Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Judgement of corruption, ч.5 [с]


Judgement of corruption, ч.5 [с]

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Judgement of corruption, ч.5 [с]
https://funkyimg.com/i/33spD.png

1. Место действия
Англия. Пригород Лондона. Закрытая тюрьма СФ для временного содержания преступников.
2. Время и погода
С ночи на 25 апреля 2020 года по 28 апреля 2020 года.
3. Действующие лица
Вильям Камланский, Хорек Эстебан и NPC.

Под вечер за Вильямом прибыл конвой. Его вещи обещали передать Пенелопе лично в руки на следующий же день и не верить этим людям не было причин: среди них был и Вислав тоже, который, впрочем, напоказ продолжил играть обиженку. Ему пообещали, что проблем с другими заключенными у него здесь не будет, но за что сидят местные фейблы ему не говорили. И вот ночью его привезли в камеру к трем соседям. Одного из которого он знает гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд.

#kingdomofzod

+1

2

Пока Вильям ждал, когда за ним придут для перевода в общую камеру, он сидел на кровати и думал. Как же он хотел бы, чтобы Мила была рядом, когда он снова может контролировать тело. Быть собой, заново… узнавать свои действия, речь. Когда ты не пассажир своей тушки, а непосредственно водитель. Интересно, как бы реагировала Рада? Наверное, плакала бы от счастья, его любимая.
Мужчина смахнул набежавшие слезы рукой.
- Только выбраться… я перерою всех, кто причастен к радикалам и сопротивлению, - тихо сказал сам себе. Так непривычно слышать свой голос, вот и на допросе было все очень странно, но, вроде бы, неплохо по итогу. Вильям все задавался вопросом, почему нельзя поднимать политику, почему Пенелопа была так сильно против, хоть и доверился ей. Пожалуй, он ее еще спросит. Мужчина и вправду не знал, что можно говорить, а что нельзя. Он слишком долго молчал, а потом встретил Раду, которая знала все его тайны. Хотя, если сейчас поднять все дела Воланда, если начать говорить про оппозицию, то задеты будут и Стефан, и Гонец, и Виктор. Это те, кто могут помочь ему с поисками. Плюс, скорее всего, тот, кто держит Раду, может просто от нее избавиться. Так что да, никакой политики. Черт. Одна надежды, что агенты окажутся умными и расторопными, выйдя на сопротивление сами.
Вечером все-таки пришли, чтобы перевезти его. Пора.
За вещи мужчина вообще не волновался – доспехи снова окажутся на нем, только он снимет и наденет рубаху обратно, да и, признаться, Вильяму было плевать и на меч, и на латы. Он когда-то сказал Пенелопе, что вещи – не главное. И это было для него так. Отчасти. Кольцо Вильям никому так и не отдал, держа его на пальце, понимая, что не может с ним расстаться. Он готов был даже дать кому-то в морду и не один раз, если попробуют там, в общей камере, отнять.
Он вышел из одиночной спокойно, без какой-либо эмоции на лице. Честно говоря, он раздумывал, что услышит в свою сторону? Но это были такие, слишком мимолетные мысли, потому что все-таки наплевать. Что он там такого важного может встретить, пока жена в опасности?
Вильям так же беспрекословно подчинился, когда его завели в машину для перевозки заключенных. Была уже ночь, ну и ладно. Одно вызывало досаду – собственная беспомощность. Ему остается только ждать, когда другие будут искать виновных, улики, доказательства того, что он не убивал. Вильям шел по коридору послушно и довольно мирно. Почему-то мелькнула мысль про один такой вот фильм, хоть сам мужчина был не настолько крупным, как в нем. Тряхнул головой, отгоняя мысли.
Его завели в камеру, где находились еще трое. Стандартные койки, ничего такого. За Вильямом закрылся проход, и он остался наедине с другими заключенными. Мужчина стоял, какое-то время, пытаясь оценить обстановку, настороженный, серьезный. Да, Вильям уже совсем не походил на того юношу, которым был когда-то на Авалоне – никакой беззаботности и легкости. Потер кисти, не опуская взгляда. Эти фейблы… они его ненавидят, скорее всего, всеми фибрами души. Они знают его как Коровьева-Фагота. Садиста и шута Воланды. Мерзкого низкого вечно ухмыляющегося типа, который не прочь подставить, развлечься и извратить что угодно вокруг себя. Вильям сейчас не был похож и на него тоже. На секунду прикрыл глаза, чтобы тут же вернуть взгляд на сокамерников. Он не собирался первым вступать в диалог, он хотел лишь молча пройти к койке, чтобы опуститься на нее и так остаться недвижимым. Но готов был к ненависти и атаке. Сколько бы не говорили, что проблем не будет, но лучше быть готовым ко всему.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

3

https://funkyimg.com/i/33tcy.png https://funkyimg.com/i/33tcz.png

Один из заключенных спал. Он был полным и выглядел весьма умиротворенно. Другой сидел на койке и читал книжку, поправляя очки, которые между стеклами были перемотаны изолентой, а третий, патлатый, просто сидел и смотрел куда-то перед собой, задумчиво хмурясь. Когда завели Вильяма, впрочем, не спавшие уставились на него, а спавший открыл один глаз. Когда ушли конвоиры, он вовсе сел. Повисла тишина. Очкарик закрыл книжку.
- Нихуя себе, - проговорил в итоге патлатый и вскочил с места. - Вы видите кто это? Вы видите, видите?
- Да, - сказал толстячок, - нихуя себе.
- Вынужден согласиться, - подтвердил очкарик.
Эстебан окинул взглядом Вильяма и обвел его руками, посмеиваясь. Потом провел рукой по волосам, зачесывая их назад, да проходясь взад-вперед по камере. В итоге он просто радостно вскрикнул, а потом захлопал. Тоже самое сделали толстяк и очкарик. Из камеры напротив выглянули еще несколько человек. Хлопки стали неуверенно раздаваться почти со всех сторон, из-за чего голос по громкой связи строго наказал всем быть потише. Эстебан приложил палец к губам, подмигнув Вильяму и, недолго думая, подошел к нему и обнял. Очень крепко, совершенно никак сначала не комментируя. Потом отпрянул и широко заулыбался.
- Я знаю, что ты меня не узнал, но я-то тебя узнал! - воскликнул он. - Это я! Эстебан! Помнишь меня, Вильям? Помнишь?
Он обвел пальцем лицо.
- Смотри какой я стал! Смотри! Это филин Карл, а это медведь Бруно. Мы не знали, что именно тебя к нам отправят! Мы очень, очень рады, что ты... стал нашим соседом, в каком-то смысле. Хотя, конечно же, было бы лучше, если бы нас тут всех не было, но раз уж мы все здесь, то есть смысл порадоваться!
- Мы тоже ожидаем приговора, - кивнул филин. - И слышали про ваше дело.
- А я знал! Я знал! Я знал, что все узнают, что Вильям не Коровьев! Что это проклятие! Я знал!
- Да-да, - пробурчал медведь, - ты всех этим достал.
- Ой, не нагнетай, - скорчив рожу сказал ему Эстебан, да опять повернул голову к Вильяму и взялся обеими руками за его предплечья с совершенно тупой улыбкой. - Ты такой большой стал. Такой крутой мужик. Мужиковый мужик. Я так рад увидеть тебя снова! Присаживайся, присаживайся! Я отдам тебе свою койку снизу, мне наверху будет привычнее.
Он сам потащил Вильяма сесть на койку и плюхнулся рядом, всплеснув руками. Филин спустился с верхней полки и сел рядом с медведем. Они смотрели на сокамерника совершенно без негатива. Скорее как раз заинтересованно. Вильям мог припомнить, что лица их точно где-то видел, но где и когда - вряд ли. Эдакое вот ощущение, что точно встречались, возможно, "по работе".
- Ну, рассказывай. Как там чего продвигается? Тебя оправдают ведь, да? Мы все за тебя болеем. И за ту девочку. Она хорошенькая! Нам нравится. Мы тут все в курсе, потому что к нам приходят ребята из Справедливых, рассказывают новости. Да и сами СФники много болтают. И нам дают читать новости! - он вскинул вверх указательный палец, многозначительно кивнув, а потом вздохнул и улыбнулся снова. - Я так давно тебя не видел.
- Да, расскажите, пожалуйста, - обратился Карл. - Есть какие-то подозрения?
- Это правда, что кто-то убил ее потому, что она была беременна от вас? - медведь нахмурился. - Ух я бы ему уши-то обломал.
- Да вообще!!! - повернулся к нему Эстебан, показывая большой палец, а потом повернулся к Вильяму, сердито, но смешно хмурясь. - Что за козел!? Ты нам скажи. Мы тоже скажем. Кому-нибудь, что-нибудь. У нас большая дружная община и мы всем наваляем за тебя, поверь на слово! Потому что мы - братья!

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+1

4

Вильям продолжал смотреть настороженно, когда на него обратили внимание. Только голос у обросшего был знакомый какой-то. Вроде. А может, и нет. Сколько голосов он слышал за все время? Бесчисленное множество, так, может, просто кажется. У многих вообще похожи голоса. Вильям недоверчиво посмотрел на говорившего и тех, кто поддакивал. В смысле говорил? Так, что происходит? Слишком восторженный тон для ненавидящих его фейблов. Вильям снова мотнул головой, нахмурившись, когда раздались хлопки. Он не хотел привлекать внимания, совсем не хотел, так какого черта? Нет, он, конечно, подозревал, что привлечет тем, что слуга Воланда. Но ему не должны были тогда хлопать. Это не похоже было на издевательство. Мужчина сейчас ни хрена не понимал, а от того смотрел совсем уж хмуро. Когда же его обняли, Вильям и вовсе уставился ошарашено на сокамерника.
- В смысле? – прохрипел он, но тот уже отпрянул, выдав такое, от чего Вильям на всякий случай взялся за прутья решетки, - Эст? – неверяще выдохнул он, зачесывая волосы назад.
Он смотрел на парня таким вот очень изумленным взглядом, осознавая, откуда он узнал голос.
- Не может быть… Эст… - сделал вдох, выдох, проморгался. Он не слышал об Эстебане уже сколько? Сколько веков, а будто вчера молодость пролетела. И все же нет, не вчера… очень давно.
- И вправду ты, Эст, - знал ли бывший хорек, что видя и слыша все его слова, мужчина улыбался так светло почти что впервые. Не подозревал же, что впервые он вдруг своей такой вот улыбкой напомнил того мальчишку, которым был, - черт, погоди, болтун. Дай в себя прийти.
Слишком много слов, ну да, как обычно. Как тогда, почти что.
- Погодите, пожалуйста… - выдохнул он, осмотрев всех, - я не успеваю за вами. Разучился.
И хорошо, что его потащили на койку – у Вильяма аж голова закружилась. Эта встреча была с запахом осени. С тем запахом лесов и полей, ручейков и озер. Вильям сидел, ошарашенный, пришибленный встречей с другом. Улыбался, хоть было видно, что ему тяжело. Просто сейчас, на мгновение он позволил себе по-настоящему порадоваться встрече.
- Да погоди ты, несносный хорек! - не выдержал Вильям столь частой речи, и просто сгреб в охапку парня, обнимая крепко, и пока не помня о том, что они вообще-то в тюрьме, - черт, ты теперь еще и человек. Это да, ты таким стал! Это… круто.
Затем отпустил, потерев лоб пальцами. Улыбка потихоньку сходила на нет, всего лишь мгновение, но того, что происходит не отменить.
- Так ты… был жив, маленький ты засранец! – но в голосе не было никакой злости, наоборот, что-то такое вот очень проникновенное, - и знал, каким я стал. Хорошо, что не пытался связаться.
Вот теперь Вильям снова собрался, становясь серьезным.
- Закончилось бы паршивей некуда, но… - ладно, потом задаст вопрос. Сначала лучше объяснить. К тому же, вот мелькнула мысль, что эти заключенные могут и помочь. А вдруг. Он не знал, почему они тут сидят, ну так узнает. Да и… черт, на самом деле он был сейчас так рад видеть Эстебана – друга из его прошлого. Он много лет думал, что никого не осталось, а тут вон оно что. Мужчина посмотрел и на двух других. Тоже что-то смутно знакомое, но тут явно вот… как же ему было жаль за то, что творил под проклятием.
- Спасибо Эст, ты как всегда, - мягко проговорил Вильям, совершенно как-то на автомате занеся руку над головой парня. Угу, уже не хорька. Усмехнулся слегка, опустив, - дааа, теперь за ухом не почешешь.
И вот не знал же Эстебан, что такое поведение Вильяма было чем-то большим, чем обычным. Словно само существования парня вернуло к Вильяму частичку прошлой личности. Сделало более легким возможность жить.
- Я… сам не знаю толком, что произошло. И не знаю кто. Она… Милорада была моей женой, - мягко сказал Вильям все-таки придерживаясь версии, что ее нет, - я умудрился жениться, представь себе.
Хохотнул, ощущая, как к глазам подкатывают слезы. Вытер. 
- И почти что отцом. Даже в том состоянии, в котором находился. Да, скорее всего месть. Вы же знаете, как обстоят дела, - он обвел всех взглядом, - честно говоря, я ждал, что мне набьют морду. Я не понимаю, что происходит вокруг. Сидел в изоляции… достаточно. Можно сказать, что эти пять дней контроля тела – мой личный рекорд. До этого только лишь мог наблюдать. Я думаю, это кто-то, у кого личные счеты с нами. Мы все повязаны были с Воландом. Эст, - Вильям повернулся к парню, а потом понял, что должен задать вопросы. Он ведь не знал вообще ничего о том, как жил его друг все это время. И что он тут, например, делает, - а вы… вы за что здесь сидите? Как оказались? Что произошло? Я… - повернулся к медведю и филину, - смутно вас помню, простите.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

5

https://funkyimg.com/i/33tcy.png https://funkyimg.com/i/33tcz.png

Эстебан был действительно доволен реакцией Вильяма и улыбался он очень довольно. Но не плакал. Потому что он-то, в отличие от Вильяма, знал, что тот жив. Он присвистнул.
- Ничего себе, да ты женатик! Охренеть, вот это поворот. А меня бросила девушка. Если встретишь ее однажды, то передай, что я ее любил. Зайка. Лапочка-дочка. Она очень красивая и классная.
Филин и медведь покивали головами, подтверждая его слова.
- Ну как тебе сказать, "не пытался" и за что мы все тут, - Эсти потер в затылке неловко, а филин и медведь чуть всплеснули руками. - В общем... Помнишь ту бучу с журналистами? В двухтысячном. Это, вроде как, я организовал.
- Технически, мы все в этом участвовали. Не удивительно, что вы нас не очень-то помните, - филин улыбнулся, пожав плечами. - Мы были принеси-подай. Все. Мелькали там-сям, как и фрейлины. А когда начался бунт, мы просто перекидывались из людей в животных и обратно, чтобы запутать всех.
- Это было весело, - пробасил медведь, похихикивая. - Хотя и опасно. И потом многие погибли, но... мы показали, что нет ничего невозможного.
- За это мы здесь и сидим, - продолжил Эстебан, - но у меня еще ворох отягчающих обстоятельств. Но ты не подумай, все не так скверно.
- Нас кто-то сдал, - вздохнул филин. - Вся надежда на адвокатов. Их трое, но они кажутся неплохими ребятами... может, чего и получится из этого.
Эстебан облизнул губы, потерев нос. По его выражению лица Вильям мог понять, что он что-то скрывал. Медведь и филин как-то не особенно обращали на это внимание, но близкого друга не провести, даже когда ты из хорька стал человеком. Впрочем, как всегда, Эст быстро заулыбался снова.
- Видеть тебя без проклятия - это то, чего мы добивались в свое время. Мы же требовали свободы прессы, свободы от проклятий для тебя, для Гонца и для всех вообще. Свободы мы хотели и чтоб допустили более близких к народу кандидатов. Но... ты и сам знаешь, чем все закончилось. За половиной участников послали Азазелло. Я чудом туда не попал, где была резня. Пришел, а там трупы кругом. Жесть полная, - Эстебан тряхнул головой. - Вспоминать-то стремно.
- О да, - филин опустил голову. - Там погибла моя сестра. Мы не стали туда возвращаться, когда Эстебан сказал, что случилось. Потому что нас могли бы поймать на живца. Так и оставили трупы в домике в лесу, не похоронив толком.
- Личные счеты, ты сказал, кажется? Тогда это по-любому кто-то из этих... как их?
- Джинксов? - спросил Бруно.
- Да нее, - Эстебан стал щелкать пальцами, смотря на филина и щурясь, мол, ну ты-то должен вспомнить.
Карл закатил глаза и вздохнул.
- "Высшая Мера", - сказал он.
- Точняк! Это террористы. Они, кажись, всех убить хотят. Кто в принципе работал на Высших. Ебнутые, вообще будто бы не понимают, что половина из тех, кто подчиняется, не очень-то и хотят это делать. Мы рассказывали СФ про них, но нам никто не поверил. Потому что никто не может даже точно сказать кто состоит в этой банде. Их вообще говорят не очень много. Это не партия, это просто убийцы.
- Да, так и есть, - филин покивал головой. - Мы сами не уверены, что это не просто слухи, которые пустили Высшие, чтобы, если вдруг кого казнить, то не сказать, что это были террористы-психопаты.
- Одно я точно знаю, - Эстебан вскинул вверх указательный палец, хмурясь. - Слишком много странностей вокруг! И версия о том, что есть какая-то еще одна сила, выглядит не так уж всрато. Я, лично, верю, что эта банда существует. Я бы назвал ее "Банда Мясников". Гораздо правдоподобнее, учитывая повесточку.

