Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 1900-2000 » Чего изволите?


Чего изволите?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Чего изволите?
http://s9.uploads.ru/GbOEo.png
1. Место действия
Дом "леди Клеопатры Морган" (она же Сильвия Смит), адептки учения Антона ЛаВея, во время очередного оккультного собрания; Сан-Франциско, США.
2. Время и погода
18 октября 1971 года, поздний вечер; гроза.
3. Действующие лица
Любовник "леди Клеопатры" Марк Говард (он же Джеймс Мюррей, беглый преступник), демон Левиафан.

Джеймс обретается среди сатанистов вот уже третий год, но по-прежнему далёк от тонких материй. В демонов не верит, под зловещие песнопения засыпает и с трудом отличает сигил от параллелепипеда. Однако в час нужды и трудного духовного поиска ему не на кого надеяться, кроме как на Левиафана. И Левиафан откликается на зов адепта-недоучки.

[icon]http://s7.uploads.ru/sJKBh.jpg[/icon][nick]James Murray[/nick][status]WTF?![/status]

Отредактировано Xuanzang (2019-05-25 04:52:40)

+3

2

Все эти ЛаВеевские затеи были, на самом деле, за здравие и за Бафомета, устроившего неплохую пиар-кампанию для демонического сообщества. Левиафану было скучновато с ними всеми, конечно: ничего страшнее разговоров о Сатане и потрошения животинок и веселее оргий и периодически успешных ритуалов тут не происходило. Бафомет в общих чертах был молодец, но эти все молоденькие адепты - увы. Его пригласили на тусовку на недельку, просто показать результат проделанной работы и демон, в общем-то, впечатлился. В целом, для того, чтоб мало-мальски восхвалять демонятник, вся эта херня и правда сойдёт. А ещё у них много травы и кокаина. Ну, баб тоже.
Вообще, чем-то всё это напоминало какую-то некисло затянувшуюся Хэллоуинскую вечеринку подростков, но имело право на существование. Левиафан после этого собирался попробовать покуралесить в Лондоне, уж больно его привлекали тамошние настроения. Что-то назревало и демоническая суть прямо тянулась туда, да и сенобиты подтверждали, мол, что-то будет. Им уж верить можно. Панки - вкусное движение, обещающее веселье гораздо более бурное, чем здесь. Хотя вот вчера ему обеспечили весьма умелую шлюху и это тоже было неплохим досугом, чего греха таить.
Сегодня же было как-то без огонька. Он сидел и беспардонно напивался, трезвел, снова напивался и просто наблюдал за происходящим. Все готовились к очередному ритуалу и, вроде бы, собирались резать козла в подвале...или кота. Что-то там точно собирались резать и в гостиной началась какая-то раздражающая суета, из-за которой он даже отставил виски в сторону и, подперев голову рукой, вяло советовал рисовать на себе кровью пентаграммы поровнее, да перевёрнутые кресты почётче. Тоска напала жуткая: Ла Вея даже нет, чтоб хоть с одним адекватным человеком поговорить. Уж он-то знал, как с помощью наркотиков и хитрых манипуляций руками впечатлить публику, при этом, грамотно проворачивая обряды и с по-настоящему оккультной точки зрения. Этому его точно научил Бафомет. Массовик-затейник Ада, не иначе.
И тут у него появилось странное ощущение, которое мало с чем, однако, спутаешь. Демон прикрыл глаза и повёл шеей. Его вызывали. Причём вызывали его здесь же, только, может, на втором этаже. Да, кажется оттуда. Это-то и было удивительно: кто додумался вообще? Откуда здесь взялся ритуал его призыва и кому вообще в голову пришло сейчас, вот прям здесь, резать себе пальцы, рисовать узоры со шкатулки и бормотать на латыни, мол, приди, Отец Боли, Мастер Разрезов и тра-та-та? Кажется, это пришло в голову кому-то, кто точно кокаина употребил либо слишком мало, либо слишком много. Мужчина поднялся с места и пошёл по лестнице вверх. За ним проследовали двое сенобитов, тоже почувствовавших проведение ритуала. Больше он с собой в такие поездки не брал: просто смысла не было, да и Неистовый и Гиена были достаточно крепкими юношами, чтоб не беспокоиться о каких-то поползновениях в свою сторону. Демон окинул себя взглядом. Ну, он выглядел точно не как демон, конечно: белая рубашка, джинсы и ботинки, дорогие и добротные. Ладно уж, раз зовут, то надо прийти и так будет менее травматично. Демон открыл дверь в комнату, из которой чувствовал пульсирующую энергию, которая могла бы и перенести его сюда, но это не имело практического смысла.
Увидев того, кто проводил ритуал, он пришёл к выводу, что кокаина всё-таки было недостаточно. Окинув юношу взглядом и дождавшись, пока двое брюнетов войдут и закроют дверь, он всплеснул руками и заулыбался. Немного хищно. Жертва, всё-таки.
- Ну-с, здравствуй, Джеймс. Или звать тебя Марк, как ты тут представлялся? - он рассмеялся. - О, да, я знаю твоё имя, потому что в ритуале надо было сказать настоящее. Что же ты хочешь, мальчик?
Он склонил голову набок. Сенобиты за его спиной молчали. Они были в своих человеческих формах и пока не было им нужды скидывать оковы человечности: может, этот задохлик ещё одумается, кто его знает.
- Надоело поёбывать старую кошёлку, которая вечно бормочет про демонов и важность потрошения козлят? Увы, снова молодой киску я ей сделать не смогу, это не в моей компетенции, - Левиафан прошёл в комнату и сел на кровать, попутно оценивающе взглянув на кровавый рисунок на полу. - М, неплохо рисуешь. Даже очень. Похвально. Эдакий Пикассо для бедных.

