Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Dear Father


Dear Father

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/326/t54584.jpg[/icon][nick]Thomas Moon[/nick][status]guardian angel[/status]Dear Father
http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/326/72149.png
"I met the man I call my dad when I was five years old" ©

1. Место действия
Великобритания; Лондон, затем Хэйвордс-Хит.
2. Время и погода
5 ноября 2002 года. Сыро и холодно, моросит, + 10 С.
3. Действующие лица
Ли Чоныль (будущий Фрэнсис Ли), Томас Мун (он же Мун Кванхён), в качестве NPC - Джон Мун (он же Мун Ынчжон).

Объединёнными силами корейского СФ и местных ведьм за одну ночь уничтожен охотничий клан Ли. Из некогда многочисленной семьи остаются двое - пожилая женщина, медленно умирающая от проклятия, и её 5-летний внук Чоныль. Спасая ребёнка, беглянка отправляется в Англию, где живут родственники, давным-давно отказавшиеся от охоты на существ: её двоюродный брат Ынчжон и его сын Кванхён, оба служители Ордена.

Отредактировано Xuanzang (2020-03-02 18:34:01)

+1

2

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/326/t54584.jpg[/icon][nick]Thomas Moon[/nick][status]guardian angel[/status]Томас никогда не встречал женщины, больше похожей на ведьму, чем его двоюродная тётка. Нари встретила родственников в дверях - слишком высокая для кореянки, болезненно худая, с седеющими волосами, собранными на макушке в небрежный пучок. Лет ей было ненамного меньше, чем отцу Томаса. Но Джон в свои пятьдесят семь выглядел бодрым и моложавым, а Нари заметно сдала и смотрелась старухой. Особенно юношу поразили её злые глаза: она так впилась в вошедших Мунов взглядом, будто поочерёдно воткнула в каждого из них иголку.
- Проходите, - бросила Нари, с грохотом захлопывая за ними входную дверь. - Можете не разуваться.
Джон кивнул, в ботинках прошёл в единственную комнатушку и уселся в старое скрипучее кресло напротив сестры. Томас заколебался. Ему казалось дикостью тащить лондонскую грязь прямо в дом, и он неловко крутился на месте, пока тётка не рявкнула из комнаты:
- Живей шевелись, мальчик! Ступай на кухню к Чонылю и сиди там, пока старшие не поговорят.
"Мальчик", которому уже исполнилось двадцать, безропотно подчинился. Грубость Нари его не шокировала: видимо, у старших Мунов подобная манера общения считалась нормой. Джон, покинувший родину больше двадцати лет назад, до сих пор не отучился разговаривать такими же резкими, рублеными фразами.
На кухне, съёжившись на табуретке, сидел мальчик. Такой же худой и бледный, как Нари, но необычно маленький и тихий для своих пяти лет. Не знай юноша его возраст, решил бы, что Чонылю года три.
- Привет! - поздоровался младший Мун, усаживаясь напротив. - А я тебе пирожок принёс, с яблоками. Хочешь?
Он вытащил из пакета гостинец и протянул ребёнку. Мальчик опасливо поднял голову и впервые посмотрел на незнакомца. На белом фарфоровом личике жили только глаза: огромные, чёрные, как маслины, и очень грустные. Томас видел такой взгляд у приютских сирот - в самом начале, когда они только попадали к "Святому Юлиану" и чувствовали себя совсем потерянными. Тут же вспомнилось, что Чоныль тоже осиротел, причём совсем недавно, и у Томаса немедленно проснулся наседочный инстинкт, заставлявший его ворковать над "потеряшками", баловать их и подкармливать сладостями. Ещё не познакомившись толком с этим тихим печальным ребёнком, Томас уже мысленно его усыновил.
- Меня зовут Кванхён, - сообщил Мун по-корейски, сообразив, что его первое приветствие мальчик просто не понял. - Считай меня... хммм... старшим братом, - на самом деле Томас приходился сиротке троюродным дядей, но для пятилетнего малыша это было слишком сложно. Он и именем представился семейным: после смерти Элис его называл Кванхёном только отец. - Я тебе пирожок принёс. Он вкусный. С яблоками. Где тут у вас тарелки?
Он проинспектировал кухонные полки, нашёл тарелку, придирчиво присмотрелся и принюхался к ней, сполоснул посудину под краном и только после этого поставил на стол перед мальчиком.
- Надо кушать, Чоныль, а то заболеешь, - принялся уговаривать он. - Ты такой худенький!