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+1

6

Вильям кивнул на выкрик Эстебана, мол, угу, женатик.  Надеялся, что это пока так, а не вдовец. Потом снова вернул внимание на сокамерников. Вообще ему очень много хотелось обсудить с его другом, но мужчина понимал, что, во первых, то, что он скажет, может быть опасно. Во вторых, он не знал, что доверить тем же филину и медведю. Да, все они были из оппозиции. Определенно. И это, увы, накладывало определенные разграничения по общению. Мужчина слишком был рад видеть Эста, поэтому на первых парах кое-как пытался тормозить со словами, но получалось плохо. Сейчас, слушая рассказ хорька и остальных, он успокаивался, приводя мысли в порядок. Кивал, припоминая дело с журналистами. Так странно – для них оно было роковым, по сути. А для самого Вильяма обычной чередой из отвратительных деяний Воланда и свиты. Да и вообще, он почти все сознательное существование провел либо очень далеко от проблем обычных фейблов, либо сам эти проблемы создавал. И если бы все было так невинно. А Эст молодец – боевой товарищ, вот уж точно. Хотя поворот про отягчающие мужчину резанул, как и реакция хорька после слов о том, кто их сдал. Он посмотрел на парня внимательно, немного вопросительно, но не спешил комментировать. Сделал зарубку, чтобы потом узнать.
А тот уже продолжил. Да, потом поговорит. Возможно, когда остальные фейблы уснут, так сказать, посмотрит по обстоятельствам.
- Соболезную, - проговорил хрипло Вильям, скрестив руки, опершись локтями о колени и чуть опуская голову. Он снова ощутил ту вину, которую нес годами, пока тело под проклятием вытворяло всякое. Но оправдываться не хотел. Это бы звучало и жалко, и не в тему. Вообще не знал, что сказать. Для всех Коровьев был тем, кто может сдать, унизить, исковеркать, уничтожить, если не физически, то морально. Покалечить жизнь. Впервые вдруг мелькнула мысль, что смерть для жертв Фагота порой была избавлением.
А потом внимательно продолжил слушать. И то, что говорили фейблы, было очень, скажем так, «интересно». Мужчина нахмурился, а затем, после того, как закончили сокамерники, сказал:
- Забавно… - хотя «забавно» ни черта не было, -  у Высших никаких слухов об этой организации я не припомню, - он говорил напряженно, пытаясь выцепить из памяти все, что знал, - нет. Кажется, Высшие и те, кто у власти, совсем не в курсе данного сегмента. Я впервые слышу сейчас об этих товарищах от вас.
Вильям потер лоб пальцами.
- Все то, что происходит, очень даже гармонично вписывается в эту версию, - он припомнил и то, где слышал речь именно о террористах, хоть там и не называли саму организацию. В письме Аделиады, - кто вообще распространяет эти слухи? Хоть кто-то… откуда-то же они пошли. Получается, кто-то связывался с ними. Вообще, что они делают, откуда вообще вылезли…  и кто за этим стоит. Слушайте, когда вообще пошли первые слухи об этой «Мере»?
Черт, он, наверное, слишком напорист, а речь стала жесткой. Это не было ужасающее кривляние Фагота, но и не молодой Вильям. Мужчина, который явно хочет найти виновных, напряженный, и, пожалуй, озлобленный.
- Черт, - выдохнул он, а потом, спохватившись, мотнул головой, - простите. Я не знаю вообще ничего по сути о том, как реально обстоят дела у фейблов. Только то, что видел под проклятием. А там, сами понимаете, не сильно информативно.
Скривился болезненно. Он полностью доверял Эстебану, на подкорке скорее, но вот Бруно и Карлу – нет. Вернее, он боялся довериться по той простой причине, что не знал, как отреагируют. Все-таки он разучился нормально общаться, и, как выяснилось, даже не представлял, что происходит, кроме тех моментов, когда требовалось наказать или подавить бунт. Вспомнился и Клопен, и Осень, и другие, в чьей смерти или муках он был виновен. Упоминания подобного могло вызвать дополнительную боль и, пожалуй, недоверие. А Вильяму нужна информация. Очень сильно нужна. Если бы они остались с Эстом наедине, Вильям бы многое обсудил с другом, но не при других.
- Простите, - выдохнул мужчина, сцепив по итогу руки в замок, - что вам пришлось все это терпеть.
Другого пока он ничего сделать не мог, чтобы исправить ситуацию.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

0

7

Все трое почти синхронно присвистнули. Филин сделал это скорее потому, что был очень воспитан, поэтому не мог не поддержать товарищей.
- Надо же, - Эстебан хохотнул. - Значит, это какие-то совсем неизвестные террористы. Вот это повороооот...
- Слухи дело такое, - заговорил медведь, - никогда не поймешь откуда полезли... раз-раз и вот... уже много кто болтает.
- Совершенно верно. И благодарю, - филин кивнул Вильяму, отзываясь на слова о сочувствии. - На самом деле, слухи ходить стали только в последние три года, но... если им как раз верить, то "Мера" существует намного дольше. Понимаете... это что-то вроде силы, которая росла параллельно со Справедливыми и Джинксами. Последние тоже радикалы, но они, все же, имеют какие-то политические повестки. У "Меры" их нет. Они просто хотят убить их всех. В основном все, что было связано с "Мерой" я видел только в даркнете.
- Он у нас хакер, - шепнул на ухо Вильяму Эстебан, поясняя.
- Это были просто публикации, в которых были фотографии. Ничего больше. Только фото. Высших и приближенных. Никаких сообщений, даже в исходном коде. И пометка, водяной знак - Highest Sentence. Аллюзия на Maximum Sentence и High Sentence. И по-русски, Высшая Мера. Там была и ваша фотография, сэр Вильям, - филин указал на него пальцем. - Я ее точно помню. Не скажу, что это настораживало: подумаешь, фотографии. Потом просто пошли разговоры про то, что Высшая Мера - это убийство. Не знаю. Учитывая, что вы живы и здесь...
- А я слышал, - заговорил Эст, - что раз есть такие фотки, то, скорее всего, это сделали террористы, которые хотят всех убить. А до этого слышал, что были странные сообщения на литературных форумах, людских, обычных, от ников "HS2020" и "ВМ2020". Чуешь, да? В них просили скидывать рассказы, сказки, книги и городские легенды с самыми интересными и смертельно опасными персонажами. Типа...безобидная голосовалка, да? Но если задуматься... откуда еще взять информацию о том, кто есть кто, не привлекая внимания СФников и Церкви? Да и странно, что ник один и тот же. Я тогда был еще журналистом. Ни на кого мы так и не вышли. Пользователь появлялся один раз, задавал вопрос и...видимо, читал потом. Единственный, кто ко мне прислушался по этому вопросу - Джеймс Морриган. Его заинтересовало кто это писал, но... он не успел рассказать, что узнал. Даже если узнал. Он пропал без вести. Он часто нам помогал, неофициально. В общем, полагаю, это что-то очень тайное и не самое хорошее. Их посадят, если они попытаются так действовать, но... с другой-то стороны. Они действительно могут просто всех убить, а потом сесть и прослыть в какой-то степени героями даже. Но это не героизм, это безумие.
- Бессмысленное кровопролитие, - филин нахмурился. - Без разбору убивать - так себе методика борьбы с системой. Чтобы победить систему нужно сначала в нее внедриться и понять как она работает. Именно так мы и смогли в итоге дойти до бунта, хоть он ничего особо и не решил, к сожалению, но сам факт! Кроме того, нам удалось разработать систему секретных проходов прямо в стенах. О них никто не знает, кроме представителей сопротивления.
- Это было обосрааааться как сложно замутить, - покивал головой Эстебан.
- Но мы справились! - Бруно улыбнулся.
- Ладно, - Карл качнул головой. - Хоть я бы и с удовольствием поболтал всю ночь...боюсь, нам всем грозит выговор. Свет вот-вот погаснет к тому же. После побудки будет душ, потом прогулка, потом завтрак...
Эстебан кивнул и тяжко вздохнул.
- Мда уж... пора, да. Порааа, - ему было обидно, что не удалось посидеть подольше. - Ну, на прогулке мы хоть с тобой вдвоем поболтать сможем. Но ты не удивляйся, завтра тебя будут прям... ну точно обо всем расспрашивать. Ты не злись, всем просто интересно как там чего было...
Хорек обнял Вильяма еще раз и похлопал его спине, шепнув коротко:
- Я рад, что ты не умер.
После этого он встал с места, как и Карл, и оба взгромоздились на вторые этажи коек.
- Спокойной, парни! - на выдохе сказал Эст.
- Доброй ночи.
- Угуууу, - зевая протянул Бруно и повернулся к стенке.



[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+1

8

Значит, примерно последние три года организация существует. А, может и раньше, но факт оставался в том, что она не такая уж и новая. Вернее, год назад уже существовала – вот это надо было подтвердить Вильяму.
На замечании Эста, мужчина кивнул, продолжая слушать дальше. Вильям не стал говорить, что произошедшее ему напоминает. Да, он жив, но жить не сильно то хотел, пока не появилась слабенькая надежда. Он жив… вспомнил свое состояние, когда готов был умереть и полностью просто согласиться со всеми обвинениями, которые собирались на него повесить. Он не хотел в тот момент жить, и думал лишь о том, что лучше бы убили его. И тут что-то в голове заворочалось. Такая вот догадка, слабо сформированная, но очень яркая. Коровьев не убивает, но превращает жизнь других в ад. Как и Воланд, любящий совершать сделки, играть и ломать. Того же Гонца, кота, Стефана. Извратить так, что существа и на себя то не были больше похожи. Поломанные, жаждущие, пожалуй смерти. Стефан еще ужаснется со всего, а кот и Гонец, как чувствовал Вильям, давно уже готовы умереть. Только кто им даст? Даже задумался, за счет чего они еще держались? Вильяма долгое время сдерживало проклятие, и то, не будь Рады, сам мужчина не знал, что было бы дальше. А что держит Гонца, кота? Мелькнувшая мысль уплыла, и Вильям нахмурился, решив, что должен вернуться к началу размышления. Позже.
- Да… - протянул мужчина на словах Эстебана, - ни хрена не безобидная, учитывая, что в каждой книге есть много настоящего. Например, моя история. Кое-кто, - усмехнулся, - был сильно недоволен концовкой.
Не стал говорить, чем грозило недовольство самой свите, у этих фейблов судьба из-за Воланда еще хуже. А потом Вильям дернулся, все-таки сдерживаясь от комментариев. Джеймс Морриган… черт. Он точно рассказать ничего не сможет. Хотя… если залезть к нему в голову… может быть. Да, тут вот точно не стоит распространяться, кто виновен в его исчезновении.
- Это месть, - сказал Вильям, - не больше, и не меньше. То, как… как было все обставлено.
И даже не смотря на веру в то, что Рада жива, вспоминать было очень тяжело.
- Аделиада, девушка фрейлина, благодаря которой я смог стать собой. Ее убили жестоко и просто так, - Вильям сглотнул ком, - а я, ведь, обещал ее защитить. И Раду тоже. На столике лежала ее голова. То, - замолчал, переводя дыхание, - во что ее превратили…
А ведь, если Мила жива, то кого постигла эта участь? Вильяму стало очень паршиво осознавать, что при всем этом все равно есть два трупа. Две смерти невинных уже на совести этого маньяка.
- Бессмысленное, - кивнул головой Вильям, - смерть Аделиады была бессмысленной. Мерзко. Обеих убили из-за любви ко мне. Получается так.
Отвернулся, потому что тяжело. Потер виски. Хорошо, что они перевели немного в другое русло.
- Вы молодцы, - сказал искренне Вильям. «Но вы здесь. Что вас ждет?» - его подмывало спросить, но фейблы уже закругляли разговор, да и действительно пора закругляться, - я не злюсь на вас, и на других.
Вильям пожал плечами.
- Только на себя. Спокойной ночи и… Эст, - он посмотрел на хорька, улыбнувшись еле заметно, - я рад тебя видеть, друг.
Вильям тоже лег, вот только заснуть сразу не смог. Информация, информация… Мила. Он вытащит ее, и тот гад, виновный в смерти невинных и том, что посмел даже пальцем тронуть его жену, не умрет так легко. Уж чему-чему Вильям научился у Коровьева, так это пониманию, что жизнь – ни хрена не милосердная штука. Она порой может быть страшнее обычного приговора: голову с плеч.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

9

ЧАСТЬ II

Как Эстебан и говорил, утро для Вильяма началось с того, что во время завтрака его облепили фейблы из сопротивления и расспрашивали о произошедшем. Некоторых Эстебан даже осаживал, мол, нечего, нечего человеку напоминать о случившемся. Они были к нему дружелюбны и настроены были исключительно положительно. Паре тройке было будто все равно, но они были и не из сопротивления, а вор и насильник, которых никто не жаловал, но и не трогал. Вообще все вот эти звери, пара стражников, один палач и три охотника создавали ощущение эдакой дружной семьи. В ходе разговоров Камланский не раз и не два слышал, что они все ждут приговора, который должны будут вынести двадцать восьмого числа. Каждый из них относился к этому по разному, но... ему было нетрудно уловить, что хоть они и посмеиваются и говорят, мол, все будет нормально - никто из них в это не верил. Их улыбки и смех не были наигранными, но в какие-то едва уловимые моменты становилось ясно, что они...как будто живут последние дни и выжимают из них максимум позитива. Редкие переглядки, быстрые переходы с этой темы на что-то нейтральное, опущенные головы кого-то поблизости и тяжелые вздохи. Вслух, однако, никто не признавался.
После завтрака их вывели во внутренний двор. Стены тюрьмы возвышались со всех четырех сторон, только чистое небо над головой. Даже солнце вышло. Фейблы разбрелись кучками. Кто-то играл на гитаре, кто-то играл в шахматы, кто-то читал. СФники наблюдали за ними по периметру. Здесь не было ни деревьев, ни вообще каких-либо мест, где можно было бы укрыться от солнца или от пристального взгляда агентов. Эст, приобняв Вильяма, отвел его в сторонку, на небольшую скамейку. Закурил сам и ему предложил.
Хорек сощурился от солнечного света, бьющего по глазам, потом грузно выдохнул и повернул к нему голову.
- Я не знаю, если честно, правильно ли то, что я не попытался помочь тебе, - признался Эстебан, легонько толкнув друга кулаков в плечо. - Но я знал, что лучше не дать Воланду знать, что я знаю кто ты на самом деле. Мы негласно молчали по поводу вас всех. С Азазелло, благо, Творец как-то миловал, не встречались. Но, что-то мне подсказывает, что там тоже не все гладко, а?
Эстебан коротко улыбнулся, пожав плечами и уставившись перед собой. Будто бы на ребят, которые играли в карты.
- Мой брат сдал меня и всех остальных, - тихо и серьезно сказал Эстебан, шмыгнув носом. - Я никому не сказал. Наверное, нас бы все равно поймали. Мало кому удалось залечь на дно в Мексике, но кое-кому, все же, удалось. Как только тебя освободят - вали туда, Вильям. Потеряйся. Там есть у кого перекантоваться и разобраться со всем. Возможно, там ты и узнаешь кто убил Новак.
Он сглотнул ком в горле и опустил голову.
- Мне жаль, что все вот так происходит. Что мы встретились... вот здесь, когда все настолько хреново, - он поднял голову и посмотрел на него, сведя брови.
Было видно, что у него в глазах застыли слезы, а губы дрожат. Он сдерживался. Улыбался через силу и курил. Будто все в порядке. Потом всхлипнул, вздрогнул, вытер глаза и согнулся, закрывая ладонью глаза. Опять всхлип.
- Нас ожидает смертный приговор и, знаешь, - он поднял голову и посмотрел на него, будто бы дерзко, - я всегда хотел, чтобы ты знал. Что не смотря ни на что... ты мой друг. И всегда им был. И я, и остальные. Мы все верили, что однажды мы поможем тебе. И не только тебе. Что мы... будем свободны, Вильям. То, что ты вчера рассказал, заставило меня все таки признаться тебе, что жить мне осталось три дня. Может, четыре.
Он пожал плечами и шмыгнул носом. Его лицо исказила гримаса. Он действительно с огромным трудом сдерживал желание расплакаться.
- Я не хочу умирать, Вильям.
[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+2

10

Вильям спал неспокойно, вздрагивал, просыпался, смотря перед собой. Видел низ второго этажа кровати. Надо же, Эст жив. И пытался его вытащить из того дерьма, в которое вляпался рыцарь. А кто он сейчас? Точно не тот воин в сверкающих доспехах. Вильям ощущал себя очень изменившимся, что-то в нем пошло по совсем другому пути. Усмехнулся бесшумно, снова проваливаясь в сон.
Ему снилась Мила. Ее разговоры, почему-то ванная, в которой она недовольной фурией взирала на мужчину, когда говорила так ярко, что уничтожит любую из соперниц. Такая прекрасная, темная и любимая. Как бы он хотел ее обнять, прижать к себе крепко. А она сейчас в положении!
Снова просыпался, открывал глаза, неровно и часто дыша, накрывал рот ладонью, чтобы никто не услышал лишнего шума.
Ночь прошла. И на следующее утро, когда вокруг мужчины собралась толпа фейблов, тот отвечал размеренно, спокойно. В душе он все же удивлялся тому, что расположены заключенные были к нему довольно доброжелательно. Как и бесконечно благодарен Эсту, что тот успокаивал особо любопытных. Вильям смотрел за окружением, и да, он видел, как оптимистично были настроены окружающие его фейблы. Сам мужчина, по сравнению с ними, казался сосредоточием хмурости. Если смотреть только на внешние признаки. Но нет-нет, да проскальзывало что-то такое… безнадежное в разговорах, жестах, взглядах. Это вызывало чувство подозрения.
Во дворе было довольно свободно, хоть и отсутствовала какая-то растительность, что не удивляло – тюрьма. Вильям проследовал за другом, который отвел его в сторону. Сам был напряжен, потому что никак не мог взять в толк, что произошло, но искренне хотел поговорить с Эстебаном. Он ведь и вправду думал, что никого из прошлой жизни не осталось. Что его прежние привязанности – лишь воспоминания. И тут этот вот нахальный, веселый и очень близкий хорек, который, как оказалось, мало того, что выжил, так еще и пытался вытащить тушку самого Вильяма. Это веяло слабой надеждой, что все случившееся не было напрасным. Что весь его путь, болезненный, пугающий, был сюда – встретить Эстебана, и, может, как-то помочь ему. Может, он как-то сможет придумать, как вытащить его из западни, в которую угодил.
Взял сигарету, привычно на автомате затягиваясь. Надо же, жест такой знакомый и чужой одновременно. На автомате же оттопырил пальцы довольно театрально. Нахмурился, перекладывая сигарету так, чтобы она оказалась зажатой между большим и указательным пальцем. Не хотелось повторять манеры Фагота.
Вильям почувствовал напряжение, исходившее от друга. Повернулся к нему, смотря внимательно, но еще спокойно. Только внутри, почему-то словно начало рваться что-то очень важное. Нахмурился, когда Эст заикнулся о помощи. Нет, не надо ему было лезть. Фагот такой – найдет слабое место у Вильяма и сломает. Он хотел было уже ответить, только Эст продолжил.
И то, что он начал говорить, заставляло Вильяма невольно напрягать мышцы. Делать более длительную затяжку. Он не смел нарушить слов, прервать друга. Просто с каким-то оглушительным звоном лопнула внутри радость от встречи. Черт, он не знал, что сказать Эсту, как ободрить, да вообще, есть ли такие слова, которые способны что-то поменять? Эстебана предал собственный брат. Тот самый? Что-то в голове поворачивалось, он ведь знал, что у Эста есть брат. Никак не мог вспомнить имя.
И снова, Вильям и хотел бы что-то сказать, да только парень все продолжал говорить, и мужчина не перебивал по итогу. Вильям всматривался в друга, видел слезы, что стояли у того в глазах. И…
Что?.. Не может быть… нет. Нет… судьба, Творец, не будь таким жестоким. Нет.
Вильям понял, что если бы и хотел сейчас как-то прервать речь, то все равно не смог. Потерял дар говорить. Просто нет. Нет, нет, нет! Не может так быть все хреново. Нет. Ошибка, какая-то ебанная ошибка. Захотелось сбежать. Такая вот подлая мысль, за которую раньше Вильяму было очень стыдно, а сейчас ни хрена. Снять рубаху, хотя бы на мгновение. Спрятаться за Коровьевым, только не слышать и не видеть… а он, ведь, все равно будет наблюдать. Он не мог спрятаться. Просто сейчас обладал способностью владеть телом. И не мог пошевелиться. Смотрел на Эста с неверием и каким-то ужасом. Мелоко начала подрагивать голова. Отрицательно мотаясь из стороны в сторону. Нет, нет, что за хрень.
- Нет,  - хрипло отозвался Вильям, - не может… блять. Сука, блять, хрень какая-то. Эст… - он говорил каждое слово на выдохе. Не мог прийти в себя, - за что так с вами… блять. Кажется, понимаю, за что. Но…
Руки начали трястись, от чего пепел сильнее посыпался на землю. Нет.
- Окончательный? Что за… я… - он снова ощутил себя запертым. Как тогда, в комнате с головой и телом фрейлины. Перед глазами побежали картины, такие вот флешбэки. Нет, он не допустит, должен быть выход, - можно же что-то сделать, Эст… я… почему ты не сказал сразу?
И вот тут сам парень мог заметить, что у Вильяма побежали дорожки слез. Он теперь мог плакать сам, и не стеснялся этого да и ситуация вообще не располагала к мыслям, а нормально ли пускать слезы мужчине. У него блять друга казнят!
- Эст… это… окончательный? – Вильям не мог затянуться больше. Просто затушил сигарету, убрал в сторону, чтобы одной рукой обнять Эстебана, наплевав на все вокруг. Пока тот был хорьком мужчина спокойно и гладил и чесал за ухом. Нет разницы, как выглядит друг, - и… вас всех? Нельзя как-то… да блять сделать хоть что-то? Сука, Творец, что за хуйня происходит?
Он не кричал, он скорее говорил все на выдохе, не стараясь стереть слезы, вообще их не замечая. Пока отказывался окончательно верить в услышанное. Гребанная стадия отрицания.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

11

Эст выронил остатки сигареты, тихо взвыл, ненадолго уткнувшись в предплечье друга и вцепившись в него руками. Молчал, не знал как ответить на поставленные вопросы. Он плакал молча. Пару раз всхлипнул. Потом, все же, отодвинулся и выдохнул резко, начав вытирать дорожки слез и качая головой.
- Без шансов, - он резанул ребром ладони в воздухе, опять доставая сигарету. - Когда нас поймали мы уже понимали к чему дело идет. Мы пошли против власти. Много кто пострадал тогда, в Хранилище. Радует только то, что причастность некоторых так и не доказали. Они сейчас в Ватикане. Всем дали по тридцатке и воспитательные беседы, исправительные работы... но мы все организаторы, координаторы и те, кто устроил бучу непосредственно.
Закурил и опять тяжело выдохнул, потирая лоб меж бровей. Силился снова не расклеиться.
- Я не планировал тебе говорить, правда. Мы все... не говорим об этом особо. Делаем вид, что верим, что нас просто посадят. На деле нас всех ждет Колодец. Так уже порешили. Мы же совершили преступление против властей наших, вот и должны быть наказаны как подобает.
Эстебан запрокинул голову назад, посмотрев на небо.
- Я должен рассказать тебе все, что я могу. А ты, - он показал на него сигаретой. - Слушай и запоминай. Я же, как всегда, в курсе всего.
Затянулся и опустил голову.
- В Мексике живут фейблы. В Акапулько. Найди Алехандро Санчеза. Это... - он сглотнул ком в горле. - Это Кот в Сапогах. Он жив, я не знаю до конца с какого хера он живой, но он живой, он, блядь, выжил, после встречи с Азазелло. Вокруг него собрались те, кто готов действовать. Те, кто выжидает удобного момента для атаки. Их так просто как нас поймать не получится, они будут драться. И их много. Сапог помогает всем потеряться там. Часть наших тоже там. Они держат этот город, считай. Об этом не должны узнать твои товарищи по свите, пока ты не будешь в них уверен. Я знаю про сделки с Воландом. Частично.
Он дернул уголками губ. Докурил очень быстро.
- Я работал информатором для Джеймса Морригана. Перед своей смертью он только и занимался тем, что узнавал информацию о нас. Обо всех. Кем мы были, что делали. Его записи целы. Он спрятал их, я уверен. Там есть все, что только нужно, - Эстебан выразительно посмотрел на Вильяма. - Он сказал, что написал книгу сказок для своего внука и что нам, вероятно, будет интересно узнать что это за сказки. Я думаю, что это и есть первая подсказка. Все, кто знал об этом, мертвы. Кроме меня, Бруно и Карла. Но мы тоже скоро умрем, а мы так и не нашли кому об этом сказать. Ты - единственный, кому я могу доверять. Я прошу тебя, не смей сдаваться. Сделай это ради меня.
Эст шмыгнул носом.
- Сделай это ради нашего будущего. А еще... еще, пожалуйста. Зайка. Дотти. Лапочка-дочка. Элен Уайт. Варвара Зайцева. Пожалуйста, скажи ей, что я очень люблю ее. И... я не знаю, позволят ли, но вдруг. Забери мои вещи. Там был ее браслетик. Отдай его ей. Ладно? Я боюсь, что потом забуду тебя попросить. Потому что я только сейчас готов разговаривать о последней воле и всем таком. Потом нет, нет, я не хочу думать. Я хочу дожить эти дни. Очень хочу. Я до сих пор не знаю, почему она бросила меня на самом деле. Но бросила. Но я думаю, что, может, ей будет... приятно, что я не забыл. Она...Она красивая, Вильям. Она очень классная. Веселая такая, яркая, такая... такая добрая, знаешь! А как поет... как она поет... знаешь вот ту? Нет, мой милый... никуда я не уеду...
Он опять закрыл лицо руками и всхлипнул.
- ...а иначе... мы друг друга обездолим... понимаешь никуда я не уеду, лучше б было о тебе не знать, не ведать, чем проститься, чем расстаться... с этим полем... нет, мой милый, я не вынесу разлуки... ты мне пишешь...но плывут в тумане строчки... - он взвыл и скрючился, - я так не хочу умирать...я хочу жить...я так хочу жить...я хочу пожить еще хотя бы месяц, хотя бы недельку. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать...
Эстебан разрыдался, облокотившись о Вильяма. Не так он представлял себе встречу.

