, ссоры друг с другом, отвратно плохие романтические сериалы

Язык любви

Совместная работа над чем-то в спокойной, ни к чему не обязывающей обстановке в своей мастерской под музыку из старого радиоприемника

0

2

помнишь?

15 августа 2009 года

Обон - праздник поминовения усопших - для кого-то давно уже стал просто фестивалем с фонарями. Со вкусной едой, что продавалась в парках и на главных улицах. С яркими юката, пестрящими цветами на девушках и строгостью полос и клеток на парнях. С цветными лентами, традиционной музыкой и барабанщиками, что из года в год выстукивают похожие мелодии. С танцем вокруг ягура, который иногда плывет своей рекой по паркам до самой реки. С жаром кончающегося лета, с потоком комет, что падают с небес, с плывущими по воде фонарями. Без скорби, без боли, без траура по родным и любимым. Просто праздник для малышни.
Но все же были и те, кто чтил его чуть грустную сторону. Храмы ломились от местных прихожан, желающих принести подношения алтарям и купить особые фонари. Чтения стихов из буддистских мантр слышалось то тут, то там, стоило только ближе подойти к кумирням и прислушаться. Все колумбарии были переполнены приехавшими издалека детьми, родителями и близкими родственниками, желающими вновь встретиться с умершими, точнее, с их образами, и поделиться своими успехами, неудачами и историями. Праздник будто делился на две части - на ту, что пестрит танцами и фонарями, и на ту, что пахнет благовониями и холодом праха.
В семье Камата Обон отмечали также, как и во многих семьях оммедзи. С почитанием умерших предков, с рассказами о достижениях семьи, о том, как растут дети, как женятся сыновья и в какие семьи уходят за мужем дочери. С возжиганием палочек благовоний перед фото, с чтением мантр и обязательным спуском к реке, по которой вплавь пускали фонари. Вместе со всей деревней, будто нормальное, уважаемое семейство. Вот только к чему вспоминать семейные традиции семьи, к которой уже не относишься?..
Кэру молча стоял около одного из храмов, что уже не так обильно пестрил прихожанами. Ветер шелестел в талисманах, что висели вокруг для защиты от злых и мстительных духов в подобную ночь, легко приглаживал тонкие струйки дыма, поднимающиеся от только что зажженных благовоний. Люди выходили из храма, тихо переговариваясь, вспоминая умерших и качая головами. И отпускали печали, направляясь к паркам, где праздник распускал свои цветастые крылья танцев, фонарей и улыбок. В животе свело от голода, заставив болезненно поморщиться и вдохнуть глубже.
Он наконец-то добрался до Токио. Пусть до одного из самых крайних районов, пусть это спокойные, жилые районы, а не вышки офисов и торговых центров, которыми славится столица, но все же он тут. Как и мечтал некогда в тишине, наедине с собою. Вот только представлял это как триумфальный въезд претендента на обучение в Академии СФ, а оказался тут на правах бездомного оборванца с именем и фамилией, которых даже не существует.
Да еще и в Обон. Праздник, в который существа могут точно также скорбеть по ушедшим, а могут возвращаться с той стороны, держа в руках фонари, что для них по воде отправили родственники и простые люди. И пусть многие из них были лишь тенями, отпечатками хороших некогда людей, кто-то приходил из тьмы с фонарем в руке с не самыми добрыми намерениями. А он здесь, беззащитный, открытый со всех сторон и не знающий, куда пойти. Будто судьба смеялась над ним, продолжая махать веером и нагонять неудач.
Хикэру сжал кулаки, легко мотая головой. Нечего думать о плохом, от этого мира не станет легче или приятнее. Если уж сегодня Обон, то он должен помолиться предкам и попросить совета у них. Пусть жизнь течет так, как обычно. Это всегда помогает успокоиться.
В храме все еще толпился народ, а оттого он отошел в сторону. Никаких подношений для алтаря у него не было, даже ритуальных денег или какой-то еды, а оттого парень молча занял место у стены внутреннего помещения храма. Тяжелый аромат тлеющих палочек и произносимые священные тексты знакомо успокаивали дыхание и приводили в какое-то медитативное состояние. И если закрыть глаза, то можно представить себя в храме родной деревни, точно также набивающимся людьми под завязку в этот праздник, оставляющими богатые дары земли перед алтарем богов. Также вокруг слышны шаги сотен ног, шепот множества людей, шелест ткани, треск украшений, далекий гул барабанов, поющих свою мелодию. Здесь, в Токио, она другая. Но если посильнее зажмуриться...
В плечо кто-то ударил, заставив вздрогнуть и от неожиданности чуть не упасть. Взрослый парень, лет двадцати пяти, протискивающийся из толпы около ящика для пожертвований в сторону выхода, коротко вскинул бровь. Короткие волосы, по моде обесцвеченные и напоминающие солому, видные даже из-под мешковатой одежды татуировки и странный вопросительный взгляд заставили потупить глаза.
- Извините,- пробормотал Камата, вжимаясь в стену. Парень кивнул в ответ, и направился дальше к выходу. Его место быстро заняли другие люди, вновь создавая толпу, а Хикэру прижался поближе к стене. Странное ощущение. Будто даже в храме, месте, куда может прийти каждый, он был лишним и мешающим. И следовало думать о лучшем, чтобы не поддаваться подобным мыслям, но почему-то ничего хорошего в голову и не шло.
И если раньше помогала необходимость куда-то идти, думать о ночлеге, о скрытии от подозрительных взрослых, о деньгах и еде, то теперь тревоги будто догнали его и обрушились волной.
Он снова прикрыл глаза, стараясь сконцентрироваться на молитве — монотонный бубнеж наизусть вызубренных слов про себя помогал отвлечься практически от чего угодно. Даже от боли, иногда. Что уж говорить о терзающем чувстве голода, обреченности и невеселых мыслей про смерть.
Время тикало, отсчитываясь минутами по внутренним часам, и вокруг становилось все тише. Люди уходили, оставляя свои тревоги и печали, шелест бумаг талисманов и тихий аромат благовоний наполнял храм. Повторять уже было нечего, и, не желая привлекать к себе внимание излишне заботливых настоятелей храма, парень вышел во внутренний двор. Прохлада ночи пробежалась по лохматым волосам, встрепывая их, и Камата поежился. Пора было думать о безопасном ночлеге.
- Эй, паренек!..- от тихого, окрикивающего голоса Кэру дернулся, но даже не поднял головы. Звали уж точно не его, ведь тут он был абсолютно никому не знакомым человеком. Поэтому, засунув руки в карманы, только ускорил шаг. Однако судьба была настойчива.
- Погоди-погоди,- плеча легко коснулась чужая рука, скорее обращая внимание, нежели останавливая. Камата удивленно застыл, поднимая взгляд от земли и оборачиваясь. В голове мелькнула параноидальная мысль о том, что отец все же решил, втайне от матери, послать за ним кого-то, чтобы окончательно очистить свой род от такого позора, но лишь на мгновение. Потому что стоявший рядом мужчина был незнаком.
- Извините,- решив, что случайно опять задел кого-то, коротко поклонился Хикэру. Но стоявший рядом помотал в воздухе ладонью, будто говоря, что извинения излишни. Выглядел незнакомец все же взрослым, с некой печатью усталости и серых будней на лице, которая бывает только у тех, кто слишком рано стал за что-то ответственным. Короткая стрижка лаком зачесанных назад волос растрепалась то ли от ветра, то ли еще от чего. А яркая рубашка, украшенная узорами цветов, прятала за расстегнутым воротником тонкую вязь татуировки. Не самый приятный портрет человека, что можно встретить на японских улицах. Зато один из запоминающихся.
- Эй, пацан, с тобой все в порядке?- впрочем, голос у того, кто слишком уж сильно напоминал якудзу, был добрый. Волнующийся, как у старшего учителя или воспитателя. Конечно, Кэру не учился в школе, но их учитель в клане обращался к ним также, когда они были еще совсем маленькими.
- Да, Вам не стоит беспокоиться,- торопливо выпалил он уже знакомую фразу. Некоторые на улицах действительно пытались помочь, обращали внимание на растрепанный вид, неспешную ходьбу, рассеянный взгляд. Но он отнекивался, придумывая отмазки и отговорки, с улыбкой убеждая всех, что все хорошо. То ли из-за страха, что вернут к родителям, то ли из-за какой-то общей опаски детей перед взрослыми.
- Ты тут с семьей? Или там... С друзьями?- взрослый оглянулся, будто взглядом надеясь найти кого-то вокруг. Но двор храма уже опустел, и только горевшие фонари, развешанные и расставленные там и тут, разбавляли немного пустынную и мертвую атмосферу. Хикэру забегал глазами по округе, пытаясь придумать что-то адекватное и правдоподобное.
- Хэй, ну,- голос перебил раньше, чем он успел сообразить хоть что-то.- Я видел, что ты один стоял тут с вечера... Все точно в порядке?
Настолько наблюдательные взрослые в этом маленьком приключении Кэру еще не попадались. Взгляд лихорадочнее забегал по округе, а губы машинально поджались в страхе, что сейчас он не придумает что-то и его заберут. Не важно, куда и насколько там будет страшно, но сам факт этого, взращиваемый скорее подсознательно, пугал до легкой тошноты и дрожи в пальцах рук.
- Д-да, я просто тут... В храме... Молился предкам,- голос скатился в плохо управляемый шепот. Слишком мало он бывал в больших городах, слишком редко в принципе выбирался из дома. В родном поместье всегда была компания, были сверстники и люди старше, было у кого чему поучится или где почитать книги. Не требовалось выходить в этот опасный, по словам взрослых, мир. И теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, Камата растерялся и не знал, как себя вести.
- Оу...- старший парень почесал в затылке, качнув головой.- Ты сирота что ли?
- Да, что-то типа того... Приехал из деревни сюда,- протянул Кэру. Он не знал, можно ли быть сиротой при живых родителях. Разве что если они сами тебя живым не считают. И существующим, впрочем, тоже. Интересно, будут ли они скучать? Вспомнят ли о нем хотя бы на праздник?
- Хах, все дороги ведут в Токио. Знаю, сам переехал сюда в детстве. Большой город такой непривычный, такой пустой... Всем до тебя дела нет, не то что в деревнях, верно?- незнакомец беззаботно улыбнулся, на миг напомнив тех самых простых городских жителей, не скрывающихся за чопорностью или вежливостью, а живущих одним мгновением собственных жизней. За границами городов сложно было думать о лице и угле поклона — существовало слишком много наживных, каждодневных проблем и дел. За ними было некогда придумывать себе маски и вежливые улыбки.
- Да, так и есть,- Камата неуверенно улыбнулся в ответ. Что-то знакомое, чем веяло от старшего, приятно откликалось в напуганном сознании, а некое шестое чувство подсказывало, что никакой негативной энергетики от взрослого не исходит. И дело было не в храме, на территории которого они стояли.
- Меня кстати Такаяма зовут. Такаяма Джун,- он протянул руку, но через секунду отдернул ее и снова широко улыбнулся.- Ах, вечно забываю, что так не делают!..
Он коротко поклонился, как было принято при приветствиях. Кэру потер предплечье, чувствуя, как тревога плавно отступает сама собой. Не таким уж взрослым вблизи казался этот простой человек из толпы прихожан.
- Камата Хикэру,- поклонился он в ответ, по привычке делая это выдрессировано идеально. Джун улыбнулся ему, засовывая руки в карманы растянутых простецких джинс.
- Значит, Хикэру-кун? Собираешься на праздник?- он мотнул головой в сторону ближайшего парка, откуда доносились звуки музыки, уже самой обычной и не посвященной бон одори. Там, в свете и радости, проходили простые увеселительные мероприятия простого летнего фестиваля, но медленно приближалось время заключительного события праздника.
- Да... Хотя у меня нет фонаря,- пожав плечами, признался парень. Он и не планировал сначала вовсе идти на веселую часть праздника, но в частности и из-за того, что чувствовал себя лишним среди этого веселья и ярких юкат в своем одиночестве. И без главного атрибута Обона.
- У меня тоже,- развел руками Такаяма, как бы показывая, что они абсолютно свободны.- Ну что ж, купим вместе значит!.. Раз уж тебе не с кем провести этот праздник.
Камата смущенно отвел взгляд, понимая, что возражать-то ему и нечем. Да и сложно было отказать этому обворожительно улыбающемуся парню лет двадцати шести или двадцати семи. Из всех вещей с собой у Кэру был только рюкзак, набитый одеждой и какими-то редкими книгами, меж листов которых прятались офуды, и взять с него было просто нечего. Да он и не дастся так просто.
- Если я не помешаю Вам, Такаяма-сан...- все же робко ответил парень, и в ответ получил только короткий смешок. Сложно одному одинокому человеку помешать второму такому же.