[icon]https://funkyimg.com/i/2UaVM.png[/icon][nick]Leviathan[/nick][status]open your eyes[/status]

+2

3

Поначалу Джеймс думал, что хорошо устроился. Нашёл себе богатую дуру и решил: "Вот теперь заживу! Как сыр в масле кататься буду, ни о деньгах, ни о завтрашнем дне думать не надо". Всё вышло совсем не так. Тоскливо и мерзко оказалось на самом деле трахать немолодую, уже начинающую заплывать жирком тётку, крикливую, густо надушенную и напомаженную, терпеть, как фамильярно она треплет за щёчку или по заднице поглаживает эдак оценивающе. Мол, сойдёт ещё "котик" или уже пора нового искать?
Ради сытой и спокойной жизни Джеймс был на многое готов. Терпел капризы "благодетельницы", таскался на уродские унылые сборища, где Сильвия, которая требовала теперь величать её не иначе как "леди Клеопатрой", рядилась в чёрный балахон и взывала к тёмным силам.
"Вот эти самые силы её бы и побрали", - злобно думал Джеймс, заученно бубня следом за остальными адептами какую-то высокопарную чушь. Сильвия сильно располнела за последний год - ещё бы, столько жрать! - отрастила второй подбородок, веки набрякли тяжёлыми складками. Губы капризно стала кривить, чёртова "Клеопатра". Того и гляди, скоро укажет на дверь. Мол, хорошо ты, Маркуша, дорогой, за мой счёт пожил, пора и честь знать.
За дверь он не хотел. Какой бы противной ни была стареющая "благодетельница", на улице было хуже. Намного хуже. За те несколько недель, что прошли с момента его высадки на гостеприимный американский берег до встречи с Сильвией, он всякого натерпелся. И больше ничего такого терпеть не хотел. Хватит с него.
И вот теперь он дрожащими от волнения руками вычерчивал на полу спальни кровавый сигил, время от времени сверяясь с краденой всё у той же Сильвии книжкой. Не то чтобы он верил... Нет, всё происходящее Джеймс по-прежнему оценивал скептически. Сложно верить во что-то потустороннее, когда вокруг ходят ряженые психи, которые зовут друг друга Ксерксами и Клеопатрами, режут кошек и поют какую-то заунывную хрень в честь Владыки Ада. Бедлам по всем ним плакал... но где тот Бедлам? В Англии. Как и правосудие, которое рано или поздно настигнет беглеца даже здесь. Он почему-то отчётливо это чувствовал: тень беды как будто уже упала на него, и расплата - только вопрос времени. Обидно было бы потерять всё сейчас. Вот так просто потерять, не добившись ещё всего, чего он хотел.
А чего он хотел?...
- Тьфу, чёрт! Что ж за дерьмо-то такое! - Джеймс переполз из одного угла комнаты в другой, затирая неровную линию, а потом выпрямился, разглядывая напольное художество. Вышло точно так, как в книжке. - Не явишься ты, Левиафан, всё равно я в тебя не верю, но кроме тебя, нет у меня сейчас никого. Дожил, называется. Ну-с, приступим?
И приступил.
Кровь из разрезанных пальцев капала на пол, пока он чертил узоры и бубнил всю ту хреновень, что и Сильвия сотоварищи, чувствуя себя полным идиотом. Хотел, чтобы тот, кого он зовёт, пришёл. И одновременно не хотел. Ждал. И боялся. Непостоянна всё-таки человеческая душонка. Поэтому когда дверь распахнулась и в комнате появились трое, Джеймс поначалу ничего не понял. Отшатнулся к стене, потом тупо уставился на знаки на полу. Демон должен был появиться прямо перед ним, а поди ж ты...
Немолодой уже тип в белой рубахе на демона никак не тянул. Балахона с таинственными символами на нём, впрочем, тоже не было. Очередной гость? Но все гости в подвале. Праздношатающийся? Но здесь таких нет.
- А ты кто, собственно, такой? - рукоять атаме была скользкой от крови, но это было единственное оружие, которое у него было. - Ты дверью ошибся?
Следом вошли ещё двое, закрыли дверь и замерли по обе стороны от входа. А вот это было уже плохо.
Откуда незнакомец знал имя? Ну так логично, Джеймс его сам назвал минуту назад, произнося формулу призыва. Плохо, конечно, Сильвии растреплет, что "котик" самозванец... придётся, наверное, всё-таки в бега. Но сначала надо, чтобы эти трое, кем бы они ни были, от него отвязались.
Скабрёзность про Сильвию и её сомнительные прелести Джеймс пропустил мимо ушей. Хотя жаль, конечно, что она не помоложе, ещё пара лет - и совсем страшной будет, на такое вообще ни у кого не встанет, что ни делай.
- Что, и такое просят? - сказал он вслух. Неосознанно сказал и даже растерялся немного, когда услышал собственный голос. Тип, однако, не растерялся ничуть и разглядывал комнату по-хозяйски, и Джеймс решил, что тоже, вроде как, пошутит:
- Личико покрасивей ей бы тоже не помешало. И ляжки поменьше. А то неудобно.
Тип спрашивал, что Джеймс хочет. Что ж, отчего бы не сказать? Раз демон не пришёл... не всё ли равно теперь?
- Если бы всё получилось, - он скривил губы, глядя на кровавый знак, подсыхающий напротив, - я бы попросил свободы. Чтобы никого не бояться. Чтобы долго жить... очень долго. И не бояться наказания за грехи, о котором талдычут святоши.
[icon]http://s7.uploads.ru/sJKBh.jpg[/icon][nick]James Murray[/nick][status]WTF?![/status]

Отредактировано Xuanzang (2019-05-25 04:58:12)

