Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Shattered memories


Shattered memories

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Некоторые вещи, которые происходили с неписями, которые хочется обрисовать отдельно.

0

2

12.09.2014
Астрал знает. Видели жители Апартаментов Ландлорда в Нью-Йорке.

"Ты сама виновата : )
К.Л."

Этой записки, переданной в кофейне, было достаточно для того, чтобы Трейси бросила деньги на стол, вскочила и побежала на улицу. Ею овладел не просто страх, а панический ужас. Сердце билось где-то в горле. Она не обращала внимание на дождь, ветер и лужи, пробегая по которым она полностью забрызгала распахнутое пальто. 

Резник сразу поняла всё то, что не поняла сначала. Эта стерва ведь намекала. Она предупреждала. Клодин так улыбнулась, чуть склонив голову вбок, и сказала: "Вы очень одиноки. Если вам, всё же, понадобится компания, вы можете всегда на меня рассчитывать." Трейси заверила её, что она отнюдь не одинока и в очередной раз послала эту мразь куда подальше с её экспериментами. Та рассмеялась и похлопала её по плечу...

И вот теперь записка. От которой по телу сначала будто разряд тока прошёлся, а потом сердце упало низко...резко подскочив в горло и заставив просто тупо бежать.

Знакомые апартаменты. Она распахнула общую дверь, ворвавшись в коридор и подбежала к лифту. Нажала кнопку, тщетно убирая мокрые волосы назад. Тридцать секунд ожидания оказались невыносимыми и она понеслась по лестнице вверх на шестой этаж, перескакивая ступеньки. Один раз споткнулась и ударилась коленом, тут же встав на ноги и продолжив бежать. Трейси с лёгкостью распахнула тяжёлую дверь на этаж и снова побежала по коридору к нужной двери.

И лишь когда добежала...

Она резко остановилась и заплакала, приложив ладони к лицу.

Дверь была открыта. Совсем на маленькую щёлочку. Крошечную. Почти незаметную. Проходящие мимо жильцы апартаментов точно бы её не увидели. Камеры старик Ландлорд не устанавливал, конечно же, уважая приватность своих жильцов.

Он ненавидел открытые двери. Это можно было назвать его личной фобией, доведённой до абсурда. Он говорил, что приоткрытые двери всегда навевают на мысль, что за ней тебя ждёт что-то ужасное, открытые настежь лишают помещения уюта, кажется, что в проёме сейчас возникнет что-то, конечно же, что ты совсем не ждёшь, а если дверь захлопнута, но не закрыта на ключ, то зайти может не только вор, но и какая-нибудь тварь. Притаится в недрах квартиры и будет ждать, пока ты вернёшься домой.

Он всегда закрывал двери.

Иногда возвращался к апартаментам на полпути к месту встречи, опаздывая из-за этого, потому что вдруг ему показалось, что он всё таки на этот раз забыл закрыть дверь. Трейси всегда смеялась над этим, говоря, что это глупые страхи, идущие из детства. Видимо, его сильно напугал бука, пока он был маленьким. Тот показывал ей средний палец на это, ухмыляясь.

Сейчас она плакала, глядя на эту крошечную щёлочку и понимала, очень хорошо понимала, что он имел ввиду, когда говорил о том, что за такой дверью может ожидать нечто ужасное. Трейси медленно потянулась к ручке и потянула дверь на себя, зажмуривая глаза и шмыгая носом, дрожа от страха и подступающего крика.

Медленно распахнув их она поняла, что находится в полной темноте. Резник потянулась к выключателю...

На её полный ужаса вопль сбежались все обитатели этажа и даже сам Ландлорд.

- Матерь божья, - пробормотал старик, перекрестившись. - Вызывайте скорую. И полицию. Не толпитесь здесь, а ну пошли вон все отсюда! Резник... Резник! Твою мать...

[icon]https://c.radikal.ru/c20/1810/75/2ce2333d6b1a.png[/icon][nick]Tracy Reznik[/nick][status]The Coordinator[/status]

+2

3

14/02/2014
Америка, Нью-Йорк, караоке-бар "Try to shut me up!"
Астрал знает. Мог кто-то видеть.

Девушка прошла в бар и огляделась по сторонам. Резник осмотрелась, но Пирсона не увидела. Что на уме у этого парня? Здесь был самый разгар всего этого любовного безумия: парочки миловались практически везде. Она нахмурилась и прошла к одному из свободных столиков, глянув на часы. Ну, тот факт, что Кричер опаздывал, удивительным не был. Охотница вздохнула и заказала у подошедшего официанта лонг-айленд, решив, что можно и без него начать расслабляться. Какой-то парнишка допевал очередную балладу дурным голосом, определённо мило и тепло, пусть и совершенно не талантливо и не попадая в ряд нот, от чего на сердце Трейси потеплело. Совсем молоденькая блондиночка радостно смотрела на своего "героя дня", широко улыбаясь и даже плача. Резник, как практически любую особу женского пола, такие милости трогали и она мысленно посвятила первый глоток лонг-айленда этим двоим.
Он допел, ему все похлопали и на сцену вышел какой-то тип в ковбойской шляпе, рубашке, джинсах, максимально ковбойских сапогах. Он держал лицо опущенным, скрывая свою личность под полами шляпы. Надо отметить, его рубашка была чёрной в красное сердечко, на джинсах был пояс с бляшкой в виде сердца и, да, на шляпе было написано "Чёртов Ковбой Любви". Трейси невольно хохотнула, оглядев его и покачав головой. Ну что за пижон?
А ответ на этот вопрос долго ждать не пришлось. Когда Ч.К.Л. вскинул голову, она чуть не подавилась своим лонгом. Это и был Кричер. Коорди отставила стакан, ошарашенно глядя на него и закрывая ладонями губы. Он окинул взглядом зал, сразу нашёл её, выстрелил в её сторону из игрушечного револьвера, из которого вылетел флажок с надписью "Бэнг!". На Трейси указал прожектор. Губы Кричера вытянулись в эдакую "трубочку суровости", которая читателю может быть знакома по фильмам с Александром Невским, и заиграла музыка. Он притянул микрофон к себе и запел Achy Breaky Heart. Резник запрокинула голову, громко хохоча, а потом опустила её и уставилась на то, как кривлялся Пирсон, не в силах сдерживать улыбку и отвести взгляд хоть на минутку. Его эмоциональности и театральности можно было только позавидовать, а безумно позитивная и весёлая энергетика, которой обладал молодой мужчина, никого в зале не оставила равнодушным. Все подпевали и хлопали. Некоторые девчонки оборачивались на Трейси и кивали ей, мол, нормальный он у тебя. Парни же показывали ему большой палец, мол, так держать.
Резник чувствовала, как кровь приливает к лицу, заставляя её краснеть, но это было так здорово. Она сама не заметила, что, как образцовая влюблённая дурочка, сложила руки в замок в области сердца. Между ними были странные отношения, уже много лет они были вместе, дружба сменялась какими-то романтичными вечерами, вот такими дурацкими и смешными пылкими выходками, они ссорились на месяцы, а потом мирились, могли неделю не отлипать друг от друга, как сумасшедшие влюблённые студенты пользуясь любой возможностью заняться сексом, а потом, вдруг, делали вид, что этого не было. Они были очень разными. Кричер, глупый раздолбай, вечно шутящий, вечно на позитиве, вечно какой-то деятельный...И она. Просто вот такая, вся серьёзная.
Но он всегда мог заставить её улыбаться и смеяться, как в далёком детстве, когда они, разгоняясь на велосипедах, кричали "КАРАМБААААА".
И если бы кто-то спросил сейчас Трейси как она относится к нему...пожалуй, она бы сказала, что любит этого ковбоя.

песня

[icon]https://c.radikal.ru/c20/1810/75/2ce2333d6b1a.png[/icon][nick]Tracy Reznik[/nick][status]The Coordinator[/status]

0

4

http://funkyimg.com/i/2SdF4.png
Астрал знает.
где-то в конце апреля 1300-го года

дисклеймер: я не несу ответственности за пошатнувшуюся психику читателя. 18+. еду рекомендую убрать.

Молва говорила, что в той деревеньке обосновался ни много, ни мало, а бог новорожденный, требующий в жертву принесения младых дев, да что невинны и чисты и что именно то и хранит её от чумы.
Смерть, едва о том заслышав, заинтересовался. Насмешкою судьбы ему выдумали женский образ, что с нутром его вязался слабо, но воспользоваться этим сейчас казалось ему верным. Новорождённый бог? Почему же он не слышал о нём? Когда успел родиться новый бог? В ком зародилось божественное касание Творца? Всадник был любопытен, молод и глуп. Он оседлал коня своего и погнал его в нужную ему землю. Местность там была лесистая, дивная, девственно-чистая. В лесах водились олени, кабаны, щебетали птицы, невидимые взору, ибо прятались они в листве, бежал ручей кристальной чистоты... Люб был Всаднику этот мир, понимал он почему Творец не велел умерщвлять его! Мир был ещё так юн, у него было большое будущее! У него да у всех, кто населял его.

Не доехав сущую мелочь до деревеньки, он спешился и конь его прахом рассыпался. Дева сняла тёмный капюшон. Лицо её, по-своему красивое, осветило солнце, наполняя искрами света её голубые глаза. Смерть шёл дальше пешим ходом, любуясь природой и не умея не улыбаться, пусть едва приметно. Женское тело его было тонким и стройным, аристократичной бледности полным. В деревне дева была принята, как гостья, но поведала, что, дескать, прячется от огня Инквизиции, но что она вовсе не ведьма. Добрые жители проверили её на предмет следов болезни и посчитали своей. Она заявила, что она невинна и чиста и тут её бабка-повитуха проверила. Процедура была неприятна, унизительна даже, но ради дела верного готов был Всадник стерпеть проверку любую: ему нужно было узнать, что за бога породила вера. Дев в деревне, как обратил он внимание, и правда было мало, но и да, чумы тоже не было. Удивительным образом не дошла она сюда, как он думал по-началу.

Болезнь, которой заразил землю его брат, была по мерзости сравнима с нравом его жестоким и грязным. В нём было странное стремление губить красоту любую, на которую только взгляд его упадёт, да не просто губить, а извращать, делать мерзкой, обращать безобразностью. Эта болезнь появилась в магии, но не вся была излечима ею же, как и не вся была ею неизлечима, распространялась быстро, чрез насекомых и смрадно пахнущие жидкости. То, что здесь не было её, как ему казалось, было знаком хорошим. Днями он помогал жителям, ночами смотрел на звёзды и луну, наслаждаясь свежими запахами и чувствуя себя в безопасности и покое, пока однажды не заболел местный человек, ездящий в город большой товары свои продавать, купец. Он заболел и болезнь поползла по деревне. Люди собрали совет и порешили, что нужны богу новые девы и в число их добровольно Смерть шагнул. Жест его расценили с улыбками добрыми и располагающими.

Их было тринадцать, он запомнил, ибо число это обросло со временем и другими чертами нехорошими. За ними пришли люди в тёмных одеждах, за которыми послали гонца: маленького мальчонку, шустрого и юркого. Люди пришли из храма в лесу, как ему сказано было. Они взяли дев под руки и повели на заклание, в жертву богу нести. Он уже тогда почуял неладное: люди те не были полны той веры, что обычно сопровождает прислужников богов, они были мерзки, в них были тёмные помыслы, которые Всадник чувствовал весьма хорошо.

До храма отсель было рукой подать и снова то было странно: ни одного знака, коими щедро была исписана лесная обитель, он не знал. Их провели в каменные своды, а после спустили вниз. Тележек с больными было ещё несколько, жрецы стояли вокруг храма. Больным давали какую-то похлёбку.

Дев от больных отделили и повели в зал. В нём была вонь страшная: пот, секс, кровь, рвота, гарь и гниль. Одну из них вырвало тяжко, остальные терпели, он же вовсе никак не отнёсся. Их всех раздели и надели на них белые платья, короткие. Прочли молитву какую-то странную, не похожую ни на один язык известный и после привязали к алтарям. Поза насторожила его ещё больше. Он сощурил глаза свои небесного цвета, глядел на происходящее сквозь черноту ресниц и не понимал, что делается. Их ноги расставили широко. Смерть не сопротивлялся, хотя мог. Что бормотали они он не разбирал, взирая на творящееся с всё большим и большим подозрением.

Когда же жрецы сняли свои одежды, оставшись нагими, он понял, что если здесь и идёт речь о боге, то бог здесь совсем не чист. Их было тридцать.

Они насиловали дев по очереди. Чрез каждую все тридцать должны были пройти, якобы для того, чтоб бог вошёл в их чрева с их семенем. Девы кричали и бились в конвульсиях, молили пощадить их и дать им отдых, но те только били их в ответ, завязывали им рты, чтоб прекратили. Смерть кричал вместе с ними, хотя боли не чувствовал и терпел унизительные касания старческих рук, их вонючее кислое дыхание, бьющее прямо в нос. Терпел. Обряды и ритуалы бывают разными и ритуальные оргии, изнасилования - это не то чтоб редкое было явление.