Отредактировано Xuanzang (2020-03-02 23:50:27)

+2

3

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/328/46833.png[/icon][nick]Lee Jong-il[/nick][status]In a world so cold[/status]
Чоныль не хотел вставать. В их временном с бабушкой убежище было неуютно и холодно, пахло пылью и затхлостью, пусть там и был необходимый минимум мебели. Зябкий холод проникал через одеяло, и казалось, что он глубоко поселился под кожей. Он не смог бы заснуть, если бы бабушка не укрыла его еще и собственной кофтой.
Бабушка не спала ночью, он был в этом уверен. Несколько раз его будил её надсадный кашель, а ближе к утру Чоныль чуть приподнялся на раскладном диване и увидел, что бабушка сидела в кресле с чашкой и смотрела на то, как темно-серые сумерки становятся чуть светлее. Она велела ему ложиться, ведь сегодня ему предстоял важный день.
Чоныль не хотел вставать. Не хотел покидать теплое убежище, становиться ногами на холодный пол. Ему не нравилось здесь. Не только в этой комнате, а в самой этой стране. За окнами снова барабанил дождь, казавшийся бесконечным. Но он не стал капризничать и сделал над собой усилие ради бабушки. Она болеет, это он давно понял. Она кашляет и держится за грудь. И каждый раз приступы все дольше и дольше. Она болеет, но все равно повезла его сюда, потому что только с ней Мун Ынджон согласился бы встретиться. Она сказала это ему, когда он спросил почему с ними не поехал еще кто-нибудь из Мунов или Нам Бенхо, союзник отца. Болезнь сделала ее раздражительной, поэтому Чоныль старался не злить и не расстраивать ее лишний раз.
К тому же, он должен быть сильным. Он единственный Ли, который остался в живых. Дядя-предатель – не в счет, он продался японцам, так сказала бабушка. К тому же с ним Чоныль уж точно не хотел бы встречаться.  Мун Ынджона, наверное, тоже надо было считать предателем, но бабушка ему доверяла, а значит и Чоныль должен ему доверять. Он должен вырасти, стать сильным и отомстить. Убить Ли Донгюля и всех, кто ему дорог. Нам Бенхо сказал, что только так души его родных обретут покой. Тогда Чоныль заплакал. Ему всего шесть, значит, понадобится очень и очень много лет, на то, чтобы осуществить задуманное. И все это время его семье будет очень и очень плохо. А союзник отца сказал ему, что он должен быть сильным. И не должен плакать.
Чоныль слышал, как в дверь позвонили. Бабушка велела идти на кухню пока взрослые говорят. Чоныль послушно сел на табуретку и стал ждать. Скоро он покинет это место, бабушка сказала, что Мун Ынджон увезет его отсюда. И поможет стать сильным. Только вот горькая правда была в том, что Чоныль не хотел быть сильным. Он хотел домой, в Пусан, в свою комнату. Он хотел к маме, отцу, к братьям. Он хотел, чтобы его кто-нибудь обнял, погладил по голове и просто спросил как у него дела. Именно в таком состоянии его и застал нежданный гость, сказавший ему что-то по-английски. Чоныль поднял голову, но перед ним был не иностранец. Кажется, бабушка сказала, что-то про мальчика. Но перед ним был вовсе не мальчик. В глазах Чоныля молодой человек казался очень-очень взрослым.
Мальчик выслушал его и внимательно смотрел за Кванхёном, который искал тарелку в шкафу. Хотелось выкрикнуть, что старших братьев у него больше нет. Хотелось сказать, что он не будет есть то, что ему подали, потому что наверняка это невкусно, как и все в этой неуютной и холодной стране. Ему было плохо, он замерз, хотел есть, а еще больше хотел домой. Вспышка злости наверняка помогла бы ему. Но все это рассеялось как дым, когда Чоныль увидел теплоту в глазах Кванхёна. Она была не только во взгляде, но и в голосе. Он уговаривал его покушать, как делала мама и иногда Чонхэ-хён, когда Чоныль капризничал. С ним давно так не разговаривали. Так давно, что ему стало грустно, а нижняя губа предательски задрожала. Но вот еще, плакать он не будет. Чоныль слез с табуретки и поклонился незнакомцу. Он, в силу возраста, не знал всех тонкостей этикета, но азам его успели обучить.
- Здравствуйте, Кванхён… хён, - Чоныль обратился максимально вежливо, как и должен был младший член семьи к более старшему. – Мое имя – Ли Чоныль, приятно познакомиться. Большое спасибо вам за угощение.
Он сел за стол и с опаской взял еду. Такие пироги были редкостью на их столе, все же Ли предпочитали более традиционную кухню. Пах пирожок вкусно, но на вкус был так себе, и он был холодным. Впрочем, выбора у Чоныля не было – кушать ему хотелось. Их с бабушкой завтрак был довольно скудным, так что мальчик успел проголодаться. Он съел все до последней крошки, которую ловко подцепил пальцами с тарелки. О том, что нужно было поделиться, он даже не думал.
- А вы тоже Мун, да? Вы сын господина Ынджона? А он… он правда вырастит меня сильным, как сказала бабушка?  Мне очень и очень нужно стать сильным, потому что я теперь наследник клана, вот.
Чоныль немного смутился и натянул рукава свитера на пальцы. К тому же так было теплее.