Развешенные по деревьям уже третий день гирлянды, словно светлячки, указывали путь к основному действу. Снова заиграли барабанщики, разбавляя какую-то попсовую мелодию. В животе у Кэру загудело от голода, острой резью воткнутого в тело ножа резонируя голод по всему телу. Парень скрестил руки на животе, надеясь, что в шуме приближающегося праздника взрослый ничего не услышал.
- Мм, откуда ты, говоришь?..- скосил на него взгляд Джун, с явным любопытством в городе задавая вопрос. Камата задумался, пытаясь понять, как бы ясно объяснить адрес своей крошечной деревеньки.
- Из Хиноэматы... Это в префектуре Фукусима. Недалеко от Никко,- воспоминание о городе с одним из самых известных храмов заставило поморщиться. Не самое лучшее произошло там однажды, и память тщательно заталкивала эти воспоминания куда-то вглубь подсознания.
- Ого, далековато. И ты сюда сам добрался?- заинтересованно приподнял брови Такаяма. Карта Японии хоть и была не совсем уж большой, но множественные горы, реки и узкие тропки затрудняли спокойное путешествие. Сколько людей пропадало, выезжая из одного городка в другой, из-за дождей, что размывали дороги, из-за оползней от землетрясений в горах и из-за обрушившихся деревьев. И август, хоть уже и не такой дождливый, все же был опасен для путешествий. Особенно для одиноких путников.
- Да... На автобусах и с попутками,- как-то даже немного с гордостью откликнулся Кэру. Для того, кто ни разу не покидал границы деревни, если не считать походы в горы, это был действительно сложный и успешно преодоленный путь.
- И не боялся?- легко усмехнулся Джун, и в уголках его глаз от улыбки залегли маленькие морщинки. Кэру вздохнул и отвел взгляд, глядя куда-то в сторону, на газон, выхватываемый светом красных гирлянд.
- Дома страшнее,- тихо пробормотал он. Такаяма неловко поджал губы и промолчал в ответ. И Хикэру был ему за это благодарен. Были темы, на которые не хотелось говорить ни с кем, даже с самим собой, пока боль от произошедшего не поутихнет и позволит вспоминать без горечи потери на языке.
Люди окружили их вместе со светом, музыкой и приятным ароматом еды. Вокруг бегали детишки в ярких юкатах и с масками демонов на лицах, приятно щебетали парочки и компании друзей, степенно вышагивали взрослые. Обон откинул от себя траур и общение с погибшими, оставив лишь празднество для ныне живущих. Кэру неуклюже огибал прохожих, стараясь держаться ближе к Такаяме — потому что его поток толпы ловко обходил со всех сторон, стараясь не касаться. Все знали, что любой праздник это разгул для якудз и прочих схожих банд, пусть и в хорошем смысле следования традициям, помощи с обустройством парков и продажей еды и сувениров, но все же опасались. И рисковать лишний раз не желали.
- Смотри, такояки делают,- кулак ударился в предплечье Хикэру, обращая внимание на небольшой лоток с узнаваемой плитой с полукруглыми отверстиями. Над палаткой висела вывеска с осьминожкой в поварском колпаке и названием кафе.- Я думал, в августе их уже нет. Пойдем, возьмем!
- Я не!..- попытался возразить Камата, но его подтолкнули в плечо в сторону прилавка, а затем и вовсе схватили за предплечье, утаскивая вслед за чужим энтузиазмом. Уши стыдливо закраснели. Последний раз с людьми, столь смело плюющими на правила поведения в обществе, он общался несколько месяцев назад. И это были те, с кем он вместе рос, пока его не заперли в доме в попытках "исправить".
От порции такояки поднимался ощутимый жар. Стружка тунца извивалась в своем танце, скрючиваясь и выпрямляясь, а сладковатый аромат теста заставлял желудок корчиться в агонии голода. Джун протянул одну порцию парню, а вторую взял сам, расплатившись смятыми купюрами из карманов мешковатых, явно старых штанов.
- У меня нет денег, простите,- смущение боролось с голодом, явно проигрывая, но все же пытаясь не сдавать позиций и в последних предсмертных трепыханиях намекая на отсутствие хоть каких-то финансов.
- Считай, за тебя заплатили твои предки,- просто пожал плечами Такаяма, длинной тонкой шпажкой протыкая первый шарик и отправляя в рот. И тут же начиная сдавленно материться, явно не подумав о горячей начинке из осьминога, имбиря и еще чуть сырого теста.
Кэру тихо прыснул, глядя на взрослого, пытающегося одновременно и дышать ртом, и возобновлять попытки проглотить обжигающее лакомство, и сам откусил один из шариков. Тесто с начинкой обожгли язык и теплом пищи, которая наконец-то приготовлена была кем-то, а не состояла из дешевых чипс и лапши быстрого приготовления, отдалась где-то в пустом животе. Все же, он вырос на домашней еде, как и любой ребенок в строгой семье, где покупка жвачки или пачки острых снеков превращалась в приключение истинного пути ниндзя и самурая. Особенно в деревне, где все друг друга знали.
Такояки быстро остывали в прохладном позднем вечере. Стараясь растянуть удовольствие на подольше, Камата с видом истинного аристократа откусывал от шариков, сосредоточенно уделяя время каждому пережевыванию. Со стороны это смотрелось весьма комично, учитывая привычку фестивалей есть быстро и буквально на ходу, наслаждаясь весельем. Но шедший рядом Джун ничего не говорил, только на миг добро улыбнувшись при взгляде на Кэру и снова отвернувшись.
- А... Почему Вы один?- осмелел парень настолько, чтобы самому задать вопрос. Взрослый на миг задумался, машинально почесывая подбородок. Камата виновато втянул голову в плечи. О том, что вопрос мог оказаться болезненным, он подумал только сейчас.
- Считай, по той же причине. Дома в тишине хуже, чем здесь, среди людей, пусть и одному,- каким-то странно ровным, самым обычным тоном ответил Такаяма. Взгляд его на миг остекленел, словно мужчина погрузился в воспоминания, но легкое мотание головой вернули его мыслями обратно в реальность.- Да и теперь я не один. И ты тоже. Одиночки помогают друг другу!..
Кулак легко толкнул плечо, заставляя тихо улыбнуться и кивнуть в ответ. Действительно, странно вышло, что два одиночества встретились в праздник, подразумевающий воссоединений семей с ушедшими. Будто символично. Хоть Кэру и не хотелось ничего слышать про символизм и течение судьбы. Его судьба повернулась слишком круто. И никакие символы на это не указывали.
Шум музыки окончательно увлек в праздник. Вокруг полосатого красно-белого возвышения, увешанного горящими фонарями, танцевали девушки в юкатах, в небесах уже пару раз блеснули быстрые метеоры, а чей-то летающий фонарик затерялся в чернильных высоких далях. Люди и не думали прекращать праздновать, но в шипящих рупорах парка уже говорили о сплаве фонарей по реке. Приближалась ночь.
- Как думаешь, какой фонарь лучше?- Такаяма с пытливостью ювелира приглядывался к двум подопытным, одному округлому с открытым верхом и другому закрытому и больше напоминающему куб. Белая бумага легко шуршала он активного разглядывания.
- Мне нравится этот,- пожал плечами Кэру, показывая на небольшой кубический фонарик. Строгие формы ему нравились, да и чем-то неуловимо этот проводник мертвых напоминал дом. А ведь именно в этом была суть праздника.
- Тогда этот тебе,- голосом довольного собой человека кивнул старший, вручая выбранный фонарь удивленно уставившемуся на него Камате и расплачиваясь за оба экземпляра. Продавец быстро отсчитал сдачу, дежурными фразами напомнив про осторожность в обращении с огнем и при поджигании горючего элемента. Джун согласно кивнул, подхватывая вторую покупку.
- Зачем Вы?..- вырвался из глотки парня тихий сиплый голос, а пальцы машинально и нежно сжали тонкую деревянную конструкцию на плавучей платформе. Такаяма бросил на Кэру улыбчивый взгляд.
- Потому что хочу,- просто ответил он, придерживая свой фонарь.- Все же это самая лучшая причина делать добро.
Камата отвел глаза, крепче прижимая к себе небольшой фонарь. Странное, доброе тепло сердца совершенно незнакомого человека странно грело руки тонким язычком пламени фонаря, горящего в темноте. После холода отеческого дома, сковывающего по рукам и ногам, странно было чувствовать даже такую мимолетную заботу просто так. Потому что человеку хочется сделать приятно.
- "Я даже не знаю, человек ли он... Хоть от него и не чувствуется энергия существа"
Где-то вдали прозвучал сигнал и просьба всех спустится к реке. Люди, смеясь и придерживая друг друга, спускались к воде. У кого-то в руках уже горели фонари, кто-то только чиркал зажигалками или просил у соседей. Странное чувства единения с толпой пронизывало насквозь тонкими нитями. Потяни - и зазвенит колокольчик чужой души.
Чиркнуло колесико самой дешевой зажигалки, поджигая шайбочку плотно спрессованной бумаги, пропитанной чем-то. Ярко-рыжий огонь легко всколыхнулся, прячась от ветра простыми бумажными стенками, изнутри освещая их нежным и мягким светом. Джун протянул руку к фонарю Кэру, легко приподнимая бровь, и парень осторожно открыл маленькую коробочку, протягивая ее ближе к трепетавшему пламени. Сотни огней загорались повсюду.
Легкое дерево осторожно легло на воду. Руки подтолкнули маленькие горящие фонарики разных форм и цветов, отправляя их подальше от берега к течению реки. Вода мягко подхватила дары другому миру, холодными потоками уводя огни вдаль от живых людей. В черных небесах белыми дорожками мелькнули быстрые кометы. Радостный гул пронесся над рекой, и на миг почудились призрачные фигуры, протягивающие ладони к фонарям. Но Хикэру моргнул, и все пропало.
- Праздник окончен. Всем спасибо за участие!- шипящий голос микрофона разнесся над парком, руша тонкую атмосферу. Люди зашевелились, прощаясь с уплывшими огнями. Большинство стало уходить, поднимаясь обратно на аккуратные парковые дорожки, но некоторые присели на траву, с какой-то собственной романтикой в одиночестве или же в компании глядя на мелькавшие в небесах падающие звезды и неспешно уплывающие фонари.
Камата рассеяно проводил взглядом толпу, отхлынувшую в сторону дорог, начавшую переговариваться, делиться какими-то впечатлениями, смеяться и шутить. Праздник закончился, и будто еще один виток коротеньких историй, из которых состояла вся жизнь, завернулся, готовясь перетекать в новые повороты длинной спирали. Вот только впереди опять неизвестность и полное непонимание, что делать и как с этим жить.
Оказывается, если растешь в маленькой деревеньке, спрятанный от мира, будто самая драгоценная, но при этом самая пыльная и ни раз никем не использованная вещь, то совсем не понимаешь, как надо жить и что такое вообще жить.
Особенно в четырнадцать лет.
- Хэй, мелкий,- Джун задумчиво смотрел на другую сторону реки, где в тени робкими огнями проглядывались одиноко горящие круглосуточные магазины и высотки своеобразного элитного жилья. Кэру поднял взгляд на мужчину, очнувшись от своих весьма нерадостных мыслей.
- Мм?
- Тебе есть куда идти?- старший повернул голову, взглядом будто вынуждая говорить правду. Хоть он и не злился, не сердился, даже лицо у него было расслабленным, как у человека, спрашивающего будто о всякой ерунде, вроде цвета купленной машины или адреса съемной квартиры, но почему-то у Хикэру сдавило что-то в горле.
- Нет...- все же ответил он честно. Врать человеку, который за сегодняшний вечер сделал для него гораздо больше, чем вообще должен был, не хотелось. Просто из-за уважения к нему.
- Хмм,- задумчиво качнул головой Такаяма, шумно выдыхая. Едва заметный ветерок, налетающий с реки, растрепал некогда аккуратно убранную прическу и воротник цветастой рубашки.
- Извините, если потревожил Вас сегодня...- все никак не мог справиться со смущением и неловкостью парень, закусывая нижнюю губу. Но Джун только хмыкнул и повел плечом, будто прерывая чужие слова.
- Хочешь перекантоваться пару дней в нашей мастерской? Район там не очень, но в обиду не дам.
Кэру удивленно уставился на старшего. Конечно, он слышал о легких на слово и поступок деревенских людях, да и в принципе о тех, для кого не является чем-то сложным или из ряда вон выходящим помощь даже незнакомым людям, но все же почему-то дыхание перехватило. Их учили всегда полагаться только на себя или на семью. Но никак не на милость богов или случая.
Но стоит ли капризничать, когда на руках ни йены, а в городе — ни одного знакомого?
- Хочу,- выпалил парень так, будто от скорости ответа что-то зависело. Джун довольно улыбнулся, отрывая взгляд от уплывающих фонарей, и поворачиваясь к парню. Мозолистая, грубая рука легла на макушку, легко встрепывая темные, пушистые волосы.
- Что ж, надеюсь, ты хороший сосед,- как-то солнечно, по-особенному искренне улыбнулся мужчина, и Кэру почувствовал, как губы расплываются в ответной улыбке.
- Я буду стараться, Такаяма-сан!