Но за теми тридцатью пришли ещё двадцать. За ними ещё десять. Девам давали в промежутках перерыв, поили их водой, обливали ею из вёдер, заставляя их дрожать от холода. Смерть продолжал следить. Одна из дев умерла и её тело, изувеченное, унесли. Куда - Смерть не знал.

А затем к ним привели больных. И замысел, как оказалось, был в том, чтоб каждый из больных сделал то же самое, что делали жрецы, что, якобы, благословлённые тела жриц будут исцелять их, если они всех пройдут. Одна из дев, каким-то образом вырвавшись из оков своих, бежать попыталась, на что её тут же приложили головой о камень, убив мгновенно. Смерть хмурился и делал вид испуганный, но всё ещё продолжал держать интерес к богу, которого не знал. Неужто такие мерзости и правда кем-то проповедуются?

Что насторожило его: больных женщин и больных детей здесь не было, жрецы молвили, мол, их не спасти было. Были только мужчины. И начались самые отвратительно-воняющие и полные крика дни, которые он, какое-то время ещё, видел во снах и внутри себя погребал долго. Что поразило его: и правда, исцеление приходило, но он видел, что и жрецы удивлены. Заболели все, каждая, кроме него. Их тела были изуродованы и они все до единой рехнулись. Какие ревели, не прекращая, какие смеялись, глотку раздирая, иные лежали, точно мёртвые, из их глаз текли слёзы, они кашляли, они уже никого ни о чём не просили, ибо в этом подземелье всё светлое покинуло их и не отзывалось и раньше, а сейчас-то и вовсе не глядело на них.

Смерть корил себя долго за то, что не остановил это отвратительное безумие ранее, что зачем-то проверял, что думал, что, быть может, и правда бог какой-то здесь их исцеляет, но потом осознал он, что болезнь исцеляет вовсе не какой-то бог, а он сам, чревом женским, что дали ему, когда пробуждали, ломая печать. Их животы были деформированы страшно, они были почти мертвы, их души уже были истерзаны куда сильнее тел, он сам, Всадник, был превращён в груду мяса, он не силился себя лечить, потому как не мог дать повода усомниться в том, что он один из смертных. Вонь, ужасная, мерзкая вонь, холод воды, наливаемой на тела так, словно они свиньи, которых надо обмыть, усмешки, удивление, прикосновение чумных бубонов к коже - всё это заставило время слиться и точного срока пребывания своего там он не мог назвать.

Едва осознав, что болезнь лечит не бог и что всё исходно затевалось ради мрачной потехи тех, кто звался жрецами по какой-то собственной ущербной прихоти, он обезумел от гнева. На себя и на них. Смерть медленно поднялся на алтаре, легко отрывая от него и снимая с себя путы, в благоговейный ужас повергая тех, кто увидел то. Металл заскрипел и закричал слишком громко. Он почувствовал, как сила его гнева наполняет его и льётся через край. Сам храм зловеще покосился, там, на поверхности. Всадник посмотрел на толпу когда-то больных и на его лице расплылась широкая улыбка. Он вскинул руку играючи и тех просто разорвало в клочья. Кровавые ошмётки полетели в разные стороны, покрывая его, оставшихся в живых присутствующих и дев, что лежали на алтарях. Это будто вернуло их разум обратно на какое-то время, их глаза следили за его движениями. Его собственные раны стягивались, его кровь бежала обратно в него. На едва гнущихся ногах он поднялся с алтаря. Тех, что жили, сковал страх, не давая им и шагу ступить в сторону.

- Бедные, несчастные души, - пробормотал звонкий девичий голосок. - Дрожите перед богом, зажравшиеся твари.

Он сделал пару шагов в сторону одного из жрецов и с каждым шагом он наполнялся силой и скоростью, человеку не свойственными. Всадник оторвал его руку, затем другую. Он развернулся к иному жрецу, тот пытался бежать, но от Смерти, увы, не убежишь. Играясь и хохоча, Всадник разодрал его на две половины, наслаждаясь звуками рвущейся на части плоти и хрустом костей. Тех, кто попытался сбежать, он вновь поймал своей силой, поднял в воздух и стал бить их о каменные стены, потолок, пол. Их плоть рвалась, их крики были оглушительны, а он ими наслаждался, продолжая улыбаться, и, жутко глядя исподлобья, надвигался на пытающихся креститься бывших больных и жрецов. Он методично расправлялся с каждым. Одному вытащил внутренности и стал тащить их наружу, немигающим взором смотря на то, как смешно, а ведь правда смешно, он пытается что-то сделать, схватить его. Один из жрецов перерезал Смерти глотку. Тот, глядя на фонтан собственной артериальной крови, резко развернулся. Фонтан тут же прекратился, а рана начала стягиваться.

- У меня лучше получится, - процедил с улыбкой Всадник, всё тем же слишком девичьим голоском.

Он пальцами вцепился в его шею и разорвал на две части, сев на труп, он, в исступлении, погрузил руки в его тело и стал разбрасывать его нутро, точно ненужный хлам, продолжая смеяться, смеяться, смеяться. Оторвав голову, он швырнул её в стену. Девы молча смотрели на него в ужасе. Они были настолько безумны, что даже не в состоянии были испугаться его деяний. Всадник тяжело дыша, провёл окровавленной рукой по лицу, зачёсывая волосы назад, и облизнулся. Смерть помолчал в этой тишине, а затем подошёл к одному из алтарей. Он заглянул в глаза девушки. Проблеск разума появился в них и Всадник мягко накрыл ладонью её глаза, провёл рукой вниз. Убрав руку, он обнаружил, что дева закрыла глаза навсегда, а на губах её застыла мирная и тихая улыбка. Избавление. Освобождение. Долгожданный путь в Чистилище, а там и к перерождению. Он подошёл так к каждой. Про себя он просил прощения за то, что им пришлось вынести по его вине, по вине его желания познать истину в том, что происходило. Он совершенно не думал об их судьбах, так зациклившись на том, ради чего он пришёл, что даже испытывая тоже унижение и тот же кошмар, не мог понять, что всё надо остановить, что это всё - безумные фантазии людей, которые отравлены нынешним смутным и жестоким временем.

С одной стороны, проще всего было злиться именно на них, но, с другой стороны, он понимал, что виной всему происходящему были его братья, зародившие гнилые семена во всё и везде, где они проходили. Семена те должны были прорасти, вырасти и дать плоды и вот с одним из них он столкнулся. Бороться с последствиями, как он то делал до сего момента, нет смысла. Он должен сначала остановить их, а потом уже ковырять в своём любопытстве иные дела. Творец показал ему всё это не случайно, он наказал его за глупость, вот что он сделал, приведя его сюда. Смерть замер в тишине и вони.

Воньвоньвонь, мерзкомерзкомерзко.

Он почувствовал, что гнев его распростёрся слишком далеко. Он не контролировал себя. Он почувствовал, сколько всего уничтожил. Он даже дал болезни разрастись в деревне, откуда прибыл. Он позволил умереть почве. Он убил всех и всё, что было здесь в окрестностях. Он убил мух. Он убил червей. Он убил оленей. Он убил птиц. Он убил змей. Он убил лягушек. Он убил каждый цветок, что был здесь. Он убил каждое дерево, что росло здесь. Он убил тех, кто был ни в чём не повинен. Он уничтожил целый кусок земли Творца, прекрасной и нежной. Смерть затрясся и осел на пол, обессиленный.

Он убил. Он убил. Он убил.
Его тело трясло осознание этого, да.

Но ещё его тело вдруг завыло всеми теми увечьями, что нанесли ему. Его живот разрывало от боли, чрево пульсировало, бёдра схватила судорога, в глотке встало что-то комом и никак не хотело проталкиваться, сколько он не глотал, держась за шею дрожащими руками. Вязкий гной, которым было покрыто его тело, куски плоти, кровь, всё это было на нём и это горело, это жгло, это мучило.

Тишина была оглушительной, потому что она была всюду. Она была внутри него, она была снаружи. Он не понимал, сколько времени прошло и сколько проходит здесь и сейчас. Только по запаху разложения понял, что прошли часы, прежде чем...

Прежде чем он почувствовал светлого бога, шагнувшего в этот кошмар.

с тех самых пор он старался как можно реже становиться женщиной.

+2

5

http://funkyimg.com/i/2SdF4.png
Астрал знает. Возможно, были свидетели.

- А знаешь, Джим, пошло бы всё оно на хуй.
Смерть повернулся к девушке, вопросительно вскинув бровь. Шёл 2007й год, была тёплая осень и он жил в Нью-Йорке, о переезде в Париж речи ещё даже не шло. Ему нравился шум этого большого города и ещё больше ему нравилось работать при этом магазине. Здесь продавались комиксы, диски, фигурки, мерч. Платили чертовски мало. Приходили сюда в основном фрики и придурки, жирдяи, которым женщины кажутся пришельцами, коротко стриженые лесбиянки и ботаны, с которыми споры о Докторе и крутости Капитана Америки могли длиться часами. Здесь он как-то удачно вписался со своим глазом: сошёл за своего быстро, за фрика. К тому же, Смерть был вечно молод и мог себе позволить бессовестно и неуместно носить футболки с модными группами, кучу браслетиков, дополнительные перстни (один из них даже был точной копией перстня Зелёного Фонаря, не хухры-мухры), круглые очки (дань Оззи Озборну), шляпу с широкими полями, сделать в носу септум и даже сделать татуировку в виде штрих-кода на шее, сзади. Потом её, конечно, он убрал, но тогда прям вот она классно выглядела, прям вот вязалась она с образом бариста. Да-да, он делал тут кофе, прям при магазине. Делал, надо сказать, слишком хорошо для той зарплаты, что ему платили, но ему было всё равно.

Девушке вот, которая работала в магазине, денег вечно не хватало. У неё были ядрёно-розовые волосы, постриженные в аккуратное каре, ярко-зелёные глаза, пирсинг в носу, в ушах, в языке, в губах, куча татуировок на руках, груди, пояснице и на ногах. Носила она какую-то космическую одежду и обувь на большой платформе, густо подводила глаза и красила губы тёмной помадой. Её недовольство жизнью было стилем этой самой жизни и был в том какой-то шарм: она никогда не стояла на месте, всегда была в движении. Эта ненависть к миру толкала её в жизни заниматься всем подряд, не смотря на постоянное и пугающее отсутствие денег: она и пела, и плясала, и фотографировалась для какого-то бренда молодёжной одежды за смешные гонорары, и работала здесь, и плела фенечки (часть из которых, кстати, носил сам Смерть), и рисовала, и писала стихи, и верила в древних языческих богов больше, чем в Иисуса, и гоняла на роликах, и умела делать просто огромные пузыри из розовой жвачки (искусство, которое Смерти так и не далось), отлично делала минет (пожалуй, Смерти было с чем сравнивать) и вообще она была классной. Её звали Каролина, но он называл её Кэп. Её все звали Кэп. Почему - история умалчивала, но легенды гласили, что причина была в том, что она когда-то сделала очень классный косплей Капитана Марвел и даже работала на стенде. Это было до того, как она обросла пирсингами и татуировками. Сколько ей лет Смерть точно не знал, но точно знал, что ей намного больше шестнадцати и то уже неплохо.

И вот сейчас, когда солнце уже садилось, Кэп стояла, скрестив руки под грудью, сердито хмурясь куда-то вперёд, опираясь о его стол. Он натирал оборудование тряпочкой: скоро закрытие, вряд-ли уже кто-то придёт.

- Что именно? - спросил он, усмехнувшись.
- Да всё, Джим, вообще всё, - она всплеснула руками с таким видом, будто он не улавливал что-то очень важное, что она уже давно уловила. - Вообще всё!
- Что-то случилось?
- Меня всё заебало. Меня бесит этот магазин, бесит этот город, бесит... Бесит жизнь!
Он отложил тряпку и склонил голову набок, опустив очки на кончик носа и поглядев на девушку поверх них.
- И что же ты предлагаешь? Не ждать до старости и умереть поскорее?
- Нет, - она повернула к нему голову, - я предлагаю бросить всё и поехать отсюда. Куда-нибудь. Да плевать куда! Джим, у тебя же есть мотоцикл. Давай просто сядем и свалим куда-нибудь. И не вернёмся. Забьём на всё, будем курить травку и трахаться, как ёбаные кролики под ёбаной луной.

Её манера излагать мысли была до какого-то порочного безобразия простой, во всём. Смерть обожал это. Люди забавны. Порой, они какие-то вещи такие произносят, что их цитировать хочется, просто потому, что это отражает эмоциональное состояние лучше всего остального, лучше всех высокопарно и грамотно выстроенных предложений. Странные сравнения, странные выражения, прямые удары словами сразу под дых. Это что-то невероятное.

- Кэп, мне кажется, кролики ночью не трахаются, но я не эксперт, конечно, - он примирительно поднял руки вверх. - Позволь внесу рациональное зерно: у нас не хватит на это денег и у тебя есть какой-то там парень же, вроде, тебя уволят и всё закончится, вероятно, не очень хорошо, где-нибудь в мотеле.