+2

4

Шутка юноши была ответной и в том же духе, потому за шутку считаться не могла. Сгримасничал, скопировал, так уютнее. Боится, бедный. Люди всегда так реагируют: сначала они стараются подыгрывать, надеются на то, что всё кончится хорошо и что собеседник, который, может, и не выглядит как призванный демон, но вошёл в помещение с двумя людьми и ведёт себя слишком уверенно, не таит в себе угрозы. Левиафану было сегодня не в настроение огорчать мальчика с ходу, а именно совсем мальчиком показался ему Джеймс, поэтому он продолжал улыбаться.
Однако, просьба юноши даже заставила Леви переглянуться с сенобитами у двери. Они мгновенно вышли за пределы комнаты, встав в коридоре, с обратной стороны двери. 
- Свободы, - повторил демон, переводя взгляд на юношу. - Любопытное слово ты употребляешь, Джеймс. От чего-то многие люди любят называть свободой... такую ерунду и глупость. Что же она есть для тебя? Статуя на Либерти Айлэнд? Может, ты ложно называешь беззаконие и анархию свободой? Получив её, что же ты будешь с ней делать?
Демон вытянул из нагрудного кармана пачку сигарет с припрятанной внутри зажигалкой и неторопливо поднялся с места, закуривая уже близ окна. Он приоткрыл форточку, запуская свежий воздух. Мало того, что тут было душновато не то из-за ритуала, не то из-за того, что тут в принципе надышали (как минимум во время одной из оргий), а пустить кислород не сподобились, вестимо, полагая, что любой владыка ада будет рад сидеть в духоте, как дома, так ещё и будет накурено, а это уже совсем как-то несолидно. Сколько им не рассказывай, что в Аду, вообще-то, местами достаточно холодно - не верят от чего-то. Что тут скажешь? Массовая культура - это и есть Вавилонская Блудница, а головы её дракона - самые популярные её деятели.
Глубоко затянувшись и выдохнув дым красных Мальборо с нескрываемым удовольствием, демон лукаво заулыбался. Его лицо стало несколько моложе, но это можно было заметить лишь при внимательном рассмотрении. Зритель же менее претенциозный, скорее, решил бы, что на это повлияла смена падения света.
- А то я-то думал, что Вашингтон и Линкольн здесь всех свобод добились и мир-то вперёд уже толкнули, ан нет, похоже? - Левиафан заглянул в глаза юноши. - Знал я старину Джорджа. Мне был не очень близок его моральный облик, но именно такие политики нужны людям и, думаю, их ещё долго не будет. А на стороне Эйба я воевал. Лавров с неба не хватал, но... Что было, то было. И был на его похоронах. Они толковали о свободе, с которой знали что делать и, думаю, мир бы выглядел иначе, если бы один мудак не "умер, сражаясь за свою страну". Впрочем, его отправили в Ад и сейчас всё, чем он занимается, ограничивается еблей и драками. И нет тому конца.
Демон заулыбался шире.
- Тоже своего рода свобода. От разума и бренного человеческого тела, свобода быть настолько жалким, что даже не задумываешься об этом и свободно жрёшь дерьмо. Ты такую хочешь? Или, может, что-то ещё? - он вопросительно вскинул брови, снова затянувшись и медленно выдохнув. - Святоши дело говорят. За все грехи приходится расплачиваться и от этого избавить тебя я не смогу. Никто не сможет. Однако... некоторые учатся наслаждаться расплатой за свой грех. Бесконечно наслаждаться болью, страданием, мучениями. Они становятся таким же оружием справедливости в руках Творца. Добра и зла в чистом виде, Джеймс, не существует. Существуют лишь... грани. У добра и зла их много и их взаимодействие видится мне как головоломка.
Демон подошёл к сигилу на полу, присел на корточки и положил ладонь в его центр, зажимая сигарету между зубами. Мужчина стал медленно поднимать руку и из-под его ладони, медленно, точно из ниоткуда, формировалась одна из его шкатулок. Куб со стороной около пятнадцати сантиметров, полностью металлический и покрытый причудливым узором. Кровь, которым был начертан магический знак, лилась к шкатулке, заполняя её узор собой и, будто бы, принимая непосредственное участие в её материализации. Левиафан, когда вся кровь в магическом ритуале исчезла с пола, став частью головоломки, поднял шкатулку в руке и показал Джеймсу.
- Я не добрый волшебник, мальчик. И та свобода, о которой мы можем говорить в контексте моих возможностей - не парк аттракционов и не вечная весёлая ярмарка... хотя, тут уже с какой стороны взглянуть, ребятам нравится, - он кивнул на дверь, намекая на тех, кто стоял за ней, рассмеявшись. - Ты и так грешен и попадёшь в Ад, не так ли? Потому что ты выродок, Джеймс, и потому, что твоя душонка уже отмечена моей очаровательной подругой Завистью. Мы оба это знаем. Вопрос лишь в том, в каком качестве.

[icon]https://funkyimg.com/i/2UaVM.png[/icon][nick]Leviathan[/nick][status]open your eyes[/status]

+2

5

Страшно ему стало не сразу, а минут через пять или десять, когда в мозгу мелькнула мысль: есть в этом обманчиво добродушном, словоохотливом мужике что-то потустороннее. Что-то по-настоящему жуткое, чего ЛаВей и его прихвостни пытались добиться, но вместо этого выглядели всё смешнее и смешнее. Бродил за стеной обкуренный Навуходоносор, то напевая буддийские мантры, то выкрикивая богохульства заплетающимся языком. Это был настоящий, живой голос, который нёс успокаивающе привычную чушь, и на несколько мгновений Джеймсу полегчало. Но потом Навуходоносор споткнулся - не иначе, на подол балахона наступил - и убрался на первый этаж, невнятно матерясь. На этаже наступила тишина, и Джеймс наконец остался один на один со своим странным собеседником. Сейчас он бы дорого дал за то, чтобы Навуходоносор никуда не уходил, а ведь всего пять минут назад ситуация выглядела совсем иначе.
Пока незнакомец курил и рассуждал о свободе, Джеймс почти его не слушал. Если бы он внимал всей ереси, которую несли обитатели этого дома, то давно бы уже поехал кукушкой. И потому, когда начинались философские речи с мистическим уклоном, мозг послушно отключался. Джеймс слушал, Джеймс кивал, но хорошо, если понимал половину.
Когда тип начал говорить про Вашингтона и Линкольна, Джеймс подавил желание уткнуться лбом в стену. "Ещё один, - подумал он обречённо. - Видел старину Абрахама, воевал против Саладина, переходил Красное море с толпой евреев и провожал Тутанхамона в последний путь. Тут таких целый дом. С Сильвией его познакомить надо, она любит импозантных психов".
- Ты кто такой? - устало спросил он. - Очень рад, что ты был знаком с Линкольном, но мне-то что с того? Я пойду, окей?
Никуда он, конечно, не ушёл. Потому что появилась шкатулка - из ниоткуда, чёрт побери, появилась! - и начались страшные чудеса. Джеймс, мгновенно побледневший до мраморной белизны, отступил назад.
- Как ты это сделал?! Как ты... кто... нет, что ты такое? - это были странные слова для человека, который призывал Левиафана на этом самом месте, но вполне логичные для того, кто не верил в то, что делает. Или всё-таки верил? Самую малость, самым краешком своего скептического, очень приземлённого сознания, но верил. И вуаля, получите-распишитесь.
На незнакомца, насчёт личности которого у Джеймса уже появились кое-какие идеи, он старательно не смотрел. Взгляд был прикован только к шкатулке, в которой исчезали последние кровавые капли.
- Это всё-таки ты? - тихо спросил он. - Я думал, что тебя не существует. Здесь полный дом ряженых идиотов, которые только и делают, что взывают к кому-нибудь, - и ничего не происходит. Я подумал, если попробую, ничего не потеряю.
Джеймс дёрнул себя за ворот рубашки, как будто воротник стал удавкой, медленно пережимающей горло. Полетели на пол верхние пуговицы, но он не обратил внимания.
- Мне было бы проще, если бы ты был синим трёхголовым крокодилом. Легко торговаться с трёхголовым крокодилом, если он заперт где-то в магическом круге, из которого не может выйти... не знаю, я никогда не говорил с крокодилами, но, наверное, да. Но ты говоришь, как человек и выглядишь, как человек.
Вдох-выдох.
- Я присяду, окей?
Джеймс сел прямо на пол, прислонился спиной к стене. Полегчало, но ненадолго. Демон в комнате, демон говорит про Ад, спокойно так говорит, как будто прямо сейчас туда и утащит.
- Я не в том положении, чтобы торговаться, так? Но я всё-таки попробую, чтобы ты не зря сюда приходил.
Он улыбнулся - вымученной улыбкой человека, которому совсем не весело и который даже не пытается это скрыть.
- Ладно. Начнём сначала. Меня зовут Джеймс. Я убил брата, которому завидовал, сколько себя помню. И его жену тоже убил. Ей я не завидовал, просто под руку попалась. Я их обокрал. Сбежал сюда, в Америку и с тех самых пор, как ступил обеими ногами на этот берег только и делаю, что обманываю и ворую. И продолжу это делать, потому что иначе не умею.
Ещё вдох-выдох, вдох-выдох.
"Легче? Нет".
- Я не этого для себя хотел. Я хотел всё то, что было у моего брата. То, что он получил, просто родившись первым, законным сыном. Власть, богатство, уважение общества. Свободу выбирать что делать - и чтобы никто не смел не то что пальцем в мою сторону ткнуть, чтобы никто не смел даже посмотреть косо. Потому что я был бы в своём праве. Я хочу свободы от страха. От осуждения. От презрения. Не хочу, чтобы кто-то решал за меня, как мне жить. И жалким, - Джеймс наконец вскинул глаза, - жалким я быть не хочу. Если... то есть, когда я попаду в Ад, то не собираюсь быть трясущейся душонкой, одной из миллиона. Так кем же я могу стать? Скажи мне. [icon]http://s7.uploads.ru/sJKBh.jpg[/icon][nick]James Murray[/nick][status]WTF?![/status]