+2

3

помнишь?

21 июля 2010 года

Юность — время бунтарства и непослушания. Даже если ты самый послушный и милый ребенок на свете, внутри иногда вспыхивает какое-то странное, будто вовсе чужое желание пойти против правил. Даже если речь о какой-то мелочи. Даже если это запрет на выход из дома после девяти вечера.
Технически, официального запрета не было — это была главная мысль, которой Кэру себя утешал. Ни одно законодательство не запрещало ему выходить после девяти вечера и слоняться на улице, как сотни других ровесников в их квартале, и миллионы — по всему городу. Ведь летние ночи так упоительно пахнут прохладой, листвой, звездами и всеобщим весельем, что сидеть в четырех стенах просто невозможно. И оттого с улиц доносился шум, звуки музыки и песен из радио и от гитар, оттого люди гуляли, пили и расслаблялись. И оттого так хотелось к ним присоединиться.
Запрет, а точнее простую просьбу, высказал Джун. Упомянув вскользь, что по трущобам ходят странные, неприятные слухи, еще пару дней назад он попросил оставаться дома после девяти и никуда не ходить без него. И Кэру честно хотел слушаться и не возражать — единственное, чем он мог отплатить этому человеку за всю его доброту и заботу. Но ночь звала упоительными запахами, врывающимися в открытые окна, внизу было полно знакомых людей, а свет фонарей и ламп отпугивал любой страх. Ну что может произойти с ним тут, в эпицентре жизни трущоб.
Пусть ему и всего лишь пятнадцать.
Входная дверь все же хлопнула за спиной, скрывая за собой скромную обитель съемной квартиры. Хикэру тяжело вздохнул, как-то нервно поправляя куртку на себе, но потом все же махнул головой и побежал скорее к лестнице, что вела вниз, на улицу. И правда, что плохо может случиться с ребенком, что у всех на виду.
Друзья весело подхватили под руки, утаскивая в общее летнее ликование. Трущобы с распростертыми объятиями принимали любого, кто приходил к ним с добрыми намерениями и своими проблемами. Никто тут не кичился бывшей жизнью, никто не пытался ставить себя выше других. Каждый день был наполнен своими проблемами, такими простыми и понятными каждому живому существу. Никаких интриг, козней и игр — им всем нужно было выживать, и в сплоченном обществе это гораздо удобнее.
Впрочем, общество никому не навязывалось. Одиночки, желающие оставаться наедине с собой столько, сколько им угодно, никем не порицались и не тревожились. Но все же, даже они рано или поздно приходили к общему костру. Хотя бы потому, что жить всем вместе веселее.
Несмотря на то, что Такаяма и Камата провели в Санъя всего лишь год, их уже запоминали и окликали по именам. Джуна, мастера на все руки, отчаянно бравшегося за любую работу и готового помочь в чем угодно, приветливо окрикивали многие жители, подкидывая небольшую работенку или сообщая о подобной где-то за пределами их квартала. Кэру, спокойного и послушного мальчика, помогающего следить за более младшими детьми и рассказывающим бесконечные потоки историй и мифов, звали к себе другие дети и молодые взрослые. И всех все устраивало.
Лишенный разнообразного, живого человеческого общения детством в крошечной деревушке Кэру с радостью дружил со всеми. Местные пацаны учили его играть в ножички и уличный футбол, девчонки расчесывали пушистую копну волос и пересказывали все последние новости из мира реального и вымышленного, книжного или сериального. Мелочь радостно цеплялась пальцами за ладонь, собираясь вокруг, чтобы выслушать новую историю о духе, монстре или храбром самурае, а родители смотрели и умилялись. И что еще нужно было изгнанному из семьи мальчишке, вновь обрётшему ее в одном человеке.
Время летело незаметно. Все темнее становилась летняя ночь, наливаясь сначала темно-синим, а затем уже черным. Все ярче горели рыже-желтые, теплые огни, музыка становилась веселее и бодрее, звенели бутылки, скрываемые от глаз подальше. Все дальше забегала вглубь спутанных улочек малышня в своей игре в прятки и догонялки. А старший все не шел и не шел домой. И оттого Хикэру все больше и больше позволял себе отбегать от огней их улицы в темноту переплетений дворов и тупиков. В конце концов, стоит нагуляться перед неминуемым наказанием.
В игре в прятки он всегда был хорош. Тонкое чутье оммедзи немного помогало, но куда больше подсказывали взращённые навыки нахождения существ. Которые куда более скрытны и незаметны, чем хихикающие восьмилетки. Но ведь невесело выигрывать сразу, и парень с удовольствием давал детям фору, а то и вовсе проходил мимо с наигранно задумчивым лицом.
Дети убегали обратно к огням общей семьи, как только их находили. Родители не разрешали отходить далеко вглубь темноты, прекрасно зная о тех жителях трущоб, что просыпаются по ночам. Но ведь они играют в прятки. Что может плохого случиться с теми, кто лишь веселится в невинном всплеске детства и лета. Да и к тому же рядом со старшим — а Камату все же признавали таковым.
- А вот и нашел!- руки ловко подцепили в темноте чужого, тихого двора очередного карапуза, притаившегося за большой корзиной для переноса вещей. Девчонка весело засмеялась, размахивая руками и ногами, чтобы вырваться из крепкой хватки, но Хикэру не отпускал. Громко фыркнув, девчушка успокоилась и недовольно топнула сандаликом по земле. Звук гулким эхом разнесся по молчаливому двору.
- Нечестно! Ты слишком быстро ищешь, Камата-кун! Ты волшебник!- беспрекословно заявила встрепанная участница игры в прятки, деловито поправляя пластиковый ободок на голове.
- Уж прости,- развел руками Хикэру, по-доброму улыбаясь. Дети всегда его веселили, умиляли. Такие невинные, доверчивые, забавные люди, которые, в большинстве своем, еще не знают о тьме и грязи этого мира. Даже тут, в квартале никому не нужных, исчезнувших людей.
Девчушка снова недовольно топнула ногой, но все же сменила гнев на милость. Чумазые руки убрали за спину водопад растрёпанных черных волос.
- Но Хитоми ты точно не найдешь! Она сказала, что знает место, где ее никто-никто не найдет!- с превосходством над взрослым заявила найденная девочка. Кэру немного недовольно нахмурился. Все же, играли они больше шутливо, и если в начале ночи при свете последних тусклых лучей солнца искать было легче, то сейчас, в кромешной тьме, не хотелось бы потерять кого-то слишком надолго.
- Ты знаешь, где это место?- поинтересовался Камата, надеясь на помощь. Они уже были довольно далеко от света фонарей и звуков гитары, да так, что тут царила полная тишина. Искать в ней, конечно, легче - да вот только в этой тишине прячется весь немаленький район Санъя.
- Неа!- помотала головой девочка.- Ищи сам, Камата-томата!
И, показав язык вместе с оттянутым веком, она ловко оббежала старшего и нырнула в проход, ведший к главной улице с маленького двора. Хикэру только обернулся ей вслед и шумно выдохнул. Что ж, игра не окончена, и он должен идти дальше. Искать эту неуловимую Хитоми-чан в ее тайном месте.
- Кто не спрятался, я не виноват!..
Голос одиноко пронесся по уже давно уснувшему или просто опустевшему чужому двору и затих где-то в его уголках. Тут, вдали от огней, музыки, радости и веселья в голову пришла мысль о том, как уже наверное поздно. И что прошел не час, и даже не два, все погрузилось во тьму и начало засыпать, а он все гуляет и гуляет. Нарушая ту самую простую, единственную просьбу.
Но не оставлять же на улице маленькую девочку, свято уверенную в том, что она победительница пряток, раз ее не могут найти. Это не только немного царапает самолюбие, но и опасно. Да и Кэру обещал вернуть всех детей домой целыми и невредимыми.
- "Найду Хитоми-чан, и сразу домой!"- решил для себя молодой оммедзи и, одернув легкую курточку, побежал в сторону главной улицы. Ведь с нее гораздо легче было искать, да и многие дети не заморачивались и прятались прямо на ней. Может, ему повезет, и неуловимая королева пряток тоже где-то там.
Шаги гулко стучали по старым, давно уже грязным улицам. Мимо проплывали закрытые магазины, мастерские, парикмахерские, аптеки, нотариальные, риелторские и адвокатские конторы, чаще всего занимающие первые этажи одинаково серо-коричневых домов. Расписанные граффити пластиковые и железные створки скрывали все, а пустые площадки перед домами не оставляли детям шансов на хорошее место для пряток.
Хикэру все дальше и дальше убегал от их улицы. Полузнакомые здания и вывески мелькали то там, то здесь, но внутреннее территориальное чутье подсказывало, что это уже чужой квартал. И здесь царят чужие законы, правила, живут чужие люди. Которые по ночам могут быть очень не рады гостям.
Потому что Санъя это район не только бедноты, невидимых людей и тех, кто потерял все. Это еще и любимое место жительства банд якудз.