Отредактировано Kuchisake onna (2020-06-06 22:50:51)

+1

4

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/326/t54584.jpg[/icon][nick]Thomas Moon[/nick][status]guardian angel[/status]Отец почти ничего Томасу не рассказал. Обмолвился только, что его двоюродная сестра внезапно приехала в Лондон и просит встречи. Просит, как же. Такие, как Нари, просить не умеют, только требуют, и горе тому, кто не послушается с первого раза. Сам Джон был такой же, и, наверное, именно потому его всё никак не брали в наставники, хотя опыт он приобрёл колоссальный, было чем поделиться с будущими воинами Христа.
- Мальчонку она с собой привезла, внука. Что-то скверное там у них случилось, - хмуро сказал отец по дороге. Дождь хлестал в лобовое стекло, и ехать становилось всё труднее, однако Муны не сделали по пути ни единой остановки. Джон торопился, всё повторял, что дело срочное.
И вот теперь, глядя на печального малыша, торопливо подбирающего с тарелки последние крошки пирога, и слушая, как громко спорят за стеной старшие, Томас начал понимать, что за беда случилась. Он слышал достаточно отцовских рассказов, чтобы понимать, как тяжело приходится охотникам в Корее. Кланы вечно грызлись друг с другом, с СФ и с ведьмами, так что дети очень быстро переставали быть детьми, включаясь в эту вечную войну так же, как их отцы и деды. А на войне всегда много жертв.
- Похоже, ты поедешь с нами, Чоныль, - вздохнул Томас, глядя ребёнка, а потом на опустевшую тарелку. - Я пока не понимаю, что случилось, но я уверен, что мой отец всё объяснит. Мы вдвоём о тебе обязательно позаботимся. Отец строгий немножко, а вот я совсем нет, честное слово, - он улыбнулся и легонько взъерошил волосы на детской макушке. Волосы были мягкие, как пух, и Мун подумал, что мальчик похож на зябнущего воробья. - Мы с тобой обязательно подружимся.
Сердитые голоса за стеной внезапно перестали перекрикиваться. Нари в очередной раз надсадно закашлялась, с хрипом втягивая воздух, и на мгновение Томасу показалось, что тётка умирает. Но приступ прошёл, и женщина снова недовольно забубнила, на сей раз гораздо тише. Нет, ребёнку было никак нельзя здесь оставаться. В квартире, явно съёмной, было грязно и холодно, Чоныль всё время дрожал и кутался. Томас не мог больше на это смотреть: он снял с себя куртку, набросил мальчику на плечи и обнял ребёнка обеими руками, закутывая в мягкий тёплый кокон.
- Всё будет хорошо, обещаю, - тихо пообещал он и ещё раз погладил Чоныля по макушке. - Я тебя в обиду не дам. Ну-ка, пошли, посмотрим, что там происходит.
Старшие уже вышли в коридор. Джон стоял с небольшой дорожной сумкой в руках, Нари всё с той же нелюбезной миной на лице сунула в руки Томасу потёртый детский рюкзачок и повернулась к брату.
- Ты дал мне слово, Ынчжон, - сказала она. - Сам знаешь, что будет, если нарушишь его.
Отец только молча кивнул.
- Отпусти мальчика, пусть попрощается с бабушкой, - велел он Томасу. - Мы уходим сейчас.
Юноша легонько подтолкнул Чоныля, всё ещё кутавшегося в его куртку, в сторону Нари. Впервые на лице женщины он увидел что-то, похожее на сожаление. Ей не хотелось отпускать внука с чужими для него людьми, это было заметно, но она почему-то всё равно на этом настаивала.
- Я подожду вас внизу, в машине, - Джон забрал у Томаса рюкзак и кивнул женщине: - Ну что ж... прощай, сестрица.
- Ты обещал, - повторила Нари и отвернулась от него, чтобы больше в его сторону уже не смотреть. - Ступай, не топчись попусту. Напрощались уже.
Она наклонилась, чтобы обнять внука, и вместо объятий вдруг впилась ему в плечи худыми пальцами. Встряхнула.
- Ты должен быть сильным, Чоныль. Ты - последний Ли. Не дай им так просто себя убить.
Кому это "им", она объяснять не стала.