+2

6

Левиафан рассмеялся его предположениям о крокодиле. Давненько в его компании не было толковых юмористов. Прям отдушина какая-то. Шутить про кровь, кишки и опарышей умели многие, конечно, но это уже стало надоедать. А тут - вот те раз - приток свежей крови. Демон затушил сигарету о стену, совершенно не заботясь о том, что её попортил, в другой руке держа шкатулку и слушая мальчишку дальше. Демон деланно поднял брови вверх в карикатурном удивлении и даже приложил вторую ладонь к щеке, качая головой, мол "ужас-ужас, да что ты такое рассказываешь". Потом он рассмеялся снова, сощурившись после и ухмыльнувшись.

- Ну, знаешь, чтобы добиться всего того, о чём ты здесь толкуешь, не обязательно было грабить родного брата и убивать его сестру. И не обязательно быть демоном... Достаточно было не быть куском дерьма, - демон пожал плечами, хмыкнув, - ну, упс. Ты всё проебал, сынок! Добро пожаловать в клуб!

Левиафан схватил его за воротник и поднял, встряхнув. Сила у него была явственно нечеловеческая. Мужчина отпустил его тут же и нажал на две грани шкатулки. Та стала медленно раскрываться. Её тонкие створки, вставая на новые места, походили на нечто среднее между розой и кувшинкой. Выглядело завораживающе, но атмосфера в комнате явно стала потяжелее. Появился запах пепла, стало холоднее и откуда-то загремели цепи. Забил где-то вдалеке колокол, заглушающий крики грешников. По полу стал стелиться туман.

- А чего такой унылый-то? Уж звиняй, крокодилов не будет! Ты на пути к великим свершениям, сукин ты сын, радуйся! - он подмигнул ему, лыбясь совершенно неестественно и даже как-то гротескно-безумно. - Возможно, у тебя будет всё, чего ты хочешь, если ты будешь хорошим мальчиком и не будешь расстраивать своего папу. По крайней мере, у тебя останется, на выходе, воля, разум. Ты сможешь развлекаться вдоволь и отлично проводить время в компании себе подобных. И, поверь, у тебя будет масса классных шлюшек. Чуть позже... А пока...

Леви взял шкатулку обеими руками, ухмыляясь и отходя чуть назад, спиной, медленно. Стена за его спиной покрылась трещинами и плесенью. Она начала разваливаться с треском, являя за собой какое-то голубоватое свечение. Хоть цвет этот обычно воспринимается, как некое благо, в данном случае он ощущался скорее как нечто пугающее. Звон цепей и колокола, крики, жуткий треск ломающихся костей и мольбы о пощаде раздавались за его спиной. Оттуда повалило ещё больше дыма, сквозь который выходили...

Люди ли?

Их было четверо. Две женщины и двое мужчин.
Лицо первой дамы было с раскрытой пастью, из которой свисал вытянутый, неестественно длинный язык, гвоздями вбитый кончиком в её грудь. Она была вынуждена держать голову чуть опущенной и смотреть исподлобья. На ней была надета кожаная юбка, длиной до самых лодыжек, чёрный кусок ткани, похожий на корсет, судя по всему, так же прибитый к её телу: сзади он ни на чём не держался. В её спине торчали кинжалы, от которых свисали цепи. Она воинственно держала два из них.

Вторая дама была, напротив, с "запаянными" ртом, глазами и ушами, абсолютно лыса. Её руки были болтами сведены в молебном жесте Её длинная кожаная роба напоминала одеяние монахини.

Первый мужчина был толст. Могло показаться, что он просто толст, но чем ближе он подходил, тем больше становилось понятно, что его наполнили чем-то. И это что-то двигалось внутри него, копошилось и противно попискивало. На нём были только кожаные штаны. Его рот был лишён губ, а глаза лишены век. В руках он держал здоровый мясницкий нож, покрытый кровью.