О якудзах Камата знал довольно много, для деревенского жителя. Его детство прошло как-то изолированно от данных группировок (дома было похлеще), но зато здесь, в Токио, Джун быстро расставил все по полочкам. Благо, у него был свой, гораздо более глубокий опыт общения с такими людьми, нежели у среднестатистических японцев. И мужчина смог популярно объяснить, почему не стоит соблазняться всеми сказками про разгульную бандитскую жизнь, легкий доход и боевое братство, а ко всем подобным личностям и предложениям от них относиться настороженно. И, хоть и давать людям шанс быть людьми, оценивать их независимо от предрассудков и чужих мнений, но все же, быть осторожнее. Хотя бы в юном возрасте.
И хоть себя Камата юным не считал, но все остальное принимал как чистую правду. Причин сомневаться в словах старшего у него не было, и сейчас, в тишине и темноте чужого района, по спине холодком пробежали все мельком упоминаемые преступления, зверства и отнюдь не дружелюбные привычки жителей соседних улиц. Но думать о худшем не хотелось. В Японии это вообще опасно. Мысли иногда материализуются.
Бег сбился на широкий, но не особо торопливый шаг. Чтобы собственное дыхание и шум подошв по асфальту не заглушали возможного детского тихого смеха, голоса или же шумных, скучающих вздохов. Многим было неинтересного просто так сидеть на одном месте в темноте, особенно когда там, около родителей, гораздо веселее, да еще и еду дают. И на это тоже было много надежд в ночной игре в прятки.
Вдали по улице раздались чужие, выпадающие из ритма отдаленно стучащего сердца, шаги. С одного из дворов, отходивших в сторону от главной дороги и путавшихся там в своих закоулках и переулках, медленно шаркая обувью по асфальту, вышел человек.
Кэру как-то машинально замедлился. Что-то в тягучей, неспешной походке будто сонного ночного незнакомца казалось неприветливым, напрягающим. Будто волна по спине прокатилось жгучее чувство опасности и присутствия рядом кого-то неживого, отзываясь покалыванием в затылке.
- "Все имеют право ходить по ночам... Даже если это существо, и пусть",- он растрепал себе волосы на затылке, стараясь скорее избавиться от неприятного ощущения. В Японии много нелюдей, может и вовсе чуть ли не больше людей. Но это не повод начинать внутреннюю панику из-за того, что один прошел недалеко.
Мужчина средних лет волочил ноги так, будто засыпал на ходу или как минимум пересек до этого пешком всю Японию и теперь смертельно устал. И чем ближе Камата подходил, тем больше мелких, ранее не различимых из-за темноты ночи деталей проглядывалось в чужом облике.
Под ногой хрупнул выкинутый кем-то прямо на дорогу пакет. Фигура резко вздернула голову, оборачиваясь на застывшего всего в паре метров парня. Худое, буквально болезненно, неправильно худое лицо просияло смутно угадываемой радостью. Какая бывает только у изголодавших людей, увидевших наконец крохи столь желаемой пищи.
Кэру попятился. Внутреннее чувство опасности выло на ухо молитвами матери.
- З-здравствуйте...- пробормотал он, как вежливый мальчик, понимая, что мужчина сменил свой курс и явно направляется к нему. Смертельно тощий, с обнажившимися под кожей резкими очертаниями костей, с мешком висящей старой одеждой, испачканной в чем-то, смутно напоминающем пищевые отходы. Не человек, а скелет, обтянутый кожей и пущенный в подлунный мир.
- Еда-а-а...- прохрипел мужчина, протягивая тонкую, костистую ладонь. Зловонный запах гниения донесся и остался в легких осадком опасности. В голове кто-то будто быстро залистал большую энциклопедию существ, перебирая торопливыми пальцами ветхие листы, и останавливаясь на нужной странице.
Гаки. Вечно голодные духи тех, кто выкидывал съедобную пищу или обжирался. Обреченные на голод, от которого можно лишь страдать, но нельзя умереть, бредущие в этом мире от стола к столу, от помойки к помойке... От тела к телу. Ибо даже человечиной, а подчас и еще недавно живой, гаки не брезговали в попытках утолить бесконечно ноющее чувство.
Камата отступил назад, нервно сглатывая. Последний раз существ он видел еще в той, своей прошлой жизни, о которой не хотел вспоминать. Одно дело читать книги или листать страницы в интернете, собирая по крохам упоминания и подчас смеясь с того, как медиа превращают образ монстров в красавчиков или красавиц, быть простым ребенком, который просто знает чуть больше, чем нужно - и другое, когда опасность непосредственно перед лицом. И либо ты ее убьешь, либо она тебя. Даже не посмотрев на статус, возраст и принадлежание.
Гаки выглядел как человек на самой последней стадии голода. Кожа обтягивала хрупкие кости, щеки и глазницы ввалились, волосы выцвели и тусклыми прядями обрамляли не узнаваемое лицо. Одежда висела на голодном духе мешком, пряча худощавое тело со вздувшимся животом, но недооценивать существо было бы глупо. Голод — страшное чувство.
- П... Прости...- донесся со стороны гаки едва слышный, сиплый шепот, напоминающий стон умирающего. А затем худосочная фигура резко рванула вперед, длинными тонкими пальцами пытаясь ухватить Хикэру за руку. Желтые зубы острыми, не человеческими рядами блеснули в темноте, метя вцепиться в открытую руку и отодрать кусок заветной, сладкой плоти.
Камата отпрянул, вовремя уворачиваясь от цепких рук и голодной пасти. Существо утробно заурчало, пролетая вперед несколько метров и не ожидая такой вертлявости от объекта своего позднего ужина. А парень решил, что геройствовать с пустыми руками как минимум глупо — кроссовки скрипнули по асфальту, шаркая стершейся подошвой, и Хикэру просто побежал вперед.
Темнота и холодный ночной воздух разрывали легкие. Оглядываться было страшно, да и всем телом сквозь собственное быстрое дыхание слышалось клацанье зубов где-то прямо за спиной. Гулко в ушах с биением сердца стучали босые худые ноги.
Хикэру точно не знал, куда бежит. В голове билась лишь короткая мысль о том, что гаки стоит увести как можно дальше от скопления людей. И, судя по тому, как улицы быстро сменяли друг друга, а перед глазами мелькали кварталы, вечно меняющие свою траекторию из-за поворотов, пока это еще удавалось. Темнота еще сильнее скапливалась вокруг, а давно спящие дворики отзывались только гулким эхом быстрого бега. Коробки, ведра и клетки загромождали и без того узкие проходы, заставляя оббегать их и тратить драгоценное время, мусор попадал под ноги, и несколько раз Камата чуть не упал. Но все же вырывался каждый раз вперед, избегая загребущих костистых рук.
Пока не уперся в тупик одного из крайних дворов, обнесенного забором из сетки Рабица. За ним — пустота, тишина и вязкая прохлада горного обрыва, давно уже ставшего местом для сброса мусора, а оттого и отгороженного от людей. Сетка продавилась под ударившими руками, и снова вытянулась в высокое, непреодолимое препятствие, за которым только ночь и крутые камни.
- Черт!..- Хикэру снова ударил кулаком сетку, но та отозвалась только тихим дребезжанием. Со стороны двора доносились чавкающие, трещащие звуки жадного пожирания рыбных потрохов, вывалившихся из одного из упавших ящиков, но Камата не строил больших надежд. Мусора было не много, а голод гаки никогда не насыщался. И это лишь оттягивало момент, когда существо вновь набросится на человека.
Парень попробовал побежать обратно, но загроможденный проход оставлял лишь один вариант пути — тот, по которому он и прибежал сюда. И в котором сейчас на коленях сидело исхудавшее тело, жадно поглощая рыбьи головы и кишки. Со стороны гаки слышались тихие всхлипы. Кажется, немного человечности в нем все же еще осталось — но даже ее недостаточно, чтобы обратить вечный голод вспять.
- Что же ты...- парень завертел головой, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку. Ящики, коробки, старая техника и просто наваленный мусор вздымались вверх большой грудой, невидной в ночи. Можно было попытаться просто залезть на нее и спрыгнуть с другой стороны, но у Хикэру не было никакой уверенности в том, что все это старье выдержит его вес. Но и ждать, загнанным в ловушку, тоже не хотелось. А испытывать свою ловкость попытками увернуться от гаки и убежать обратно, когда он закончит свою временную трапезу, сейчас было уже сложнее — после долгого бега парень уже чувствовал себя запыхавшимся и уставшим.
Вообще не вовремя в голове всплыли мысли о том, что он так и не нашел прячущуюся где-то девчонку. Гаки снова затрещал рыбными скелетами, жадно заталкивая их себе в глотку и будто бы даже не пережевывая. Раздувшееся от голода брюхо колыхалось так, что даже сквозь висящую мешком одежду его можно было заметить.
- "Ладно... Уф... Хикэру, у тебя все получится!"- подбодрил парень себя, отходя чуть подальше и переминаясь с ноги на ногу. Лодыжки отозвались болезненным покалыванием, но отдыхать и жалеть себя было некогда. Если все получится, отдохнет потом. А если нет... Что ж, мертвые, вроде, никогда на усталость не жаловались.
Нога пружинно оттолкнулась от земли, помогая взлететь на старое подобие холодильника для свежей рыбы. Гулким скрипом отозвался металлический ящик, дребезжа давно отвалившимися внутренностями, но все же выдержал. Руки на ощупь хватали что-то, стараясь помогать телу карабкаться наверх. Промокший картон проминался под пальцами, гнилое дерево и тряпки трещали и шелестели, а редко попадающийся металл звенел и гудел, когда об него ударялись коленки или локти.