Юноша взял себе чашку с кофе, продолжая смотреть на неё. Она смотрела на него внимательно и молчала. Он буквально слышал, как крутятся в её голове шестерёнки. Внутрь неё не заглядывал, хотя глазами смотрел двумя. Иногда он этим не озадачивался, но то, в основном, с существами. Людям комфортнее, когда на них смотрят двумя глазами. Интересно, о чём она думала? Может, укладывала его рациональное зерно в своей голове? Может, вырабатывала стратегию протеста? 

Она набрала в лёгкие воздух и мотнула головой.
- Давай поженимся?

Он подавился и стал стучать кулаком себе в грудь. Вот чего не ожидал, так этого. Ну, как бы, он никогда не рассматривал для себя возможность жениться на ком-то и уж тем более не рассматривал вариант, в котором ЕМУ делают предложение. Тем более Кэп.

- Что? - возмущённо спросила Кэп. - Я хочу замуж, Джим.
- Зач...чем, - ещё кашляя спросил Смерть, качнув головой. - Зачем?
- Да просто, хочу перемен. Ну ты подумай. Сыграем охренительную свадьбу, будем танцевать целые сутки, нам подарят кучу подарков, мы свалим в путешествие, а потом разведёмся, через месяцев шесть, для порядка. Ну, может, через год.
- Ты серьёзно? - после значительной такой паузы спросил он, закуривая.
- А что? - она хохотнула. - Чего ты такой охеревший? Я тебе что, не нравлюсь?
- Нравишься, - отозвался он тут же, - просто это странно. Пиздец как странно.
- И чё?

Собственно, вот об это "и чё" ломались любые аргументы, какие не назови. Если бы сила этих двух магических слов была раньше, где-то во времена страдающего средневековья, то многих конфликтов можно было избежать, Смерть был свято в этом уверен. Она вопросительно изогнула бровь, ухмыляясь самодовольно. Чертовка, самая настоящая, иначе не сказать. Юноша снял очки и снял кольцо с пальца, обычное, конечно же, и, схватив её за руку, надел ей на безымянный палец левой кисти. Она удивлённо посмотрела на свою руку, потом на него.
- Что? Я тебе тоже резко разонравился? - спросил он, ухмыляясь.
Девушка рассмеялась и потянулась к нему руками. Они обнялись через стойку. Кэп забралась на неё, перелезла и вжала Смерть в, к счастью, отключенную кофемашину. Они целовались страстно и безудержно. Каролина была очень довольна тем, что "Джим" согласился на её придурковатую авантюру.

Счастливые будущие молодожёны, обалдеть. Особенно Смерть.

* * *

Как она и говорила, впечатлений была масса.

В церкви они венчания не проводили, громких клятв не давали. Ничего такого. Ничего обычного.

Смешно было то, что действительно пришли все, кто их знал. Они вроде как всех обманули и были главными заговорщиками, а от того они смеялись и целовались на публику только реалистичнее, потому что оба совершили что-то настолько идиотское, что это их и взаправду как-то объединило. На работе им дали отпуск в связи с таким событием, все кругом обсуждали как они подходят друг другу и какие у них будут красивые дети. Это заставляло их хохотать ещё больше. Во время свадебной церемонии они быстро перепихнулись на эмоциях примерно пять раз, прячачь во всех доступных в клубе укромных уголках. Её короткое платье голубого цвета было очень удобно задирать, а сама она была лёгкой и прыткой, от того держать её, припирая к стенке, труда не составляло.

Им надарили кучу барахла, которое они продали в комиссионке на следующий же день, на другом конце города, счастливо считая вырученные деньги. После свадьбы они уехали в путешествие, колеся, как и хотела Кэп, по всей Америке, останавливаясь просто где попало. Танцевали в клубах и барах, пили, курили и занимались сексом, то друг с другом, то с кем-то ещё. Отрывались. В арендованной машине без крыши орали на хайвэях песни. Она стояла, раскинув широко руки и наслаждаясь тем, как её волосы и платье развевались по ветру.

Смерть даже не знал, что так можно. Взять и вот таким образом поменять всё резко, без какой-то весомой причины, просто по велению какого-то дебильного "хочу и баста". Им было хорошо вдвоём и этого было достаточно. Она не любила его, он и подавно не любил, но те радостно-лёгкие эмоции, которые они испытывали, совершенно чётко понимая, что их поступок - сумасшествие, блажь, огромная и жирная ложь для всех.

Развелись и правда через год, даже устроив показательный скандал, прямо на работе. Она поцеловала его, перед тем как уволилась, ничего не сказав. Ему и не нужно было. Всё произошло так, как должно было.

Безумие такого рода ему и правда запомнилось.

+1

6

http://funkyimg.com/i/2Sf5R.png
Астрал знает. Оно Охраняет знает. Чарли знает.
19.03.2009

- Стой! Стой! - Смерть не кричал, но окликал его звонко, продираясь сквозь толпы сущей Парада. - Остановись!
Оно Охраняет остановился, как был, со своим посохом и повернулся к Всаднику. Его жёлтые глаза будто бы щурились и он ухмылялся. Смерть нахмурился.
- Сколько ты будешь бегать от меня? Где Отец?
- Какой из...
- Заткнись! - рыкнул Всадник, схватив скелета за грудки. - Отвечай мне. Ты знаешь о ком я тебе говорю.
- Какой Отец интересует тебя на самом деле, Всадник Смерть?
- Тот, который похитил эльфийскую жрицу.
- Подходит под описание сразу нескольких сотен.
- Прекрати, ты прекрасно знаешь о ком я тебе говорю! - он тряхнул его, на что скелет только рассмеялся. - Какого чёрта ты смеёшься?! Сколько лет я буду за тобой бегать, прежде чем ты...
- Тебя на самом деле интересует совсем другой Отец, Всадник, - процедил Оно Охраняет, схватив юношу за плечи так же, как тот держал его и возвысившись над ним. - Признайся уже, маленький обоссанец, что ты ищешь Того, Кто Сотворил Тебя, потому что твои вопросы не получают ответа!
- Как ты...
- А я не боюсь тебя, потому что ты ничего не можешь мне сделать здесь, Всадник, - он ухмылялся, хоть его лицо и не менялось, это просто чувствовалось, понималось, - и ты прекрасно знаешь это.
Смерть зло дёрнул верхней губой, щурясь. Молчал. Потому что ложь в словах Оно Охраняет, всё же, мешалась причудливо с правдой, которую он признавать мог отказываться сколько угодно, но тот видел её всё равно. Скелет медленно отцепил руки Смерти от себя, отодвинувшись на шаг. Всадник стоял и смотрел на него зло, а тот всё щурился и ухмылялся, ухмылялся! Он жаждал поиздеваться над ним.
- Творец никогда не говорил с тобой, - язвительно произнёс Оно Охраняет, - ты слышал только свои собственные прихоти, Всадник. Ему незачем говорить с тем, у кого была изначально только одна функция. Ты никакой не спаситель мира, никакой не герой, ты никто. Пустое место для него.
Юноша свёл брови.
- Что ты сказал?..
- А ты никогда не задумывался, что тебе пиздец как удобно слышать его во всех непонятных ситуациях? Это ты сам решал что тебе делать. Ты сам обосрался, когда тебя ебали в храме. Сам обосрался, когда тебя сжигали, когда топили, когда насиловали после, когда грабили, когда убивали, когда тебя проклинали, когда ты гонялся за носферату и так никого и не нашёл, думая, что такова, значит, его воля. Никакой воли Его не было. Ты сам обосрался. И в глубине своей... души, о, нет, у тебя нет души...не знаю как сказать. Как у вас там модно? СУТЬ, ДАААА, СУУУУУУУУУУУУУУУУУТЬ. Точно.
Скелет театрально всплеснул руками и они оказались во тьме. Резко. Смерть не отреагировал.
- СУУУУУУУУУУТИ. В глубине своей сути ты прекрасно знаешь, что тебя не доделали. Ты пустой исполнитель, тебе не должно было иметь воли. Ты должен был прийти и убить всех. Всё, никаких других задач. Ты больше ни для чего не нужен. Тебе просто так хотелось быть значимым, что ты услышал свой собственный голос, который говорит тебе что делать, маленький Всадник. В отличие от тебя, даже твои братья имеют больше. Потому что ты должен был прийти в конце и, как маленький лакей, закрыть дверки, свернуть занавес. Каждому своя роль и твоя - мизерна. Оруженосец подаёт оружие молча и съёбывает на задний план, Смерть! - скелет прошёлся вокруг него и ткнул в него пальцем. - Ты прекрасно знаешь это. Творец никогда не говорил с тобой. Творцу плевать на тебя, потому что ты никто. Всё, что есть в тебе - чужое, то, что ты украл отсюда, оттуда. Послушал у одних, у других. Присмотрелся - понравилось - украл. Каков ты? Улыбающаяся погребальная маска на твоей птичьей физиономии здесь - вот и всё твоё наполнение, Всадник.
Смерть слушал его и не верил. Он отчаянно в это не верил, но он знал, что то, что сейчас говорит ему Оно Охраняет... это правда. Потому что он чувствовал, что это правда. Его затрясло, но он молча сжимал губы, продолжая дышать и чувствуя, что горло сжалось, точно невидимой рукой.
Скелет навис над ним снова, глядя прямо ему в глаза.
- Ты всегда улыбаешься, смеёшься, шуууутишь. Потому что улыбка - это всё, что тебе дали, это всё, что твоё. Остальное - наживное, чужое, совершенно не для тебя. Ты даже не можешь плакать, не можешь переживать дольше пары секунд, ты просто притворяешься, что тебе плохо, хорошо. Что тебе хоть как-то. На самом деле ты ничего не чувствуешь. Потому что ты - ломоть первозданной пустоты с определённой целью, - Скелет приподнял его лицо за подбородок, постучав по нему фалангами, - и ты выполнишь её очень не скоро. Услышишь щелчок от папочки и пойдёшь убивать. Но не более.
Оно Охраняет погладил его по голове и Всадник отпрянул.
- Вздор, - на выдохе сказал он, - это всё вздор. Творец создал мятежных ангелов для того, чтоб они подняли мятеж.
- Твои хвалёные ангелы тоже не слышат его.
- Вздор. Ты не можешь знать.
- Знаю, ещё как.
- Они получили от него волю и...
- А ты ничего не получил от него. Вспомни себя, Всадник. Ты появился и всё, что ты понял - ты не слышишь приказа. Ты сам решил, что твоих братьев надо поймать и запечатать. Никто тебе об этом не говорил. Никто не просил тебя ни о чём, никто тебя не испытывал. Никто тебя не просил помогать этому всратому богу, помогать эльфам, спасать людей в первой мировой, спасать их во второй, никто не просил тебя вообще ни о чём, никто не просил тебя помогать кому бы то ни было. Это всё твои жалкие потуги быть нужным этому миру, но ты не понимаешь главного, дружок, - скелет всплеснул руками, - миру ты на хуй не нужен до тех пор, пока он себя не изживёт, как поганенький сюжет поганенького фильма. На самом деле ты никому не нужен. Все справились бы и без тебя, сами собой, поперёк, наискосок, но справились бы. Твоё присутствие - просто ошибка.
- Зам...замолчи.
Смерть качнул головой, улыбнувшись. Тут же его ударило как молнией. Он опять улыбался. Как на всё. Как всегда. Так и было, как и говорил скелет. Вот в точности так.
- О, нет, ты же просил показать тебе отца. Ты просил! И я показываю. Он где угодно, но только не с тобой. Почти у всех есть предназначение, у тебя оно тоже есть. И оно... конечно, солнышко ты моё, - скелет щёлкнул Всадника по носу, - оно в том, чтобы сделать одну-единственную блядскую вещь, которую ты сделать пока не можешь. Понимаешь? Ошибочка вышла. Случайность. Всё бывает. Человеческий фактор, Смерть. Прими это и перестань уже думать о себе хоть что-то особенное. Ты ничтожество с очень большими возможностями...но это не отменяет того факта, что ты ничтожество.
Всадник схватился за голову. Он пытался звать Творца, молил, чтоб тот ответил, но никто не отвечал. И он знал почему.
Потому что он говорил сам с собой. Скелет захохотал, визгливо, безумно, противно, мерзко.
- Перестань! Прекрати! - воскликнул он, морщась.
- О, нет, дорогуша, это ты прекрати лезть в мои дела, - прорычал скелет, - это не твоя война. Не твоя проблема. Твоя задача простая и тебе пора просто залечь на дно в какой-нибудь помойке и тихонько ждать, когда папуля обратит на тебя свой взор и скажет "псинка, фас!".

Всадник поднял на него взгляд. Он хотел плакать, хотел кричать...Или не хотел? Он умеет хотеть? Он вообще что? Что ему делать? Сейчас, здесь? Он же пришёл сюда за Отцом, он хотел... Или не хотел? В голове Всадника всё вдруг стало путаться, он находил одну мысль, цеплялся тут же за следующую, следующую и всё стало мутным, непонятным. Смерть шагнул ещё назад, держась за голову. Его губы желали кричать, но они не открывались. Он не понимал, что происходит. В нём резко всё похолодело, всё опустилось, сжалось. А скелет продолжал смеяться. Это просто было невыносимо терпеть. Этот душераздирающий вопль где-то внутри и этот смех. Всадник вышел из Астрала чуть ли не рывком, очнувшись на кровати.