Второй мужчина, напротив, был худ. Его голова была располовинена и наспех сшита немного криво. На нём был кожаный жилет, кожаные брюки и тяжёлая обувь. Его руки, от самых кистей до плеч, были покрыты метками, похожими на те, что ведутся при отсчёте. Они все гнили и в них ползали белые черви. В одной руке он держал на цепи крюк, покачивающийся из стороны в сторону.

Они встали по обе стороны от своего Отца и смотрели на Джеймса. Даже та, без глаз. Она видела его. Им было интересно. Не в том классическом понимании заинтересованности в человеке, как в личности, конечно, а с профессиональной точки зрения.

- Познакомься со своими родными, Джеймс, - Леви театрально вскинул руки, - Сплетница! Монахиня! Мясник! Судья!

Они по очереди кланялись, приветствуя его.

- Не обманывайся. Ты всегда верил в то, что тебе воздастся и ты тяготел к нам. Тяготел к тьме, Джеймс. Ты жаждал познать удовольствия, но чтобы тебе не приходилось ничего делать для этого. Ты хотел заполучить то, что не будет тебе принадлежать. Ты хотел славы, когда славить тебя не за что... Я не знаю что ты именно слышал обо мне, сынок, - Леви снисходительно улыбнулся Джеймсу, - уж не знаю чего ты ожидал, не знаю... Но ты призвал меня. А значит... Добро пожаловать в семью, мой мальчик. Главное - не теряй чувства юмора. Это будет... Дооооолгая ночь.

Судья легко махнул крюком и тот вонзился в живот юноши. Он стал тянуть его на себя. Затем взмахнула своими ножами и Сплетница. Оба вошли в его лёгкие, парно. Она тоже стала тянуть его. Монахиня застонала, пошло и призывно. Мясник вытер нож о своё пузо и облизнулся. Они утаскивали Джеймса в ад. Туда, к себе.

Левиафан, покрутив шкатулку в руке и рассмеявшись, вошёл следом. Стена за ними сомкнулась.

Джеймс, вопреки всему, не умирал. Его бросили на обжигающую холодом землю. Сплетница вырвала из него ножи лишь затем, чтобы, смеясь шипиляво, вонзить их в него, точно бы распяв на земле.

Мясник разодрал его брюки лёгким движением своего ножа и Монахиня села на него, обхватив его бёдра своими. Это будет не самый приятный секс в его... Жизни, кхм. Судя по тому, что остальные не уходили, возможно, будет и похуже.

- Боль, Джеймс, очищает! Ибо тот, кто познал её во всех её гранях и снискал в ней удовольствие, будет освящён величайшим даром! - вещал Леви, подходя ближе и присаживаясь на корточки подле головы Джеймса, держа в руках шкатулку. - Чтобы попасть в Орден Боли, Ран и Разрезов... Нужно немного обучиться. Знаешь, как бы тренинг.

Он сначала неопределённо повертел рукой в воздухе, морщась, а потом задумчиво посмотрел вдаль, потирая подбородок.

- Должен ли я что-то ещё сказать на этом этапе? - пробормотал он, потом вскинув вверх указательный палец, типа вспомнил. - Удачи и увидимся позже. А шкатулочку заберёшь, когда твоё посвящение закончится.

Демон снова подмигнул Джеймсу, поднялся и поставил её буквально в метре от молодого человека. Демон поглядел на него коротко и, проходя мимо Судьи, обратился к своему адепту:
- У нас давно не было новеньких, не находишь?
Сенобит хохотнул.
- И то правда. Из него выйдет не самый лучший, но... Верный. И усердный.
- Точно, - Лефа щёлкнул пальцами и похлопал мужчину по плечу, после чего двинулся дальше, медленно исчезая в голубом тумане.

[icon]https://funkyimg.com/i/2UaVM.png[/icon][nick]Leviathan[/nick][status]open your eyes[/status]

+2

7

Когда Джеймс увидел, как из пролома в стене выходят четыре чудовища, он не просто поверил. Он уверовал. Но было уже слишком поздно. Все инстинкты панически вопили только об одном - бежать, бежать, БЕЖАТЬ - но он даже с места не сдвинулся. Откуда-то знал, что бежать уже слишком поздно. Не получится. Это конец.
- Что теперь со мной будет? - побелевшими губами спросил Джеймс. - Ты меня убьёшь?
Вопрос ответа не требовал. Мюррей уже начал понимать, что ему очень повезёт, если смерть наступит быстро. Жаль, что он не был чуть внимательнее, когда Сильвия принималась разглагольствовать о демонах. Ведь было что-то такое особенное в Левиафане, что отличало его от других демонов, но, увы, Джеймс не запомнил.
Ухмыляющиеся монстры поглядывали на него с интересом. Как на кусок колбасы, выложенной на прилавок, предвкушали... что-то. Хотелось зажмуриться и чтобы все они исчезли, когда он снова откроет глаза. Этот каприз Джеймс себе позволил. Зажмурился, даже глаза руками заслонил, а когда взглянул снова, чудовища всё ещё стояли рядом. Нет, даже ближе. Они приветствовали его, пока Левиафан, как заправский конферансье, объявлял их нелепые клички. Впрочем, если присмотреться, каждое из прозвищ имело кое-какой смысл: это было заметно по внешнему облику, гротескному, изуродованному с такой изощрённой внимательностью к деталям, что в этом прослеживалась закономерность.
Если бы Джеймсу дали время, хоть немного времени на то, чтобы разглядеть их всех получше и немного привыкнуть, то страх постепенно сменился бы интересом. Но как раз времени ему и не дали.
Крюк с сочным "чвак" вонзился в живот. Джеймс изумлённо посмотрел вниз, потому что какие-то доли секунды боли не было, и заорал больше от ужаса, чем от невыносимого мучения. А потом боль пришла, выкручивая всё нутро: Судья пытался выдрать из своей жертвы кишки. Удары кинжалами после этого показались булавочными уколами. Чудовища схватили безвольно обвисшую в их руках человеческую фигуру и потащили за собой прямиком в ад. Веселье началось.
Самому Джеймсу было не очень весело. Ему захотелось умереть почти сразу. Чтобы Мясник опустил свой топор прямо ему на голову и прекратил всё это. Но, видимо, в планы мучителей входило совсем другое.
Они распяли его на холодной земле, голого и беззащитного, и жуткая Монашка уселась ему на бёдра, заелозила, и он почувствовал, как по коже расползается что-то липкое и вонючее. Это была мерзкая пародия на секс, это было противно до дрожи, до одури, но хотя бы ещё не так больно. У Джеймса хватило сил повернуть голову в сторону Левиафана, который вещал что-то про очищение болью, про обучение и ещё какую-то хрень, и выдавил:
- Попроще... можно?... Я.. - ему было сложно говорить от боли, от ужаса, но почему-то важно стало доказать, что он не сдался. Не совсем ещё. - Я не... очень... умный.
Присутствие хозяина - а демон явно распоряжался тут всем - сдерживало послушных ему чудовищ. Они медлили, не терзали жертву так сильно, как могли бы, слушали, что он говорит. И лишь когда хозяин ушёл, пытка началась по-настоящему.
Сначала они его выпотрошили. Крюк дернулся вверх, распарывая кожу и плоть и вытаскивая всё, что было внутри, наружу. Потом они по очереди, сменяя друг друга и подбадривая то хихиканьем и шутками, то стонами и воплями, насиловали полубесчувственное, почему-то всё ещё живое тело. Мясник, орудуя разделочным ножом, старательно соскрёб под аккомпанемент воплей ужаса и боли кожу с обеих рук Джеймса, обнажая кровоточащие мышцы. А потом Судья выдавил ему глаза... но Джеймс почему-то всё равно видел всех чудовищ, только уже иначе.
Он менялся, как и говорил Левиафан. Пока его терзали, выворачивая наизнанку, а потом собирая уже в другом порядке, он переставал быть человеком и становился кем-то ещё. Похожим на них. Нет, таким же, как они.
Он видел глазами, которых не было. И, несмотря на боль в освежёванных руках, смог выдрать пришпилившие его к земле кинжалы Сплетницы. И, когда Мясник и Судья зашивали ему живот сапожной иглой, он уже смеялся. Ему было весело - ему, тому безымянному нечто, в которое они его превратили. И, когда они отпустили его, первым делом он отнял у Мясника тесак и всадил прямо в располовиненную голову Судьи. Потом ещё раз и ещё, глядя, как весело разлетаются по сторонам ошмётки.
Когда вернулся Левиафан, его всё ещё переполняла эйфория от удачной шутки.
- Привет, пап, - сказал сенобит и облизнул губы чёрным языком. [icon]http://sg.uploads.ru/70vMj.png[/icon][nick]The Jackal[/nick][status]сыночка-корзиночка[/status]