Гаки, кажется, не замечал прочь карабкающуюся добычу, отлично сливающуюся с аляповатой горой мусора. Шум вокруг нему не мешал, а может и вовсе был не замечаем за чавканьем и жеванием. В любом случае, Камате это было только на руку, и он уже осторожно стал переносить ноги так, чтобы начать свой путь вниз, как вдруг за спиной что-то громко зашумело знакомым стуком обуви по асфальту.
Хикэру машинально обернулся. Нога скользнула по хлипкому картону, пропахивая вниз лишние сантиметры и не находя опоры. Руки, уже готовые найти новую опору и оттого расслабленные, бесполезно попытались вцепиться в старые ящик, но пальцы только обожгло болью ссадин необработанного дерева - и вес тела утащил парня вниз. С грохотом, точно разбудившим пару ближайших домов, куча мусора развалилась на составляющие, погребая под собой и неумелого скалолаза, и как раз доедающего объедки гаки.
Удар об асфальт, пусть и "смягченный" кучей мусора, выбил из легких весь воздух, взамен наполнив жгучей болью. Камата тихо застонал, машинально пытаясь собраться в комок и стараясь вдохнуть хоть немного воздуха. Тело свело судорогой, а спина горела огнем после падения. Где-то совсем на периферии слуха раздались торопливые шаги, но затем, совсем рядом, завозилась одна из куч упавшего мусора.
Гаки, стряхнув с себя какое-то тряпье и щепки разбившихся деревяшек, бросил быстрый взгляд на размазанные и окончательно погребенные остатки пищи. Но острый нюх быстро почуял свежую кровь и плоть, развалившуюся рядом и не имевшую сил даже встать.
- Уйди...- даже говорить было больно, словно каждое слово тонкими иглами царапало трахею и глотку. Кэру попытался хотя бы отодвинуться, глядя на приближающееся худосочное тело, но руки и ноги все еще сводило судорогой. Получилось лишь отвернуться, заставив легкие втянуть хоть немного холодного и чуть облегчающего боль воздуха, но только и всего.
- "Как же глупо я умру..."- мелькнула в голове отстраненная, будто принадлежащая кому-то другому мысль, и по спине прошел холодок от звуков гаки, раздающихся прямо за спиной.
А затем прямо над головой гулко и громко, словно набат, раздался звук удара. Гаки с животным визгом отлетел в сторону, зацепляясь тощими ногами за валяющийся вокруг сор и падая. Камата вздрогнул, удивленно задирая голову и на миг даже забывая о боли.
- Такаяма-сан?..
Со звериным рычанием гаки вскочил на ноги, поскальзывая на размазанных по асфальту остатках чего-то, но все же бегом устремляясь к жертве и обидчику. И новый удар снес с ног, хрустом отдаваясь где-то в обнажившихся под кожей костях, откидывая существо в кучу разрозненного мусора. Следом полетел пнутый ящик, вынуждая гору пошатнуться и снова начать обрушаться.
Кэру подхватили под мышки, оттаскивая немного в сторону, а потом и вовсе поднимая на ноги. Мышцы с болью сокращались, вызывая судороги, но Камата все же устоял на месте. То ли благодаря все же воспитанной выдержке и терпению к боли, то ли благодаря крепкому поддерживающему плечу.
Джун шумно выдохнул, сдувая с лица разлохматившиеся пряди волос и с беспокойством глядя на Хикэру. Младший поймал его взгляд, и воздух комом встал в горле вместе со словами. Но выдавить из себя получилось только сиплую просьбу убраться отсюда поскорее. Гора мусора с погребенным гаки недобро зашевелилась, и Такаяма молча согласился с тем, что поболтать и проверить самочувствие можно и в другом дворе. Чуть более дружелюбном.
Хикэру честно старался идти так быстро, как мог, при этом не сильно опираясь на старшего. Темный, загроможденный двор быстро сменился на другой, чуть более привлекательный, а затем и на главную улицу. Там и тут наконец зажглись скупые, городские фонари, белым холодным светом заливая пустынные улицы. Где-то вдалеке раздавался звон разбиваемых бутылок.
Шаги раздавались по асфальту глухим стуком. Несмотря на боль, Камата все же старался идти сам. Придерживающая за локоть рука помогала, но одновременно и заставляла чувствовать себя слабым, проигравшим. Нуждающимся в помощи, несмотря на молодость, силы и способности. Вина медленно, как волны в день надвигающегося шторма, стала накатывать на сознание. Хикэру отвел взгляд, разглядывая старые стены и разрисованные ставни улицы.
- Ты как?- голос одиноко прокатился по пустоте ночи. Камата едва заметно вздрогнул, не ожидая нарушения тишины, но сразу же выдохнул и снова постарался успокоиться. Хотя бы физически. Его телу сейчас не будет лучше из-за судорожных движений.
- Все хорошо... Просто ссадины. Ничего серьезного,- преувеличенно бодро попытался откликнуться парень, но голос все равно вышел усталым. Да и кажется старший до конца не поверил, крепче стиснув ладонь на плече, за которое приобнимал, помогая идти.
- А Вы?..- на ум пришли острые и длинные клыки гаки, вместе с его цепкими руками. Но Такаяма лишь покачал в ответ головой, то ли прося не поднимать эту тему, то ли говоря, что все хорошо. Камата поджал губы, нервно рыская взглядом по округе. Тишина накапливала напряжение, будто сгущая его, превращая в темноту вокруг.
- Такаяма-сан, я...
- Прости,- брошенное странным голосом слово прервало нервные попытки объясниться. Кэру удивленно замолк, оборачиваясь на старшего и даже забывая о своем страхе.
Джун выглядел странно. Вместо злости, справедливой и ожидаемой в ответ на совершенное деяние, он больше походил на человека, осознавшего свою вину. Осунувшееся лицо уставшего от каждодневных, а то и ночных, передряг взрослого, который из-за дел и своих проблем забыл о людях, существующих рядом. И, в отличие от того, что бывало чаще, корил за это себя, а не окружающих. И Камата не знал, как на это реагировать. В его старой семье принято было иное.
- Я сам виноват, что решил за тебя, что тебе стоит делать, а чего — не стоит. Напугался, что... Тебе могут причинить зло. А в итоге вышло только хуже,- Джун виновато улыбнулся, поворачивая голову и ловя взгляд застывшего в удивлении Кэру. Парень, сам того не замечая, остановился.
- Но Вы же... Оказались правы... Я нарвался на неприятности и чуть не...- торопливо начал Камата, пытаясь вернуть справедливость. Ведь ненормально, что старший винит себя в том, что совершили младшие. Так быть просто не должно. По крайней мере, в мировоззрении оммедзи, воспитанного в строгой и суровой семье.
- Ты бы ведь и не стал допоздна гулять, если бы не мой запрет,- со вздохом перебил его Джун. И Кэру поджал губы, не решаясь сказать что-то против. Ведь он и правда оставался на улице все дольше и дольше, пытаясь нагуляться впрок и зная, что за нарушение накажут и скорее всего вовсе не выпустят из дома. Не в его обычных привычках было так надолго оставаться вне дома по ночам. И убегать куда-то настолько далеко.
- Почему Вы... Вините себя в моих ошибках?..- тихо спросил Хикэру. Такаяма устало улыбнулся, осторожно сжимая ладони на плечах и ловя взгляд напротив.
- Твои ошибки - это и мои ошибки тоже. В семье всегда так. Мы ведь семья?- он легко растрепал и без того взлохмаченные волосы парня, попытавшись неловко пригладить их обратно. Кэру смущенно отвел взгляд, поджимая губы. Странное простое, но в то же время очень сложное слово опаляло что-то внутри знакомым, но некогда ставшим опасным теплом. И теперь он будто боялся вновь к нему прикоснуться. Но все же хотел, даже против страха.
- Д-да... Семья...- совсем тихо повторил он чужие слова. Джун улыбнулся, усталый и встрепанный, но будто счастливый от одного этого простого слова. Сильные руки прижали подростка к груди, крепко обнимая.
Тепло чужого тела, разгоряченного бегом по улицам в попытках найти пропавшего парня, а потом и короткой дракой с неизвестным, рискнувшим покуситься на беззащитного подростка, согревало даже душу. Кэру неловко ткнулся лбом в чужое плечо, прикрывая глаза. Отчего-то стало так уютно, защищено. Несмотря на то, что они стояли посреди плохо освещенной ночной улицы трущоб огромного города, где каждому нет ни до кого дела.
- Я очень рад, что сегодня все обошлось, мелкий,- раздался где-то над головой тихий шепот, и руки крепче сомкнулись за спиной. Камата едва заметно кивнул, неловко обнимая в ответ и цепляясь пальцами за яркую, цветастую рубашку на чужой спине.
- Спасибо, что спас меня,- прошептал он тихо в ответ, все еще стыдясь своей слабости и нужды в ком-то взрослом, что защитит от внезапных проблем. Такаяма усмехнулся, легко похлопав по плечу.
- Смотри, даже выкать перестал,- по-доброму проворчал он, и Кэру смущенно шмыгнул носом. Невежливое обращение вылетело как-то само по себе, будто случайно. Но все же за него не было стыдно. Впервые за тот год, что они прожили вместе. И парень тихо, незаметно улыбнулся, крепче прижимаясь к тому, кто для него сейчас важнее и ближе всех.
- Мы ведь семья...