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+2

12

Вильям, стоило Эстебану уткнуться в него, крепко прижал, давая тому волю чувствам. У самого внутри полный раздрай, метание от – не может быть, до блять, что же делать! А потом, ощущая, как его друг плачет, Вильяма… начало клинить. Нет, ничего такого не проявлялось странного, он продолжал обнимать Эстебана, только в душе росло что-то темное, беспросветное, что казалось, ушло после разговора с Пенелопой.
Друг отстранился, а Вильям сидел, сцепив зубы и пока ничего не говоря. Смотрел перед собой, но не видел ни дворика, ни чего-либо другого. Только слышал речь Эстебана. По щекам мужчины бежали дорожки слез, только выражение лица было очень и очень зловещим. Это не Фагот с ухмылкой, но и не рыцарь без страха и упрека.
- А что, - сквозь зубы проговорил Вильям, - если бы не сказал? А я узнал бы потом? Я сидел бы тут как ни в чем не бывало, простофиля и идиот, пока вас бы не повели?
Он сдерживался, но было видно, как напряжена каждая мышца, словно изваяние, он источал угрозу. Позой, взглядом. Хорошо, что магии был лишен, потому что то, что укоренялось и открывалось внутри Вильяма, была ни хуя не светлым. Темная энергия, которую много лет копили, которая претерпевала изменения, которую Вильям сам того не зная задавливал по молодости.
Он кивнул, когда Эстебан проговорил про Мексику, слушал все же внимательно. Только молчал. Всю информацию проанализирует потом, сейчас даже слова о том, что брат Бегемота жив, не волновали эту темную сущность. Только Воланд и его муки, которые красной пеленой наслаждения вставали перед глазами мужчины. Только жизнь друга. Хорошо, что фейбл был в браслетах и без чар. Но все это копошилось сейчас внутри, требовало выхода, душило злостью и жгучей черной ненавистью. Словно то, что удалось нивелировать, снова начало лезть.
Вильям коротко кивал. Джеймс Морриган спрятал книгу, отдал ее внуку. Что ж, Вильям даже знал, как можно попытаться выйти на этого товарища. Надо лишь выйти… а песня, слова о девушке, которую Эст любил, только сильнее заставляли скалиться, пока еще мысленно. Когда парень все-таки прислонился к Вильяму, мог почувствовать, что тот словно камень. Медленно развернулся к Эстебану, смотря на того очень пристально. Его выражение лица могло очень сильно напугать – никакого и намека на доброту. Так смотрят те, у кого на самом деле руки по локоть в крови.
И этими руками Вильям берет Эста за плечи:
- Поклянись мне, что ты попытаешься выжить, - Вильям крепко держал хорька, глядя тому твердо в глаза, и не было даже толики тепла в этом взгляде. К сожалению, мужчина не осознавал, что таким образом может потерять друга. Он его и так почти потерял. Всего-лишь каких-то несколько дней осталось, - поклянись, что найдешь способ. Ты его всегда находил. Поклянись, мне Эст, иначе то, что будет происходить потом, тебе бы точно не понравилось.
Из его хватки нельзя было выбраться, но Вильям резко мотнул головой, мазнул взглядом, наблюдая, не заинтересовались ли Сфники странным поведением. Вроде нет, подумаешь, держит друга, смотрит в глаза. Говорил он очень тихо, и очень зло.
- Я превращу эту землю в кровавый ад, а кишки Воланда намотаю на твоем могильном камне, когда сделаю его. И сдам всех к чертям собачьим, если ты не будешь пытаться снова ускользнуть. Всех, кто виновен в том положении, в котором вы оказались.
Понял ли Эст по интонации мужчины, что Вильям говорил не только о тех, кого знал в свите, но и намекал на себя? Хорек же думал, что у самого Вильяма никого не осталось. А сам Камланский не хочет видеть смерти. И да, где-то мужчина манипулировал. Подло? Ну так он не светлый мальчик.
- Не смей никого звать, - вкрадчиво прорычал мужчина, - можно сказать, что ты сейчас видишь то, что будет, если ты не выживешь. Или если я узнаю, что ты даже не пытался. Ты блять предводитель банды хорьков. Ты блять организатор восстания и ты мой друг, который не сдохнет в колодце из-за сукиного сына. Он и так забрал у меня многое. Он трахал мою жену, он заставил нас убить Клопена, Осень, и многих других. Он вспарывал нам животы, отдавал на растерзание Азазело, он превратил меня в своего верного подпевалу, заставляя видеть и слышать все, что творило тело. И поверь, нахватался я знаний немало. По его вине на свет появилось чудовище, которое убило уже двоих. Я не собираюсь просто так спускать ему с рук еще и твою смерть.
И с каждой фразой Вильям становился только злее, яростнее, приходя в какую-то боевую готовность, если вдруг агенты решат, что что-то идет не так. Но пока вроде ж дружеские объятия, да? Правда, пальцы впились в предплечья Эстебана сильно, сдавили.
- Ты сделаешь все, чтобы выжить, понял меня? – это была чистая ярость, она пульсировала под кожей, заставляя ходить желваки, скалиться, - иначе то, что выйдет из этой тюрьмы, не понравится никому, я тебе обещаю.
И нет, Вильям не раскаивался, захваченный собственной ненавистью к тому что было, и к чему привело. Тогда его ненависть смогла утихомирить Пенни. Милорада всегда направляла его буйный нрав в нужное русло. А здесь? Кто сейчас мог именно понять и объяснить, что это рвется его суть? Настоящая, без налета какого-либо лоска. То, что тогда показалось Эсту, давным-давно странным, сейчас обрело ужасающие черты, ведь мужчина и вправду все это время был на грани. И сведения о том, что его другу осталось жить несколько дней, только помогли снова выползти тьме, сидевшей в рыцаре. Фаготы, Коровьевы ниоткуда просто так не берутся. И у каждого проклятия есть свой смысл, который усиливается со временем.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+2

13

Эстебан был слишком раздавлен, чтобы по-настоящему испугаться, но поведение Вильяма подействовало на него отрезвляюще. Он закрыл глаза и не смотрел на него, продолжая только глубоко и неровно дышать, слушать и кивать. Он знал, что злость Вильяма, а это была даже, вообще-то, пугающая достаточно злость, направлена совсем не на него.
Параллельно со всем этим, он думал. Впервые, наверное, он думал, как ему спастись из, казалось бы, совершенно невозможных обстоятельств и условий. Ведь всего-то нужно было бы дотянуть до того, как начались бы выборы. Казнь бы тогда отложили в любом случае, хотя бы еще на три дня...а там, может, кому-то пришло бы в голову их отмазать, в связи с тем, что его допустили к числу Высших. Вероятно, это могло бы сработать, но рассчитывать на это было опасно. Тогда что сделать? Что сделать, чтобы выжить? Бунт в тюрьме - не вариант. СФники с ними быстренько тут разберутся. Сами колодцы под видеонаблюдением, там еще и стража. Что делать? Как спастись? Как? Для него все это время был очевиден ответ - никак. И первые мысли вели его в том же направлении. Никак.
Просто он думал еще о том, что не хочет спасаться один. Когда он открыл глаза, он направил взгляд на друзей. Кто-то из них поглядывал в их сторону, но никто не вмешивался. Он, все же, просил об этом. Поглядев на них в тяжелом молчании, он повернулся к Вильяму и заглянул в его глаза. Странно было видеть его таким взрослым и злым. Хорек привык видеть в нем веселого молодого парнягу в свое время. Да, все очень давно изменилось. Сказки давно закончились. Эстебан молчал и не знал что ему отвечать. В его глазах было понимание того, о чем говорит ему рыцарь и было понимание что надо думать. Это был осмысленный и не напуганный взгляд. Только не особо воодушевленный, пожалуй.
- Знаешь, мой брат всегда руководствовался тем же принципом, - начал наконец Эст, все же, опустив голову, - "ты же всегда спасаешься." Это было для меня всегда лейтмотивом по жизни. Спастись. Возможно, я бы смог сделать это, если бы я был один, Вильям. Но я не могу выжить единственным, если все остальные мои товарищи погибнут. Это не геройство, ты не подумай. Я... я воришка, прохвост. Я изобретательный хорек с безумным... желанием жить и так было, есть и будет всегда. Я не очень-то верю в честь. У меня ее не было никогда, наверное.
Он пожал плечами, хмыкнув, и снова поднял голову.
- У меня не было и супер-табуретки, на которую бы я хотел сесть, чтоб кому-то доказать, что я чего-то там охренеть как достоин. Все, что было у меня - это мои товарищи. У меня был ты. Была любимая тоже. У меня много чего было такого, что гораздо, гораздо важнее всего этого. Для меня лично, - он положил руку себе на сердце, склонив голову чуть набок. - Я пытался сделать что-то хорошее и полезное. Я думаю, многое из того, что я сделал и что сделали фейблы, которых ты тут увидел, потом будет вспоминаться как... даже какой-то героизм, в своем роде, конечно. Но я не об этом думал. Я думал даже не о том, чтоб кого-то наказать. Я думал о том, что хочу, чтобы нас услышали и нас поняли. Что хочу, чтоб мои друзья не боялись выражать свое мнение, работали где хотят и делали то, что им нравится, в рамках закона. Чтоб они были свободны. Думал о том, что хочу, чтобы моя девушка жила счастливо. Может даже чтоб у нас была семья. Долгое время я волочился и пытался... пытался смириться, но я понимал, что не могу, нет. Я попробовал, я попытался сделать хоть что-нибудь. Не для огромной массы людей, нет. Я думал о своих близких. О тебе. О ней. О брате. О... о друзьях. Даже о том егере, который нас когда-то с Копытцем по шапке отстукал за воровство. Он же где-то тоже здесь, я почти уверен. Обо всех тех, кого я знал и кто сыграл какую-нибудь роль в моей жизни. Совсем не обо всех фейблах сразу. Я их не знаю. И я не герой, чтобы типа...всех спасти и всех защитить. Я персонаж у которого в людских сказках даже имени не будет никогда. Как и у всех здесь.
Он кивнул в сторону ребят.
- Я долго учился быть не хорьком, а человеком... ты только меня до конца дослушай, не перебивай, я многое хочу сказать. В общем. У меня даже получилось, мне кажется. Хорек бы сбежал. Я вижу способ спастись, Вильям. Но тогда спасусь только я один. Я знаю, что истина в том, что никогда не получается спасти всех. Как бы... как бы нам этого не хотелось. Даже тот факт, что ты убьешь всех, порубишь их в кровавую кашу... это не вернет тебе ничего. Мне не было бы приятно узнать, что ты это сделал. Намотал там кишки и все такое, - он усмехнулся и опять опустил голову. - Здорово, конечно, когда за тебя впрягаются. Я даже спорить не буду. Но это... это немного не то, чего бы я хотел. Я просто хотел жить. И чтобы все остальные, все, кого я знаю, тоже бы жили. Чтобы все было... хорошо. Я совершенно точно знаю, что тебе не будет хорошо потом, когда ты перестанешь злиться. Потому что ты хоть и темный рыцарь, но ты не злодей. А когда не злодею приходится делать злодейские штуки, он перестает быть собой и видит в зеркале чужака. Такого, какого я увидел в зеркале, когда только впервые стал человеком. Только если мне было интересно его узнать, то того, которого увидишь ты потом, ты знать не захочешь.
Эстебан опять пожал плечами и тяжело вздохнул, вытерев рукавом тюремной рубахи нос и глаза. Снова поднял взгляд. Вдох. Выдох.
- И я не захочу смотреть в зеркале на труса. Который спасся, бросив своих друзей. Если моему брату удается смотреть на себя в зеркало и не испытывать никаких...типа...угрызений совести... то у меня не получится. Я не смогу так поступить. Устроить опять бунт, только уже на казни? Глупо. Нас убьют тогда. Это может оказаться намного мучительнее, чем утонуть в колодце. Да и агенты СФ будут на их стороне и это будет объяснимо. Законно добиться отмены казни не получится. Уже все предрешено. Нам предлагали сделки. Сдать своих остальных подельников в обмен на заключение лет в эдак...пятьдесят, сто. В моем случае сто, кажется. Что-то долгое, знаешь. Но никто не согласился. Зачем нам будет эта жизнь, если мы будем предателями для тех, кто нам верил? Я знаю, что тебе больно. И что злишься ты на то, что помочь не можешь. И на тех, из-за кого все случилось ты тоже злишься. Потому что больно терять близких. Всегда больно. Мне было больно потерять друга. Видеть его... и понимать, что ты его потерял. Это даже хуже. Ты не представляешь что это такое, Вильям, нет, даже если ты думаешь, что представляешь - НЕТ. Ты не знаешь каково это.
Эстебан покачал головой.
- Я хотел, чтобы ты стал собой. И Аделаида хотела. Ей было все равно, что ты ее не любишь, ей было важно, что она любит тебя. Я помогал ей делать эти свитера...рубашки. Вот эту хрень, - Эстебан показал ему на ткань, дернув за воротник слегка. - Потому что я знал примерно твой рост, телосложение. Она сделала их, чтоб ты понимал, тридцать восемь штук, с учетом разных параметров. Не знаю уж, куда она их дела в таком количестве. И не было никакой гарантии, что хоть одна сработает. Элиза говорила, что вообще не знает может ли такая рубашка снять какое-то еще проклятие. Но мы верили, что это сработает. И я вижу, что сработало. У нас были маленькие такие... хотелки, хах. У всех нас они есть. Нас не очень хорошо слышно, я думаю. Потому что многие не знают даже наши имена, не знают где мы были, что видели. Именно поэтому Джеймс Морриган работал с нами. Потому что мы знаем всех. Нас не знает никто. Мы были вокруг вас, важных главных героев. Каждый день были. И мы до сих пор здесь. Ты даже не представляешь сколько нас. Даже ты не представляешь сколько фейблов... просто никто. У нас есть имена. Есть свои никому неинтересные истории, никому неинтересные судьбы. Наша задача была... всегда была быть кем-то там, сзади. Фоном для основного рассказа. Мы привыкли умирать пачками, жертвовать собой, просто вовремя подавать оружие, кричать "все сюда!" или "помогите ему, кто-нибудь!". Своим жестом тогда, когда мы устроили бунт, мы хотели привлечь внимание вас. Как мы всегда это делали. Мы и умираем для этого сейчас. Я не делаю из себя жертву. Никто из нас не делает, нет. Это... это так всрато, быть жертвой. Если бы мы делали себя жертвами, сдохли бы намного раньше. Мы важны. Мы символы. Надежды. Веры. Мы ваши символы. Вы вдохновляли нас. Герои. Ты был моим любимым героем, Вильям. Наверное, вышла бы прикольная сказка о рыцаре и его друге хорьке. Жаль, что у тебя была совсем другая история. Мне очень... очень жаль.
Эстебан облизнул губы, грустно хохотнув.
- Пожалуйста, оставайся до конца тем, кто ты есть. Не будь сволочью, не будь тупо добрым рыцарем, не будь мстителем. Хватит уже этих крайностей. Херовый мудак сидит в каждом из нас, но иногда и этого херового мудака надо кормить. Я вор, я тебе напомню. И трус. Который всегда убегал при смертельной опасности для своей шкурки. Любопытный болтун. Я смирился с этим со всем, иногда лишь давал волю своим вот этим желаниям. Это не так уж плохо, в конце концов, не будь я собой, я бы не спас тебя тогда от фей. И я бы не узнал столько всего здесь. Не прожил бы такую...странную, блядь, но прикольную жизнь. Моя опасливость и моя трусость уберегала не только меня, в итоге. Мне не стыдно хотеть жить, не стыдно хотеть спастить, не стыдно мне признаваться в том, что сейчас бы я лучше пил бы пивко и мацал официантку за задницу, не стыдно иногда жалеть, что я вообще во все это вписался. Просто...я вижу что сейчас... как бы я не хотел, как бы я не плакал, как бы я не мучился, как бы я не делал больно тебе. Я должен умереть. Я боюсь, я не знаю что будет потом. Но я должен. Вместе со всеми остальными. Дело не в чести. Дело... дело в том, что я просто вот такой. Я умираю не ради высших целей. Я умираю без ощущения себя героем, жертвой или... да хрен знает. Я умираю потому, что получил наказание. Может, по совокупности гадостей, которые я делал, я этого даже заслужил. Я не считал свои косяки, я просто знаю, что они были и их было не мало. Я знаю, что я бывал малодушным и иногда ощущаю это малодушие до сих пор, как и эгоизм. Я не думаю, что это ненормально. Я не думаю, что был даже прям вот прав, когда удивлялся, что ты иногда не похож на святошу-рыцаря. Блин, я думаю, что ты был просто всегда классным и с тобой нам было весело. И тебе не надо было садиться ни на какую табуретку, чтобы стать круче. Ты уже был крутым. И ты крутой и сейчас. Только хуйни не делай, а? Поступай по совести и как считаешь правильным, лично ты. Не надо там... делать такое дерьмо, за которое потом сам стыдиться будешь просто потому, что принято мстить за друганов и за семью. Ты крутой, Вильям. Вот со всеми своими косяками. Я понял, что все наши порывы нормальны. Как херовые, так и охуенные.
Он усмехнулся. Много наговорил.
- Трюк в том, чтобы до конца быть верным самому себе. Делать то... что делает тебя тобой. Вот как бы ты себе не нравился. Если тебе нравится идея намотать кишки Воланда на мой надгробный камень, на самом деле нравится, может и правильно будет. Мне не очень-то нравится думать, что тебе охота поступить так на самом деле. Потому что мне кажется, что ты не такой. Я буду рад, если он понесет наказание однажды. Как и все... кто творит вот это все дерьмо, из-за которого мы здесь. Однако, я бы не хотел, чтобы ты изменил себе. Я понимаю, что ты злишься, скажу это еще раз. Я тоже ведь злился. На бессилие свое. На власть. И злюсь до сих пор. Я сделал то, что мог. Считаю, что сделал даже не так уж мало, если быть честным. Я тоже хотел просто всех переубивать на хрен! Но это... это был бы уже не я. Я собрал неравнодушных. Я работал. Я узнавал. Я совершил нехороший поступок. Я оказался в тюрьме. И я умру с теми, кто делал это вместе со мной, как бы ни было страшно. Потому что я не буду теперь собой, если я убегу. Как-то...вот так получается. Постарел, может?
Эстебан улыбнулся. Грустно вышло, но как-то светло. Смирения в нем, конечно, не было. Было видно, что ему жаль, что ему страшно и не хочется, чтоб все было так. Но, увы, было так. И никак иначе не могло.