Отредактировано Xuanzang (2019-11-21 03:06:47)

+2

8

Судья от таких развлечений только вздохнул, да рукой махнул. Мясник же поржал, причём весьма искренне. Забрал свой тесак, хлопнул мальчишку, а в его понимании это был мальчишка, по плечу, и ушёл в одну сторону. Монашка, грустно замычав, припала к спине Судьи. Они ушли вместе в противоположную и он даже как-то ласково гладил её по предплечью по ходу движения. Сплетница же дождалась прихода Левиафана вместе с Джеймсом и только поклонившись ему удалилась вслед за Мясником, ничего не сказав, как и остальные.
Снова тот же дым и тот же человек, которого Джеймсу не суждено было узнать.
Демон хотел было что-то сказать, уже даже вдохнул воздуха для этого, как вдруг мальчик назвал его "пап". На самом деле, далеко не каждый сенобит так к нему обращался. Одни говорили Хозяин, другие Отец, третьи - Повелитель, кто-то посмелее и поближе - Левиафан. Но "пап" - это прям что-то новенькое, заставившее демона усмехнуться. Даже по-доброму как-то. Он поднял шкатулку с земли.
- Ничего себе, - он окинул взором своего нового протеже и подошёл ближе, приподняв его лицо за подбородок, покрутил в разные стороны, а потом приобнял за плечи. - Рад, что ты осознал некоторую близость со мной, сенобит.
Он улыбнулся и повёл его вперёд. Экскурсия, чтоб её. И посвящение в Орден, более... глубокое.
- Я покажу тебе ад, - он подмигнул демонёнку, - уверен, тебе понравится это зрелище. И расскажу о том, какова будет твоя доля. Думаю, это тебе тоже придётся по вкусу, да?
Демон повёл его вперёд. Крики мучающихся жертв раздавались с разных сторон, то стихая, то становясь громче. Вокруг была приятная прохлада, полумрак и туман. Сквозь него сенобит мог разглядеть фигуры своих собратьев, что вытворяют очередные зверства со своими пленниками. Там с них снимали кожу, сям - насиловали, одного растягивали на дыбе, но тот уже вовсе не кричал о помощи, а смеялся и молил своих невидимых отсель мучителей сделать что-нибудь пожёстче.
- Та башня, - он указал на уходящую куда-то вверх масштабную постройку по правую руку, - зовётся Пандемониум. Там обитают другие демоны. Как правило, провинившиеся перед Люцифером. Запомни: из всех демонов ты подчиняешься только мне и Люциферу. Запомни раз и навсегда, что ни один из иных демонов не имеет права пытать тебя, обидеть или приказать тебе что-либо.  Ты можешь сделать вид, что послушался, но послушаешься кого-то ещё - я накажу тебя. Ты мой сын, а не их, раз уж так назвался. Папа может быть только один, ведь правда?
Лефа рассмеялся. Пожалуй, ему даже польстило это "пап". Его было чрезвычайно непривычно слышать. Это было что-то прямо-таки личное, бесспорно.
- Люцифера же воспринимай как весьма любимого дядю или Короля, если так понятнее, - он улыбался, откровенно любуясь тем, во что обратился Джеймс.
Всё прекрасно в этом облике. Все отпечатки его пороков зафиксированы, они точно узор из его ошибок и грехов - очевидны, если приглядываться и понимать суть. Судья умел выбирать какими должны быть новенькие, у него был и вкус, и стиль.
- Ты будешь волен выбрать где тебе больше нравится, со временем. Среди людей или в кругу семьи и друзей... - кто-то заорал на заднем фоне и Лефа нахмурился. - Никаких манер. Многие из тех, кто живёт при Монастыре не выходят на поверхность. Им комфортнее здесь. Веселее. Можно побыть самими собой и делать то, что действительно хочется... А хотеться тебе будет с заядлой периодичностью, по крайней мере первое время. Секс, насилие, самоистязание. Не стоит забывать, что преступление остаётся преступлением. Мы не трогаем детей, беременных женщин и тех, кто не совершил действительно скверного дела. Не трогаем мы и других существ, коли они не пожелают быть использованными нами или опробовать наши способы развлечься...
Он покрутил в руке шкатулку и, встав перед Джеймсом, отдал её ему в изуродованные руки.
- Правила достаточно просты, сенобит, - он подчёркивал его принадлежность, пока не озадачиваясь вопросом имени, - шкатулку ты можешь выпустить в мир в любом месте. Она сама находит того, кому она должна попасть в руки. Тот, кто воспользуется ею, должен будет попасть сюда вместе с тобой и парой-тройкой других твоих собратьев и остаться в качестве гостя или дать нам того, кого считает необходимым, став одним из нас. Если душа того, кого он нам отдал, чиста, то за ним придут наши пернатые друзья и заберут его, так что не переживай особо. Всё сбалансировано и отлажено задолго до тебя, тебе только следовать правилам и остаётся.
Левиафан улыбнулся и, заведя руки за спину, пошёл вперёд, чтобы провести мальчика дальше.
- Это твоя первая шкатулка. Возможно, её заберут. Возможно нет. Тут как карта ляжет. Это не значит, что у тебя не появится другая, - они медленно, но верно приближались к Монастырю: тот было видно сквозь туман, но он всё ещё был далеко. - То, что будет у тебя всегда... это твоё новое имя. Ты можешь назваться сам... а можешь предоставить работу мне. В основном, все выбирают первое, но не у всех хорошая фантазия. Как бы назвал себя ты?
Мужчина повернул к нему голову, остановившись. Откуда-то справа понесло запахом гари и дым усилился. Демон посмотрел в ту сторону, потом снова вернув внимание сенобиту.
- Это из Пираты... Я покажу её тебе, но несколько позже.