And you see the things they never see
All you wanted — I could be
Now you know me
And I'm not afraid

And I want to tell you who I am
Can you help me be a man
They can't break me
As long as I know who I am

Титры

0

4

помнишь?

17 июля 2004 года

В маленьких деревнях все самобытно. Здесь нет больших франшиз магазинов, нет огромных торговых центров, сложно купить что-то с отметкой особенного бренда. Даже круглосуточные магазины, растекшиеся по всей стране, редко заползают в места, спрятанные среди лесов и рек. Может, будет парочка магазинов в расцветке, знакомой всей стране, но остальные подчиняются местным правилам и особенностям, диктуя особенный колорит и каждую такую деревню делая уникальной и не похожей на остальные.
И около таких магазинов всегда стайками ошиваются дети, сжимая в кулаках заветную мелочь, полученную от родителей на мороженое и прочие небольшие конфеты. Ведь на улице лето — пора влажных солнечных дней, громко стрекочущих цикад, искрящейся в солнечных лучах реки и пыльных дорог.
Небольшая точка минимаркета, из тех, что продают абсолютно все, начиная от зубной пасты и кончая хот-догами, находилась посреди длинной улицы деревеньки Хиноэмата. У дверей гостеприимно сияли огоньками автоматы, выполненные в известных красных цветах бренда одной газировки, а рядом стоял еще один, местный, торгующий по обыкновению различным чаем, соком и кофе в баночках. Над дверями висела приветственная надпись, а сквозь раздвигающиеся прозрачные створки видны были полки и холодильники, каким-то чудом игры в Тетрис расставленные на небольшой площади. Самый простой магазин, на удивление пустой для послеобеденной неги летнего дня.
Но все события происходили рядом. А точнее, прямо за углом, в тени одного из домов, скрываясь от вездесущего жаркого солнца.
- Да не хватит тут...- уверенно качала головой девчушка, поправляя за ухо упрямую прядь, что каждый раз падала на лицо.- Точно говорю, не хватит.
За углом дома происходило серьезное дело. Подставив ладони так, чтобы соорудить небольшой плацдарм, трое ребятишек скрупулезно пересчитывали серебристые монеты йен, высыпаемые из простого тряпичного кошелька. Металл тихо звенел, перекидываемый пальцами с одной стороны на другую. Губы шепотом отсчитывали числа.
- Двести тридцать... Двести восемьдесят,- выдохнул Хикэру, недовольно поджимая губы и глядя на россыпь мелких монет в собственных ладонях. Подельники согласно вздохнули, переводя взгляды на не слишком уж и большое богатство, умещающееся в их руках.
- Говорила же, что не хватит,- самодовольно фыркнула Чие, единственная девочка, так похожая на маленького воробушка, в сплоченной родственными узами команде из трех человек. Точнее из трех детей возрастом около восьми-девяти лет.
- Двадцать йен не хватило...- печально выдохнул Нобу, пухлый мальчишка с аккуратно подбритыми висками. Именно он держал в руках кошелек и отвечал за аккуратное перекладывание монеток из своих рук в чужие.
- Неплохо, что хотя бы это нашли,- попытался подбодрить всех Хикэру, мотая лохматой копной волос и улыбаясь своей команде. Команде под названием "Дети клана Камата". Хотя на самом деле, конечно, названия у них не было. А если бы и было, то явно не такое.
- Я больше в реку не полезу! И так чуть не упала,- сразу предупредила Чие, недовольно фырча и скрещивая руки на груди. Именно она была главным и чуть ли не единственным источником добытых денег — с хорошим зрением и отличными умениями дипломатии. Первое помогало найти блестящие монетки в пыли асфальтированных улиц и быстро несущихся водах мелеющей летом речушки, а второе — выторговывать у иногда доброй матери не хватающие деньги.
Парни, не смеющие спорить с источником дохода, вздохнули еще грустнее.
- Ну, купим тогда что-нибудь еще!- Хикэру тут же улыбнулся, стараясь подбодрить друзей и сжимая в ладони насчитанные монетки.- Там наверняка есть еще вкусное. А мороженое в следующий раз...
Нобу понурился, глядя на магазин со всеми своими нереализованными надеждами. Все же им не так легко давались деньги, каждая монетка была отличной добычей и путем к заветным, но запретным сладостям и снэкам. И как назло, то самое мороженое, на которое они втроем копили с самого начала весны, сегодня подорожало с двухсот пятидесяти йен до трехсот. И мелочи уже не хватало. Чие ободряюще похлопала троюродного брата по плечу.
- Да, наследник прав. Давайте лучше купим какую-нибудь газировку, или вроде того. В такую жару мороженое бы быстро растаяло,- девочка улыбнулась, стараясь хотя бы такими доводами развеселить брата. Тот снова вздохнул, уже в последний раз кидая унылый взгляд на угол магазина, а потом согласно кивнул. Ведь жизнь не стоит на месте, а не стоит отказывать себе в запретном удовольствии только из-за проклятой инфляции.
- А что тогда взять?..- протянул задумчиво Нобу. С ассортиментом той части магазина, в который яркими пятнами пестрили обертки различных закусок, снэков и сладостей, они были знакомы мало. Покупками в клане Камата занимались взрослые, из тех, что были свободнее, а потом разносили их по маленьким семьям в соответствии с запросами. Покупалось все самое простое, не особо изысканное, обычное и привычное для деревенского жителя. Конфеты и прочее считали баловством, которое может вредно сказаться на детях, а оттого сладкое подавалось только на праздники. Но в году не так уж и много праздных дней, а оттого трое отпрысков клана шли на страшные, по их мнению, преступления. Копили деньги и сами покупали себе то, что хотят.
Естественно, под покровом тайны и общего секрета.
- Можем зайти в магазин и выбрать прямо там,- предложил Хикэру, с воодушевлением кивая. На миг все задумались, все же, опасливо было вот так просто заходить в магазин в деревушке, где все друг друга знают и могут совершенно не со зла рассказать семье об акте незаконных покупок. Но еда манила сильнее.
- Тогда ты будешь покупать,- буркнул Нобу, глядя на наследника клана Камата. Чие согласно кивнула, больше, конечно, не из-за боязни, а из чистой веры, что лидер должен быть везде первым. Даже в страшных ситуациях.
- Конечно!- Кэру гордо выпятил грудь, как бы показывая всю свою смелость и находчивость, естественно присущую ему, как отпрыску своего рода и оммедзи. Иначе ведь и быть не может.
Двери автоматически открылись, разнося по маленькому магазинчику приветливую мелодию. За прилавком стояла немолодая женщина, читающая какой-то журнал, и она лишь бросила в сторону вошедших незаинтересованный взгляд. Дети постоянно терлись около магазина, и ничего удивительного в очередных маленьких покупателях для нее не было.
Не тратя время на любование зубными щетками пяти цветов и тридцатью марками пива, дети торопливо добежали до скромного угла, полностью заставленного полками с разнообразными вредными, но очень вкусными вещами. Пакеты вздымались вверх, как волны цунами, вот-вот грозясь рухнуть на впечатленных их мощью неумелых покупателей. Нобу удивленно приоткрыл рот, задирая голову так, что еще немного и упал бы на спину. Ведь столько разноцветных, полных разнообразных вкусов, украшенных сотнями маскотами и картинками, вещающими о самых интересных, острых, незабываемых и достоверных вкусах упаковок они не видели никогда.
- Ого-о...- протянула Чие с придыханием, окидывая взглядом все великолепие марок и брендов.- Как много...
- Ага,- согласно кивнул Кэру. А затем житейски перевел взгляд чуть ниже, на аккуратно подписанные ценники. Красные цифры и черные иероглифы переплетались между собой, предлагая новую математическую задачу. А именно ту, в которой на фиксированную сумму надо купить как можно больше всего да повкуснее.
- Надо взять самую большую!- деловито предложил Нобу, хватая с нижней полки гигантскую пачку чипсов с крабовым вкусом и завлекательным маскотом в виде крабика в морской фуражке. Пачка зашуршала, обхватываемая руками посередине, но все равно свисла своей большой длиной вниз.
- Она стоит пятьсот йен, положи,- громко прошептала Чие, кивая на ценник с неподъёмной для них суммой.- Надо взять несколько маленьких, чтобы у каждого была своя!..
Нобу с сожалением положил свою добычу обратно, вздыхая по абстрактности денег, и решил сначала смотреть на цены, а потом уже на продукты. Потому что так мир разочаровывал немного меньше.
- И не острых... Они пальцы красят как перец. Папа узнает и всех нас...- Кэру не стал продолжать, на усмотрение каждого оставляя то, что его отец может придумать в качестве наказания. Родственники понятливо вздохнули. Строгость патриарха была всем известна, и все уже хоть раз испытали на себе его вспыльчивость и угрожающую справедливость. Поэтому от ярко-красных, завлекающих узорами перца и огня пачек пришлось отвернуться.
Да и какое удовольствие есть что-то острое в и без того жаркий день.
Выбор все же предстоял сложный. Перебирая пачки с милыми человечками и существами, ребята, путем отказа и согласия, а также точных математических подсчетов, постепенно набирали необходимое и вписывающееся в финансы количество вкусной еды. Небольшие пакетики с умеренными вкусами поручали держать Нобу, как герою отряда с самым большим размахом рук. Чие внимательно считала, сколько йен у них осталось, вычитая стоимость каждого одобренного продукта, а Хикэру, как лидер, старший, наследник и просто самый высокий, доставал продукты с полок. Командная работа, натренированная многочисленными упражнениями, помогала даже в таком бытовом занятии.
- Все, двести восемьдесят,- под финальный отсчет сестры Кэру снял с одной из самых высоких полок еще одну маленькую пачку и аккуратно положил ее сверху на небольшую горку их покупок в руках брата.
- Много,- довольно кивнули друг другу трое ребят. Осталось лишь оплатить добычу, а потом, найдя в многочисленных полях, лесах и берегах маленьких озер или же реки укромное место, все тщательно употребить. И не забыть избавиться от улик, конечно же, в местных мусорных баках. Не хватало еще, чтобы потом духи леса или воды наябедничали в отместку за оставленные бумажки.
Храбрящийся Кэру, забрав и еду, и деньги, вывалил все на прилавок у кассы. Женщина со вздохом посмотрела на добычу, укоризненно покачала головой, а потом принялась пересчитывать не полезные покупки. Взрослые, конечно, не одобряли такие походы за покупками. Но и подозревать не могли, как редко отпрыскам из уважаемой и старинной семьи Камата доводится побаловать себя. А потому в таких вопросах Кэру, Чие и Нобу успешно притворялись, что общественного мнения не существует.
Не обремененные больше звенящими монетами и шуршащими банкнотами, но зато держащие в руках пакеты с долгожданной добычей, юные оммедзи быстро бежали по длинным улицам родной деревни. Обувь стучала по асфальту, совпадая с перестукиванием сердца.
Солнце уже перевалило за самый жаркий полдень, постепенно сбавляя силу слепящего света, и все живое начало выползать из укромных уголков. Трещащие только в глубине лесов цикады выпархивали на деревья, шевеля блестящими спинами, птицы робко заводили свои песни. Люди, до этого остающиеся при кондиционерах и вентиляторах, наконец вспомнили о вечерних обязанностях и стали выползать из крепостей прохладных домов. И только леса и горы вокруг не обращали внимания на погоду, в любое время суток продолжая радовать тех, кто умеет смотреть, своим величественным видом.