Отредактировано Xuanzang (2020-03-05 02:44:49)

+1

5

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/328/46833.png[/icon][nick]Lee Jong-il[/nick][status]In a world so cold[/status]
Бабушка выясняла отношения со своим двоюродным братом довольно громко. Обрывки фраз долетали и до Чоныля. Слов мужчины он разобрать не мог, а вот слова бабушки слышал довольно четко.
- Пусть мы не доверяли Ли, но именно союз с ними спас нас от последствий твоего бегства. Да, он сын этого змееныша Хэсона, но в нем течет и кровь моей дочери, моей Мигён. В нем течет кровь Мунов.
Чоныль не очень понимал то, о чем говорила бабушка, но услышанное ему не понравилось. Обдумать это он не успел, слушая то, что ему говорил Кванхён. Не строгой? Как это? Чоныль с недоверием посмотрел на Кванхёна. Все Муны, что жили на Чеджу были строгими. А он утверждал, что не строгий. Может, потому что он вырос не на Чеджу?
Когда Кванхён коснулся его головы, Чоныль чуть вздрогнул, не понимая его намерений. К нему давно никто не был ласков. Но он не отстранился, послушно подставляя макушку. Кванхёну хотелось верить. И ладонь у младшего Муна была теплая.
Когда бабушка закашляла, мальчик вздрогнул. Снова у нее приступ. Как она доберется обратно до Кореи, когда ей так плохо? Она говорила, что на Чеджу будет много дел, что Мунам нужна ее помощь, и она не может остаться тут. Но как она поможет Мунам, если она болеет? К счастью, она снова заговорила, правда, уже тише, и Чоныль вздохнул с облегчением. Его бабушка сильная, она непременно поправится.
А того, что случилось дальше, он никак не ожидал. Кванхён закутал его в свою куртку и обнял. Наверное, так делать не полагалось. Отец, например, почти не обнимал его. Наверное, потому что его не за что было обнимать. Но сейчас Чонылю было не важно все это. Он прижался к Кванхёну и обхватил его маленькими ручками. Тепло. Так тепло. А еще рубашка у Кванхёна была очень мягкая, приятная на ощупь.
Чоныль почувствовал себя защищенным. Словно холод, голод и страх отступили куда-то за пределы маленького мирка, созданного одним объятием. Он так хотел, чтобы его обняли, хотел, чтобы сказали, что все будет хорошо и его желания были услышаны.
Бабушка и Мун Ынджон уже ждали их в коридоре. Ынджон выглядел очень суровым. Кванхён совершенно на него не походил. Чоныль даже хотел спрятаться за младшим Муном, но удержался. Что это он? Ынджон был похож на другого дедушку Муна, который остался на Чеджу. Теперь о нем будут заботиться английские Муны. Нельзя, чтобы о нем подумали, будто он трусишка.
Когда пришла пора прощаться с бабушкой, Чоныль ощутил в горле комок. И тревогу, от которой было холодно даже под теплой курткой Кванхёна. Она готовила его к тому, что они расстанутся, но сейчас он не желал уходить. Даже с Кванхёном, таким добрым. Чонылю казалось, что если он сейчас уйдет от бабушки, то случиться что-то плохое, очень плохое.
Она велела ему быть сильным. Чоныль смог только кивнуть, потому что боялся расплакаться. А после крепко обнял бабушку так как смог при своем маленьком росте. Она показалась ему холодной. Может это все противная английская погода?
Бабушка отстранила его от себя. Она держалась, но глаза у нее были грустные-прегрустные.
- Все, иди, Чоныль. Тебе пора. Иди и всегда помни о том, что я тебе сказала.
- Да… да, бабушка, - тихо ответил ей мальчик. – Хорошо тебе добраться домой. 
Чоныль повернулся и взял Кванхёна за протянутую ему руку. У него была очень теплая ладонь.
- Ты тоже береги его, мальчик, - бросила бабушка им на прощанье. – А теперь идите, мне нужно отдохнуть перед дорогой.
Чоныль вышел вместе с Кванхёном, и дверь за ними захлопнулась. Мальчик послушно шел вслед за хёном, но перед его глазами все расплывалось от слез. Подождать, чуть-чуть подождать, всего немного. Вот еще ступенька, еще, еще, и еще.
А потом наступил предел. Он вырвал свою руку из руки Кванхёна, сел на лестницу и громко заплакал. Нет, сейчас он совсем не сильный. Он маленький и слабый, и он остался совсем один. Один-одинешенек в большом и холодном мире. Тревога и тоска одолели его, и он плакал горько и навзрыд.