[icon]https://funkyimg.com/i/2UaVM.png[/icon][nick]Leviathan[/nick][status]open your eyes[/status]

+2

9

Новорождённый сенобит был в полном восторге - и от себя самого, и от новообретённого "папочки", и от живописных до дрожи пейзажей. Это был абсолютный, ничем не замутнённый восторг, потому что сам сенобит был абсолютно, восхитительно пуст. Tabula rasa в полном смысле, чистый лист как он есть: ни воспоминаний, ни имени, ни личности, даже тело искорёжено до неузнаваемости, тщательно подогнано под адские стандарты. Всё, что могло остаться от Джеймса Мюррея, не слишком удачливого мошенника и авантюриста, было тщательно выполоскано в собственной джеймсовой крови и вылито прочь. Нечего всякую дрянь хранить.
Безглазая башка медленно поворачивалась из стороны в сторону, то и дело высовывался изо рта и облизывал губы потемневший язык. Как будто сенобит предвкушал, как славно он здесь повеселится. Хотя нет, не "как бы". Он действительно предвкушал. То, что с ним сделали другие демоны, он больше не считал истязанием. Он считал, что они просто поиграли. Развлеклись с друзьями на славу - и так удачно вышло, что надо будет позвать их попозже и поразвлечься ещё немножко. Только в этот раз сенобит предпочёл бы, так сказать, оказаться по другую сторону и посмотреть, что же будет с тем, что шевелится под кожей Мясника, если выпустить это наружу.
Лишённые кожи пальцы, ещё сочащиеся сукровицей, ласково погладили крышку шкатулки. Сенобит исследовал новую игрушку так, как это делают незрячие - осторожно ощупывая поверхность, запоминая все выступы и трещинки - хотя нельзя сказать, что он совсем уж ничего не видел. Глаз у него действительно больше не было - что верно, то верно - но сверхъестественное чутьё позволяло ему свободно ориентироваться в пространстве. Нечего было и думать о том, что демон может заблудиться в аду. Только "родившись", он уже вёл себя так, как будто всегда там был.
- Я не против как-нибудь потом сходить наверх, - сообщил сенобит "папеньке". - Там, должно быть, тоже весело. Наверное, не так весело, как здесь, но...
Он побарабанил по крышке шкатулки костяшками пальцев.
- Я за разнообразие.
Правила, которые Левиафан заботливо, как настоящий отец, растолковал ему, были до смешного просты. Слушай батю, а других не слушай. Забирай тех, кто забрал твою шкатулку. Играй везде, где хочется, и с теми, с кем хочется, только помни про пару исключений. И всё! Это было достаточно просто, чтобы запомнил даже он. Теперь оставалось самое сложное. Имя.
- Я хочу что-то особенное, - поделился демон. - Что-то, что отражало бы мой богатый внутренний мир.
Он похлопал себя по животу, на котором ещё виднелись кривые, прошитые толстенной чёрной нитью стежки, и ухмыльнулся.
- Как насчёт Очаровашки? Конфетки? Миляги? Нет?.. Тогда попробуем ещё.
Демон по-турецки уселся прямо на землю, бережно расположив шкатулку на тощих коленках, и продолжил паясничать, явно видя в "папеньке" благодарного слушателя:
- Конечно, я могу от безысходности назваться Пожирателем, Губителем, Потрошителем или Жутким-Злом-Что-Крадётся-В-Ночи, - изгалялся он. Пожалуй, в том, как он говорил, всё-таки было что-то от Джеймса. Самоуверенное, беззлобно-хамоватое. Пока беззлобно.
- Но, сдаётся мне, все эти имена уже заняты. Может, что-то цветочное? Лютик? Одуванчик? АЛОЭ? Да, кстати, как насчёт Алоэ? Нетривиально, концептуально, со вкусом. Какие я слова знаю, охренеть! Кстати, я не обижусь, если ты что-то выберешь на свой вкус. Я тебе верю, пап.
Для демона, который только-только пополнил ряды адской армии, он вошёл в предложенную роль как-то слишком уж быстро.
[icon]http://sd.uploads.ru/qf2LN.png[/icon][nick]The Jackal[/nick][status]сыночка-корзиночка[/status]

Отредактировано Xuanzang (2019-11-21 03:07:24)