Укромное место около небольшого пруда, с видом на огромную, поднимающуюся к самым небесам гору, покрытую зеленью листвы, обычно пустовало. Лишь изредка, обычно по утрам и вечерам, тут мог кто-то гулять или возвращаться с уборки собственных небольших огородов. А в остальное время местечко было предоставлено всем, кто достаточно внимателен, чтобы его обнаружить. И дети Камата считали себя достаточно внимательными.
- Уфф!.. Богатство!- Нобу с гулким хлопком воздуха открыл первую пачку, наугад выуженную из пакета. Сразу запахло сыром, и под ложечкой засосало от предвкушения и воодушевления.
- И не говори,- Чие довольно захрустела чипсами с интригующим вкусом барбекю, стараясь не накрошить на одежду и не создать дополнительных улик.
- Как фкуффно-о-о,- Кэру торопливо набивал рот воздушными рисовыми снэками со вкусом морепродуктов и васаби, даже не замечая таких мелочей, как оглушительный хруст, перебивающий слова друзей. Все тихо захихикали, но и сами старались не отвлекаться от важного дела поглощения запретных плодов.
Пакеты быстро растормошили, передавая друг другу манящие упаковки, чтобы потом непременно залезть пальцами в чужие и перепробовать все купленное. Что-то было особенно интересным, взрывающимся на языке усилителями привычных вроде бы вкусов, что-то напоминало изготавливаемые дома несложные закуски к саке. Хоть некоторые и казались не особо вкусными, а точнее безвкусными, но выбора у них не было. Да и стоит ведь попробовать все, чтобы понять, что нравится. И, став совсем взрослыми, самому себе разрешать покупать то, что хочется.
Постепенно еда кончалась. Нобу с сожалением слизывал с пальцев крошки последних, очень вкусных чипсов с креветками, заглядывая внутрь пачки с надеждой, что там что-нибудь да осталось. Чие вытряхивала последние сушеные горошины со вкусом чеснока, внимательно прислушиваясь к бултыханию внутри твердой упаковки. А Хикэру складывал в белые пластиковые пакеты все смятые упаковки, коленями придерживая последнюю тройку оставшихся рисовых печений с беконным вкусом.
- Эх, быть счастливым вечно нельзя,- очень философски вздохнул младший брат, все же не находя из ниоткуда волшебным образом взявшихся чипсов в своей пачке и передавая ее Кэру. Тот кивнул, сминая голубую упаковку и засовывая ее в пакет.
- Главное быть счастливым сейчас!- уверенно сообщила Чие, вытряхивая последние горошины на ладонь и залпом съедая их. Мальчишки фыркнули, молчаливо соглашаясь с, как всегда, резкой, но правой на слова сестрой.
Затолкав весь мусор в пакеты и завязав их, чтобы ничего ненароком не вывалилось, а заодно пробурчав что-то насчет того, что лидеру не пристало этим заниматься, Хикэру раздал последние оставшиеся рисовые крекеры. И мечтательно откинулся на мягкую траву, довольно прикрывая глаза.
- Где-то через полчаса вечерние тренировки начинаются...- хрустнув крекером, напомнила Чие. Мальчишки разочарованно замычали, прося не напоминать об обязательном расписании их жизней, повторяющимся изо дня в день. Потому что после счастья снэков и закусок хочется на миг представить, что всего остального в жизни просто нет.
- Нам теперь... Опять до осени копить,- вздохнул Нобу, проводя ладонью по волосам и в три укуса уничтожая свою последнюю печеньку. У него с терпением, особенно в таких деликатных делах, было плохо.
- Зато там у меня день рождения. Купят то-о-орт,- мечтательно протянула сестра, прищуриваясь и подставляя лицо под жаркие солнечные лучи. Хикэру довольно закивал, потягиваясь на траве. Ветерок трепал траву и волосы, позволяя наслаждаться спокойным днем и недолгим отдыхом.
- А к ноябрю накопим на мороженое,- согласно добавил Нобу еще один пункт в план "Обязательно надо сделать", который у них длился практически до бесконечности и состоял, по большому счету, из различных детских мечт.
Ненадолго все затихли, наслаждаясь приятной погодой и свежестью, что незаметно приходила со стороны маленького озерца. И в этой тишине откуда-то со стороны города раздался смешанный звук человеческих голосов, не различимый, но прекрасно узнаваемый. И слишком громкий, чтобы не мешать окружающим пребывать в единении с природой и съеденной едой.
- Что это шумит?..- недовольно нахмурился Кэру, приоткрывая один глаз. Голубые небеса ответа не дали, но сидевшая рядом девочка начала оглядываться. И достаточно быстро нашла нарушителей спокойствия.
По тропинке, что вела со стороны домов города в сторону озерца, шли старшеклассники. Подростки лет семнадцати, запертые в маленькой деревне с огромными амбициями, а оттого и готовые делать что угодно. Начиная от хулиганства на улице и кончая откровенным вандализмом по ночам. И дети помладше их справедливо опасались.
Но Хикэру не боялся никого и ничего. Потому что он Камата, а значит самый лучший и самый сильный среди всех, кто вообще живет на земле. Ведь так говорит отец, мать и все остальные взрослые, постоянно его окружающие. Даже его друзья так говорят. А значит это правда.
Нобу неуютно заерзал, оборачиваясь на стремительно приближающуюся компанию хулиганов. Портить хороший день стычкой со старшими не хотелось, но и стыдливо убегать было выше сыновей и дочерей клана оммедзи. Пусть и небольшого, забытого в дебрях лесов.
У приближающихся старшеклассников с собой был ящик пива, веселое настроение и желание посидеть в укромном месте без навязчивых свидетелей. И не в один из этих пунктов девятилетние детишки не вписывались.
- Эй, мелочь!- крикнул один из тех, что шел впереди. Чие недовольно нахмурилась, отворачиваясь опять на озеро, но все же осторожно коснулась ладонью руки все еще лежащего на траве Хикэру. Лохматый старший брат обеспокоенно приподнял голову, глядя на стремительно приближающуюся компанию.
- Давайте, убирайтесь отсюда,- миролюбиво и уже немного пьяно махнул рукой один из старших, щеголяющий обесцвеченными волосами, так похожими на солому. Хикэру вздохнул, окончательно садясь на траву, а потом и вовсе вставая. Не ожидавшие внезапного, хоть и слабо выраженного противостояния старшеклассники немного притормозили. Тот, что шел первым и держал пачку банок с пивом недовольно хмыкнул.
- Не слышал, что ли, лохматый? Улепетывайте отсюда,- уже немного агрессивнее заметил старшеклассник. Но Камата уперто сделал шаг вперед и остановился на месте, даже не собираясь слушать каких-то там хулиганов. Которые явно редко сталкивались с настолько дерзкой и непуганой малышней.
- Ах ты, мелкий пиз!..- замахнулся парень, готовый отвесить непослушному ребенку подзатыльник. Но Хикэру нагнулся, уворачиваясь от простенького удара, а затем просто изо всех сил толкнул старшеклассника в живот.
Сил у него, хоть и тренированного, но все же обычного ребенка было не так уж и много. Их хватило лишь на то, чтобы заставить взрослого и коренастого парня отшатнуться назад, выравнивая положение тела в пару шагов. Он даже не упал. Но для злости хватило и этого.
- Эй, ты чего толкаешься, мелюзга!- обиженно вскрикнул беловолосый, протягивая руку, чтобы схватить непослушного мальца за волосы или ворот футболки. Но его ладонь поймали, больно выкручивая слабыми на вид пальчиками девчушки, так похожей на растрепанного воробушка. Не ожидающий такого старшеклассник взвыл, сдавленно матерясь и вырывая руку из чужой хватки.
- Да я вас сейчас!..- очнулся первый, замахиваясь уже ногой и метя прямо по Кэру. И попадая по Нобу, что в последний момент выдернул наследника из-под удара, заслоняя широкой спиной. Дети кубарем покатились по траве, все же не выдержав силы удара. Чие толкнули туда же, пользуясь ее маленьким ростом и отвешивая удар по голове.
- Эй!!!- громкий оклик заставил толпу старшеклассников, уже занесших кулаки и ноги для того, чтобы немного воспитать наглых детишек, притормозить. Торопливым бегом к поляне у озера приближался взрослый мужчина, гневно размахивающий рукой.- Отойдите от детей!
Старшеклассники оглянулись, а потом, побросав все вещи и планы мести девятилеткам, помчались прочь. Мужчина ускорился, будто надеясь догнать вмиг протрезвевших хулиганов, но затем махнул рукой на них и остановился около валяющихся на траве детей.
- Наследник, Вы как?!- первым делом метнулся он к Кэру, шумно сопящему и потирающему спину и локоть. Он отделался легче всех, просто ударившись об землю при падении и получив немного синяков от упавшего сверху Нобу. И мужественно терпя боль, лишь хмурясь и морща нос в попытках успокоить дыхание.
- Все хорошо, Такаши-сан...- пробурчал мальчик, недовольно потирая грязный от падения на траву локоть. Взрослый мужчина, один из клана Камата, недоверчиво поджал губы. Но все же, пробежавшись взглядом по вроде целому ребенку, перевел его на остальных пострадавших. Тоже скорее просто обиженных, нежели действительно получивших какие-либо отметины. Не считая пары синяков.
- Что вы тут устроили?- строго нахмурился Такаши.- Вечерние тренировки начались, а вас нет. Драка с простыми людьми... Если нечем заняться, сидите в особняке!
Дети виновато понурили головы. Хоть их и воспитывали в атмосфере возвышения себя только за счет счастья родиться в нужной семье, преимущественно это касалось существ. Они были грязью, чернью, отбросами, недостойными жить. Но люди, самые обыкновенные, такими не признавались. Могли быть жертвами, просящими защиты у клана, могли быть его сообщниками или врагами. Могли случайно спутаться с существами, породив полудемонов, но лишь от своей наивности и незнания. С простыми людьми, и особенно жителями деревни, Камата поддерживали нейтралитет, выступая защитниками. А не зачинщиками драк.
- Они напали!..- пискнула Чие, массируя ушибленную голову. На нее бросили недовольный взгляд, и Хикэру поспешил вмешаться. Тем более начал стычку все равно он.
- Это правда, они напали на нас первыми. И хотели, чтобы мы ушли...- уверенно кивнул наследник, пытаясь выглядеть также серьезно, как и взрослый. Такаши перевел на него чуть недоуменный взгляд.
На несколько секунд темные глаза застыли, глядя друг на друга и словно пытаясь без слов договориться о чем-то. Тишина снова воцарилась у озера, не нарушаемая даже звуками со стороны города или громким дыханием сидящих рядом людей.
Старший сдался первым, отстраняясь и громко хмыкая.
- Из-за такой ерунды, боги...- отвел он взгляд, вздыхая и как бы сетуя на торопливую и вспыльчивую молодежь.- Вставайте. Нужно вернуться и скорее начать тренировку.
Такаши сам встал с коленей, отряхивая мимолетно испачкавшуюся одежду. На глаза ему попался пакет с разноцветными обертками улик и прочий сор, который побросали улепетывающие старшеклассники. Закатив глаза и начав бурчать что-то про не уважающую природу молодежь, мужчина торопливо все прибрал. Забота о родной деревне начиналась с малого, а целая, нераскрытая упаковка пива в хозяйственных руках вообще лишней никогда не будет. Дети, убедившись, что их улики также приняли за чужой мусор, шкодливо переглянулись и первыми пошли в сторону родного поместья.
- Спасибо, что прикрыл. И что помогла...- пробормотал Кэру тихо, чтобы не услышал шедший в паре шагов позади старший. Нобу и Чие улыбнулись в ответ, стараясь спрятать полученные в краткой, яркой, но весьма неудачной битве синяки.
- Ну, ты же наш наследник,- шутливо фыркнул младший брат, поправляя растрепавшиеся волосы, в которых запутались травинки.
- И друг!- добавила сестра, пытаясь делать вид, что вовсе не пострадала от не очень уж и слабого удара прямо по голове. Хикэру неловко улыбнулся в ответ.
- Вместе навсегда?..
- Конечно!