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+2

14

Вильям смотрел на Эстебана пристально, не мигая, наблюдал, как тот отвел взгляд. Не вздрогнул, не пошевелился сам. Только хотел что-то сказать, когда парень упомянул брата. Промолчал, вот тут все-таки дернувшись. Смотрел, когда внутри все кипело. Но не перебивал, дослушал до конца. Он помолчал даже чуть дольше положенного, только отнял руки, опуская их на колени.
- Всех не спасти, - проговорил отрешенно Вильям, медленно ведя головой из стороны в сторону. Все еще холодный, казалось даже, равнодушный взгляд. Он говорил сначала медленно, словно в прострации, - но я заебался терять друзей. Близких. Тех, кого загонял и мучил, - с каждой фразой, тем не менее, он будто оживал, смотря все еще на парня, - я заебался быть беспомощным. Нихуя это не тот посыл, мол ты сможешь, ты же, блять, такой. Я не об этом. Я заебался только смотреть. Заебался, понимаешь?! Всех, сука, не спасти, но какого черта я должен только терять? Вы хотели сделать все правильно, хотели, чтобы вас услышали, но вас казнят по итогу.
Вильям почувствовал, что слезы сильнее полились из глаз. Это были злые слезы, когда мужчину начинает мелко потряхивать от ярости. Он даже оскалился, говорил сквозь зубы, будто выплевывал.
- И имен так и не будет. Ты умрешь. А я? Буду всегда помнить, что снова не сумел ничего сделать для того, кто мне дорог. Вечно вариться в этом дерьме. Я заебался. Умереть… легко. Страшно лишь перед концом. Ебанные стадии принятия.
Мужчина смотрел прямо и сурово, только держаться было уже невозможно.
- Ты думаешь я этого не хочу? Не хочу, чтобы вы блять жили? Чтобы Осень, например, жила, у нее сын, Эстебан! У нее есть сын, который считался для нее погибшим. И они так и не встретились. А все почему? Потому что пришли мы, великая и ужасная троица с Патриарших, - он выплюнул это едко, с глубокой ненавистью, - а она знала. Знала, что умрет. Понимаешь? А он, получается, даже не встретится с ней. Она любила его, это было так видно. Не спрашивай, откуда я знаю – проклятие мое делает все, чтобы в события других было вовлечено как можно больше зрителей. Говоришь, что хочешь умереть со своими друзьями. Но ты бросаешь при этом меня, Эст. А мы только встретились! Зачем вообще была эта встреча, чтобы вот так… - Вильям стукнул кулаком по колену, - я валялся в крови Аделиады, держа голову жены, и при этом пел ей колыбельные. Я думал, что потерял их навсегда. Узнал, что буду отцом, только когда мне сказали, что топором ей рубили живот! Я думал, что просрал все, когда Голд позволил себя схватить и вскрывал каждую нашу тайну перед этим ублюдком. Я думал, что просрал все еще тогда, когда Воланд меня проклял. Думал, что все те, кто был мне дорог еще там, дома, на Авалоне, мертвы. И тут, спустя хуеву тучу лет я встречаю тебя! Чтобы что? Благословить и оправить  на казнь?! Я обещал защитить ее, эту маленькую девочку с большим сердцем. Я не мог дать ей ту любовь, которая ее достойна. Я не просто женат, Эстебан, я повязан с Верховной, - он улыбался зло, но с какой-то особой гордостью сквозь слезы, - проклятиями и ритуалами. У меня не будет любовниц, не будет другой любви никогда. Я видел запись, где мою жену бьют головой о перила. Где ей наносят удары по животу. Как тварь с моим лицом рубит ей голову, демонстрируя это на камеру. Эти картины приходят ко мне во сне, Эстебан. Они не сотрутся из моей памяти, как и многие другие. А теперь прибавится еще и твоя смерть? Я не хочу этого. Я знал твое имя, мы с тобой столько пережили вместе! Эст… - Вильям закрыл руками лицо, чтобы не видеть, - я столько времени просрал. А она вытащила меня, темная маленькая ведьма. Она услышала мои мысли спустя сколько там лет. Благодаря ей я не ебнулся окончательно, не сдался. А несколько дней назад я валялся в крови и не мог даже плакать, прижимая к себе голову, и пел. Из моего рта вырывалась песня за песней. Эст… сколько можно уже. Я так не могу. Я заебался жить, теряя тех, кто мне дорог. Видя, как ломаются судьбы, как, - завел ладони назад по голове, оттягивая и убирая волосы, нервно, зло, - я заебался только смотреть. Ты бы знал, как я заебался просто смотреть. Сколько раз я пытался покончить со всем этим… но проклятие, о это проклятие сделано на славу! Я почти заставил Воланда меня уничтожить. Веселые девяностые, - Вильям рассмеялся сквозь слезы, запрокидывая голову назад, не громко – это Коровьев был гротескным. Вильям нес свою истерику гораздо тише, - героин, это было так просто. Панкующий регент вечно колющий дозу. Этот ублюдок дал мне выжить. Но, о, как было весело, - Вильям посмотрел на Эста, скалясь, - было блядски весело ощущать, как тебя выворачивают наружу. Азазело… я обещал, что не брошу его. Ему придется несладко, когда все закончится. Потому что я прекрасно знаю, что он будет чувствовать, когда полностью осознает, что творили его руки. Я должен найти того, по чьей вине здесь и кто… - все-таки запнулся, - стоит за смертями. И тут получается, что встретив тебя, я становлюсь тебе предателем, как твой брат. Что сейчас на одной чаше весов моя жизнь, ебанного, как ты сказал, главного героя? А на второй вы – безымянные фейблы. И мне надо лишь снять браслеты и достать чары. Снять эту рубашку и убедить Коровьева слинять. О, поднять такую шумиху, что о вас все забудут. Найти того, кто в этом шуме и гаме вытащит вас. И вот я должен разрываться от того, куда идти, потому что я не хочу твоей смерти. Я не знаю остальных, для меня они да, увы, всего-лишь безымянные фейблы. Сопротивление, от которого я далек. Какой в задницу я герой, если не способен вытащить тебя отсюда? Если не смог уберечь жену и ребенка, если всю жизнь был просто наблюдателем того, что творили эти руки, - Вильям склонился, опершись о колени, смотря на ладони, развернутые наверх, - так спасись, Эст. Или давай попытаемся вытащить их, - Вильям мотнул в сторону остальных фейблов, - я не хочу, чтобы единственное, что от тебя осталось – знание, что ты помогал делать эти рубахи. Я столько хотел бы с тобой еще пережить. Может, приключений, но здесь, в этом мире. Хотел бы, чтобы ты увидел, что все изменится. То, что вы сделали с Ади, это огромный, просто огромный шаг. А то, что сделала Мила, когда залезла ко мне в голову, сдвинуло все с мертвой точки. И вот тут выясняется, что ты сходишь с этого поезда. А он несется, о, поверь мне, как он сейчас несется.
Плечи тряслись, и мужчина опустил голову, потому что плакал. Плакал по всему, по чему не мог, сидя внутри Коровьева. Плакал, наконец, так, тихо, но не сдерживая слезы. Сцепив руки, спрятав голову и сгорбившись.
- Я гордился тем, что ни разу не убивал. Что вел себя по рыцарски, но проклятье лучше всех показало, что порой смерть – избавление от мук. И поверь, Эст, я не испытаю ни малейшего угрызения совести, видя как Воланд будет корчиться в муках. О, я буду улыбаться, смотря, как его башку насадят на кол и пронесут над толпой. И я буду наслаждаться тем, что сделаю с убийцей Аделиады и жены. На моем лице будет блядская улыбка, когда я увижу его страдания. Я его не убью. О нееет. Смерть в его случае будет избавлением. Но что делать мне сейчас, Эст? Что делать мне, после того как вас уведут? После того, как я останусь тут один со всем этим дерьмом? Я так заебался быть беспомощным и неспособным ничего изменить. И словно в насмешку, когда проклятие смогли укротить, Творец отправил меня сюда. Чтобы я встретил тебя, но при этом снова ничего не смог сделать. Я не хочу так, Эст. Я блядски так не хочу. Скажи мне, как вас вытащить. Я не глупость хочу сделать - я не хочу стоять один посреди этого двора, осознавая, что тебя отправляют в колодец. Плевать уже на то, что ты скажешь, мол, я думаю только о себе. В моей голове память о таком, о чем даже представить ты не можешь. Я знаю, что с Морриганом, кто виновен. Я виновен во многих смертях и поломал не одну жизнь. Но Эст, не заставляй меня мириться с тем, что я не могу спасти тебя. Не заставляй просто смотреть, как друга уводят на казнь. Я насмотрелся подобного достаточно. Я думал, что потерял все, когда очнулся в той кровавой комнате. Я думал, что мне больше незачем бороться. И тут ты. Живой, напоминание о прошлом, о том, как мы были молоды, и верили во что-то гораздо большее. Пройдоха хорек и глупый рыцарь, без страха и упрека. Рада звала меня так. Эст, пожалуйста, я не хочу верить, что ничего не исправить и не изменить. Скажи мне, что сделать, но не заставляй бездействовать... я так больше не могу.
А дальше Вильям уже не мог продолжать, потому что полностью согнулся, не скрывая того, что плачет. Напряженно всхлипывал, не стараясь стереть слезы. Это было выше его сил.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+2

15

Эстебан облизнул губы, выслушав Вильяма, и провел рукой по длинным космам волос, зачесывая их назад.
- Что же ты предлагаешь? Ты предлагаешь устроить... бунт? Предлагаешь просто сбежать отсюда, всем вместе? Ты понимаешь, что тогда нам придется... нам придется по-настоящему спрятаться. И бояться, каждый день бояться, что за нами придут. Агенты СФ, Церковь, Высшие... И единственный путь будет только... доказать, что преступники не мы. Что преступники закрыли нас здесь и хотели убить, узурпировали власть... у нас не будет второго шанса, кроме как... кроме как... доказать, что мы не преступники...
Хорек вдруг замер, приложив ладонь ко лбу. Его глаза лихорадочно бегали туда-сюда. Он не рассматривал этот вариант. Он, откровенно говоря, не хотел его рассматривать никогда. Устроить что-то такое... это казалось безумием, но...
- Леденцы, - на выдохе сказал Эстебан, - леденцы Румпеля. Он сделал леденцы с Чарами. Об этом никто не знает из широких масс, думаю, он не настолько туп, чтобы зарегистрировать это изобретение перед СФ. Если бы кто-то принес их нам... кто-то оттуда... с той стороны... Тогда мы смогли бы... но тогда и этот человек окажется под угрозой смертной казни, нельзя просить твоего адвоката. Кто же согласится? Кто-то... кого до сих пор не могут поймать и...
Хорек повернул голову в сторону друзей. Молчал. Думал.
- Свита не подойдет, это опасно... Впутывать твою адвокатку тоже плохая идея. И времени у нас очень мало...
- Мне кажется, тут вам может понадобиться моя помощь, - раздался тихий голос откуда-то снизу.
Эстебан ошарашенно посмотрел вниз и увидел... таракана.
- Подними голову и не смотри сюда, дебил, - сказал, собственно, таракан и Эстебан тут же подчинился. - Тараканище к вашим услугам. Я давно тут ползаю. Я знаю того, кто может вам помочь. Но для этого нужны будут очень большие деньги. Если вы готовы пошуметь и готовы заплатить нужную цену, я помогу вам. Я всегда предлагаю свои услуги по побегу своим собратьям. Я не аполитичен и мне нужны деньги, вы не можете меня осудить. 
Эстебан смотрел только на Вильяма.
- Значит... это наш шанс?
- Пожалуй, что так. Фортуна улыбается храбрецам. Я кое-что об этом знаю. Если вы готовы, то мы провернем это. Это СФ, они будут вас искать. Конечно, думаю, дело об убийстве все равно будут расследовать, чтобы доказать, что он виновен или нет, но вы-то уже обречены. Если вы готовы пойти на риск... я помогу вам. Четыре миллиона долларов, можно будет отсрочить, но не очень-то надолго или я вас сдам. Я притащу вам леденцы сам. Они достаточно маленькие. Как и я.
Хорек сглотнул ком в горле.
- Что скажешь? - шепотом спросил Эстебан.
Перед Вильямом стоял выбор и, пожалуй, по-настоящему трудный. От него зависела не только его судьба, но и судьба всех остальных. То, как будет дальше развиваться история.

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+2

16

Вильям не мог успокоиться, хоть и не говорил больше ничего, а пришлось стирать руками слезы с щек, резко, быстро нервно. Спина дергалась из-за беззвучных уже всхлипов, а сам мужчина был полностью опустошен. Но он все же слышал друга, сидящего рядом. Нервно кивнул головой, подтверждая его версию.
- Бунт, - прохрипел он, вытирая ладонью лицо, - есть сигарета?
И если Эст протянул бы ему, мужчина нервно закурил, потому что надо было чем-то заполнить звенящую пустоту внутри. Вот он и вывалил наружу то, что копошилось в нем. И как-то было плевать, выглядит он сейчас жалко, или нет. Хотя как раз жалко он не выглядел. Скорее все равно оставался пугающим из-за  роста, телосложения и напряженности мышц.
Вильям затянулся, поворачивая голову к Эсту, руки еще продолжали дрожать.
- Свита доложит все Воланду. Мы повязаны не добровольно, но повязаны. Пенелопу лучше в это не втягивать. Она и так в опасности, - он начал потихоньку успокаиваться. Хотел что-то сказать, да только раздался голос тихий совсем откуда-то снизу. Мужчина вздрогнул, но не стал смотреть, просто заторможенная реакция, а потом и не надо было. Курил только, стараясь пепел не слишком сыпать на пол. Мало ли. Лихорадочно поджал губы, выдохнул дым. Леденцы… сумма немаленькая. У него были деньги, не такие, конечно, но были. Но скорее всего его карта заблокируется тут же, стоит устроить кипишь. В принципе, если попасть в сопротивление, может и получится собрать нужную. Дело то не в сумме сейчас было. Перед мужчиной стоял выбор – первый путь был прост.
Отказаться. Сказать, прости, суммы нет, я не впишусь, давайте сами. Но без способности Коровьева к перемещению, разве смогут они отсюда сбежать без потерь? Все они? Без его иллюзий, как поднять успешный бунт? Так что этот вариант предполагал именно оставить все как есть. Выйти на свободу, не вызывая подозрений ни у кого. Жертва обстоятельств, смирившаяся и невинная. Хах. Найти потом убийцу, спасти Милу, и двигаться по закону против Воланда. Вот только на совести мужчины будут смерти тех, кто сейчас здесь сидит. Он станет предателем для Эстебана, таким же как и его брат. О, с ним предстоял отдельный разговор, правда, Эсту он об этом не собирался говорить раньше времени.
Второй путь – согласиться и будь, что будет. Если он пойдет по этому пути, то станет вне закона. И мало того, что искать Раду будет сложнее, так еще Вильям может подобными действиями спровоцировать неизвестного. И тогда жена точно умрет. Он может показаться угрозой тому, кто подставил его.
Вильям нервно курил, понимая, что хорошо бы сказать нет, не стоит, мы не потянем. Какой бунт, нас тут всех порешают и все будет бессмысленно. Нас всех убьют, а свою совесть успокоить тем, что он делает все ради жены и ребенка. Ради Пенелопы и Стефана, ради тех, других, известных фейблов, чертовых главных героев.
- Мы согласны, - проговорил он, докуривая сигарету, - деньги достанем. Мы согласны.
И по голосу нельзя было понять, рад он, огорчен, только уж слишком твердо он звучал. Нельзя спасти всех… но иногда, думая подобным образом, ты перестаешь себя чувствовать человеком. И от этого Вильям дьявольски устал.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+2

17

Другу сигарет не жалко. Да и Эстебан сам закурил, хмурясь и потирая переносицу. Тараканище ждал ответа. И Эст ждал. Когда же он был дан, хорек глянул на Вильяма и поджал губы, кивнув. Бунт. Страшное дело-то.
- Договорились. Тогда я посчитаю сколько вас здесь и каждому принесу по леденцу. Перламутр не обещаю, ребята, но будет достаточно. К какому числу?
- Двадцать восьмое, - Эст открыл глаза, - это будет последний день, когда мы будем здесь.
- Понял. Ждите.
Таракан уполз и хорек посмотрел туда, где он был только что. Потом на Вильяма. Помолчав, он докурил сигарету и затушил окурок о лавку. Потом обхватил Вильяма. Крепко так. Коротко на сей раз. Отодвинувшись, он улыбнулся и даже рассмеялся. Немного нервно, конечно, но... пожалуй, счастливо. Хорек шмыгнул носом.
- Значит, будем пиздец как сопротивляться и нарушать закон? - он развел руками, хохотнув снова. - Я что-то и не вижу причин отказываться. Значит... что мы имеем. Тех двоих надо будет вырубить. Вор и насильник... это не те люди, которые нужны нам в команде. Сказал вор. Ха. Ну я-то не был пойман, с другой стороны. Значит, не вор!
Хорек явно оживился. Он окинул взглядом ребят и задумчиво нахмурился, потом повернулся к Камланскому.
- Смотри. Наши, звериные способности, позволяют нам многое. Но основная масса довольно мирные звери. Поэтому рассчитывать будем в основном на меня, филина, медведя, стражников, палача, охотников, лиса, волка и сокола. Самые ценные способности. Уже команда есть... убивать мы никого не будем. Просто вырубим... когда свалим, тебе придется телепортироваться. Много. Думаю, после первого же раза нужно будет закинуться еще Чарами. Поэтому сразу портнемся к Сапогу. Он лишних вопросов задавать не будет... еще мирным можно не давать Чары. Больше закинуть в тебя и в нас. В Акапулько разберемся с отслеживанием и прочим дерьмом. Готовься обзавестись татухами.
Эстебан закатал рукав рубашки и показал ему татуировку, на которой красовались шрамы, портящие ее вид. Разобрать что на ней было уже было проблематично. Он ухмыльнулся.
- СФники были очень против того, чтоб она на мне была, как ты видишь, - он подмигнул другу и потер руки, хитро щурясь. - Пошумим, блядь! Ладно уж! Ладно! Не будем помирать на этой неделе. Народ против не будет. Предоставь это мне. Я знаю тут каждый угол. Разберемся как выбраться отсюда... Знаешь какая способность есть у меня здесь? О, закачаешься. Я могу отращивать когти, как тот мужик из людей икс! А еще я гибкий и клыки такие вырастают клевые. И чутье! Очень хорошее чутье. Короче, мы тут устроим гай гуй. Главное выбраться за территорию тюрьмы. Там уже дело техники.
Эстебан покивал головой, утер нос рукавом и стукнул кулаком Вильяму в предплечье.
- Вот ты бандюган. А еще я после этого прохвост! Подбил меня на преступления... вот что значит друг! - он рассмеялся и вздохнул в конце немного грустно. - Знаешь... спасибо. Это... это круто. То, что ты в итоге... что все вот так. Я бы не стал этого делать. Ну правда не стал бы.