+2

10

Левиафан с интересом наблюдал за реакциями сенобита. Определенно, этот был одним из тех, которым суждено было стать особенными. Мало кто вел себя так естественно и свободолюбиво, мало кто не лебезил и не делал сложное лицо, от которого Лефе становилось искренне тошно. Судье это шло с самого начала, но большинство его детей выглядело чрезвычайно нелепо, когда пыталось так себя вести. Он знал, что они испытывают и как примерно чувствуют себя после обращения и под этой кривой маской спокойствия и пафоса безрезультатно старались скрывать истинные свои помыслы и это казалось демону каким-то прямо безумием по Эйнштейну, мол, настоящий смысл безумия делать одно и то же и ждать разного результата.
Когда демоненок начал разглагольствовать на тему имени, Левиафан даже удивленно вскинул брови и рассмеялся. Это выглядело комично и в какой-то мере трогательно даже, если к демонам применимо слово "трогательно", конечно.
- А ты смешной, - заключил Левиафан, склонившись к нему, - Алоэ было бы забавно, но представь реакцию остальных. Слишком вызывающе и много болтовни за спиной. А Очаровашка и правда есть, но, поверь, ты не хочешь с ней встретиться.
Демон выпрямился. У него уже была идея, как назвать своего очередного "сына". Надо же, как вышло интересно.
- Шакал, - спокойно сказал он. - Так я бы назвал тебя. Разрушение. Зло. Хитрость. Падаль. Неплохое чувство юмора. Морда, которая вечно немного ухмыляется... явственно не такой тупой, как гиена и даже с отсылками к древнему Египту. Помню я, бывал там один раз...ничем хорошим не закончилось.
Леви многозначительно посмотрел куда-то вперед. Опять раздался чей-то вопль. Туман вокруг не давал увидеть где и что конкретно происходит, но они оба примерно знали, что это за крик. Иногда демона крыло эдакими "флешбеками", когда он слышал их и заговаривал о Египте. Неистовый крик матерей Египта никогда не выйдет из его головы и будет преследовать до конца вечности, а то и больше. Иногда он искренне завидовал сенобитам, что забывали свою прежнюю жизнь. Их, Карателей, таким подарком судьба не удостоила, но вопрос лишь в том, насколько остальные переживали содеянное. Порой, Левиафану казалось, что им всем плевать на содеянное. Впрочем, времени предаваться унынию у него сейчас не было, хоть его выражение лица и было весьма безрадостным теперь.
- Что же. Пожалуй, есть смысл показать тебе Пирату. Издалека. Захочешь сходить - твоя воля, но сильно там не задерживайся. Для этого мы войдем в монастырь, - он протянул руку сенобиту, чтоб тот поднялся, а после повел по дороге к возвышающейся громадине, разрезающей туман. - Здесь есть ваши комнаты и особые пыточные. Это место - твой храм, твой дом. Он как сердце Ада для каждого сенобита.
У входных дверей их никто не встретил. Левиафан махнул рукой и двери сами распахнулись. Внутри располагались скамьи, на которых сидели некоторые сенобиты и молились. Монахиня уже сидела перед алтарем, изображающим страшное чудище, которое, на деле, было статуей самого Леви. Он ухмыльнулся, но не сказал об этом ничего. Звуки их поступи эхом отдавались в мертвой тишине, нарушаемой лишь шепотом молящихся. Он повел Шакала в левое крыло. Коридор был длинным и темным и адепты культа шли им навстречу.
Обе были женщинами, держащимися за руки. Два совершенства из общего уродства фантазии демона. Идеальные женские фигуры, наделенные округлостями в бедрах и груди, да осиными талиями, сжатыми корсетами. Длинные и точеные ножки, обтянутые будто латексом, высокие сапоги с железными каблуками. Их лица были красивыми, действительно красивыми. Они походили на двух кукол и с первого взгляда их можно было принять даже за людей, просто экстравагантно одетых, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что на их лицах множество швов, как раз делающих их красивыми, их грудь так же перешита и вырезы на рубашках ярко демонстрировали это. Они походили на жертв Франкенштейна из фильма или на неаккуратные работы пластических хирургов, но... да, пожалуй, это были очень красивые женщины-сенобиты. Даже их волосы были аккуратно уложены в прически. Черные, как смоль волосы, струились по их плечам, делая бледную кожу еще более бледной. Черные пропасти их глаз уставились на Шакала и Левиафана. Они улыбнулись, обнажая острые, как бритвы зубья, похожие на иглы. Лица дев когда-то, возможно, были абсолютно идентичными, но шрамы у них были разными. Они облизнулись раздвоенными языками практически синхронно, а затем поклонились Отцу, повернув головы к Шакалу. Молчали. Им не разрешали говорить и к ним не обращались.
- Знакомься, Шакал. Это Сестры. Они всегда были вместе.
- Здравствуй, Шакал, - томно произнесла одна из них, проведя изящными пальцами по его лицу с левой стороны, - какой красивый.
Другая провела рукой так же, но справа.
- Захочешь развлечься, мы будем рады тебя ублажить.
- Вдвоем.
- Больше боли...
- ...больше удовольствия...
- ...больше наслаждения.
Их шипящие голоса были почти одинаковыми. Левиафан приобнял Шакала и пропустил Сестер вперед. Девушки обернулись на Шакала. Одна из них изобразила весьма пошлый жест, приближая-отдаляя руку, будто сжимающую какой-то невидимый предмет, от лица и тыкая языком себе в щеку. Другая просто облизнула губы. Так и пошли дальше. Демон поглядел на сенобита.
- Они умеют скрасить досуг, - сообщил он, ухмыляясь, - но вот говорить с ними не о чем. Коль будет твое тело изнывать от желания, они сами тебя найдут. У них на это нюх... и очень чуткий. Но пока не об этом. Идем.
Он кивнул и повел его дальше по коридору. Они вышли в подобие холла, где был балкон. На этот балкон он и вывел своего "сына", театрально распахивая дверцы со стеклянными вставками. Внизу расстилался вид на дымящуюся и коптящуюся Пирату, где бесы предавались тому, ради чего были созданы. Левиафан окинул это все взглядом.
- Помни, что самое главное твое отличие от беса в том, что ты умеешь думать. И умеешь противостоять своим желаниям. Если низменные страсти будут брать над тобой верх, то твое поведение будет похоже на них, - он указал рукой на чудовищ, отдаленно напоминающих и людей, и демонов вместе, - а их не считают ни за что. Их ценность - мизер. Они - валюта. Коль будешь ты стремиться к такому, тоже станешь валютой. А ты мне нравишься, Шакал. Я бы не хотел, чтобы ты стал валютой. Понимаешь?



[icon]https://funkyimg.com/i/2UaVM.png[/icon][nick]Leviathan[/nick][status]open your eyes[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » 1900-2000 » Чего изволите?