К его ужасу, вопль никуда не исчез, но стих хотя бы хохот. Он медленно поднялся и вышел из квартиры, держась за голову, морщась от боли и непонимания, почему он был так слеп и глух к тому, что происходило всё это время? Юноша постучал кулаком в дверь напротив.
- Да, Джим? - спросил голос, слегка вальяжно.
- Что-нибудь. Дай. Пожалуйста.
- Ты выглядишь...
- ДАЙ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ, ЧТОБЫ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ СТИХЛО ЭТО ДЕРЬМО! - он почти кричал, но не слышал самого себя, в голове вопль нарастал всё сильнее.

Его сосед, Тони, был наркоманом, Смерть это знал. И он помнил, как тот говорил, что наркота всё заглушает. Этот тип ошарашенно смотрел на своего знакомого, но, всё же, пустил его внутрь. Всадник упал на его диван, не понимая вообще сколько времени, во что он одет, есть ли где-то тут кто-то ещё. Крик. Крик. Криииик. Тони взял его руку и уколол. Смерть не понял даже что происходит и как, но... неожиданно, вот совсем неожиданно, его дёрнуло как-то в сторону и крик затих. Не полностью, совсем немного. Вместо него в голове вдруг оглушительно всё притихло. Он невидящим взором окинул помещение. Темно, кругом что-то валяется. Похлопав глазами, он повернулся к Тони. Тот был худым и бледным, светловолосым и лупоглазым. Всадник смотрел на него, точно завороженный.

- Тебе легче? - спросил Тони.
- Н...не знаю, - пробормотал он.
- Ты минут пятнадцать тупо сидел.
- Серьёзно?
- Да, я думал уже, что зря тебе вколол.
- Что вколол?
- Герыч. Ты выглядел так, будто у тебя ломка. Я и подумал...
- Трахни меня.
- Что?
- Трахни меня, - повторил Всадник, вцепившись в него пальцами. - Я хочу тебя.

Тони непонимающе смотрел на него, а Всадник не понимал ещё больше. Его желание было...нет, это не было желанием. Это было потребностью. Ему стало слишком тихо без этого крика, но...он всё равно знал, что тот не прекращается. Творец не говорил с ним, получается? Получается, всё было зря? В нём стало слишком много пустот, слишком много трещин. Чего-то такого, что заставляло его желать наполниться, хоть чем-то, хоть как-то, что-то ощутить, пожалуйста, что-нибудь, что-нибудь, что даст понять, что его не просто так сделали, что всё не просто ошибка, что его не оставляли. Он же не мог быть всё это время один? Всё то время, что он здесь? Неужели никто не присматривал за ним? Никто не направлял? Никто ничего никогда не говорил? Он потянул своего соседа на себя. Лишь бы что-нибудь. Что-нибудь. Просто. Сейчас. Здесь. Немедленно. Пожалуйста. Пожалуйста.

Ответь, ответь...
ОТВЕТЬ.

+4

7

13 сентября, 1995 год. Астрал знает. Кампус Стэнфордского университета.

В комнате шелестели занавески. Солнце светило сквозь тонкую прорезь в них и освещало пылинки, кружащие по воздуху. Сударшан смотрел куда-то перед собой и молчал. Рати тоже молчала. Радио едва слышно мурлыкало популярную нынче песня Take That - Back for good. Если бы кто-нибудь узнал, что они сидят в одной комнате без посторонних, то у них обоих были бы проблемы. Капур сглотнул ком в горле, пожимая плечами.

- Я... рад, что мы познакомились, Рати, - проговорил он с огромным трудом. - Мне будет не хватать тебя.
Она чуть дернула уголками губ, тоже пожав плечами. Рати медленно перебирала бусины своего массивного браслета, опустив голову. Сударшан видел, как слезы капали на нежно-бежевую ткань. Он бы очень хотел коснуться ее щеки и стереть влагу, но не смел.
- Ты же... не приедешь на свадьбу, да? - в ее голосе было скорее убеждение, дескать, не надо, не смей.
- Конечно нет, - согласился он, опуская голову и глядя на свои ладони. - Я не смогу.
Она всхлипнула и обхватила себя руками. Сердце Капура сжалось и он закрыл глаза. Она плакала в голос. Мужчина мягко провел рукой по ее спине, успокаивая. И снова - едва касаясь. Рати повернула к нему полное боли лицо. Такое прекрасное. В ней все было идеально, как ему казалось. Выразительные, крупные ореховые глаза, с янтарными переливами, которые от слез блестели, казалось, еще ярче. Пухлые губы дрожали, а брови сведены и подергивались. Она покачала головой и, не в силах сдержать порыв, обхватила его руками. Мужчина обнял ее и прижал к себе. Впервые.

Он знал ее уже восемь лет. Восемь лет они не касались друг друга больше положенного, не держались за руки, никогда не обнимались. Все знали, что она обещана другому и что Капур любит ее. Такой жест с его стороны вызвал бы во всех студентах из Индии протест, ее бы называли проституткой, неверной, гулящей. Он не мог позволить такому произойти, только фантазируя о том, как мог бы... мог бы быть ее парнем, мужем. Как она могла бы надеть праздничное сари для него. Почему этот жестокий мир свел их вместе, сделал их настолько подходящими друг другу и не дал возможности быть вместе? Это было так несправедливо. Тут уж сколько себя не успокаивай и не убеждай в том, что "есть обстоятельства, над которыми мы не властны и их надо уметь отпускать" - сердцу не прикажешь просто перестать любить и болеть от этого.

Она пахла сандалом и жасмином, чистотой. Ее волосы были мягкими, а руки, сжимающие его, такими нежными и сильными, что у него дыхание сперло на какое-то мгновение. Песня смолкла, сменившись какой-то другой после пары слов диджея. Она продолжала плакать, а он продолжал молчать. Капур не знал что говорить. Впервые в жизни он вообще не мог подобрать ни единого слова. Только чуть укачивал ее, надеясь, что она сможет успокоиться. Хоть немножко. Он так не хотел запомнить ее глаза, полные слез. Хотел запомнить ее улыбку, журчание смеха, мелодику голоса... и запах. Ах, там еще мед. Возможно, корица... Ее аромат был неповторим.
- Прости, что я появилась в твоей жизни, - прошептала она, вдруг выпрямившись и обхватив его лицо ладонями, да глядя в глаза. - Молю тебя, молю, Сударшан, прости меня.

Вот, она соприкасается с ним лбами. Закрывает глаза и он тоже. Ее дыхание очень близкое, она вообще слишком близко. Нельзя так. Он отвел ее ладони от своего лица, качая головой.
Держа ее за запястья, мягко поглаживая кожу большими пальцами, он тяжело выдохнул, успокаивая бьющееся раненой птицей в груди сердце. Открыть глаза так страшно. Снова увидеть ее боль так не хочется, добавлять ситуации еще больше драматизма и трагедии не хочется.
- Не стоит... за это извиняться, - выдавил он, все же, открывая глаза. - Мы оба знали, что все закончится так. И мы не виноваты, что полюбили друг друга, Рати. Тебе нужно забыть меня и жить с мужем. А я... я постараюсь забыть тебя тоже. Как бы мне не хотелось помнить.
Она облизнула губы, склонив голову набок и мягко освободила свои руки, чтоб вытереть слезы. Рати покивала головой.
- Я понимаю. Все это понимаю умом. Но мое сердце разбито, Сударшан. Так разбито, что я боюсь не суметь собрать осколки. При том я знаю, что смогу. Со временем.
- Я чувствую тоже самое. И осознаю все так же, - он невесело усмехнулся. - Издержки профессии.
- Ты будешь прекрасным специалистом, я не сомневаюсь, - она вымученно улыбнулась. - Я бы все равно не стала доктором. Мой... будущий муж вообще считал, что мне не нужно образование. Родители договорились и вот... я была здесь. Была с тобой.
- Была? Ты всегда будешь в моем сердце, Рати. Такова правда. Мне просто придется жить с чужой женой, навечно ставшей частью меня. Звучит это не так плохо и не так одиноко, как кажется, - он опустил голову. - Лучше жить познав любовь, чем никогда не испытав. Зато... я смогу понять других.
Рати поднялась с кровати, мягко проводя ладонью по его волосам. Он покрылся мурашками, но так и не посмотрел на нее. Наверное, она этого и не ждала.
- Я люблю тебя, Сударшан.
- Я всегда буду любить тебя, Рати.
- Мне очень жаль... - сказав это, она быстро покинула его комнату, тихо закрыв дверь.

Капур просидел в той же позе несколько минут. Мыслей в голове не было. Он не знал как себя утешить. Какими мыслями поддержать себя. Что сделать, чтобы ему стало хоть чуть-чуть легче. Медленно встав, он провел рукой по лицу, поморщившись и прикусив нижнюю губу.

Сначала он медленно выключил приемник. Потом прошел к окну. Закрыл форточку и задернул шторы, краем глаза перед этим увидев, как Рати быстро идет по улице, за собой потянув чемоданчик с очаровательными акварельными розочками.  Попятился назад, опять садясь на кровати.

Нужно просто дать этому время. Потом у него обязательно появятся мысли, которые помогут ему задвинуть чувства как можно дальше, но сейчас... сейчас ему хотелось просто скрыться от всего мира навсегда. Хотелось украсть ее. Хотелось сделать что-нибудь безумное, глупое, безрассудное, наплевать на все и забрать Рати. Куда? Да куда угодно, лишь бы она была с ним. Лишь бы он мог хоть раз в жизни еще услышать ее голос, почувствовать ее прикосновения, ее запах, ее руки. Ощутить, что его любят и что он может любить тоже, не спрашивая разрешения и не ища одобрения в лицах земляков и ее родителей. Быть свободным вместе с ней.

В комнате воцарились тишина и полумрак. Капур закрыл лицо руками и скрючился.

Больше он никогда и никого не любил.

+2

8

Хроника 1. Андрей Баринов, Россия, Москва. "Красная Леди".

Комната для допросов, в которую привели Риту, была не похожа на то, что она себе представляла. В фильмах это были темные, мрачные помещения с зеркалом во всю стену, за которой стоят суровые люди в костюмах, а здесь... в какой-то степени, было даже уютно. Шторки на больших пластиковых окнах, светлые стены. Небольшой сейф, черт его знает для чего тут нужный, не менее ненужная тумбочка, совершенно без всего. Цветок на подоконнике, уже начинающий засыхать. Телефон, на вид ее ровесник. Настольная лампа. Папка. Раздавался мерный тихий гул компьютера.

Рита очень не хотела смотреть на мужчин, с которыми ей придется объясняться, но бесконечно отводить взгляд на все подряд, кроме них, даже и ей бы показалось подозрительным. Один был мрачнее тучи и смотрел на нее так, будто он уже был готов просто взять ее за шкирку и бросить за решетку. На вид ему было чуть меньше сорока. На пальце она сразу у него заприметила кольцо: дурацкая привычка одинокой, но мечтающей о замужестве, девушки в тридцать. Волосы светлые, коротко стриженные, глаза голубые. Форма была ему великовата, будто он недавно похудел и не успел сменить размер. Он был приятным, но строгость во взгляде давила на нее. Второй же казался скользким типом: худой какой-то, бледный, остроносый, сероглазый, волосы такого вот, будто мышиного оттенка, с челкой, невольно заставляющей вспомнить присказку про "верните 2007-й". У него вот кольца не было и она даже не сомневалась, что и не будет с таким выражением лица. Он был похож не на мента, а на маньяка. Она бы очень не хотела встретить его поздним вечером, где-нибудь в переулке. Может он и гладко выбрит и одет с иголочки в добротный костюм... да вот его пристальное внимание заставляло волосы на затылке шевелиться. Это не очень-то располагает к общению.

- Маргар'ита Витальевна, - неприятно картавя обратился худой, - вы долго будете собир'аться с мыслями? Пр'ава вам зачитали. От защитника вы отказались. Может быть все-таки начнете хоть как-то объяснять пр'оизошедшее?

Рита знала, что следаки не сомневаются в ее вине. На их месте, она бы, пожалуй, тоже так думала. Девушка выдохнула. Баринов Андрей Анатольевич. Так зовут картавого. Второго - Лавров Константин Михайлович. Надо бы запомнить, чтобы потом на зоне рассказывать, кто именно ее посадил. Наверняка другим будет интересно ее послушать. Может быть, ее, конечно, и в дурку отправят, кто знает? Там, поди, ее история вообще особым спросом будет пользоваться. Рита провела рукой по волосам, зачесывая их назад, и закивала, тяжело выдохнув.

- Да, извините, - голос прозвучал как-то сипло, от долгого молчания, поэтому ей пришлось прокашляться. - Вы не поверите в мою историю. Поэтому я... не знаю с чего начать.