Отредактировано Kuchisake onna (2020-04-12 15:52:45)

+1

6

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/326/t54584.jpg[/icon][nick]Thomas Moon[/nick][status]guardian angel[/status]Стоя в полутёмном узком коридорчике, Томас думал только о том, как бы побыстрее распрощаться с тёткой. Они были знакомы всего полчаса, но юноша был уверен, что с него хватит. Дело было не в устрашающей внешности Нари, не в её грубой манере разговаривать и даже не в холодности, с которой она отстранила от себя плачущего внука.  Женщина выглядела больной, и надсадный кашель явственно указывал на то, что долго она не протянет. Будь Томас чуть более мистически настроенной натурой, он непременно углядел бы "печать смерти" или "ауру угасания" на бледном тёткином лбу. А так он просто хотел увести ребёнка из условий, никак для него не подходящих.
- Берегите себя, тётушка, - учтиво поклонился на прощание Томас и вывел Чоныля из квартиры. Дверь тут же с грохотом захлопнулась, и эхо загуляло по подъезду. Младший Мун поёжился, но шаг ускорять не стал: идущий с ним пятилетка и так спотыкался на каждой второй ступеньке. Наконец ребёнок вырвал ладошку из руки провожатого и уселся прямо на холодную лестницу. Редкие слезинки превратились в настоящий водопад, и малыш зарыдал в голос, оглашая плачем весь дом.
Томас беспомощно всплеснул руками и уселся рядом. Сидеть было жёстко и зябко, но мальчик будто бы не замечал никаких неудобств.
- Ну что же мне с тобой делать! - Мун осторожно тронул ребёнка за плечо. В вороте куртки, слишком большой для Чоныля, виднелась только взлохмаченная макушка. -  Чоныль, вставай, пожалуйста, ты простудишься! И дедуля расстроится, если ты заболеешь.
Это не помогло. Ребёнок продолжал плакать, Томас продолжал его гладить и уговаривать, понимая, что ещё пара минут - и наверх поднимется "дедуля" Джон, чтобы проверить, что их так задержало.
- Ох... - вздохнул Томас. - Видно, придётся нести тебя, раз сам ты никак не хочешь идти. Ну-ка, держись крепче!
Юноша подхватил хнычущий свёрток, устраивая Чоныля поудобнее, и направился по лестнице вниз. И как раз вовремя: Джон, ждавший их в машине, уже начал терять терпение.
- Что вы так копаетесь... - принялся выговаривать он, но Томас только приложил палец к губам. Тише, мол.
Свёрток наконец перестал рыдать навзрыд и теперь только тоненько всхлипывал. Младший Мун уселся на заднее сиденье и подвинулся, чтобы ребёнку было больше места. Он тут же принялся хлопотать: тонкую курточку Чоныля, которую Нари всунула ему в руки перед самым выходом, он свернул так, что получилось подобие подушки, свою куртку он расправил так, чтобы она стала одеялом. И через полминуты было готово уютное гнездо, где ребёнок мог чувствовать тебя если не в полной безопасности, то вполне удобно.
- Мы поедем, отец?
- Поедем, поедем, - ворчливо отозвался Джон, заводя машину, и добавил уже по-английски: - Я звонил в приют, они готовы забрать мальчонку прямо сегодня.
- В приют?! - неожиданно разозлился Томас, тоже переходя на непонятный Чонылю язык. - И как он там жить будет? Кто о нём позаботится? Он же ещё маленький совсем.
- Ты распрекрасно жил в приюте, - Джон, который никогда не отличался особым терпением, тоже начал повышать голос. - И не жаловался никогда. Я обещал Нари, что позабочусь о мальчике, но о том, чтобы я сам с ним возился, уговора не было.