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+2

18

Вильям кивнул, принимая к сведению информацию. Думать предстояло много, очень много. Он… подписал себе приговор, вообще-то. Придется Пенни, Стефану, Гонцу и Коту справляться без него. Но, почему-то сейчас мужчина почувствовал, что все делает правильно. Что он там, где должен был быть всегда. Может, впервые в жизни. Он улыбнулся Эстебану, не смея говорить ему о том, что значило решение бунта для самого Вильяма. И чем это могло ему грозить. Все потом, сейчас не время давать сомнения товарищу. Давать повод передумывать. Нет. Он не скажет Эстебану, чем рискует. Видеть улыбающегося друга было так больно и хорошо одновременно. И обнимать коротко в ответ тоже. Запретил себе думать об остальном, сейчас одна цель – вытащить всех зверей отсюда. Не дать им свернуть. Договориться с Фаготом. Черт, вот это самое сложное. Он может выдать всех с потрохами. К Воланду не сунется, ведь боится наказания. Вильям прямо ощущал, насколько испугалось проклятие того, что произошло. И того, что мог сделать Воланд. Но против прямого зова, прямого приказа он не сможет устоять. И против того, чтобы не сделать какую-то дрянь. Надо просто убедить, договориться, а там и Эст подключится.
- Притормози, Эст, - мягко осадил мужчина друга, - все не так просто, хотя, я смотрю, у тебя план продуман уже.
Хохотнул как-то коротко и свободно даже. Вообще дышать стало легче, так странно. Все-таки всхлипнул, не сдержавшись. Тело только-только отходило от произошедшего. Да и в душе Вильяма все как-то ощущалось по другому.
- Смотри, в чем загвоздка. Колдовать умеет проклятие. Не я, - он многозначительно посмотрел, - и придется договариваться с ним. Он не сунется к Воланду, если тот не призовет. И играть мы будем на том, что его хозяин сейчас занят немного другими проблемами, до конца веря, что я остаюсь в рубахе. Коровьев не может ослушаться прямого приказа. Он не убивает, но притащить кого-то к мессиру способен. Он… как тебе сказать, он может спокойно вам помочь, если ему будет весело. Я с ним буду общаться, в последнее время наладилась даже какая-то связь. Я думаю, ему интересно будет щелкнуть по носу тех же агентов, но подыхать он не хочет, чтобы не говорил. Но играйте на том, что будет весело. Тогда, скорее всего, он будет вам помогать.
Вильям задумчиво посмотрел перед собой.
- Я думаю, как убедить его как раз вас телепортировать. Пообещать, что так он будет знать место мятежников. Скорее так, да. Подло? Да, есть такое, - усмехнулся Вильям, - но тут должны быть наготове вы. С рубахой. Больше его я выпускать не буду, потому что он тогда точно доложит Воланду. Но это будет твоя задача, Эст. Сделать так, чтобы тебя он перекинул первым, потом остальных. Рубаха будет у тебя, а остальных предупреди, чтобы были наготове меня вязать. Не думаю, что Коровьев после такого шоу захочет исчезнуть. Вот такие дела…
Наконец, откинулся на лавочке, даже как-то расслаблено.
- Круто, - сказал Вильям, подставляя лицо солнцу, - знаешь… я ни хрена не понимаю, что творю, но мне нравится. Я действительно устал просто смотреть. И если есть хоть мизерный шанс... ты мой друг, Эстебан, - Вильям повернул голову в сторону парня, - я тебя не брошу.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+2

19

Эст покивал.
- Да, я понимаю. Относительно. И нет, план пока не готов. С остальными нужно будет поговорить, со всеми. Это я возьму на себя. Я знаю как это все... организовать. Примерно. Общий сбор делать нельзя, иначе нас раскусят. Но мы уже собаку съели на том, чтобы скрывать свои замыслы. У нас есть тайный язык. Он тайный и для тебя тоже. Пускай пока так будет. Там разберемся.
Хорек потер переносицу, задумчиво хмурясь. Тяжело вздохнул, облизнув губы и покивав самому себе. Он напряженно прорабатывал варианты и представлял себе коммуникацию с Фаготом.
- Знаешь, я... не буду расспрашивать о том, что этот мудила заставлял тебя делать. Почему Фагот в этом участвовал тоже. Лично у меня есть версия, на самом деле. Хоть я его и не знал толком. Фагота, в смысле, - хорек повернул голову к Вильяму. - У него, как и у тебя, есть такие... не знаю. Ну вот в моем понимании мечты. Я же наблюдал. И за тобой много. И за ним много... он мечтает блистать. Быть ярким и заметным. Ты, в принципе, ведь тоже мечтал об этом. Просто у вас... получились очень разные способы. Типа, слава, все такое. Наверное, многие мечтают о славе, так-то.
Молодой человек пожал плечами. Для него это и правда было нормальным желанием. В какой-то степени, следуя, в свое время, за Вильямом, он ведь во многом ему помогал этого добиться. Путешествия, которыми была полна их жизнь, турниры, вот эти все заигрывания с девушками.
- Я не думаю, что Фаготу нравится служить Воланду. Ему нравится, что так, он заметен. Ну в смысле... будь он просто с нами, ему бы пришлось скрываться. Скрывать свои таланты. Хехе. Он дал тебе то, что ты хотел. Славу. Не ту, которую ты хотел, но разве не славу? - Эстебан уставился опять куда-то перед собой. - Он, Воланд в смысле, сделал из тебя главного героя. Возможно так... ты бы остался просто безымянным рыцарем на заднем плане. Это так тупо, если разобраться. Да я все отклоняюсь от того, что хочу сказать, блин. Прости. Я к тому, что мне кажется, что Фагот... не плохой сам по себе. Я не могу считать его злым. Да бля, как объяснить так, чтоб это не показалось дебильным?
Фейбл провел рукой по волосам, зачесывая их назад, взвыв. После такого душевного монолога казалось, что слова закончились. Приходилось искать их чуть ли не заново. Где-то там, в закромах разума.
- Он блин не злой. Но он и не добрый. У него, типа, своя атмосфера. Свои взгляды на вещи. Гротескно свои. Мне всегда так казалось. Обезьяны рассказывали, как он их пытал за то, что они обидели какую-то фрейлину. Я и сам видел его приколы. Он же шутит над всеми. И над плохими, и над хорошими, и над власть имущими, и над нами. Вот ты говоришь, он пел, когда... ну тогда, ну ты понял. Он заполнял тишину, потому что тишина сводит с ума, похлеще песенок в неподходящие моменты. Я просто знаю, потому что когда я увидел, что там наделал Азазелло... я думал, что у меня крыша поедет. Тишина и десятки трупов. Кровь всюду. Не знаю, это было очень жутко. Я начал говорить сам с собой, лишь бы не было так тихо. Я думаю, что с ним... с ним можно договориться, на самом деле можно. Я не думаю правда, что я смогу это сделать. С ним можешь поговорить только ты, Вильям. Он может только тебя послушать. Я не уверен, что хорошо будет, если ты обманешь его. Он сразу поймет, что ты его дуришь, потому что вы друг друга знаете. Просто не понимаете. Типа... много знаешь, но не все понимаешь. Можно просто тупо проговорить наизусть стихотворение, но не понять о чем оно. Я знаю, что это прозвучит очень всрато, Вильям, но попробуй лучше понять его и договориться, а не обмануть. Я... я думаю, так будет правильнее. Мне кажется, это должно быть твоей основной задачей. Не трать время на план пока. И не думай ни о чем. Кроме него. И того, что вас объединяет, в чем ваша разница. В чем вы похожи, в чем различны. Как бы тебе ни было неприятно... он же тебя слушал все это время, я так понимаю? Раз ты говоришь, что все видел и все осознавал.
Эстебан взял Вильяма за руку обеими своими.
- Услышь и ты этого мудака. Чего он хочет. Чего ему не хватает. Чего он желает. Хочет ли он служить Воланду на самом деле. Чего он вообще хочет. Так не бывает, чтобы за столько лет... за столько лет он не захотел ничего по-настоящему. Сам. Не сделал своих выводов. Это слишком старое проклятие. Не обманывай его. Я боюсь за тебя. Я боюсь, что ты сделаешь только хуже. Если вы не будете доверять друг другу, то никакие цепи его не сдержат. И я не сдержу. Обманешь ты его...он обманет и тебя. Я думаю... так. Может, мое мнение тебе и не понравилось, но оно вот такое.
Фейбл тяжко вздохнул, сжав руку Вильяма сильнее.
- Прошу тебя, подумай о том, что я сказал. Ладно? Хоть я и не гений, - он поглядел в сторону ребят. - Я должен начать свою часть работы. Если мы закончили на сейчас... позволишь?
Он вопросительно посмотрел на Вильяма. Уходить от друга он не хотел, если тому еще надо поговорить.

[icon]https://funkyimg.com/i/33tcb.png[/icon][nick]Esteban The Weasel[/nick][status]KAWABANGA[/status]

+1

20

Вильям кивнул, услышав про тайный язык и способы общения. Нужно будет еще кое-что уточнить, но он сделает это позже. К тому же… ох, Эст. То, что он говорил, так гармонировало с речами Рады.
- Ты бы, - запнулся Вильям, становясь снова серьезным, - нашел много общего с моей женой. Рада столько раз говорила мне, что Коровьев – часть меня. И столько раз я отвечал ей, что не хочу ничего иметь общего с проклятием. Слава… может быть, может. Фагот извращает все, до чего добирается. Будь то дружба, любовь, обычное восхищение. Словно утрирует так, как никогда. Сейчас я понимаю, что смерть порой может быть выходом, но мы все воспитывались совершенно в других реалиях. Юношеский максимализм, разве это плохо? У каждого он проходит по разному, и наказывать за то, что всего-лишь хотел избавиться от странных шепотков и доказать, что семья наша живет по чести?
Вильям нахмурился, выдыхая и наклоняясь вперед.
- Сейчас я чувствую, что хотел бы остаться безымянным. Просто очередным рыцарем, может никому и неизвестным. Работал где-нибудь в тишине. С другой стороны тогда я не встретил бы Раду, но, может, не пришлось бы сейчас придумывать план побега. И Мила бы жила…
Нашла бы кого-нибудь, того же Груду или Мирослава, пела, развлекалась и управляла бы страной. Стало нестерпимо больно. Он очень боялся внутри, что его действия приведут к роковым последствиям.
- Фагот же служил всегда. Я не знаю, может, так проклятие устроено, ведь смысл накладывать такое, что в итоге твое же создание тебя и предаст? Пока его проделки не угрожали власти, пока его фокусы и выкрутасы не наносили сильный вред непосредственно Воланду, он мог развлекаться, как хотел. Порой мне удавалось именно манипулировать им. Это было сложно, а обезьян он наказал не потому, что они фрейлину обидели. Был приказ Воланда, не больше. Он выполнил его своеобразно, где-то схалтурил, но выполнил. А Пенни просто оказалась не в том месте не в то время. А может, и в том. Фагот – чистой воды безумие, как по мне.
Вильям вздохнул, посмотрев на Эстебана.
- Может, это безумие и сидело во мне, вот и вылезла такая сущность. Но вообще-то хреново осознавать, что по такой теории во мне сидит тщеславие. Это как-то совсем погано. Сейчас… не знаю, не смотря на все то, - он запнулся, потому что чуть было не ляпнул того, о чем говорить не стоило. Все потом. Когда выберутся, Вильям попробует кое-что, и тогда, возможно, у него самого будет шанс не отсиживаться в стороне, а помочь свите. И искать Раду, если не будет поздно, - не смотря на все, я осознаю, что здесь мое место. Не там, у Воланда. Даже не у главных героев, а здесь. С вами. С тобой, Бруно и другими, - Вильям кивнул в сторону заключенных, - я ощущаю, что впервые в жизни, делаю все правильно. Безымянный фейбл с банальным именем, - усмехнулся, - и забытым родом. Камланская земля… так странно. Именно на ней пал Артур, и не было там замка, ведь. Его сравняли с землей, так что в легендах даже и дома моего не найдешь. И это сейчас меня не огорчает.
Мужчина пожал плечами.
- В любом случае, я буду смотреть по обстоятельствам. То, что произошло в комнате – было не типичным. Фагот и вправду не может никого убивать. Как бы Воланд не пытался, какие бы формулировки не выбирал – Фагот просто не мог это сделать, будто переключался и извращал приказ так, что в итоге он становился не смертельным. Но он не может убивать напрямую. Много раз он приводил к смерти гораздо, - поморщился, - более извращенными способами. Раньше мне удавалось именно обманывать, Эст. Я не знаю, что будет сейчас, но предупреждаю лишь, что этот бунт может быть расценен как угроза Воландовской власти. Посмотрим по обстоятельствам, Эст.
Вильям повернулся, потом все-таки незаметно кивнул на свои руки.
- В любом случае, надо еще браслеты снять. Если найдем возможность провернуть такое, чтобы снять рубаху до бунта и нас не заподозрили – будет просто отлично. И думаю, пока да.
Мужчина вздохнул, кивая.
- Еще будет время наговориться. Сейчас же лучше приступать.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

21

https://funkyimg.com/i/33tcb.png
Эстебан глянул на браслеты на руках Вильяма и усмехнулся.
- Не обязательно снимать браслеты, чтобы это дерьмо перестало работать, - тихо проговорил он и взял его руки в свои, оглядевшись по сторонам.
Он дернул пальцами и его ногти превратились в острые когти. Эстебан стал быстро царапать когтями браслеты друга с внешней и, кое-как, да подлезая с внутренней стороны. Звук был чрезвычайно мерзкий, даже сам Эст поморщился и покрылся мурашками. Закончив, он вздрогнул и "подобрал" когти.
- Главное не свети этим особо. Блок на проклятия действует на территории тюрьмы, поэтому, думаю, тебе не грозят посылочки от обиженных ведьм, но... черт его знает, честно. Просто с ними ты вообще никак колдовать не сможешь. А еще связь с Астралом нарушается. Это очень дерьмово, как я слышал, но, знаешь, заключенным выбирать не приходится. 
Эст поднялся с места и глянул на товарищей, шмыгнув носом.
- Я поговорю со всеми. К завтрашнему утру они все будут знать о нашем плане. Не сомневайся. Веди себя как обычно. Побег состоится, - хорек глянул на рыцаря с хитринкой в глазах. - Никто не будет против залечь на дно в Мексике.

ЧАСТЬ III

Проклятия и правда не добрались до Вильяма. По крайней мере, в этот вечер. Значит, уже не так плохо. Некоторые из фейблов уже бросали на Вильяма одобрительные взгляды. Кто-то иногда улыбался чему-то своему. Вечером даже пели. Что-то про свободную прессу и журналистов, тихонько так. Когда выключили свет, все, впрочем, стихло... когда же веки рыцаря потяжелели, он вновь очнулся своим сознанием в Астрале.

Только на сей раз это был не тот дом, не было там сына. Его взору предстала дорога. Бесконечный хайвэй, вокруг которого выжженная пустыня. Он стоял прямо на дороге, а на остановке, одинокой и будто не вписывающейся в общий пейзаж, сидела девушка. Все вокруг было почти бесцветным, в то время как она просто кричала пестрой цветностью. Одетая в ярко-голубые джинсы, черно-белые, как и ее волосы в каре, кеды, футболку с ярким логотипом Роллингов, она сидела и рассматривала перчатку на руке, которая была для нее слишком большой. Девушка повернула к нему голову и широко заулыбалась.
http://funkyimg.com/i/2Skou.png
- Вот я с тобой и познакомилась, сэр рыцарь, - довольно сообщила она, вставая с места и маня его за собой. - Пойдем. У меня не так много времени. Там мир в опасности. Ну, чтоб ты знал, дело не в моих дамских штучках. Этими проблемами занимаются большие и взрослые дяди и тети, так что, думаю, переживать нечего.
Когда он оказался ближе, она рассмотрела его внимательно, усмехнулась чему-то своему.
- Меня зовут Чарли, - представилась она, - тебя зовут Вильям. И тебе нужен Фагот. Мне он тоже нужен. Так уж выходит, что только теперь я могу добраться до него. Кажется, защита, которой тебя всего окутали, наконец, ослабла. Это радует.
Она покивала головой, глядя вперед и идя рядом с ним по дороге. Никаких машин. Тишина и ветер, перекати-поле даже было. Вдалеке виднелось особенно серое небо над заброшенным городом. До этого всего этого явно не было.
- Твой сын смог пробиться к тебе из-за кровного родства. Я такими возможностями, как ты понимаешь, не обладаю, поэтому мне пришлось терпеливо ждать, когда это закончится. Если ты спросишь меня где твоя жена, а ты захочешь спросить, я прям чувствую, то я не знаю, - она нахмурилась. - Ее нет среди живых и среди мертвых для меня. Полагаю, это связано с тем, что ее стирает из Астрала. Магия, защита. Так просто не найдешь. Как и твоего сына. Даже не пытайся искать через Астрал. Ничего не получится. Это тебе говорю я. Считай, местная знаменитость. Как я говорю, так и есть. Фагот подтвердит тебе.
Она остановилась. Город уже был совсем близко, а ведь прошли-то они всего ничего. Почти самые подступы. Клубы серо-черного дыма ползли к их ногам. Все шло из города. Она поджала губы, шмыгнув носом. Будто бы готовая расплакаться, но держащая себя в руках. Стало холоднее. Девушка встала перед Вильямом и, сглотнув ком в горле, уставилась в его глаза.
- Я прошу тебя только об одном одолжении. Дай мне... дай мне с ним встретиться. Сначала мне. Потом... думаю, ты поймешь, когда ты сможешь присоединиться к разговору, - Чарли схватила его за предплечье одной рукой, выразительно глядя на него. - Я очень прошу тебя.
В Вильяма потекли образы. Прогулки по канату. Смех. Свобода. Любовь. Горькая разлука. Перчатка. Его перчатка. Ужасное, страшное одиночество. Боль. Непрекращающаяся боль. Крики. Чужой смех. Никаких подробностей, только... отголоски эмоций и памяти. Чарли убрала руку.
- Пожалуйста. Я обещаю, что я помогу тебе уговорить его помочь тебе. Если ты думаешь, что плохо было только тебе... то ты ошибаешься, - она отрицательно покачала головой и вот теперь ее глаза увлажнились. - Ты не представляешь сколько лет я ждала этого момента. И что со мной было тоже. Не представляешь. Ты все поймешь, но позже. Ты можешь дать мне совсем немного времени и не вмешиваться?

+1

22

И тут Вильяма шарахнуло мыслью. Вот об этом он как-то не подумал, когда согласился на побег. Ведьмы. Они только получат подтверждение, что он убийца, никто не станет больше копаться в произошедшем. Раз сбежал, значит виновен. И сколько ему ловить тогда проклятий от всего ведьминского сообщества? А значит, надо будет провернуть все как можно быстрее, потому что лишь просочится информация о том, что заключенные подняли бунт и кто им помогает, сородичи Милы не станут терять время. Мужчина подозревал, что та татуировка, о которой говорил Эстебан, может служить ему защитой, но что рыцарь успеет поймать до того, как ее нанесут?
Оставшееся время Вильям вел себя тихо, скорее больше во внутренних размышлениях, пытаясь уложить все, что произошло. Теперь и его жизнь станет зависима от того, насколько быстро смогут вскрыть все то, что творил Воланд. Да что уж говорить, его побег повлияет на всё, что будет в свите. И сам рыцарь волновался за Стефана и Пенелопу, за Гонца, Виктора и даже за кота. Что сделает с ними со всеми мессир, у которого увели одну из игрушек, а вторую убили? И если с Виктором было все понятно, то судьба той же Пенелопы теперь могла повиснуть на волоске. Она бросила вызов Воланду, и после того, как он исчезнет, кто поможет ей защититься от мессира?
Эти все мысли продолжали роиться в голове мужчины до самого отхода ко сну. Какое-то время он лежал, не в состоянии успокоиться, но все-таки в один момент не заметил того, как стал проваливаться, как ему казалось, в кошмары.