- Начните с самого начала, - пробасил Константин, - мы решим поверить вам или нет.

Рита облизнула губы, хмурясь. Да кто ей поверит? Смешно же. Впрочем... не рассказывать тоже не выход. Она должна была хоть кому-то поведать о произошедшем. Может, напишет потом книгу. В тюрьме, например, если окажется именно там, после такого-то рассказа. Хотя... ведь ее будут смотреть психиатры. Наверняка они скажут, что она вменяема. Именно эта мысль, вдруг, от чего-то ее порадовала и развязала ей язык.

- В тот день мы собрались поехать на дачу к Павлу Голицыну...

***

Мы дружили с детства. Все пятеро. Я, Паша Голицын, Толька Зотов, Светка Лисица и Кристина Дубровская. Жили в одном дворе, столько всего видели в девяностые...не перечесть! Это и объединяло как-то. Сбор был просто так, на выходные. Мы люди легкие, не обзавелись семьями, хотя... хотя очень хотели. Ну так выходило, у каждого из нас работа такая, что не особо погуляешь. Толик сайты делал, из дома хрен вытянешь, Света как продвинулась до директора в магазине, даже ночевать там стала, Кристинка - стоматолог, Пашка то там, то сям - вечный двигатель. Я на телестудии работаю гримером. Вы, думаю, и так это знаете, но я просто думаю, что из моих уст... если это прозвучит, то... То вы поймете, что я действительно знала их. Интересовалась их жизнями. Как только у нас получалось, мы все время друг к другу ходили. Родителей друг друга хоронили, праздновали дни рождения. Дружили мы, понимаете? Дружили.

У нас получилось так, что все мы смогли выбраться на майские праздники. Думаю, для любого русского человека эти выходные деньки - сказка. Погода хорошая, шашлыков хочется. Вот и решили к Павлику на дачу рвануть. Он мне сказал, что Кристинке хочет признаться, что любил ее всегда. Он ей, знаете... даже... даже... стихотворение написал, хах. Про ее волосы, цвета каштана, про глаза, цвета озерной глади. Вот все такое. Так вроде наивно и уже по-детски, но звучало очень... трогательно и я искренне желала, чтоб это случилось. Да и, зная ее, я не сомневалась, что у нее сердце растает. Собрали шмотки, закупились хорошенько, да загрузили все в Кристинкин багажник. И поехали... простите вы меня за эти все подробности, еще раз простите... не могу просто по-другому.

Дача у него в Черной Речке, это Рязанская область. Ехать нам было часов восемь, мы хотели пораньше выехать и пораньше приехать. Вот и поехали где-то в восемь утра. И ехали, все хорошо было. Уже и не так много оставалось... день на дворе. Нас много. Да что случиться могло бы, да? Ехали по Егорьевскому шоссе, проехали Ломакино, Гусь-Железный... и на дороге девушку увидели. Симпатичную такую. В красном платье, вроде как сарафан длинный, знаете? Глубокий вырез на груди, на спине. Бледненькая такая. Волос черный, густой, как у меня, но я-то смугленькая, а она прямо вот белая будто бы. Толику странным показалось, что она вот так вот одна у обочины стоит. Руку, помню, так вытянула...не то она помахала, не то так проголосовать и тормознуть нас хотела.

Я, помню, сказала, мол, давайте остановимся, спросим чего она здесь, но Кристина сказала, что это ее проблемы, что она здесь тусуется. Только газу прибавила... И тут, знаете, произошло странное. Я не могу это объяснить. Кристина, может, могла бы... мы должны были прямо ехать... а тут вдруг раз, и Кристинка резко налево! Там и машин-то не было совсем, и дорога хуже в разы, узкая, вообще никакая! Говорит, мол, так короче. И уверенно так сказала! Мы все почему-то стали уверены, что налево... а потом... потом... я уснула. Проснулась -  а уже темно, кругом лес. И вообще непонятно где мы находимся! Просто лес и все. Связи нет, ребят тоже в машине нет, двери все открыты и свет в машине включен, фары тоже, двигатель гудит. Голова у меня была тяжелая ужасно. Я стала их звать из машины. Вышла, рядом стою, кричу, зову по именам их, а никто не откликается. Мне было так страшно, вы даже представить себе не можете.

Сердце колотится, душа в пятках... Ходила кругами, телефон вверх в руке поднимала, чтоб связь поймать, а ничего не ловится. И тут вдруг радио заработало в машине, я даже подпрыгнула! Старая эта вот песня... I saw you dancing...and I'll never be the same again, for sure... что-то там, что-то там. Кажется так. Так громко заиграла, пронзительно. Я думала, что ребята меня разыгрывают, знают, что я трусиха та еще. Метнулась к машине и тут свет кааак погаснет! Я осталась в полной темноте, только экран мобильника и светил тускло. Машина больше не издавала ни звука. Включила фонарик, давай озираться и вслушиваться, думаю, может, услышу звуки с шоссе, наверняка кто-нибудь ночью-то поедет... благо, хоть не холодно, и дождя не было. Но нет, никакого шума машин вообще туда не доносилось.

Вместо этого услышала шорох и шелест какой-то, вдалеке. Мне было очень страшно, я шажочек туда сделала...потом другой. Потом услышала стон какой-то надрывный такой, такое вот тихое "хватит, прошу",  поняла сразу, что это Толик и у меня силы-то и взялись пойти туда.  Думаю, может помощь ему нужна?  Вот была же у меня, была светлая мысль у машины остаться, чего не осталась, лучше бы до утра сидела, а пошла, пошла идиотка...господи, боже, зачем же я пошла... светила еще себе этим сраным фонариком. На звук шла, а стоны все сильнее, сильнее и звук вот... такой ни с чем не спутаешь. Как сексом занимаются.

Я не скажу что думала в тот момент, потому что я не знала что думать. Может, я не думала вообще. Не знала что думать. Не знала что представлять, потому что ну кто в таких условиях из нашей компании мог бы это делать здесь, в лесу, в кромешной темноте? Паша с Кристиной? Нет, она бы так быстро ему тут не отдалась, да и стонал-то Толик! И почти плакал уже! Я просто ускорилась и раздвинула кусты, свечу фонариком и вижу... та самая девушка, в платье.

Смотрю... а она... она на Толике сидит и буквально его насилует!  Лапы свои окровавленные на его шее держит, душит почти! У него самого руки раскинуты в разные стороны и он вообще не шевелится. Он только на меня посмотрел так... и шепчет: "Риточка..." Тут-то она и сама голову поднимает, глаза красные стали. Волосы ее в воздух поднялись, хоть ветра не было никакого, кожа стала светиться. Она одним движением ему когтем длиннющим шею перерезала и на меня смотрит так, улыбается жутко.

От страха меня парализовало. А она такая... такая злобная. Я не знаю, как я это понимала, просто чувствовала, что она - чистая ярость! Чистейшая злоба! Ничего подобного я в жизни своей не видела и не ощущала! Она смеяться начала, низко так, шелестяще, поднялась с него, ее платье будто шире, длиннее, стало, драное какое-то, не такое, как было... Я даже ног ее не видела... Видела только как это чертово платье развеваться, вместе с волосами ее, начинает тоже, и она идет на меня, смотрит прямо в душу будто бы!

Я попятилась медленно, споткнулась, приземлилась прямо на пятую точку и все отползаю, отползаю от нее, молю не трогать меня, говорю что не расскажу никому,  прошу, чтоб она просто отпустила меня...а она все будто...будто...будто плывет на меня, я не знаю! В воздухе, так плавно, но будто и идет, и парит... я не могу описать как она двигалась. Она склонилась надо мной, стала смотреть, я уже думала все... сейчас либо мое сердце само остановится, либо она убьет меня, так же как Толика.

Меня такая странная мысль посетила при всем при этом... что красивая она, очень красивая. Всегда, когда такие истории слушаешь, кино смотришь, они все страшные... призраки эти, вурдалаки, ведьмы, а тут просто невероятно, безумно привлекательная женщина! Даже со всей ее жутью... Я опять ее молю, не трогай меня, молитвы пытаюсь вспоминать, а она... она встала и вдруг так - р-р-р-раз!.. И опять обычная стоит. Только в крови руки, лицо, грудь, брызги кровавые на этой белой, светящейся коже...  Стоит смотрит на меня... и тут я уже не злость ее чувствую, а грусть, тоску безумную. Телефон, который я как дура в руке сжала, у меня вдруг зазвонил, хотя, клянусь вам, связи не было, не было ни одной полоски на экране, я помню, я точно помню. Она мне пальцем на него показывает, но не говорит ничего... Склонила голову набок, вижу, ждет, когда я возьму трубочку-то.

Дрожащей рукой, еле-еле, я трубку подняла... сначала мне показалось, что я саму себя слышу. Все те же слова. "Не трогай меня! Пожалуйста! Я не скажу никому, только не трогай! Я не расскажу! Не убивай, прошу!"... То же, что я ей говорила... но это не мой голос вовсе был, а ее, я почти уверена... потом крик из трубки такой дикий раздался, что я  аж телефон уронила. Она посмотрела на меня и сама заорала, как ненормальная, да так громко, что у меня сразу все тело, до самых костей заболело. Я потеряла сознание. А когда проснулась... передо мной нож в крови лежит, чуть дальше Толик, уже мухи на нем ползают, запах начинает слышаться этот ужасный... и солнце в небе высоко. Кровь на мне... и телефон рядом. И никакого входящего. И связь работает! Я и позвонила сразу в 112... и даже на карте гугла место примерно определила, GPS тоже работал, представляете? Это потом я узнала, что все мертвы. И Пашка, и Кристинка, и Светка... Но я даже не знала где они лежат, их полицейские нашли уже, недалеко от того места. Не знаю я, не знаю почему она меня пощадила. Может, потому что о себе что-то вспомнила... может еще почему... не убивала я их. Не трогала, правда. Не смогла бы я...

***

Рита прерывалась часто, порой всхлипывала, терла виски, активно жестикулировала, делала интонационные паузы... Она была уверена в том, что говорит. Слишком хорошо все запомнила, слишком хорошо. В ее теле при одном воспоминании о том крике опять появилась боль. Она старалась не смотреть на реакцию мужчин, только на свои руки и на то, как пальцы теребят уже почти порвавшийся ремешок сумочки. Да и то, в конце, смотреть от слез, застилающих глаза, так себе получалось. Следователи ее ни разу не перебили, просто слушали. Никаких вопросов даже не было. Просто повисла тишина в конце рассказа и все. Девушка шмыгнула носом и подняла на них взгляд. Сначала на Лаврова, но тот уперся взглядом в монитор, а потом на неприятного Баринова. Вот он смотрел на нее очень, очень внимательно и как-то слишком уж остро, еще хуже, чем до этого.

- Я не сумасшедшая, - прошептала заплаканная Рита, - я не сумасшедшая.

- Точно кр'асное платье было? - только спросил Баринов, будто не замечая слез девушки и того, как она побледнела и дрожит вся. - Не белое, именно кр'асное?

Рита от этого вопроса оторопела и неуверенно кивнула. Даже его картавость ей сейчас не резанула слух: настолько поразительным ей казался тот факт, что он спросил именно это. Из всех возможных вопросов... какого черта вообще?
Лавров перевел взгляд на коллегу, будто ожидая его реакции. Баринов же вздохнул, прикрыв глаза и покивав головой. Он стукнул раскрытыми ладонями по столу и открыл глаза, улыбнувшись вдруг Рите.

- Все понятно, Маргар'ита Витальевна. Спасибо за такой подр'обный р'ассказ. Вы можете идти.

Девушка еще больше удивилась. По ее телу пробежала волна мурашек.

- В... см...смысле... идти? - переспросила она.

- В пр'ямом. Вы не виновны. Идите.

Она непонимающе похлопала ресницами, мотнула головой и вытерла остатки слез.

- Как так? А как же... вопросы? Не знаю, следственные эксперименты... записать показания... какие-то документы подписать...

- В этом нет необходимости, - Лавров тоже улыбнулся, посмотрев на нее и своей широкой ладонью указав ей на дверь. - Идите. Мы разберемся, все будет хорошо.

- А врачи? Меня покажут психиатру?

- Нет, - отрезал Баринов. - Пр'осто идите и наслаждайтесь жизнью дальше. Будьте так любезны.

Рита неуверенно поднялась с места, все еще с недоверием глядя то на одного, то на другого следователя. Ее ноги плохо слушались и почти не гнулись, но она все же сделала шаг по направлению к двери. Баринов и Лавров кивали ей головами, мол, да-да, вы не ослышались, идите. Рита сглотнула ком в горле и теперь вот почти выбежала из комнаты. Ее на выходе перехватил молодой человек в форме и предложил помочь ей дойти до выхода. Девушка не заметила, как и полицейский на выходе посмотрел на Андрея и тот ему кивнул. Дверь захлопнулась. Сначала в комнате воцарилось молчание, а потом Баринов тяжело вздохнул, а Лавров потер шею, откидываясь на спинку кресла.