- Значит, возиться буду я, - заявил сын, впервые на памяти Джона решивший так резко возражать. - Он недавно потерял родителей. Только что простился с бабушкой, которая пусть и не была к нему очень добра, но всё же родной человек! Тётушка Нари очень больна, отец. Не знаю, сколько ещё она проживёт. Быть может, Чоныль её никогда не увидит.
- Не увидит... - кивнул Джон задумчиво. - Совсем плоха стала. Надо бы ещё завтра к ней наведаться.
- И потом, - продолжал Томас, видя, что ему удалось заставить отца сомневаться, - Чоныль совсем не говорит на английском. Он не сможет объясниться с детьми и наставниками. Насколько я знаю, никто из персонала не говорит по-корейски. А единственный выпускник приюта, который мог бы помочь, это я. Так или иначе, нас всё равно попросят позаниматься с мальчиком. Так почему бы не сделать этого сразу? Не хочу, чтобы он оказался в незнакомом месте совсем один. И без всякой подготовки.
- Я не буду с ним возиться, - уже более миролюбиво повторил Джон. Сейчас Томас как никогда напоминал свою мать. Элис так же защищала своего ребёнка, как юноша сейчас защищал Чоныля. И старший Мун сдался. - Ладно, если тебе охота возиться с малышнёй, валяй. Только не жалуйся потом, что ты не справляешься. И потом, твои задания никто не отменял. Когда тебя в очередной раз отправят за тридевять земель, кто присмотрит за ребёнком?
- Я что-нибудь придумаю, - сказал Томас и снова погладил Чоныля по голове. Свёрток перестал не только реветь, но и всхлипывать, и, приподняв край куртки, юноша убедился, что ребёнок спит. - Мы едем домой, отец. Все вместе. Если хочешь, в приют я позвоню сам и всё объясню. Он ведь даже не знает, что на свете бывают приюты! И про Орден наверняка никогда не слышал. Возможно, и про Творца тоже.
- Ещё чего удумал, сам звонить! - возмутился Джон. - Нет уж, если я начал договариваться, то дай мне довести дело до конца. Давай так решим: Чоныль может остаться у нас на три недели. За это время ты должен обучить его основам языка, объяснить, что такое Орден... и вообще, всё, что нужно.
- Ладно, - отозвался Томас. Он был не слишком доволен - три недели всё же срок недостаточный. Но торговаться с Джоном было бесполезно: если он принял решение, то уже от него не отступался.
И больше за всю дорогу Муны не проронили ни слова.
Дома всё стало как-то проще. В маленькой квартире недалеко от парка было всё же намного уютнее, чем в той норе, где обитала Нари с внуком. Томас уложил ребёнка на диван, укрыл уже не курткой, а пледом, и ушёл вместе с отцом на кухню. Там Джон пересел поближе к окну, покурить, а юноша стал готовить обед.
- Может, надо было отвезти Нари в больницу? - с сомнением спросил он. - Выглядела она плохо. Ты знаешь, чем она больна? А если это туберкулёз?..
- Это не туберкулёз, - мрачно ответил Джон. - Это проклятие. Нари думает, что это Ан Суджин постаралась. Если так, то никакие врачи не помогут.
- И что, мы так ничего и не сделаем? - удивился Томас. - Мы просто оставим её там, в этой грязной квартире, без помощи? И вообще, кто такая Ан Суджин?
Джон покачал головой. Нари не хотела, чтобы ей помогали. Она сказала, что есть веская причина, по которой она не желает избавляться от убивающих её чар: если она умрёт, её внук будет в безопасности.
- Я верю в то, - наконец проговорил старший Мун, - что Нари знает, что делает. И если она говорит, что так надо, у меня нет причин ей не верить.
Томас посмотрел на отца с сомнением, но ничего не сказал. Он молча забросил порцию мелко нарезанных овощей в кипящую воду и накрыл кастрюлю крышкой. Когда маленький Чоныль проснётся, у него будет вкусный обед. А о проклятьях они подумают позже.