Вильям стоял посреди дороги, ощущая, хоть и слабо, знакомое состояние. Это был не просто сон. Снова Астрал? Вот такие ощущения он вызывает? Эстебан сказал о нарушении связи, если в браслетах… мог ли тогда сын просто присниться, или же все-таки нет, и это было и вправду его первое знакомство, скажем так, с этим миром?
То место, где оказался мужчина, напоминало трассы из какого-нибудь роудмуви, и в тоже время от него веяло бесконечной пустотой, которая казалась звенящей. Что-то такое он видел в одном из фильмов, а, может, и не в одном. Вильям заметил и остановку, и девушку, сидящую на ней, подходя медленно, щурясь немного. Почти полное отсутствие цвета как никогда гармонировало с местом, в котором рыцарь оказался. На нем не было доспехов. Вильям был одет в темно-синюю строгую рубаху, классические черные брюки и такого же цвета ботинки. Довольно сдержанный образ, который выбивался на этой дороге, очень сильно контрастируя с землистым цветом. Издалека он мог показаться черной точкой.
Наконец-то? Эта странная девушка его знает? Вильям не мог понять пока ничего, когда та поднялась, чтобы попросить следовать за ней. Мужчина шел спокойно, хотя внутри от вопросов все разрывалось. Он старался понять, кто эта незнакомка, и что происходит. Откуда она его знает, откуда знает Раду, почему говорит, что она тут известна? Кто она такая? Имя ему тоже ничего не сказало, а вот упоминание Фагота очень даже. Мужчина никогда не задумывался, что происходит, когда он становится собой. Скорее считал, что проклятие просто рассеивается, уничтожается, а выходит, что все обрело гораздо более серьезные формы? Вильям хмурился от задумчивости с каждым словом этой Чарли. Получается, Фагот где-то здесь? В Астрале? Почему тогда Вильям ни разу из его уст не слышал даже маленького упоминания этого? Уж кто-кто, а его альтер-эго точно никогда не отличалось молчаливостью.
- Фагот? – задумчиво проговорил он, стараясь остро не реагировать на речи о Миле. Родрик тоже ведь сказал про Раду похожие слова, кроме последних. Стирают… - надеюсь, что твои спокойные речи по этому поводу, означают, что стирание из Астрала просто блокирование доступа к нему, а не уничтожение личности.
Вильям, пока шли, смотрел на город вдалеке, силясь понять, что это все значит. Он же вообще не понимал правил Астрала. Что это такое, как работает, насколько это все реально или это как во снах, что он видел когда-то в прошлом, порождающие причудливые образы. Он так же не понял, как они оказались так близко к городу, от которого шел дым.  Мужчина опустил взгляд, когда Чарли встала перед ним, говоря свою просьбу. Странная она вообще-то. Да и в целом ситуация довольно жуткая, если вдуматься. На мгновение рыцарь подумал, какого это, увидеть свое извращенное отражение не в зеркале.
- Я… - он хотел, уж было, сказать, что не понимает причин, по которым мог бы отказать этой девушке, но тут потекли образы. Такого он точно никогда не проживал в реальности. Откуда эти картины, что… он бросил невольно взгляд на перчатку, которую сжимала девушка. Так невероятно и почти невозможно. Даже начав в какой-то момент общаться с Коровьевым, ему все равно казалось это скорее раздвоением, чем общением с реальной личностью. А тут, оказывается, Фагот в какой-то момент стал отдельным существом, и похоже, что это произошло здесь. В Астрале. Да, что бы сказал на это Воланд, если бы узнал. Нет, он не должен про это пронюхать, ведь тогда получится, что мессир способен создать новое существо через подобные проклятия. Это опасные знания.
- Я не собираюсь тебе препятствовать, - попытался успокоить он девушку, которая словно умоляла его. Зачем? Вильям всмотрелся в лицо Чарли, - тебе не стоит так просить, - он вздохнул устало, - я не знаю, как тут все устроено, и точно не думал, что попаду в Астрал и узнаю подобное.
Он чуть отступил, поднимая взгляд от девушки, смотря на окружающее пространство. Да, вопросов было много, очень много, и волнений у него не меньше.
- Иди, - мягко проговорил Вильям, - я побуду здесь или где ты мне скажешь. Когда, - так странно было говорить эти слова, - будете готовы, позовите.
Мужчина снова посмотрел на девушку, отмечая, что да, Фаготу она могла бы понравиться. Даже по внешности. Так странно, знать, что есть кто-то способный в его темной стороне разглядеть нечто иное. Или же это была уже не его сторона? Мог ли Коровьев тут обрести действительно свою, уникальную личность?
***
https://i.postimg.cc/9fF8SvwS/HuWv3.png
Вокруг была полная разруха, никто не восстанавливал парк. Не иллюзиями, не своими стараниями, даже фантазию не приложили, чтобы исправить карусели, починить шатры, выстроить красивые решетки, вместо полуразрушенных оборонительных стен. 
Здесь было все так, как в тот последний раз. Тишина казалась давящей, а окружающий воздух тяжелым, на самом деле ощущался как настоящий. Пожалуй, лишь один шатер на отдалении был более-менее цельным, пусть снаружи и виднелись на навесе прорези, но на них были нашиты кое-как заплатки, что придавало его виду еще больше убогий вид. Если начать идти к этому шатру, то можно было услышать слабую музыку, и чем ближе, тем громче она становилась. Черно-белый полог, с красными заплатами, словно взяли бесцветную пленку и поверх провели краской, давая только некоторым участкам цвет.
Мелодия тоже была какая-то неправильная, словно слишком замедленная, да еще и заедающая в некоторых местах, повторяя периодически одну строчку композиции.
- Давно прогнивший купол заменил небо! – раздался оттуда хохот, какой-то слишком веселый, а потом, словно в насмешку над пустотой парка, послышались и другие голоса. Много, очень много голосов.
- Это наш национальный цирк! – вдруг взвизгнул женский голос слишком фальшиво.
- Клоуны уехали, но останется цирк, - вторил ему другой.
- Нет, нет, нет! – безапелляционно вскрикнул кто-то, перекрывая всю остальную какофонию, и образ черно-белого цирка посыпался, будто начал сгорать, как сгорает бумага. Сверху, хоть и не было видно пламени. На пустыре остался один лишь странный клоун в рваном фиолетовом пиджаке, потертом, совсем грязном, - вы все делаете не так! Совсем не так, это все пошло, заезжено, нет!
Музыка полностью пропала, а Фагот замахал руками, в какой-то гротескной истерике. Вот только вокруг не было ни одной его иллюзии. Его зеленые волосы казались еще более грязными, а грим совсем уж поплыл, где-то почти отваливаясь кусками белил.
- Все не так, все выжжено, мертво!
Он щелкнул пальцами, и снова вокруг него стало преобразовываться пространство. Казалось, по пустырю поползли тени, словно они удлинялись, исходя от разрушенных аттракционов, отлеплялись от них, обретая форму.
- Who's at the door, - послышался шепот, а тени ползли все ближе, и Фагот вдруг схватился за голову, неистово хохоча, - Something wicked this way comes… Who's at the door!
- Нет, нет, я таю, я рассыпаюсь, я таю! – завизжал шут, складываясь пополам. А его краска и вправду потекла по лицу, стирая вместе с ним и само его очертание, будто весь на самом деле превращался в жижу. Тени уже вовсю потянулись к фигуре со всех сторон, начали пачкаться, стоило коснуться длинным подобием пальцев, обретать цвет, становились узнаваемыми. Вот стоит Чарли, у которой отсутствовала, почему-то рука, смеется истерично, продолжая повторять одни и те же строчки. Чуть дальше были и знакомые клоуны – Билли, Оливьер, Тарантелла. Все они изуродованы. У кого-то отсутствовала половина лица, у кого-то наружу были вывалены кишки. И все продолжали шептать одно и то же.
- Вы фальшивите, фальшивите, - продолжал смеяться и визжать одновременно Фагот, - так не должно быть, нет!
Он резко выбросил руки в стороны, и все фигуры лопнули, словно шарики с кровью, полностью обрызгивая и пачкая шута. Жидкость начала впитываться, на мгновение, придавая мужчине красок. Казалось, Фагот стал ярче, но это было лишь мгновение. А вот из оставшейся лужи стали появляться новые две фигуры, в которых угадывались Чарли и Милорада. У последней голова была отрублена и та держала ее в своей руке.
- Ты обещал, что спектакль не кончится! – вдруг открыла глаза голова, но выражение лица не было похоже на то, которое обычно было у Рады, когда та недовольна.
- Ты обещал, что он не доберется до меня! – не менее обвинительным выглядело лицо и псевдо-Чарли, которая явно хромала, и была вся изуродована кровоточащими ранами.
- Потанцуй с нами, - вдруг рассмеялись девушки. Мила подкинула голову, которая зависла в воздухе, в то время как Чарли подбежала к ней, беря за руки и принявшись вальсировать, хохоча и хромая.
Фагот снова расхохотался, но попятившись, вдруг, хватаясь за сердце, вгрызаясь голыми пальцами в ткань грязной одежды.
- Нет, нет, неееет, - мотал он головой, - я обещал, я обещал, но хороший клоун – мертвый клоун! Овации, занавес!
Фагот поднял было руку, явно намереваясь развеять иллюзии, да только не сделал этого, резко обхватив свое лицо руками, еще больше размазывая грим. А вокруг из земли стали вырастать марионетки, точные копии тех, что танцевали, да только не двигались они никак, подвешенные в очень неестественных позах. На лицах у них были улыбки, а прямо между ключиц динамики, которые транслировали их голоса, складывающиеся в песню:
-  Show and tell. I'm on display for all you fuckers to see. Show and tell. Harsh words if you don't get a pic with me.
- Фальшивите, фальшивите, фальшивите!!! – Фагот истошно визжал своим ломанным голосом, полностью сгибаясь, падая на землю, продолжая хохотать. А фигуры на невидимых нитях приближались, окружали его, чтобы потом полностью закрыть от всего, повторяя зловеще строчки. Мужчина лишь смеялся громче, а марионетки накинулись полностью, чтобы потом, через пальцы, зубы, которыми они впивались, втянуться внутрь шута. И только это произошло, как песня прекратилась, а фигуры Чарли и Милы остановились. Они подошли к иллюзионисту, обе приподнимая его голову за подбородок с обеих сторон.
- Зачем ты нас убил? – грустно проговорили они, - зачем ты это сделал? Ты же обещал.
- Нет… - по щекам текли слезы, белые, ведь они смешались с краской его грима, - я не хотел… я не виноват, я отказываюсь, я не виноват!
Он начал отползать, закрывая лицо руками крест накрест, словно его собирались избить. Две фигуры покачали разочарованно головой, а потом, переглянувшись, исчезли.
Тишина. Она была теперь поистине мертвой. Фагот не шевелился какое-то время, чтобы потом медленно опустить руки, усмехнуться чему-то своему, явно нервно, не поднимая головы. Он сидел на земле, расставив согнутые ноги. Руки безвольно лежали на земле ладонями вверх, когда в них оказалась небольшая игрушка. Такой вот пестренький аттракцион лошадок, которые вращались, словно бежали по кругу. Игрушка издавала переливы колокольчиков, незамысловатая мелодия.
- Они поставили мне клеймо – монстр, - просипел Фагот, смотря на детскую безделушку, - а пока поминальный костюм впору. Хороший клоун – мертвый клоун.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

23

Чарли чмокнула Вильяма в щеку. Легко, быстро. Вместо слов благодарности.
- Жди здесь.
Она хотела увидеть его поскорее. Девушка развернулась в сторону города и побежала туда, вперед. Вильям мог увидеть только как дым поглощает ее фигурку, как он сгущается... и вот дым выстроился стеной вокруг города. Будто специально скрывая его от рыцаря, чтоб он точно не мог туда попасть. Возможно, и правда. Специально.

Улицы города были пустыми. Отражение Горгорода, одно из многих. Сквозь него проще ориентироваться...и уже, увы, не опасно. Здесь больше никого нет. Она с горечью подумала о том эльфе и Смерти, обнаружив, что сейчас ее больше пугает перспектива обнаружить, что Фагот сошел с ума. Окончательно и бесповоротно. Дым почти не позволял дышать, но она продолжала пробираться вперед, чтобы выйти, наконец.

Старый вагончик, в котором они тогда нашли спасение. Все, кроме нее. По правде говоря... от него и осталась только дверь, через которую она и вышла. Пустырь, на котором раньше были ее аттракционы, был почти пуст. Она не хотела приходить сюда одна. С земли она подняла какую-то старую блестящую заколку, покрытую грязью. Та развалилась в ее руках. Музыка и голоса вдалеке болезненно отозвались у нее в груди, из-за чего она пошла дальше, к шатру, туда. Чарли понимала, что, скорее всего, увидев ее сейчас, он может не поверить тому, что видит. Потому что она и сама не надеялась выбраться оттуда и уж тем более не надеялась встретиться с ним снова. Ей пришлось услышать все, что происходило, прячась за разрушенной будкой предсказателя и со всей силы зажимая себе рот, чтоб не закричать и не показаться раньше времени. Нужна была пауза. Он должен был успокоиться. Только тогда она сможет выйти.

И вот она. Тишина. Ужасная, мертвая... сколько же времени он пробыл в ней? Ей было страшно это представить. Девушка осторожно вышла из своего убежища. Стоя за его спиной, она беззвучно подошла ближе, глядя на его перчатку на своей ладони. Чарли встала совсем рядом. Прямо за ним, видя этот прелестный аттракциончик в его ладонях. Облизнув губы и прикрыв глаза, она подняла ладонь в перчатке и металлическая конструкция, которая когда-то была примерно такой же каруселью, стала меняться прямо на глазах, обращаясь точной копией той игрушки, что была в руках Фагота, только больше, ярче. Даже двигалась так же! Витиеватые причудливые золотые узоры расцветали на крутящихся пустых лошадках, спускаясь с них вниз, по земле, цепляя обломки аттракционов и создавая новые. Треск казался мелодией. Это место не становилось прежним, нет. Оно становилось новым, восставало из пепла, грязи и пыли, обращаясь чем-то чудесным. Да, здесь было пусто, все еще, но огни загорались, а незамысловатая мелодия его простенькой игрушки дополнялась другими звуками, образующими совершенно новую и почти торжественную музыку.

Сама же Шарлотта и слова не сказала. Она просто держала ладонь вот так, в перчатке, дрожа и чувствуя, как слезы катятся по щекам при виде всего этого. Утерла их свободной рукой, чтоб не застилали глаза.

Преображения закончились. Торжественная музыка сменилась тихой, фоновой. Она опустила руку. Теперь это место можно было вновь назвать замечательным, роскошным парком аттракционов, с кучей палаток для продажи сахарной ваты, для размещения сувениров. Даже колесо обозрения появилось вновь, шатры развернулись. Здесь снова все ожило.

Оставалось самое главное.

- Привет, Фагот, - дрогнувшим голосом тихо сказала она, шмыгнув носом, - мне кажется, что я немножко... опоздала. Знаешь. Эти девичьи штучки. Никогда не приходить вовремя.

Сказав это, она попыталась чуть улыбнуться. Получилось не очень.
[icon]http://funkyimg.com/i/2Skou.png[/icon][nick]Charlie[/nick][status]the winner takes it all[/status]

+1

24

Некоторое время Фагот продолжал сидеть, не слыша того, что происходит за его спиной, кажется, не видя даже преобразования карусели, но стоило заиграть новой музыке, как шут резко поднял голову, изумленно смотря на происходящее. Не дольше нескольких секунд, чтобы развернуться, оказываясь на коленях. Игрушка в его руках упала, покатившись по земле, чтобы потом заглохнуть. Да и ее мелодию уже изменили, она явно вышла за пределы маленькой безделушки.
Фагот не отрывал взгляда от Чарли, пока его изуродованные губы шептали:
- Twinkle, twinkle, little star, how I wonder what you are… - он это, кажется, напевал почти в полубредовом состоянии, начиная отползать, оборачиваться, чтобы понять – это не он создавал иллюзию, и, кажется, не его измученный разум. Да, то, что происходило до этого, приходило к нему почти само, хоть физически он ощущал, что являлся творцом того безумия. Или же безумие полностью завладело хозяином, выплескивая грязные краски на холст этого куска Астрала?
Фагот по итогу снова вперил и не отрывал какого-то совсем сумасшедшего, испуганного взгляда от фигурки Чарли, продолжая шептать строчки из детской песенки. Замолчал только, когда девушка закончила преобразовывать парк, хоть и не поднимался. Он сидел на земле, напуганный и растерянный. Даже эти эмоции били у него через край, словно театральные маски. Но, может, они никогда не были фальшивыми, такие яркие проявления различных реакций?
- Я думал, что ты не придешь, - его голос дрожал, и говорил шут довольно слабо. Сейчас он не походил на главного артиста сцены, и да, с этим великолепием он казался особенно грязным, - ты что, плачешь, крошка? Без дождя?
То ли он еще не мог поверить, что видит перед собой, то ли речи путались из-за долгого одиночества среди своих кошмаров. Наклонил голову, сначала вроде бы не мог сфокусировать взгляд, метался от ног, до головы, к коленкам, локтям, руке…
- А ты пришла, - как-то жалобно проговорил он плаксивым немного голосом, поднимаясь медленно, не стремясь даже отряхиваться. Стоял. Смотрел. Тишина такая совсем не свойственна была Фаготу, а на лице расплылась улыбка. Даже брови приподнялись, что придавало его облику гротескности. И никаких иллюзий. Он просто стоял, будто не веря в реальность, - а ты пришла, словно из пены, след… нет, нет, нет.
Он помотал головой, зажмурившись, но, когда открыл глаза, видение не пропало. Тогда Фагот сделал один большой шаг, сокращая дистанцию.
- И ты плачешь, крошка, - никогда еще шут не был столь банален в своих словах, - ты плачешь? Слезы по щекам…
Казалось, он пытался подобрать что-то очень оригинальное, снова какую-нибудь цитату, но не мог. Он сделал еще один шаг, чтобы поднять свою грязную руку, поднести к носу Чарли, пальцем проведя от переносицы до кончика.
- Не выдумка? – он будто сам себя спросил, а затем, быстро заведя руку, ладонью накрывая затылок девушки, притянул к себе, поцеловав.
Воздух будто задрожал, и казалось, вокруг стало еще темнее, что придавало каруселям большей пестрости. Послышались вдалеке раскаты грома, а на небе сбежались тучи, хоть этого шут и не видел, он продолжал целовать Чарли, пачкая ту краской, вкуса которой не ощущалось. Она вообще пока не могла почувствовать тепла от него, будто не живой разум, не личность. Только движения губ, но не ощущения. А Фагот прижал к себе девушку крепко, положив ладонь ей на талию, притянув и приподняв к себе. И вот тогда начался дождь. Он накрыл их разом, резко, как бывает, если включить все краны, вывернуть до максимального напора. И вместе с каплями, смывался и грим, он потек вниз, так, что казалось, шут горько плачет. И то ли ливень был холодным, то ли совсем иная причина была, но вот теперь Чарли могла ощутить тепло, исходящее от прикосновений Фагота. Все ярче и ярче, в какой-то момент могло показаться, что тело его в лихорадке. Но вода смывала краску, смывала даже грязные одежды, барабанила по земле и аттракционам, создавала огромные лужи. Вот и вокруг них двоих образовалась такая. Темно-фиолетовые разводы смешались с белилами и грязной зеленью, где-то виднелись красные пятна, а Чарли уже целовал полностью промокший, но вполне обычный мужчина в довольно современной одежде, если только не шрамы, украшавшие его лицо. Да, это лицо было такое же, как и у Вильяма, такое же, которое видела девушка много лет назад, когда он убирал грим. Фагот отстранился, тяжело дыша и смотря в глаза девушки. Вот тут разница особо ощущалась – если взгляд Вильяма был спокойный, прямой, хмурый, довольно сдержанный, то в том, как смотрел шут ярко виделась хитрость, озорство и самодовольный огонек. Это были глаза выдумщика, который сейчас ничего не мог больше придумать.
Дождь закончился так же быстро, как и начался, а Фагот провел по щеке Чарли теплой ладонью, нервно сглотнул, улыбаясь ей очень даже тепло и хитро:
- Я, кажется, потерял свое сердце, - он отрывисто вздохнул, - ты не видела его, случайно?
[icon]https://i.postimg.cc/zGxcrqsg/image.png[/icon][nick]Фагот[/nick][status]Шут был вор[/status]

+1

25

Пока он говорил, она силилась улыбаться, но сама плакала, да кивала только, не в силах и слова сказать. Так странно. Ей казалось, что когда после стольких лет она его встретит, то найдет слова. Вообще она всегда их находила с такой легкостью... иногда певуче, иногда быстро, иногда складно, мудрено, путано, но она всегда говорила. А тут... быть может, и не нужно было.

Поцелуй, которым Фагот одарил ее, этот дождь, ощущения, что разливались по телу, такие вот, точно маленькие электрические разряды, будоражащие, заставляющие покрываться мурашками - по всему этому она ужасно скучала. Она скучала по нему. Там, в темноте. Обхватывая его руками, прижимаясь к нему и чувствуя, что он приходит в себя, она в очередной раз проклинала Картера за то, что он сотворил с ней. За то, как смеялся, как заставлял ее смеяться и корчиться на публику. Ей казалось, что в ней больше не осталось прежнего задора. И, наверное, Фагот этому не очень обрадуется. Она потеряла все. И всех. Но хуже всего то, что она потеряла себя. Ей рано говорить с ним об этом. Очень рано.