- Ну... - начал Лавров, - что дальше, Андрюх?

Баринов пожал плечами.

- Оформим как аварию, - картавость исчезла. - Мол, не справились с управлением. Фотографий наделаем, все вот это, - он, морщась, провел одной рукой в воздухе, а другой доставая пачку сигарет. - Красная Леди - это та еще боль в заднице, я тебе хочу сказать. Я так надеялся, что это все же была Белая... там хоть как-то договориться можно. Но, с другой стороны, Белые женщин не убивают-то обычно. Все упиралось в ее рассказ. Подозревали и других лесных тварей, ну так, в порядке бреда. Просто ни на чей почерк особо-то и не похоже.

- Между ними есть разница?

- О, между ними охереть какая разница, - Андрей посмотрел Косте в глаза. - Не то чтоб тебе пригодилось это знание, но, если вкратце, то Белым Леди грустно, что они умерли, а Красные именно злятся, что они умерли. Первые сами, в основном, умирают, или их убивают любимые, а вторых насилуют и убивают...или они сами при жизни были слабы на передок. В случае с этой...думаю, это было изнасилование, если наша Риточка нам правильно все рассказала. Факт в том, что и те, и другие убивают. Просто с разным размахом.

Костя, многозначительно молча и хмурясь, раздумывая над сказанным, уставился на собеседника. Андрей пожал плечами и развел руками, зажав между пальцами сигарету.

- Ну не могу я тебе прям все рассказать, уж извини.

-  Ты мне лучше скажи. Картавил на хрена?

- Да по приколу, - Баринов хохотнул и щелкнул зажигалкой закуривая. - Захотелось привнести разнообразия.

Лавров покачал головой укоризненно, встал и открыл окно. Потом грузно опустился на свое место. Какое-то время они молчали. Константин стучал пальцами по столу, глядя вниз, а Баринов курил и смотрел перед собой. Андрей его не осуждал: такие истории действительно дерьмово слышать. Он далек от сверхъестественного мира, не смотря на то, что "свой" в полиции. Костик, в отличие от него, действительно не смог бы с таким работать каждый день.

- А с ней что будет? - нарушил молчание Лавров.

- Память сотрут. Будет единственной выжившей...

- Я про Леди, - перебил он. - С Ритой как раз все ясно.

- А, - мужчина понимающе кивнул. - Ну, отправим оперативников, будут ловить, допросят... скорее всего, упокоят. Поищут, где она там похоронена. Квадрат леса приблизительно понятен. Где-то около Даньково получается... если встретим ее, посмотрим по базам пропавших без вести, кто наша кровавая лядя. Интересно вообще почему она на них напала. Тоже большой вопрос. В тех краях, вроде, до них никого не убивали. Хотя кто знает, может мочила кого втихую, да местные списывали на че другое. Сам знаешь, чем дальше от крупных городов, тем хуже с вашими обстоят дела.

- Ну... я бы и хотел сказать тебе, что полиция работает хорошо, но ты из СФников.

- Именно, Костик, именно, - Баринов подмигнул ему, улыбаясь как-то заговорщицки. - Спешл Форсес. Защищаем людей от существ, существ от людей и существ от самих себя, обеспечивая равное правосудие для всех. Все такое... и вам работку подкинем, если она знает, кто ее убил.

- Слушай, кстати, - Лавров чуть свел брови. - А почему вы все равно "Спешл Форсес", а не Особые Силы? Особый Отдел, на худой конец. В России же живем. Где патриотизм и толковая русификация?

- Дык придумали-то америкосы, - Андрей затянулся, выдохнув дым медленно, делая эдакую драматическую паузу. - Интернациональная тема. Везде Спешл Форсес. Чеб и в Рашке не быть так?

Костя усмехнулся, помотав головой и приподняв брови. Помолчал.

- И то верно, - вздохнув, сказал он после паузы. - А я думал, что работка для меня вот нашлась, ага... расследование, массовое убийство...а в итоге вообще неизвестно, будет ли хотя бы с этой ляди твоей прок. Если там насильник, то, может, еще жертвы есть. Главное, чтоб она хоть какие-то показания дала. И чтоб поймали вообще...

- Ой, тебе будто здесь делать нечего! - воскликнул Баринов, туша сигарету о ботинок, затем поднялся с места и бросил окурок в урну подле стола Кости. - Машке привет передавай. Давно не видел твою красавицу. Уже известно кого ждете?

- Мальчика, - улыбнулся Костя. - Хочет в честь тебя назвать Андрюхой.

Андрей рассмеялся. Когда он улыбался, надо сказать, он выглядел гораздо приятнее. Основная причина того, что он казался похожим не то на нарика, не то на маньячину из второсортного фильма, где заранее понятно кто главный негодяй, крылась в недосыпе, а не в том, что у него была неприятная внешность сама по себе. Косте даже было жаль его иногда. Работал на износ.

- Спасибо, мне приятно.

- А ей было приятно, что ты от нее удельницу в итоге отвадил, - улыбнулся Костя. - И нас познакомил.

- Да мое-то дело малое, это бабе Нине спасибо, отмолила, золотце наше! Я всего лишь наказал суку и дожал, чтоб ей компенсацию выплатила. Если б Машка с тем Витькой не соседствовала и он бы ей там не нашел адрес, то, может, и не узнали б мы никогда про все это.

- Она говорит, что он ей нахамил, так что тебе Маня больше благодарна. В конце концов, ты помог после. Наказал виновницу. Помог помириться с отцом... и вообще, если бы не ты, да не было бы нас. И не было бы сына у меня. Даже в проекте. Я уже думал никогда не женюсь.

- Ладно, с тобой хорошо, а мне идти пора, - махнул рукой Андрей, выглядя даже немного смущенно. - Нассал мне в уши, заговорил зубы, время лишнее отнял и рад. Вот точно мусор.

- Пошел ты, - рассмеялся мужчина. - Береги себя, Андрюх.

- Конечно, - Баринов отсалютовал другу двумя пальцами. - Ты тоже, женатик.

Он вышел в коридор. Там уже только тяжело вздохнул и опустил плечи. Иногда ему и самому хотелось, чтоб такая же вот Маша ждала дома, но... что поделать. Работа. Важная и чрезвычайно секретная. Для всех этих людей, что снуют туда-сюда по отделению, он человек-призрак. Коллега, который вроде есть, а вроде его и нет. Почти для всех, кроме круга избранных, в число которых, по счастливой случайности, входил и Лавров. Бывший однокашник, с которым они в детстве по гаражам прыгали и на стройках коленки обдирали.

Выйдя на улицу, Андрей полной грудью втянул свежий летний воздух. Ехать в пригород на расследование ему даже не казалось такой плохой идеей... но душа просила отпуска, а тело - сна. Снова закурив, он подпер стенку близ входа. Дверь открылась и из нее вышла Рита. Девушка уже выглядела гораздо спокойнее, хотя все еще грустной и припухшей от слез. Призрак уже поработал с ней. Тут был один местный. Самоубийца-оперативник.

Андрею было искренне жаль, что ей пришлось пережить смерть друзей, пусть даже теперь в ее памяти это была просто авария, в которой она чудом спаслась. Она сделала пару шагов по ступенькам вниз, ковыряясь в своей сумочке...и вдруг эта самая сумочка упала на ступеньки. По ним рассыпалось все драгоценное содержимое бездонных дамских сумок: косметика, ключи, паспорт, носовые платочки, книжка, какие-то монетки, бумажки... она цокнула языком, посмотрев наверх и ругнувшись тихонько. Андрей склонился, начав помогать ей собирать вещи, под ее тихое "спасибо", и взял книгу в руки. Закрыл, увидев название и автора. Выпрямился медленно.

- "Мастер и Маргарита", - улыбнулся он, с некой торжественностью в голосе прочитав название, - а я думал, что все уже прочитали.

Девушка, держа сумку подмышкой, и сама выпрямилась. Усмехнулась, пожав плечами и шмыгнув носом. Андрей передал ей книгу в руки. Она сначала подняла, а затем и задержала на нем взгляд, пристально рассматривая черты его лица. Свела брови. Баринов даже немного опешил, боясь, что она сейчас его узнает и призрак где-то там напортачил.

- Мы с вами раньше не встречались?

- Это флирт? - шутливо спросил мужчина.

- Да нет, просто... - девушка смущенно фыркнула, опустив голову и мотнув ей легонько, - ...показалось, что видела вас уже.

- Может быть, я же тут работаю, - он указал большим пальцем через плечо на входную дверь отделения полиции. - Вы выглядите грустной. Что-то случилось?

- Друзья в аварии погибли, - Рита посмотрела на его безымянный палец правой руки, а потом ему в глаза, - допрашивали, как свидетеля. Формальности.

- Ох... сочувствую, - Андрей покивал головой, вздохнув. - Вы будьте осторожнее.

Девушка кивнула.

- Да, спасибо... и вы тоже. Ваша служба и опасна и трудна... все такое, - она коротко улыбнулась одними уголками губ. - Всего доброго.

Рита пошла дальше. Баринов смотрел ей вслед, продолжая курить и думая о том, что, наверное, ее бы очень впечатлило, если бы она узнала, что Булгаков во многом был поразительно прав. Или лучше сказать, что прав был Воланд, как в той песне?

Неожиданно для него, она обернулась и помахала рукой. Андрей улыбнулся, как-то грустно, и махнул рукой в ответ. Девушка пошла дальше, заправляя прядь волос за ушко. Агент опустил голову и выкинул сигарету в урну, предварительно потушив окурок о ее бортик. Будь они в каком-нибудь фильме, он бы точно побежал за Ритой или окликнул бы, предложил бы выпить чашечку кофе, походя отмечая, какие у нее красивые карие глаза, чтобы "все заверте", но... они не в кино. Ему надо поспать, а потом ехать в эту задницу мира, чтобы там стало, может, ненамного, но безопаснее и спокойнее.

- Нда, Риточка... вы даже не представляете насколько...

+1

9

Билл Саммерс. Англия, Лондон. "Обмануть начальство".

После ссоры с Райтом, Билл подал прошение о переводе и его старшая сестра, Николь, сделала все для того, чтобы его приняли. Женщина предупредила его, что может не стать лучше, но молодой агент был уверен, что кто угодно лучше, чем Райт. Этот тип раздражал его буквально всем: надменный, острый на язык, агрессивный и всегда знающий, мол, "как лучше". Да еще и наехал на него не в самый лучший период жизни. Его друг попал в автомобильную аварию и потерял возможность ходить. По словам врачей, навсегда. Если бы Алистер был как-то связан с СФ или если бы сам Билл был уже бы не офицером, а кем-нибудь повыше, может, ему бы и удалось договориться с какой-нибудь ведьмой и попытаться хотя бы магией ему помочь, но, увы, он едва выпустился из Академии и никаких связей пока не имел. Сестра тоже не стала помогать, заявив, что это непрофессионально с ее стороны. Молодой человек, может, и попросил бы Брендона помочь, но тот орал, мол, что ты как размазня, чего тормозишь, бла-бла-бла... Все это не очень-то располагало даже к тому, чтобы просто объяснить почему он ходит пришибленным.

Его перевели под руководство Келли Уолтерс, сержанта с довольно неплохим послужным списком по раскрываемости дел. Рядом с ней Билл выглядел даже не таким уж юным. В свои двадцать четыре, он походил на совсем еще мальчишку: худой, среднего роста блондин с очаровательно моложавыми чертами лица и небесно-голубыми глазами, придающими его облику какую-то особую невинность.

У них с Николь это было эдакой семейной чертой: та тоже совершенно не выглядела на свой возраст, но, в отличие от него, она все равно представительно смотрелась. Его же часто принимали за студента первого курса Академии,  а он, между прочим, аж полгода назад выпустился! Ничто не помогало в его попытках выглядеть постарше и тут, здравствуйте, сержант Уолтерс! Миловидная темноглазая брюнетка с ростом едва переваливающим за полтора метра, тоненькой подростковой фигуркой и брекетами, которая похожа на студенточку какого-нибудь филфака, на фоне которой он всегда выглядел вполне адекватно. Не взирая на ее легкость в общении и юность в облике, с ней, все же, считались. Она легко собрала вокруг себя молодую команду, с которой, конечно, не сюсюкала, но была не прочь просто весело провести время с ребятами даже в нерабочее время. Билл даже про себя посмеивался над Николь, которая предупреждала, что, дескать, "может быть хуже". В команде Уолтерс его сразу приняли за своего и они вместе обсуждали то, насколько Райт засиделся в сержантах, был агрессивным и смешным в своих неумелых попытках руководить и сблизиться с коллективом.

Красный квадратик на календаре в общем офисе сдвинулся на пятое апреля 2020-го года. Утро было спокойным. Все сидели, болтая ни о чем, потягивая кофе и ожидая, когда придет сержант Уолтерс с новым заданием. В основном, им доставались довольно спокойные расследования, в которых жизнью никто не рисковал: так, пойти там оборотней приструнить, сям вампирам пальцем погрозить, до фейских лесов доехать и расспросить, мол, как обстановка и что там по эльфийским жалобам на тиранию Велунда. Билл не находил это скучным, но и интересными делами это все даже близко не пахло. Впрочем, глупо было бы предполагать, что недавно вышедшим из Академии агентам будут давать что-то сложное и запутанное.
Уолтерс вошла в офис с увесистой папкой в руках.