0

5

споешь мне?
Touhou - Bad Apple!

1 марта 2013 года

Вижу ли я сон, иль не вижу ничего?
Бесполезно говорить, важно только лишь одно
От тоски устала я, и должно быть в этом всё:
Просто жить без всяких чувств будет лучше мне всего.

Перед глазами темнота. Черной вязкой водой заполняет легкие, не оставляя шанса вдохнуть и очнуться, сковывает руки своей обманной нежностью и прохладой. Обнимает, будто мать, а на деле утаскивает все глубже и глубже в свои недра.
Где черный цвет уже просто пустой, лишенный всего. А в ушах глохнет любой звук, даже собственные мысли.
Оставляя только черноту, всепоглощающую и жадную. Немую, слепую, не знающую. Просящую верить себе вот так, наугад, протягивая руки и хватаясь за то, что она тебе любезно подсунет.
Окровавленный меч, которым испокон веков убивали невинных, отсекая им головы и выбрасывая на потеху безумной толпе.
Бумажную полоску с восхвалением бога, от молитвы которому горит чужая кожа, заставляя выворачиваться наружу и пылать невидимым огнем до едва заметного тления в рассохшихся черных костях.
Испачканные в трухе одежды прославленного предка, на чужой земле слепо мстящего то ли за своих собратьев, то ли уже ни за что, утонув в теплой и еще пульсирующей крови невинных.
И остаться с этим, испачкав однажды руки и никогда их уже не отмыв. Ведь эта тьма въедается в кожу, впитывается в нее, оставаясь навсегда. Пробирается все дальше и дальше, до самого мозга, до самого сердца - и от нее никогда не отмыться. Словно проклятие, словно болезнь.
Отравляет жизнь, мешая смотреть на нее также, как обычные люди.
Колесо щелкает, высекая сноп желтых искр. Потухает, оставаясь блеклым следом в глазах, а затем снова скрипит, разнося сухие щелчки по темноте.
Огонек загорелся, теплым светом разрушая тьму. Обжигая замерзшие руки, погрязшие в грязи, притягивает взгляд и не дает отвести его. Прогоняет тишину и обволакивающую пустоту, успокаивает странно ёкающее в груди чувство.
Смывает кровь с рук, прячет въевшуюся тьму за своим тусклым светом.
- Ащщ, черт!.. Гребанные свечки,- голос Джуна глухо раздается из утренней темноты. В доме тонкие, практически картонные стены, и слышно чуть ли не биение чужого сердца.
Босые ступни стучат по дешевому ламинату. Чиркает колесо зажигалки, обжигая невидимым огнем странного чувства. Слышатся тихие ругательства неумело обжигаемых пальцев, привыкших к грубой работе и дракам, а не к аккуратным и изящным движениям.
Кэру тихо выдыхает, приоткрывая глаза. Тьма, окружающая каждую ночь, будто бурные воды моря, исчезает, оставаясь лишь тихим шепотом где-то в глубине сознания. До следующей ночи, до следующей черноты перед глазами.
До следующего раза, когда что-то проклятое в нем решит проснуться, разрывая внешнюю маску и являя настоящее лицо.
Колесо зажигалки чиркает в последний раз, и звучат шаги в коридоре. Камата едва заметно улыбается и закрывает глаза, притворяясь спящим. Всем телом чувствуя легкую дрожь пола под чужим весом и осторожными шагами, прислушиваясь к скрипу открывшейся двери. К сухому щелчку тумблера выключателя. К стуку тарелки, оставляемой на полу. К чужому дыханию, затаиваемому для глубокого вдоха.
- С днем рождения, Кэру,- большая ладонь ложится на пушистые лохматые волосы, легко встрепывая их и пытаясь убрать челку с лица. Камата чуть морщится, приоткрывая один глаз и все еще немного сонно глядя на севшего у самого футона Джуна. Который улыбается, и тонкие морщинки в углах глаз рисуют свой собственный узор на потемневшей коже.
Солнечный, теплый, светящийся изнутри каким-то собственным светом. Прогоняющий эту липкую слепую тьму из самых потаенных уголков одним своим существованием. И даже, наверное, не подозревающий об этом.
Хотя, когда Кэру смотрит ему в глаза и неловко улыбается в ответ, ему кажется, что Джун все знает. Что видит эту черноту, окутывающую голову и заставляющую постоянно копаться в себе и думать о чем-то, видит эту липкую пустоту на сердце, когда прошлое закрывает глаза алой пеленой несдерживаемого гнева.
И постепенно вытесняет ее.
- Спасибо, Джун...- тихо выдыхает Кэру, глядя на небольшой торт, украшенный свечами. Восемнадцать маленьких язычков огня горели, разрушая утреннюю дымку сумрака. Старший немного непонимающе косится на проснувшегося уже взрослым вчерашнего ребенка.
По его мнению, он не делает ничего особенного. Ничего такого, за что стоит благодарить. Особенно в день рождения.
- Задувай свечи, мелкий. И загадывай желание,- добро улыбается он, кивая на торт. Купленный в соседнем магазине еще вчера, старательно припрятанный на самой дальней полке. Там же, где сейчас лежит и подарок, пусть небольшой, но зато от самой души. Совершеннолетие это, все же, важный праздник.
Камата выдыхает, задувая трепетавшие огоньки. Думая о желании, которое никто не услышит и которое никому не расскажет. И не потому, что так оно не исполнится или будет услышано миром превратно, а потому, что так не хочется делиться с этим хоть с кем-то. Пытаться объяснить все то, что просто существует и не обличено ни в какие слова.
- "Пусть этой тьмы станет меньше... Чем света."

0


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Не рядом, но всегда вместе