Девушка смотрела на него ласково, любовно. Интересно, изменились ли они оба или только ей так не повезло? Шарлотта потерлась щекой о его ладонь, положив свою руку на нее. Прикрыв глаза, она тяжело выдохнула и сглотнула ком в горле. Дернулась чуть-чуть, опуская голову и просто снова его обнимая. Чарли не выдержала. Она не просто расплакалась, нет. Она разрыдалась. Так болезненно и горько, содрогаясь всем телом и вжимаясь в него. У нее не осталось никого. Никого. Все эти "деловые связи", которыми она обросла, благодаря тому, что знала часть планов Картера и многое об устройстве этого места, не могли заменить ей друзей, часть из которых погибли, рассеялись, а часть вряд-ли сможет ее вспомнить, не могли вернуть ей потерянное время, даже если отстроить это место потом заново - это будет уже не то место. Самым главным издевательством было то, что она находилась в сознании. Каждый раз, когда Оно Охраняет шевелил ею, как марионеткой, она просто наблюдала за тем, что происходит. Мечтала дернуть хоть пальцем в сторону. Хотя бы перестать улыбаться. Хотя бы на мгновение заплакать от боли и вырвать из себя всю ту дрянь, которой он ее щедро напичкал, с которой он ее переплел, как будто она чертов кусок пластилина, который можно смешать с другим цветом и "вроде бы так сойдет". Ей было больно, ей было гадко, ей было стыдно от того, что он с ней делал. Рассказывать об этом не было нужды, достаточно просто думать. Эти ощущения она бы и рада забыть, затмить их радостью встречи, но она не могла. Все, что у нее было в те ужасные будто бы тысячелетия - память. Иногда ей казалось, что она даже видит сны. В них были все живы. Снова.

Разве не забавно. Он изображал для себя тех, кого не стало, создавая их из иллюзий, а она неистово грезила ими. Память была ее отрадой, но она же и была ее самой худшей пыткой. Когда ты уже не веришь в то, что ты можешь вернуться, ты перестаешь радоваться тому, что помнишь, как было до этого. Она была не одна. Та какофония звуков, что слышалась зрителям, в ее ушах звенела криками отчаяния и боли, мольбами о помощи... хуже становилось, когда средь голосов слышался знакомый. Еще хуже, когда он затихал. Парад был чудовищным местом. Одно дело посмотреть на него "настоящим", совсем другое - быть его частью. И да, ей хотелось выплакаться. Потому что только Фагот был способен понять, как ей было больно все это время. Связь между ними тонка, но она так сильна. Как забавно, что все дело в таких мелочах. Всего лишь перчатка и пуговица, а ей удавалось сохранять остатки разума только благодаря этому.

Ощущение, желание... сбежать. Чтобы ее забрали отсюда. Потому что она ненавидит это место. Ирония в том, что нет ни одного места, куда бы она хотела сбежать. Разве что вот так. Скромно. Оказаться снова в руках того, кто все еще, в глубине души, ждал ее. По-настоящему ждал.

Чарли не могла отпустить его, даже когда выплакала все, что в ней было, успокаиваясь. Ей нужно было еще чуть-чуть. Ощутить, что это все взаправду. Что ей это не снится. Как и ему.

- Прости меня, - пролепетала она. - Прости... прости меня. Это не должно было быть так. Я не думала, что будет так драматично.
Всхлипнув, она ослабила хватку, опуская руки вниз, не смотря на него, будто стыдясь того, как расклеилась. Но отойти на шаг даже не смогла. Утерев слезы, она выдохнула, все еще не поднимая лица. Потеребила перчатку на руке, а потом сунула руку в карман, доставая оттуда ту самую пуговицу и показывая ее на своей ладони. От времени она совсем потеряла блеск, поистерлась... да и не только время было тому виной.
- Мне нужно... мне нужно столько всего сделать. Столько всего исправить. Все очень плохо, Фагот, - она опять дернулась, будто сейчас расплачется снова, но это были остаточные явления, - я никогда не забывала тебя. Мне жаль, что я не смогла сделать так, чтобы... чтобы...
Наконец, она подняла голову, но не смотрела на него, а куда-то в сторону. Опять утерла набежавшие слезы. Да что в самом деле. Она сжала руку с пуговицей в кулак.
- Больше я тебя не оставлю. Но... нам нужно сейчас... - она опять сделала рваный вдох и выдох через нос и встретилась с ним взглядами. - Нам нужно освободить твоего рыцаря. Иначе тебя снова отрежет от меня и ты опять будешь один. Вас надо разделить. Но пока там, в реальности, все настолько хреново и пока действует это идиотское проклятие... и вообще. Как бы тут конец света рисуется, да. Все окончательно посходили с ума и это не то сумасшествие, с которым весело. Он тебя ждет. Рыцарь.

Чарли облизнула губы. Пожала плечами. Она казалась сейчас совсем обычной и беспомощной девчонкой. Совершенно не такой, какой она представала перед теми, кому посчастливилось поболтать с "Астральной Королевой", уверенной в себе девицей, которая едко шутит о мужской бесполезности. О, нет. Для Фагота Чарли снимала все свои регалии и костюмы.

- Без тебя у меня здесь совсем какая-то ерунда получилась, знаешь? Без страсти как-то все. Без огонька. Один дым, да слабые искры. Я хочу сказать... - она приложила кулак к груди, накрыв его ладонью в перчатке. - Я люблю тебя. Всем, что у меня есть. И, если все получится, я больше... не хочу брать роли в таких трагических постановках.

[icon]http://funkyimg.com/i/2Skou.png[/icon][nick]Charlie[/nick][status]the winner takes it all[/status]

+1

26

Стоило Чарли прижаться к нему, обнять сильно девичьими руками, такими тоненькими, по сравнению с шутовскими, как мужчина крепче обхватил и сам. Он принялся гладить девушку по голове, тихо шепча:
- Плачь, малышка, плачь что есть силы, - начиная чуть отступать, утягивая ту за собой. Незаметно махнул рукой, и сзади появилась витиеватая лавочка, с загнутой спинкой и коваными узорами. Абсолютно черная, будто стояла она в каком-нибудь готическом замке. Фагот поморщился, ничего, впрочем, про это не сказав, усаживаясь и притягивая Чарли к себе, обнимая ее и давая вцепиться. Он просто сидел, держа девушку на коленях, одной рукой поддерживая за спину, уложив ладонь меж ее лопаток, а второй ведя по голове.
- Плачь, маленькая Чарли, плачь у глупого шута, - мягко говорил он, будто убаюкивал, - плач на плече того, кто думал, что потерял самый красивый камушек на свете, - усмехнулся, - камушек, который должен был биться в груди, да вон как вышло, посеял. Плач за нас двоих, за всех, кто потерян, за тех, кто ушел. Выплесни все, что в тебе болит, моя Чарли.
Он начал покачивать ее на руках, пока она держалась за него, ревела так громко. 
- Маленькая Чарли, сильная Чарли, - он ей это почти напевал, хотя казалось, что больше себе, будто все равно не мог поверить в то, что девушка жива, что не умерла, вернулась. Фагот приподнял ее заплаканное лицо, когда у нее не осталось больше сил на слезы. И держа в ладонях, наклонился и чуть коснулся своим носом ее, - старый клоун захлебнулся горем… нет, все как-то совсем не идет. Никаких рифм и цитат, представляешь?
Он улыбнулся ей широко, словно пытался вызвать и в ней улыбку. Удивительно, что держал при этом довольно бережно, хоть и крепко. Когда она смогла говорить, приготовился слушать, чуть наклонив голову и не прекращая вести ладонью в успокаивающем жесте.
- Кажется, кто-то совершенно не меняется, - коснулся пальцем кончика носа Чарли, стоило ей начать извиняться. В его глазах было легкое озорство, - я скучал, малышка, очень скучал.
Фагот проговорил это на выдохе, а когда девушка достала пуговицу, накрыл своей рукой.
- Но в тоже время… это часть воспоминаний. Чарли, извиняться из-за того, что ты страдала – последнее дело, вообще-то. Я за подобные выкрутасы обычно даю маленьким девочкам по их аппетитным попкам, чтобы неповадно было. Ты достойна большего, а не жалких потуг извинений в боязни, что тебя начнут осуждать, - он согнул ее пальцы, скрывая в кулаке пуговицу, но не убирая своей ладони, - ты помнишь то, что я показал тебе когда-то? Не надо себя принижать, и свои чувства стараться оправдать или что ты делаешь, своими «прости». Не обижай меня, малышка, я ведь соскучился и то, что ты плачешь, означает, что ты жива. Слезы, смех, горе, радость и боль. Эмоции, эмоции… не дави их, маленькая, - он шутливо взъерошил ее разноцветные волосы, - и не проси прощения за них передо мной.
Сзади Фагота можно было разглядеть снова тени, страшные отголоски того, что происходило. Мужчина шумно выдохнул, закатив глаза. Тени пропали, пока Чарли продолжила говорить. Сам же шут снова опустил руки уже на талию девушки, просто придерживая, и казался беззаботным даже.
- Да уж, а когда у нас было все хорошо, - рассмеялся иллюзионист, хотя скорее как-то горько даже, с выражением досады на лице, - тише, тише, не вини себя, это не честно! О… так он вывалился в Астрал, этот скучный рыцарь, как я понимаю.
Фагот сделал удивленное лицо, а потом нахмурился в явной задумчивости и небольшом недовольстве.
- Не хочу туда, - буркнул он слишком категорично, - мама, мне ко второй!
Шут прям надулся, хотя все это было очень показным. Хотел что-то сказать из очередной глупости, да только тут же передумал, после последних слов Чарли.
- Трагические постановки слишком полны патетики и драмы… - как-то растерянно проговорил Фагот, смотря на девушку. Вот теперь на лице его было полное изумление, словно он не знал ничего такого до этого, или не ожидал прямых слов, - эй, маленькая, - он ласково провел по ее щеке, - никто не помер. Так понимаю, пока никто. Мы типа супермен и супергерл? Или типа Бэтс и Кэтвумен? На стороне добра и справедливости, пойдем причинять их всем? Хм… такого я точно еще не вытворял, - он хохотнул, - вот этот тюфяк охренеет.
Кажется, сейчас Фагот действительно развеселился, видно представив рожу Камланского. Но в следующий миг мужчина прижал Чарли к себе, наклонившись так, чтобы сказать на ухо:
- Мне понравились твои слова, крошка, - и голос его был хитрющий. Вообще интонации менялись быстро, так что в следующее мгновение Чарли услышала совсем иное, что-то очень болезненное, - ты то, что я умудрился посеять, малышка. Из всего дерьмеца, это было хуже всех. Не хочу к рыцарю,  - и капризные нотки появились, - он зануда.
Меж тем Чарли могла почувствовать, как крепко прижал к себе ее Фагот, будто боялся, что она в любой момент возьмет и оттолкнет.
- Это было ужасно, представляешь, - потерся носом о ее щеку, - совсем, совсем ужасно! Это не честно так, и совсем не весело. Ты жива… - он выдохнул, а потом, отстранившись, поднялся, не выпуская девушку из рук, приподнимая ее над собой, - ты жива, жииивааааа, хеееей!
Фагот прокрутился вокруг себя, чтобы, в конце концов, опустить Чарли на пол.
- Я вообще-то очень хуево умею говорить что-то такое серьезное, чтобы момент казался таким вот знаааачимым. И точно не о себе. И не умею как ты, в лоб. Какой я бесполезный! Так что…
Он взял ее ладонь без перчатки в свою руку, чтобы свободной щелкнуть пальцами. И тут же в небо ворвался сноп искр, превращаясь в огромный яркий салют, а вокруг, помимо каруселей, зажглись красочные гирлянды, натянутые, будто, в воздухе. Свет от них отражался в глазах Фагота и Чарли, в то время, как карусели начали вращаться, играть веселую музыку, но не было никаких опор, кони на самом деле скакали по кругу, ожили, трясли головами, бежали трусцой. И начали появляться повсюду оградки, за которыми были раскидистые кусты с разноцветными цветами. Фагот тут же потащил девушку к ближайшему из них, находя фиолетовый бутон. Он сорвал его быстро, и тот в руке плавно распустился. Фагот аккуратно заправил прядь волос Чарли за ухо, вплетая получившийся цветок.
- Пойдем поболтаем с тем занудой? – он отступил на шаг, словно в танце, готовый, впрочем, следовать туда, куда потянет его Чарли, - расскажешь подробности?
[icon]https://i.postimg.cc/zGxcrqsg/image.png[/icon][nick]Фагот[/nick][status]Шут был вор[/status]

+1

27

Он все тот же. Чарли заулыбалась ему, кивая головой. Он прав. Жива. Технически. Это та еще тема для обсуждения. Шарлотта была счастлива здесь и сейчас, потому что... все стало как-то снова легко. Она выплеснула свои эмоции и он был рядом. Не смеялся над ней и вновь показывал свои чудеса. Прекрасный, дивный фокусник, крутящий ее в своих объятиях, дарящий розы, украшающий ими волосы. Ах, до чего же все замечательно? 

- Что-то это напоминает до боли, да, Чарли? Фокусники все одинаковые.
- Заткнись. Ты ничего не знаешь.
- Я знаю лучше.

Девушка зачарованно смотрела на лошадей, улыбаясь смущенно. Она провела ладонью перед своим лицом, стирая остатки печали со своего лица. Как будто бы не было ни слез, ни расстройств. Такая же, какой она представала перед Вильямом до этого.
- Расскажу, - согласно кивнула она, держа руку Фагота и ведя его уже за собой, к вагончику, который уже восстановил свою прежнюю форму. - Оно Охраняет сделал то, чего я и боялась. Он нашел великое существо, которым можно всех накормить. Всадник Апокалипсиса. Смерть. Жнец душ, который вбирал в себя души тех, кого планировал воскресить. Зачем - не знаю. Теперь эти души наполовину обречены, наполовину спасены, но сам Всадник обезумел. Его сознание развалилось. Проблем у нас достаточно. Скелет спрятался. И много дел еще наворотил, я полагаю... он затаился, ждет что будет дальше. А может испугался. Безумный Всадник уничтожить может это место, а после и реальный мир. Рыцарю об этом знать не стоит, как и о многих других вещах, что мы с тобою обсуждали, но ты и сам прекрасно знаешь о каких я говорю. Их ждет война. Один из моих предсказателей говорил так. И не одна война грядет. Проблемы того мира слабо нас касаются, но... они повлияют и на то, что будет здесь. К этому стоит готовиться. Я думаю, что войны сейчас будут... чем-то вроде обыденности.

Она остановилась перед вагончиком и открыла дверь. За нею был скрытый за туманами Горгород. Мрачный и темный. Она шагнула туда и, когда Фагот сделал тоже самое, закрыла дверь и одним движением руки обратила ее за ними в пыль.
- Это не настоящий Горгород, - сообщила Чарли, когда они оказались на мощеной улице, - это его отражение. Их стало много после того, как Парад был уничтожен. Это воспоминания тех, кто был заперт на Параде. Жуткие места. Появляются и исчезают на переходах. Это тоже придется как-то чинить. Пока ничего не делай. Просто иди за мной, держи меня за руку и не смотри по сторонам. Ты можешь потеряться.
Девушка повела его через дым и туман вперед. Здесь царили тишина и пустота, но сам воздух давил и стоило вытянуть руку вперед, как она будто бы исчезала в дыму. Отголоски их шагов были едва слышны. Казалось, что этот дым как раз и поглощает звуки. Чарли замолкла, продолжая идти.

Но вот тут Фагот и начал слышать то, что Чарли явно не слышала. Иначе она бы обернулась или, может, что-то сказала. Это были подлые и ехидные шепотки:
- А ты спросил как восстановилось ее тело?
- Ты же видел, видел.
- Ты помнишь, что она мертва?
- Ты же видел, что творилось с теми, кто попадал на Парад. Это месиво, месиво! Эти страшные крики, ты их слышал.
- Сколько нас побывало в ней? Ты знаешь? Она уже не такая чистенькая.
- Можно ли остаться разумным после такого?
- А вдруг она тебя обманывает?
- Она сожрет тебя и не подавится!
- Я трахал ее душу, так много, так часто, так кричала, так кричала! Визжала, как поросенок!
- Она больше не то, чем кажется.
Понять кто говорил все это не представлялось возможным. Даже непонятно было мужские это голоса или женские. Пожалуй, все разом. Они слышались откуда-то из тумана, назойливые, повторяющиеся, но ни шелеста, ни шороха, никакого движения - ничего. Только когда показалась дорога, тогда и стихли. Чарли выпустила руку Фагота только тогда, когда туман и дым оказались позади. Она оглянулась на город, качая головой.
- Мне не нравится это место. Оно неправильное, - проговорила она, сфокусировав взгляд на шуте. - Разберемся. Так или иначе.

Чарли развернулась в сторону дороги. Силуэт Вильяма остался на том же месте.
- Надеюсь, что ты готов к этому разговору, - она грузно выдохнула и было непонятно о чьей конкретно готовности она говорила: о Фаготе или о Вильяме.
Им потребовалось всего несколько шагов, чтобы оказаться подле Вильяма. Чарли даже немного пошатнулась от того, как дорога сама подвела их к месту, потерев лоб. Оглянулась на город. Он опять был далеко. Поразительные метаморфозы пространства ее не радовали, это было заметно. Впрочем, сейчас главным было не это. Девушка встала по правую руку от Вильяма и левую от Фагота, как будто собиралась стать судьей или секундантом, не меньше. Она посмотрела на одного и на другого поочередно.
- Что ж... я надеюсь, что вы друг друга не будете крыть херами. Я знаю, что, вероятно, отношения между вами так себе... но вы же оба умеете быть душками, если захотите, я в этом почти уверена, - она примирительно вскинула руки. - Наша задача - договориться и как-то корректно обрисовать друг другу ситуацию. Поэтому ты, - Чарли указала пальцем на Вильяма, - объясняй первым, а ты, Фагот, - она перевела на него взгляд, - постарайся его понять и не сильно издевайся. Благодаря тому, что мне удалось вытянуть его сюда, ты теперь не забудешь меня, если вернешься в мир людей. И твои воспоминания останутся только при тебе, если только ты не дашь рыцарю что-то узнать сам.