- Всем доброе утро, ребята! - поздоровалась она, обворожительно улыбаясь. - У меня для вас хорошая новость. Интересненькое дельце!

Билл и остальные оторвались от своей болтовни, мгновенно став серьезнее. "Интересненькое дельце". Звучало обнадеживающе. Женщина жестом подозвала всех к своему столу. Всего в ее команде работало шесть офицеров, включая Билла. Энди МакМэхон, рыжий и кудрявый паренек, который, как и Билл, сдал на мультипрофильного офицера, Элиссон Мэн, блондинка с профилем по ведьмам, Джейн Амброуз, брюнетка того же профиля, Ричард Портер, тоже мультипрофильный, смуглый темноволосый мужчина, пришедший в Академию из полиции и Рон Брайтон, шатен с зелеными глазами, местный красавчик, специалист по вампирам. Они все сгрудились подле Уолтерс, смотря на то, что она им принесла.

- Итак, в нашем с вами распоряжении "висяк" пятилетней давности, - сообщила Келли, явно довольная этим.

Судя по лицам команды и их переглядываниям между собой, они ее энтузиазма не разделяли от слова "совсем". Билл же, напротив, заинтересовался. Он испытывал некий трепет перед делами, которые когда-то не раскрыли другие агенты. Это же надо: им выпадает шанс перевыполнить чужую работу и раскрыть дело! Разве это не шикарный повод проявить себя и показать, на что ты способен?

- Появилась информация, которая, возможно, сможет пролить свет на это дело, - продолжила женщина, доставая из папки довольно жуткие фотографии, на которых были запечатлены мертвые женщины в больничной одежде, и раскладывая их на столе, - этот случай был вопиющим в нашей практике. Мертвые беременные женщины с явными следами...

- ...атаки вампиров, - уверенно сказал Рон, разглядывая одну из фотографий. - Они потеряли много крови. В основном из промежности. Это необычно для простых вампиров.

- Потому что это и не были простые вампиры, - Портер нахмурился, - похоже на работу этих малазийских тварей. Помню, писал про них доклад на втором курсе... пенангалан.

- Или мананангал, - кивнула Джейн, - эти тоже откуда-то оттуда. Одна из разновидностей необратимых ведьминских проклятий. Но откуда всему этому взяться у нас? Нелегалы?

- Да, тогда эту версию и рассматривали, - подтвердила сержант, - проверяли незаконных торговцев существами, бордели, выходили даже на черный рынок Охотников, накрыли целую банду, которые устраивали пытки существ за деньги в даркнете. Увы, среди нелегально проданных и привезенных на территорию Великобритании существ не оказалось ни одной твари из этих видов. Ни пенангаланов, ни асвангов, ни мананангалов. По крайней мере, в записях этих уродов не было упоминаний об этом.

- А что же сейчас нашлось? - спросил Билл, разглядывая одну из фотографий. - Любопытная вообще ситуация. Понятно какая тварь их убила, но непонятно откуда она взялась здесь.

- Я не знаю известно ли вам, - начала очень самодовольно Уолтерс, приосанившись и хитро сощурив глаза, - но все эти существа преобразуют кровь и внутренности в чистую магическую энергию. Их собственная кровь превращается в эдакий мощный состав, который используется для особенно темных ритуалов. В январе этого года, в Париже, вышли на некого Жерара Перрье. Его казнили за убийство семи ведьм на территории Франции. Что любопытно, у них у всех он выскоблил внутренности, обрезал их волосы, ногти, слил из них всю кровь. В общем, довольно неприятное там дело вышло... Эти внутренности никто так и не нашел тогда, у него были только трупы, от которых он пытался избавиться, и он во всем сознался, сказав, что употребил все в пищу. Но это оказалось ложью, как и стоило ожидать от охотника.

Билл окинул взглядом присутствующих. Они уже слушали куда более заинтересованно. Дело мерзкое, но оно действительно, в перспективе, может оказаться очень интересным. Совсем не то, с чем они обычно возились.

- Неизвестные внутренности, как раз семь почти полных комплектов, плюс кровь, были обнаружены французскими агентами в контейнерах, которые перевозились через Евротоннель. По документам перевозчиков, эти органы якобы должны оказаться в фирме оборотней по перепродаже человеческих органов и крови. Загвоздка в том, что ни одна из местных компаний не запрашивала органы из другой страны. Наша с вами задача проверить куда они на самом деле направляются, потому что примерно через три часа эта машина окажется в Лондоне. Если моя догадка верна, то эти органы везут как раз для того, чтобы скормить их нашим неизвестным тварюшкам из Азии.

- Подождите, - Билл поднял взгляд на женщину, - разве это не должны были поручить отделу быстрого реагирования? В смысле, это похоже на организованную преступную группировку охотников или еще кого-то... Это может быть опасно для нашей команды.

- Ты че, дрейфишь, Саммерс? - хохотнул Энди, ткнув его локтем в бок.

- Нет, вообще-то он прав, - кивнула Элиссон. - Как это дело попало к нам?

Уолтерс чуть приподняла плечи.

- А оно официально у нас и не оказалось, - сказала она, хохотнув. - Я сказала, что с этими органами и кровью все в порядке и даже назвала фирму, которая их заказала, когда мне поручили уточнить эту информацию. Поэтому мы будем действовать сами.

Команда почему-то восприняла полученную информацию с "вау-эффектом", они положительно кивали головами. Сам же Билл почувствовал себя неловко. Во-первых, потому что сержант солгала руководству. Во-вторых, потому что если это как-то связано с Перрье, который такое вот сотворил с семью ведьмами, а те, ну так, на минутку, обладают магическими способностями, то что его подельникам стоит сделать тоже самое с ними со всеми? Дело было вовсе не в страхе, а в банальной осторожности и следованию протоколам, о которых постоянно говорил Райт и, вообще-то, не зря. Биллу было сложно представить, чтобы этот мужик сделал что-то настолько же безумное, как Уолтерс. И это, в его понимании, шло ей далеко не в плюс, если говорить по-честному.

- А если это не связано с этим висяком?

- Ты сомневаешься в моих решениях, офицер Саммерс? - Келли вопросительно вскинула брови и Билл почувствовал себя в меньшинстве: все остальные тоже смотрели на него как-то косо.

- Нет, но...

- Да будет тебе, Билли, известно, - явно уязвленно продолжила Уолтерс, - иногда, чтобы раскрыть дело, нужно идти на риски.

- Хорошо, допустим, - Саммерс примирительно поднял руки, - но как вы решили, что это все связано? В смысле, Перрье, органы и вот это дело?

После этого вопроса уже на Уолтерс посмотрели вопросительно. Она ухмыльнулась и достала из той же папки фотографию. На ней в кадр, случайно, попал охранник той больницы, стоявший в дверях палаты с мертвыми женщинами. Затем она открыла мобильный телефон. Там была фотография ухмыляющегося Перрье в наручниках. Она положила мобильник рядом с этим фото. Сомнений не было: один и тот же человек. Его сложно было бы с кем-то спутать. Мужчина был коренастым, бородатым и кудрявым. В нем отчетливо прослеживались какие-то черты, роднящие его с сирийцами или ливийцами, пусть и разбавленные европейскими. И снова эти взгляды всей остальной команды. Билл был вынужден признать поражение в этом вопросе и молча кивнул, пожав плечами. Ему все равно не нравилась идея следить за этой машиной и не нравилось, что, по сути, никто не будет знать, куда они отправились и зачем. Уолтерс же выглядела самодовольно и смотрела на него с вызовом.

- Я так понимаю, на дело ты все-таки соизволишь поехать? - спросила она с нотками язвительности в голосе. - Или тебе, может, перевестись в отдел связей с общественностью, к сестричке? Там совсем никуда не приходится ехать и подвергаться опасности. Только все равно придется слушать женщину. Может, к ней ты будешь относиться поуважительнее, ведь она тебе сопельки подтирала в детстве, да?

Над ним стали смеяться, вместе с насмехающейся Уолтерс. Пожалуй, вот так Билла еще не унижали. Даже Райт так не делал. Когда тот делал ему замечания и над ним начинали хихикать, он рычал сразу на всех и ставил на место. Здесь же...она дала им вдоволь насладиться моментом, когда они, по причине легкого с ней согласия, возвысились над ним. Сержант и сама явно ловила кайф от того, что заткнула его.

- Да не парься ты, Саммерс, - опять подал голос МакМэхон, похлопав Билла по плечу. - Мы твою жопку прикроем, если что.

Саммерс скинул его руку с плеча и, покраснев от злости, рыкнул:

- Давайте собираться.

Келли торжествующе хмыкнула и кивнула.

- Да, мы ограничены во времени. Собирайтесь, а я пока настрою поисковую систему на ноутбуке. Нам нужно будет отследить ее перемещения по видеокамерам, через номер и марку. Мы будем знать когда она въедет и с какой стороны и поедем следом. 

***

Машина, за которой они осторожно следовали в неприметном Форде Focus серого цвета, привела их в Ислингтон. Другая часть команды ехала на черной Ауди поблизости, но никогда не приближаясь. Сами же преступники выбрали себе Ситроен С5 модели CrossTourer, тоже серый. Саммерс, Портер, Уолтерс и МакМэхон ехали как раз в Форде. Машина очень распространенная, так что выбор и правда неплохой, на счет этого Билл не сомневался. В отличие от всего остального.

Никого не удивило, что они поедут именно в Ислингтон. Не самый благополучный район в городе, как и ближайшие к нему. Биллу все это не нравилось все больше и больше, и он с трудом боролся с соблазном сообщить о происходящем Николь. Или даже Райту. В конце концов, наверное, тот дал бы какой-нибудь совет, наверное. Хотя, если верить слухам, он отправился на какое-то спецзадание, о котором мало что было известно, да и вряд ли после того, что Билл ему наговорил, тот будет рад его услышать... а сестра... а что сестра? Она из другого отдела. Конечно, она может воспользоваться своим обаянием и связями, но все может закончиться тем, что их просто напросто всех уволят, кроме него, и тогда Саммерс прослывет стукачом. Или нет? Он не знал, что ему делать и чем дальше они ехали, тем больше ощущал подступающий не самый радостный исход такой вот необдуманной и опасной операции.

Вот и Харрингей, мимо парка Финсбери. Неудивительно, опять же, частные дома. На Грин Лэйнс Ситроен свернул в Ратленд Гарденс, уже очень сбавив скорость. Они уже почти на месте. Амброуз по рации передала, что они поедут по Розберри Гарденс и Уолтерс отозвалась коротким "Принято". Саммерс увидел, что у него нервно дергается колено и положил на него руку, чтобы не выдать себя. МакМэхон и Портер, впрочем, были больше заняты слежкой, а не им. Уолтерс заглушила двигатель, увидев, что Ситроен свернул на Девон Гарденс.

- Выходим, - скомандовала она.

Все четверо вышли из автомобиля. Билли знал, что у каждого есть при себе табельный модифицированный Глок и освященные патроны к нему. В своей стрельбе он не сомневался, поскольку тут уж даже Райту было не к чему придраться, но остальные? Насколько хорошо они стреляют? Им никогда не приходилось этого делать. Саммерс чувствовал, что ноги у него еле сгибаются, но шел вместе со всеми, понимая, что остаться здесь - это тоже не выход. Сейчас уже поздно сдавать назад. Молодой человек ощущал кислый привкус во рту. Уолтерс жестом приказала своим оставаться на местах около дерева, а сама пошла вперед.

Ее походка была естественной, она изобразила, будто смотрит по сторонам, минуя Девон Гарденс, двигаясь дальше по Ратленд Гарденс. Миновав поворот на Девон по левую руку, она встала у другого дома. Их не было бы видно с улицы, на которой остановился автомобиль. Какое-то время понаблюдав из-за угла, она подала знак двигаться по направлению к Ситроену. По ощущениям Билла, весь процесс занял около пятнадцати минут. Видимо, Келли дождалась, пока преступники выгрузят свой нелегальный багаж. Когда они снова оказались вместе, она включила рацию.

- Амброуз, слышишь меня? Прием.

- Да, сержант, слушаю.

- Дом с розовато-серым забором. Они там. Вам нужно пройти через соседей, через их внутренний двор. Покажите им полицейские удостоверения и скажите, что готовится захват преступников. Их всего двое и это женщины. Думаю, справимся. В случае проблем, свяжусь и вызову вас в качестве подкрепления.

- Принято, сержант.

- Конец связи.

Все выглядело как-то уж больно легко. Звучало легко. Это-то сильно и не нравилось молодому агенту. Билл поджал губы. Сама Уолтерс выглядела чрезвычайно довольной, когда повернулась к своей команде.

- Ну... и каков план? - спросил Билл, услышав, что его голос дрогнул.