Отредактировано Xuanzang (2020-04-18 08:40:07)

+1

7

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000b/3d/29/328/46833.png[/icon][nick]Lee Jong-il[/nick][status]In a world so cold[/status]
На этот раз Чонылю не снились кошмары. Точнее один кошмар, который преследовал его долгие годы, даже когда он вырос и стал носить имя Фрэнсис. Темный тесный шкаф, за пределами которого раздаются крики и сухие щелчки выстрелов. Монстры не в шкафу, монстры обитают и за его пределами. И не всегда эти монстры – существа. Это Чоныль уяснил с детства.
Перед пробуждением ему показалось, что он снова дома. Ему было тепло и спокойно. Поэтому он очень удивился, оказавшись в незнакомой квартире. Как он сюда попал? Чоныль вспомнил, как его увели из той квартиры, где он был с бабушкой. А потом он стал плакать.
Чоныль съежился под пледом. Теперь Муны точно решат, что он плакса. Но Кванхён-хён его не ругал, наоборот уговаривал перестать плакать и говорил, что дедушка расстроится. А потом и вовсе взял на руки. Как же стыдно! Он не малыш, чтобы его носили на руках! Он наследник, он будущий охотник! 
Чоныль робко выглянул из кокона пледа, но в комнате никого не было. Она была небогато обставлена, но в ней было намного уютнее, чем в той другой квартире. И еще очень вкусно пахло.
Чоныль выбрался из пледа и потопал на кухню. Там он и обнаружил хёна, который что-то готовил. Чоныль очень удивился. Он не мог представить своего отца или мужчин из его окружения на кухне. Мама иногда готовила, но в основном этим занималась другая женщина, ведь мама тоже была охотницей и у нее были дела поважнее готовки.
Но пахла еда очень здорово. У Чоныля чуть слюнки не потекли. И тут он вспомнил еще кое-что, и  испугался. Долгий плач утомил его, и он уснул в машине, укрытый теплой курткой. Но перед этим он слышал  голоса взрослых, которые ругались на незнакомом ему языке. Дедушка Ынджон не расстроился. Он был зол и недоволен. Наверняка из-за того, что Чоныль показал себя маленьким плаксой. А хён? А что если из-за него досталось и хёну? Однажды отец наказал Чонхэ-хёна за то, что он не досмотрел за младшим братом, когда они гуляли в саду, и Чоныль упал, разбив нос. Отец тогда говорил Чонхэ-хёну, что тот старший и несет ответственность за младшего.  А Кванхён-хён еще старше, значит с него спрос еще больше! Наверняка достанется им обоим. Может… может, их даже без ужина оставят и кушать сегодня будет только дедушка. Он этой мысли его желудок недовольно заурчал, и мальчик понял, что он очень хочет есть.
- Хён, - робко позвал Чоныль. – Пахнет очень вкусно. А… а дедушка сильно разозлился? Он тебя  наказал? Поэтому ты готовишь?

Отредактировано Kuchisake onna (2020-04-12 15:52:57)

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Dear Father