[icon]http://funkyimg.com/i/2Skou.png[/icon][nick]Charlie[/nick][status]the winner takes it all[/status]

+1

28

https://i.postimg.cc/FKKXw443/HuWv0.png https://i.postimg.cc/SQPF55Tz/image.png
Перемещаться по Астралу Фагот не умел совершенно, поэтому держал ладошку Чарли очень даже крепко, когда они пошли к вагончику:
- Вот засранец, - поморщился деланно шут, стоило девушке сказать про скелета, - хотя с фантазией, не поспоришь.
Поцокал языком, кивнул Чарли, когда она дальше продолжила говорить.
- Чур Бэтсом не буду, это всё к Камланскому, у него совершенно отсутствует чувство юмора. Так что, этот костлявый реально сыграл труса? Тюфяк.
Фагот шел наравне с Чарли, как-то задумчиво на нее посматривая и на то, что делала она. Как до этого стерла слезы с глаз, как стерла дверь вагончика, когда они залезли в него. Но ничего не говорил по этому поводу, только ухмыльнулся своему.
- Окей, детка, - легко согласился иллюзионист, показав свободной рукой большой палец. Смотреть вперед? Скучновато, конечно, но лишних проблем не хотелось, поэтому мужчина только слегка прищурился, выполняя просьбу Чарли. Когда начал слышать голоса, желание смотреть по сторонам пропало вовсе, потому что всем его вниманием завладела именно девушка. Нет, ему было до чертиков интересно, как она выбралась, что вообще произошло и она ли это. Скажем так, Фагот вопросиками задавался часто, подолгу и с особой любовью, вот только куда интереснее было все узнавать невзначай, а не в лоб. Элементы игры в его жизни, или не жизни (это уж как посмотреть), никуда не делись, придавая существованию особой перчинки.
- А я иду такая вся, в Дольче Габанна, - расхохотался шут на голоса, окружавшие его, - а слезы дууушат, дууушат, я в плену… - не закончил, но начал хихикать, - кстати, очень скудная фантазия. Ты б спросил сначала хотя бы чисто формально.
Сказал ведь это абсолютно буднично, в никуда, и смотреть ему на то, кто мог шептать было не интересно. Ну вот е-мае, он сам был мастером таких вот перформансов, и да, никогда не отличался белизной и повышенной пушистостью. Напрямую никого не насиловал, конечно, слишком для него это было грязно и банально, но вот его иллюзии… не только женщин, между прочим. В этом Фагот точно был за равноправие. И да, шут умел ломать и знал множество способов, так что ничего из ряда вон шокирующего эти шепотки не принесли. И вот кто мог прекрасно абстрагироваться от собственного внутреннего я, так это существо, у которого в голове много веков были голоса. Пусть один, но очень надоедливый. Эти же, сопровождавшие их, были слишком прямыми. Хотя, по глупости ли своей, или же специально, но они дали информацию и довольно важную. Как же любил Фагот сам говорить нужные вещи под мишурой похабщины и гадостей!
Когда они вышли из тумана, а голоса смолкли, шут лишь хмыкнул, засунув свободную руку в карман черных джинсов.
- Агась, - кивнул он, улыбаясь, а затем провел рукой вдоль своего лица, снова покрываясь гримом, и меняя одежды. Фиолетовый пиджак, зеленые волосы, красная улыбка вдоль белил, - куда денемся. Пошли, крошка.
Вильям стоял, отвернувшись от них, вдалеке, и не видел ни метаморфоз, ни их появления из тумана. И для него было неожиданно, когда словно ниоткуда раздался голос.
- Ну хай, пипл, - Фагот даже присвистнул, вставая напротив резко обернувшегося рыцаря. Его поза была расслаблена, в то время как Вильям весь напрягся, сверля взглядом довольно жуткую фигуру. Он оглядел Фагота с головы до ног, настороженно. Тут вступила Чарли, которая, словно секундант, встала между ними, такими разными на первый взгляд. Рыцарь стоял, выпрямившись в полный рост, в то время поза Фагота была расхлябанной, а голова чуть опущена и наклонена, словно он какой-то гопник из падика. На лице его была улыбка.
- Не знаю, как я, а он умеет быть душным, - хохотнул шут, указывая пальцем на Вильяма, который продолжал молчать. Кивнул медленно на слова девушки, а затем, резко и со всей силы припечатал кулаком Фаготу в лицо. Тот, не ожидавший подобного, или же решивший не сопротивляться, почти упал, когда голова отклонилась назад, хватаясь за нос, из которого тут же потекла кровь.
- Ты мне его сломал! – обиженно и сдавленно проговорил шут, а затем, когда отнял руку, то сделал это вместе с самим носом, - я теперь Призрак Оперы, но петь не буду.
- Прекрати паясничать урод, - проговорил Вильям, потирая руку и стараясь не сильно морщиться от боли, - ты знаешь, за что это.
- Ой, какие мы нервные, - показал язык Фагот, - ну не умерла же тогда! А в последнем я вообще не при чем, тут прааастити, не мои заслуги.
В его руке исчезла оторванная часть тела, вернувшись на свое законное место, в то время как сам иллюзионист поднял руки, будто собирался сдаваться.
- Да, не твои. Но удар ты заслужил, скотина, - Вильям проговорил это сквозь зубы.
- Хреновый, кстати, удар, - разулыбался шут, - я коту круче прописывал. И что-то не вижу на лице мировую скорбь, что, прошла любовь, помяли помидоры? А как же ваши магические штучки дрючки, чо, не работают?
Фагот убрал руки за спину, чуть наклонившись, и от этого казавшийся еще ниже Вильяма. Такой вот кот, который ходит вокруг да около.
- Не твоего… - начал было Вильям, а потом вздохнул, - она скорее всего жива.
- Оппаааа! Крошка, - повернулся Фагот к девушке, - ты это слышала, риали что ли? Эт тип мы тут не при чем и драма отменяется? Прикольно.
Вильям потер переносицу, явно стараясь держать себя в руках. Признаться, он не понимал, что говорить и делать, а видеть такую обратную сторону себя было максимально противно. Он реально мог кому-то нравиться? Таким? Полным идиотом, который мог вытворять вещи, о которых даже лучше не думать. Сейчас, видя его напротив себя, очень трудно было принять, что это его собственное отражение, что бы ни говорила Мила. И, признаться, рыцарю было очень приятно прописать Коровьеву по роже, пусть тому и хоть бы хны.
- Ни ты, ни я ничего этого не делали, - категорично сказал Вильям, смотря на шута очень зло. Да, Эст говорил, что надо попробовать понять, но сейчас, стоя перед этим куском дерьма, рыцарю было максимально сложно сдержать всю ту ненависть, что копилась в нем.
- Слышь, ты что такой дерзкий тогда, а? – расхохотался Фагот, потирая место удара, - вроде ж тогда радость, веселье, совет да любовь, много лайков и прочая лабутень.
- Тебя это не касается. Больше нет, - проговорил Вильям, и было видно, что он дышит очень тяжело, - тут, я смотрю, у тебя своя жизнь вот и развлекайся.
- Ну и зачем тогда приперся? – деланно удивился иллюзионист, - не мое, так мы пошли, не будем мешать счастию, да, малышка? Передавай привет девочке-космос, аривидерчи, сайонара и прочее!
Он взял Чарли за руку, явно намереваясь уходить, даже развернулся уже, махнув на прощание рукой, уже занес ногу.
- Стой, - раздался голос Вильяма. Фагот остановился, но не спешил разворачиваться, посматривая хитрыми глазами на Чарли с таким вот – приготовься, сейчас будет самое интересное. И ждать долго не пришлось, когда раздался уставший голос Вильяма, - мне нужна твоя помощь. Пожалуйста…
- Каааак мы заговориииилииии, - протянул иллюзионист, разворачиваясь медленно, пока с его лица сползала краска, обнажая его настоящее, почти такое же лицо, как и у Вильяма. Тот отшатнулся, явно пораженный шрамам, которые шли от уголков рта, поднимались к щекам. Фагот был одет в те же черные джинсы с цепями, черные ботинки с красными вставками. На белой футболке красовалась надпись: «В коме – не беспокоить», написанная широким размашистым шрифтом, как в комиксах обычно пишут БУМ, БАХ и прочее. На руке был кожаный напульсник. Фагот полюбовался на выражение лица Вильяма, приблизившись к нему вплотную, нос к носу, - и что же я должен делать, пуся?
Его голос был вкрадчивым, пока Вильям пытался справиться со своими эмоциями. Он тяжело сглотнул, выдыхая:
- Помоги мне устроить побег из тюрьмы, - он проговорил это сипло, не сводя взгляда со шрамов.
- Ваааау, - наклонил голову шут. Теперь он тоже стоял прямо, как будто брат-близнец Камланского, - я не ослышался? Побег? То есть вот твоя тушка сейчас сидит там, в тюряжке, а что мессир? Ай, нет, нет! – он отстранился, махнув театрально рукой, - не говори мне, не порть интригу! И с чего ты решил, что я тебе помогу, пупсик?
- Без твоей магии нам не справиться, - сказал Вильям, прикрыв глаза. Было видно, что ему не нравилось вот так просить, в то время, как Фагот явно наслаждался видами униженного рыцаря, - там… там Эстебан, мой друг. Я помню, что ты все-таки спас Раду, хоть и почти довел до суицида. Но спас. Я прошу, - он говорил с трудом, - помоги и сейчас. Что ты хочешь?
Фагот молчал, приподняв одну бровь, явно ожидая продолжения.
- Скажи мне, что ты хочешь взамен? Выпускать тебя в мир людей, снять рубаху, вернуть мессиру? Что? Мне нужна твоя магия, твои возможности. Я знаю, что ты можешь и как, если хочешь, если тебе самому интересно. Воланд думает, что я никогда не сниму рубаху, поэтому он и не будет пытаться призвать обратно – это бесполезное занятие. Но если хочешь… черт, это сделка как с ним. Но, пожалуйста…
- Ты всегда был таким тупым? – вдруг прервал поток слов Фагот, усмехаясь довольно, - ах да, всегда. Что я хочу? Не слушать твое нытье, лапочка.
Было видно, кто здесь хозяин положения, во всяком случае, шут упивался тем, как вел себя рыцарь.
- Я хочу, чтобы меня уговорил тот хорек, за которым ты бегаешь как диснеевская принцесска, - вдруг сказал Фагот, - если получится у него, то окей, устроим побег из Шоушенка, но рисовать карту на спине я отказываюсь. А не уговорит, ну значит облом тебе. А теперь это, брысь отсюда, надоел. Чарли, как его выкинуть, нет сил больше слушать.
Фагот наклонился к девушке, словно решил поцеловать в щеку, хотя на самом деле шепнул:
- Пожалуйста, отправь этого удода обратно. Ему еще с подружкой пошушукаться нужно.
Потом выпрямился, давая понять, что разговор в принципе окончен. Условия он выдвинул, так что детки, расходитесь, не мешайте и так далее.

+1

29

Чарли была явно недовольна тем, как проходит дискуссия, но смолчала, давая им время поговорить. Девушка даже за Фаготом дернулась слабо. Она сразу вспомнила почему ее раздражали мужики. Все сразу. Они постоянно вели себя как дети, даже когда речь шла о чем-то очень и очень важном. Чем больше становилась ее злость, тем сильнее застилала ее глаза черная пелена, а сама она начала бледнеть. Когда Фагот шепнул ей на ухо об уходе, она дернулась и прикрыла глаза, стараясь проконтролировать пульсирующую в ней злобу.
- Так дело не пойдет, - процедила она. - Вы ведете себя как дети. Вы сейчас нужны друг другу гораздо больше, чем вам кажется. Мы не можем полагаться на твои спонтанные желания Фагот. Не сейчас. Позвольте мне объяснить вам более доходчиво.

Она подняла одну руку вверх и от кончиков ее пальцев потянулись золотые нити, растворяющиеся в воздухе. По этим нитям прошла вибрация и они стали толще. Она подтянула пальцы к себе, а затем схватила их в руку и с силой дернула на себя. Пространство, в которое они уходили, будто бы порвалось и к ним на дорогу упал... Петух.

https://funkyimg.com/i/2RtFA.png

Юноша с трудом поднялся на ноги, отряхиваясь и держась за голову. Нити тянулись к его голове, как выяснилось. Он недовольно посмотрел на Чарли, пока не присматриваясь к ее спутникам:
- Обязательно было делать это так?
- По-другому не вышло бы.
Он недовольно фыркнул и окинул взглядом Вильяма и Фагота. Дважды. Потерев лоб, он удивленно хмыкнул и пожал плечами, скрестив руки под грудью. Он выглядел очень даже прилично: деловой костюм и был темно-бордового цвета, белая рубашка, черный галстук, черные ботинки. Таким его точно давненько никто не видел. Взгляд его был уставшим, а под глазами пролегли темные круги.
- Что я должен делать?
- Предсказывай будущее, что еще? - она всплеснула руками и нити исчезли. - Тени показывают вероятности, но не показывают то, что наиболее вероятно сейчас. С тем, что имеется. Ты можешь. Давай.
Петух тяжело вздохнул, а затем прикрыл глаза и золотых нитей стало больше. Некоторые из них уходили в разные стороны, какие-то проходили через головы Чарли, Вильяма и Фагота. Их становилось все больше и больше, а их переплетения загорались ярче. Золотой нахмурился, а потом открыл глаза и устало окинул взглядом присутствующих. Чарли явно ждала от него ответа.
- Я не могу раскрыть все, потому что чем больше я раскрою, тем хуже все станет, - он повернул голову к Фаготу, - если ты не поможешь ему, то вы оба умрете. Навсегда. Безвозвратно. Смерть Вильяма - Смерть твоя. Тебе не понравится. Эстебан не сможет тебя уговорить, потому что его посадят в карцер завтра утром. Вы должны выбраться из тюрьмы. И ни в коем случае нельзя возвращаться к Воланду. Фагот, нельзя. Слышишь? Вы умрете. Оба. Если вы не попадете на выборы, много людей умрет. Как бы Эстебан не упирался, он должен туда попасть. Пенелопа в опасности. Я не вижу ее будущего после выборов. Это... это плохо. Стефан не переживет, если это случится. Есть слабая вероятность, что его сердце оттает там... в Мексику, вам обязательно нужно попасть в Мексику, тамошние фейблы в опасности, если вы туда не попадете, если ты, Фагот, туда не попадешь, то тебя убьют и их тоже. Если попадешь... это будет правильно. Я не вижу кто это. Я не вижу кто за всем этим стоит... я не могу понять. И Астрал... если умрет Фагот, то умрет Чарли. Я не вижу... какая связь.

Чарли положила руку на плечо юноши. Тот выглядел очень бледно и смотрел в одну точку перед собой. Он покачал головой.

- Фагот. Они говорили правду, - он посмотрел на Чарли. - Этот побег важен. Он все меняет. Очень много возможностей. Если Вильям не будет на свободе, то Бегемота тоже убьют. Свобода дарует всем много вариантов. Это лучше, чем если он будет дожидаться суда. Хорошее решение, пусть и порицаемое обществом... это пройдет. Выборы. Выборы. Это следующий судьбоносный рубеж... Вильям, он точно будет там. Тот, кто подставил тебя. Раз там будет она... то будет и он. Она узнает Азазелло, если увидит. Ориентируйся на нее. Не убивай ее. Если убьешь, то она сбежит.

Шарлотта повернулась к Фаготу.

- Поменяешь свое решение или еще помучаем птицу?


[icon]http://funkyimg.com/i/2Skou.png[/icon][nick]Charlie[/nick][status]the winner takes it all[/status]

+1

30

https://i.postimg.cc/FKKXw443/HuWv0.png https://i.postimg.cc/SQPF55Tz/image.png

Первым звоночком, что что-то не так, для Фагота стала слабенькая попытка Чарли последовать за мужчиной. Хотя и следовать то не надо было. Спектакль, представление, где каждый прекрасно знает свои роли. Шуту нравилось то, что и Вильям прекрасно понимал – никто никуда не уйдет, потому что они друг с другом повязаны. Это была игра. Извечная и прекрасная. А вот с Чарли было что-то не то. Она почему-то не увидела подобного, словно забыла их словесные узоры из метафор. И эти черные глазки… как интересно.
Дальнейшее вызвало и в Вильяме и в Фаготе одинаковую реакцию – крайняя степень удивления. Только проявилась она по-разному – рыцарь выдохнул, внимательно всматриваясь, а Фагот картинно вскинул брови.
- Что происходит, - напряженно проговорил Вильям, смотря на появившегося Петуха, а затем подходя и помогая тому подняться. Фейбл выглядел совсем не очень.
- Прикинь, впервые понятия не имею, - присвистнул задумчиво регент. А когда Чарли открытым текстом приказала Петуху заняться предсказанием, то очень внимательно посмотрел на девушку. Вильям же не отходил от парня, слушая и хмурясь.
Когда же представление, устроенное Чарли, закончилось, а она вот так вот повернулась к Фаготу, тот засунул руки в карманы джинсов, некоторое время молча стоя и явно высматривая что-то на лице девушки.
- Так… так… так, - он проговорил это растягивая слова, чтобы в следующее мгновение щелкнуть пальцами. Сзади всех присутствующих образовались кресла, мягкие такие, но ровно в том месте, чтобы каждый невольно упал на них, в то время как сам Фагот галантно и очень артистично опустился в свое, стоящее напротив, - начнем, пожалуй.
Он окинул всех взглядом, начиная улыбаться предвкушающе.
- Значит, ты, - шут ткнул пальцем в Петуха, - вообще-то тебе бы в рожу прописать за то, что спалил нас перед мессиром. Или устроить пати-хард, но тебя, я смотрю, и так жизнь потрепала, а эта, - большой палец указал на Чарли, - кажется, добивает. За инфу спасибо, и все такое. Мне насрать на смерть. Хотите, умру, не хотите – не умру. Этим даже апеллировать бесполезно, лампочки мои, потому что тем, кто сдох - уже все равно. На мир, на будущее, на любовь, счастье, горе и прочее прочее. К тому же, я пробыл что в том, что в этом мире достаточно, чтобы постигнуть дзен.
Регент улыбался широко, окидывая взглядом всю троицу. Вообще, если бы кто-то попытался вскочить и ринуться куда-то, то потерпел бы фиаско. Пожалуй, кроме Чарли, с ней пришлось бы тогда воевать, но это, признаться, иллюзионисту совсем не хотелось. Потом Фагот перевел указательный палец на Вильяма:
- Слышал? Сделай так, чтоб не посадили, импровизация – это конечно, круто, но не тогда, когда на мне висит хуйня под названием «Не могу ослушаться приказа». Кто у вас-то хоть договаривается со всей шушерой?
- Эстебан, - процедил Вильям, все еще посматривая на Петуха, - он должен доработать план.
- Вот поэтому сделай, лапонька мой, так, чтобы встреча наша состоялась, - оскалился Фагот, складывая ладони в замок, словно он психотерапевт из какого-то дешевого шоу, - а его с карцером нет. Не знаю, подставьте мишку какого-нибудь. Там мишка то есть? Мне дадут на нем покататься? Ладно, хуй с ним. Ну, с мишкой то есть.
- С чего ты мне решил помогать, вот этого я никак не пойму, - напряженно проговорил Вильям, - тебе же плевать на то, жив или нет. И на меня тоже.
- Ну знаешь, старый враг всегда ближе, чем новый друг, - веселился Фагот, - почти родня, даже черты какие-то переняли.
Шут расхохотался, указывая сначала на лицо Вильяма, а потом на свое.
- Ты реально ни черта не понимаешь, тюфяк? Ну-ка…. давайте поможем господину рыцарю…
- Ты – это и есть я. Моя обратная сторона, если не вдаваться в нюансы.
- Бинго! И вы выиграли миллион! Два миллиона моих лойсов, - регент снова щелкнул пальцами, и вокруг рыцаря принялись парить изображения лайков, - а это значит, мой родненький ненаглядненький и глупенький, что часть твоих скучных нудных качеств есть и во мне. Ненавижу, между прочим, твое благородство. Оно портит мне всю малину.
Он очень обвиняюще посмотрел на Вильяма, который начал потихоньку понимающе улыбаться.
- Ты бы не позволил умереть ей в любом случае, - кое-что, похоже, начало доходить до мужчины.
- Не позволил, - сокрушенно проговорил Фагот, - она была прикольной. Забавная такая стервочка-ведьмочка, считала, что многое знает. Но доводить ее до белого каления было очень круто, я бы повторил. Ее реакции хотя бы были интереснее тех, - и вот тут он вдруг резко перевел взгляд на Чарли, - которые я только что увидел. Крошка, детка, зайка…
Он замолчал, и каждый мог понять, что шут в бешенстве, хотя помимо этого можно было проследить кое-что еще.
- Какого черта? Ты всерьез хочешь, чтобы мы выясняли отношения при ком-то постороннем? Я не видел тебя хуеву тучу времени, и что выходит? Ты на хрен забыла всё, о чем мы говорили? С чего ты вообще Петуха сюда притащила, да еще и подобным образом? Мне при всех эти вопросы задавать и еще парочку, которые меня ну очень заинтересовали? Вроде, моя любимая Чарли, ты никогда не отличалась такой жестокостью, сколько не устраивай представлений с кровавыми банями. Насколько я помню, все твои преобразования были совсем иными. Ты, правда, хочешь, чтобы я вот это все и дальше говорил при них, раз притащила еще и предсказателя? – он ткнул пальцем в сторону Вильяма и Петуха. Рыцарь невольно посмотрел на Голда, а потом вернул напряженный взгляд на Фагота, - я надеялся, что мы с тобой поговорим после того, как отправим консервную банку обратно, а не то, что у нас появится новый слушатель. Так что происходит, Чарли? – его голос стал серьезен, - какого хрена ты ведешь себя так, словно мы только что познакомились? 
- Отправьте нас обратно, - вмешался Вильям, стараясь как разрядить обстановку, так и действительно уйти. Этот разговор был явно не для посторонних ушей, и мужчина понимал, что не хотел бы при этом присутствовать. Что-то было в словах очень болезненное, и какое-то неправильное, - или просто оставьте где-нибудь во вне. Я, Фагот, уж точно не хочу слушать ваши разборки.
- Заткнись, - шут бросил это коротко, возвращая все внимание на девушку. Было видно, что остальные его больше не интересовали от слова совсем.
Вильям пожал плечами, поворачиваясь к Питеру:
- Как ты? – пожалуй, вот с кем бы он пообщался, так это с Голдом, и ему совершенно не нравилось, как выглядел фейбл. К тому же мужчина чувствовал, что ему есть о чем с ним поговорить. Уж слишком много вопросов возникало, и совсем не в сторону предсказаний. Вильям помнил, что тот видел его сквозь проклятие, и это вызывало желание что-то сказать фейблу. Почувствовал он так же, что никакой обиды он больше не испытывает. Пожалуй, это было из-за осознания того, что Воланд не причастен к происходящему. Надо же, впервые, наверное.

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Judgement of corruption, ч.5 [с]