- Мы влезем на крышу вот этого гаража, - она указала на кирпичный гараж с козырьком, - и перейдем к ним во двор. А дальше посмотрим как нам будет лучше проникнуть в дом. Не бойся, малыш Билли, все будет в порядке.

Опять это вот "не бойся". Откровенно говоря, он уже и сам начинал думать, что не опасается, а именно боится... да, боится. За свою жизнь. И за их жизни тоже. На это у него было уже очень много причин. Подумав и облизнув губы, он провел рукой по карману, в котором лежал телефон. Он твердо решил, что нужно сообщить хоть кому-то, но точно не прямо сейчас. Если Уолтерс и остальные заметят, то они могут отстранить его от дела, а он не хотел их бросать. Конечно, это было глупо, с одной стороны, но с другой...может, хотя бы имея численное преимущество у них получится обойтись малой кровью.

Они подошли к гаражу. МакМэхон подсадил Уолтерс на крышу, потом взобрался сам. Протянул руку сначала Ричарду, чтобы тот влез, затем и Билли. Они присели, проходясь по крыше гаража. Саммерс заметил, что одно из окон в нужный им дом открыто. В самом доме никого не было видно, но у него имелся подвал, судя по маленьким окошкам почти на уровне земли. Эти окошки были заклеены чем-то изнутри, что говорило в пользу о том, что именно в подвале преступники и находятся. Вот почему Уолтерс вообще уверена, что их двое? Что если кто-то был в доме?

- Саммерс, МакМэхон, - шепотом обратилась сержант, - вы должны подобраться к окошку и проникнуть в дом. Вы оба подходите для этого по телосложению. Откроете нам дверь изнутри. Тогда и мы спрыгнем. Вперед!

Энди даже не задумывался. Билл же чуть замешкался, прежде чем прыгнуть вниз. Он должен выкроить момент и написать кому-нибудь. Эта расстановка сил способствовала тому, чтобы он успел-таки это сделать. Билл даже придумал как. Они с Энди не стали выпрямляться, так и продвинувшись к окну гусиным шагом, друг за дружкой. Осторожно заглянув в окно, МакМэхон кивнул Биллу, мол, да, можно. Выпрямился, подтянулся и перелез через окно, не издав вообще ни звука. Изнутри он открыл окно шире, чтобы и у Билла получилось. На первый взгляд, обстановка в доме не вызывала никаких опасений: они были в совершенно обычной гостиной. Билл обратил внимание на то, что МакМэхон не закрыл окно, как оно было и сделал это сам. Вот как полагаться на такого напарника?

- Энди, - шепотом обратился Билл, продолжив говорить, лишь когда тот повернулся, - я постою на шухере. Ты открывай дверь.

МакМэхон кивнул и они медленно продвинулись через гостиную в коридор. Откуда-то снизу раздалось громкое шипение и ругань, звон стекла. Подвальная дверь в конце коридора была приоткрыта: вот тебе и слышимость.

- Заткнись, тварина, и жри! - мужской голос и звук удара.

Как и предполагал Билл, кто-то еще был здесь. Они с МакМэхоном переглянулись и, поняв, что никто не поднимается из подвала, разделились. Прежде чем достать пистолет, Саммерс выхватил телефон. "Брендон Райт" в списке контактов был гораздо выше сестры. Набирать сообщение было бы слишком долго, поэтому он зажал кнопку с микрофончиком на мобильнике в одной руке, пока другой рукой стал доставать оружие.

- Сержант Райт, это офицер Саммерс, - шепотом заговорил он прямо в микрофон, - я знаю, что у вас другое дело и что мы расстались на не очень хорошей ноте, но мы в полной заднице. Не могу говорить долго. Просто знайте и доложите. Что бы не случилось. Уолтерс обманула руководство. Органы связаны с Перрье.

Он отпустил кнопку.  Сообщение было отправлено, но Райт его еще явно не открывал. Так или иначе, мужчина потом поднимет документы и все поймет. Саммерс услышал, что входная дверь открылась. Энди вышел и помахал рукой остальной части команды. Билл убрал телефон обратно и взялся за пистолет обеими руками, в полной боевой готовности. Снизу опять послышалась ругань и шипение. Кто-то начал подниматься по лестнице.

- Энди! - шепотом рыкнул Саммерс.

- Что?

- Ты дебил?

МакМэхон дернул головой, осознав в чем дело и быстро закрыл дверь. Билли прошмыгнул обратно в гостиную, спрятавшись за диваном. Поднявшейся из подвала оказалась женщина восточной наружности. Идеальная спортивная фигура и осанка, достойная военного. Она достала телефон и заговорила, кажется, на корейском. Единственное, что удалось разобрать Биллу - имя. "Леруа". Он где-то его слышал. Подумав, что это может быть полезным, он выудил телефон и поставил диктофон на запись. Потом кто-нибудь из отдела разберет. Женщина договорила и отправилась обратно. Видимо там, в подвале, связь плохо ловит. Удостоверившись, что она спустилась вниз, Саммерс вышел из укрытия и сам прошел по коридору, чтобы открыть входную дверь. Уолтерс, Портер и МакМэхон уже держали оружие наготове и оттолкнули парня в сторону, проходя внутрь.

- Там еще какой-то мужчина, - сообщил Билли, - женщина вышедшая оттуда...

- Заткнись, Саммерс, - рыкнула Уолтерс. - Мы спускаемся и арестовываем их. Вся история. Ничего сложного. Остальные уже во дворе, здесь. Так что все под контролем. Нас в любом случае больше.

Он раздраженно сжал пистолет в руке и выдохнул через нос, глядя на то, как команда, во главе с Уолтерс, идет к подвальной двери. МакМэхон и Саммерс шли последними и, пожалуй, именно в тот момент, Билли понял, что о том, что они здесь, уже знают. Потому что в подвале стало подозрительно тихо. Уолтерс и Портер быстро спустились вниз.

- Всем оставаться на своих местах! Это СФ! Вы арестованы за... какого черта?

Билли и Энди спустились следом и они поняли, почему Келли не договорила. Тот факт, что к стене были прикованы три потрепанных и изрядно избитых девушки азиатской наружности, которые поедали голыми руками органы из специальных холодильных сумок, не удивлял. Это и были те самые азиатские твари, о которых они говорили в офисе. Они даже не обратили внимание на незваных гостей, настолько голодны они были. Две девушки, одну из которых не так давно видел Билли, стояли подле них, совершенно спокойно глядя на СФников. Тоже ничего удивительного - это телохранители, охотницы, скорее всего. У них есть выправка.

Удивительно было то, что между ними, слегка загораживая пленниц, стоял сам казненный во Франции еще в январе Перрье. Он хохотнул, глядя на Уолтерс.

- Здраааасьте, - протянул он, улыбаясь во весь рот. - Не ожидали, видимо?

- Вас же...казнили... - пробормотала Уолтерс, опешив.

Портер решил не церемониться и не разбираться. Он сразу же выстрелил Перрье в лоб, а затем по очереди в его восточных компаньонок. Для верности, Келли, вернув самообладание себе, выстрелила в Жерара еще один раз. Затем такие же выстрелы прозвучали и для восточных существ, которые все еще продолжали тупо жрать, громко чавкая. Воцарилась звенящая тишина и в воздухе пахло порохом. Уолтерс презрительно фыркнула, пнув тело Жерара и подошла к пленницам. Проверила их, а потом взялась за рацию.

- Амброуз, все чисто, идите в дом и спускайтесь в подвал.

- Принято, сержант.

Билли не понимал. Почему Жерар был жив? Почему так легко они позволили себя ранить? Они даже не пытались напасть. Амброуз, Мэн и Брайтон уже спускались по лестнице. Отсюда было прекрасно слышно, как они идут. Они могли приготовиться, что-то сделать, но они просто стояли и смотрели на тех, кто пришел, чтобы их арестовать. Саммерс встал подле лестницы, так и не убрав пистолет. Ему все это совсем не нравилось и его сердце колотилось в груди с быстротой загнанного в ловушку кролика. Он чувствовал этот страх даже тогда, когда Портер, МакМэхон и Брайтон заковывали в наручники пленниц, чтобы потом потащить их вверх по лестнице. Уолтерс рассматривала физиономию Перрье, задумчиво хмурясь. Амброуз и Мэн фотографировали место преступления на телефоны.

- Может, брат-близнец... - пробормотала она.  - Ошибки быть не могло... это просто невозможно.

В это мгновение, казавшийся мертвым Жерар, открыл глаза и хищно улыбнулся Уолтерс. Он действовал мгновенно. Мужчина зубами вцепился в руку Уолтерс и та вскрикнула. В тот же момент, вскочили и две его компаньонки. Амброуз и Мэн ничего бы не успели сделать, даже если бы держали в руках не телефоны, а пистолеты.

Военная выправка охотниц позволила им в два счета, совершенно легко, свернуть шеи и одной, и другой. Билли выстрелил в одну из них снова, попав в лоб, но это мало чем помогло. Жерар же начал бороться с Уолтерс. Он был крупнее хрупкой женщины, хоть та и всячески извивалась под ним и пыталась высвободиться, била его, кусала. Билли попытался прицелиться в него, но он рисковал застрелить саму Келли. Спутница Уврара достала нож и двинулась в его сторону. Билли выстрелил в нее, но та проигнорировала прямое попадание в грудную клетку, двигаясь дальше, походя на какого-то гребаного робота.

- Черт... - выдохнул Билли, - ...да что ты такое?

- САММЕРС, БЕГИ! - крикнула сержант.

Билл не хотел ее оставлять, но, здраво оценив происходящее, все же метнулся вверх по лестнице. Там его ждал куда более неприятный сюрприз, чем даже внизу. Трупы Портера, МакМэхона и Брайтона лежали в коридоре. Пленниц не было. У всей троицы мужчин были вспороты животы, с ними расправились быстро, как со скотиной на убой. Он дернулся было назад, но услышал, как поднимается охотница и как кричит Уолтерс. Юноша кое-как обогнул тела и побежал на второй этаж, решив, что попробует перелезть через окно на крышу и спастись так.

Послышался выстрел. Мимо, в стену. Видимо, кто-то вошел через дверь и, едва его увидев, сразу решил выстрелить. Он вбежал в первую попавшуюся комнату и забаррикадировал дверь тумбочкой. Нервно проведя рукой по лицу и волосам, он дрожащими руками достал мобильный. Райт все еще не прослушал сообщение. Он шмыгнул носом. Слезы как-то сами собой полились из глаз и он быстро утер их. Нельзя было сейчас раскисать и бояться. Он зажал кнопку с микрофончиком.

- Сержант, - его голос уже дрожал и по двери принялись стучать с той стороны. - Пожалуйста, простите меня за все. Пожалуйста, передайте Николь, что я ее очень люблю. Простите меня, простите за все, сержант. Я был очень не прав. Вы молодец и вы во всем, во всем были правы. Пожалуйста, простите меня.

Он отправил сообщение, сжал в руке пистолет и подошел к окну. Кое-как уняв дрожь в руках, он открыл его. Первым делом, чтобы помочь агентам, которые, вероятно, будут расследовать произошедшее, он швырнул телефон в кусты соседнего двора. Затем юноша перелез через него, удержавшись на выступе на фасаде дома. Во дворе стояли еще две девушки-охотницы. Они подняли на него взгляд и сразу же взялись за оружие, но это было и не нужно: Саммерс акробатом не был, был напуган и паниковал, а от того он сорвался с выступа вниз. Услышал как что-то хрустнуло внутри, но не понял что именно. Больно было сразу всему телу.

Последнее, что увидел Билл Саммерс было дулом пистолета, направленным ему промеж глаз.

Это только в боевиках удается легко выжить в таких условиях.

***

Из дома вышел Жерар. Его руки были в крови. Он меланхолично закурил, затем вытащил пулю из своего лба и сунул ее в карман окровавленных джинс, глядя на своих компаньонок. Одна из девушек спустилась со второго этажа.

- Соседей, которые их пустили, в расход. Эту маленькую сучку я заберу с собой. Хочу как следует поиграть с ней, - он повел шеей. - У нее просто райский голосок, когда она кричит.

Он глянул на Саммерса. Дыра в голове ему шла, по его скромному мнению.

- Нам придется искать другое место для наших девочек. Ах и да... - Жерар повернулся к той девушке, которая спустилась со второго этажа и со всей силой ударил ее кулаком в живот, что та согнулась пополам и осела на колени. Тогда он вцепился в ее волосы и притянул к себе. - ...я же, блядь, говорил, что вы должны осторожно перевезти органы и не попасться, да? Тупоголовая сука.

Мужчина оттолкнул ее. Та с трудом стала подниматься, никак на него не реагируя. Она знала, что облажалась, было бы глупо спорить с начальством.

- Потом все здесь зачистить. Исполняйте. А я за моей маленькой женой на пару суток.

Сказав это, Перрье развернулся, бросил бычок на землю и, сипло напевая I Love Little Girls, вальяжно пошел обратно в подвал. Его подельницы переглянулись между собой и без лишних комментариев отправились выполнять приказ.

+1


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Shattered memories