Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Lonely empty room


Lonely empty room

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Hello, I'm Kevin. And it is my lonely empty room...
http://sg.uploads.ru/VwTQ0.jpg

Мусор по углам

Цвет: серо-синий, блекло-зеленый, бело-голубой
Книга: "Смерть курочки", братья Гримм
Явление: дождливый вечер
Еда: сладости
Запах: сладкий кофе и корица
Вещи: перочинный нож
Время: раннее утро
Времяпровождение: сидеть в ветреном месте, читать
Мечты: мирная счастливая семья вокруг

Мусор в голове

Неприятие: фейри, люди в форме СФ
Привычки: читать в скучные деньки. смотреть искоса на незнакомцев. отдыхать в любой удобной ситуации.
Недовольство: слишком шумные люди. люди, трогающие его вещи. тупые люди.
Удовольствие: объятия. солнечный луч на щеке. ветер в волосах. вес оружия в руках. интересные книги.
Напряжение: незнакомые люди. одиночество в пустой комнате. упоминания смертей дорогих ему людей. потеря надежды.
Расслабление: братья и сестра. улыбки родных и друзей. солнечный день. запах кофе и выпечки. летающая в воздухе пыль. золотая осень. чтение вдвоем

Мусор в жизни

Человек: Аарон Дамер, Юджин Дамер
Оружие: Accuracy International L96A1 / Arctic Warfare (снайперская винтовка), Glock 22 (пистолеты)
Одежда: клетчатые рубашки поверх черной водолазки
Эмоция: спокойствие
Рука: правша при рождении, выученный амбидекстр
Песня: Seasonal Feathers, His Theme

[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

0

2

СТАРОЕ

from [Lost in the Echo]

Узнает любой, кто спросит. Астрал уже знает

- До встречи в понедельник, Кев!- окликнула его Джейн, очкастая и умная не по годам девочка с соседней парты. Кевин неуверенно помахал рукой в ответ.
- До встречи, Джейн...- желудок тоже проявил чудеса этикета и жалобно пропел на прощание. Серые глаза за большими квадратные очками рассмеялись.
- И начни уже завтракать перед школой, Кев. Лишние полчаса сна того не стоят,- с умным видом сообщила Джейн и, поправив свои очки, пошла к машине родителей. Кевин посмотрел ей вслед. В животе снова заурчало от голода, а болезненный спазм заставил покрепче сжать губы.
В субботу уроки были сокращенными. Радостная детвора рассыпалась горошинами по территории средней школы, сверкая значками на пиджачках. Редкое осеннее солнце освещало серое здание школы, бликами отражаясь в стеклах. Крики и смех отдавались в ушах неприятным гулом, смешиваясь с руганью со стороны парковки. Как всегда по субботам, она была набита машинами родителей, которые не могли разъехаться и развести своих чад по домам. В субботу школьный автобус не ходил.
Обычно Кевин ездил по субботам на городском транспорте. Но сегодня, вздохнув, он прошел мимо остановки и медленно побрел по тротуару. Мимо проходили торопящиеся взрослые, дети кричали что-то вслед. Кевин не слушал, засунув руки в карманы потрепанной курточки и пониже опустив голову.
Будь осторожен.
Последние слова отца, которые он произносил каждый день перед уходом в школу, эхом стояли в голове. Быть осторожным значит быть незаметным. У него не было ярких вещей, каких-то отличительных знаков на рюкзаке или одежде. Все было обыкновенным, самым простым, но надежным. Кевина часто не замечали в толпе детей, забывая на перекличке или уроках гимнастики. Таких как он было много. Даже сейчас вокруг все еще было много детей, что шли с родителями за ручку.
После школы - домой.
Он становился на перекрестке, поднимая голову и устало глядя на большой торговый центр справа от дороги. Мерцающие и меняющие друг друга рекламы различных кафе и ресторанов заставили живот снова заурчать. Острая резь голода ударила по желудку, но Кевин только поморщился. Если не обращать внимания, то пройдет.
Светофор напротив загорелся зеленым и большой комок людей побежал вперед. Кевин держался с краю, боясь заходить в толпу. Мама однажды рассказала, как гибнут люди от давки, и, если честно, ему хватило этого убедительного примера. К тому же, все стремились внутрь торгового центра, а его путь лежал мимо.
Автоматические двери открылись, выпуская сладкие ароматы выпечки и кофе. Кевин зафырчал, демонстративно отворачиваясь от здания. Он знал, что после школы надо идти домой. Родители будут волноваться.
- "Они умерли..."- мелькнула в голове мысль, и стало грустнее. Прошло уже три дня, как дома никого нет. И никто не ждет и не волнуется, не ходит из угла в угол и не смотрит на улицу сквозь тонкую щель между прибитыми к стенам шторами.
- "Все равно у меня нет денег, чтобы купить еду",- отрезвил Кевин сам себя, насупливаясь и сворачивая в переулок. Живот печально протянул свою песню, но заткнулся после удара кулаком.
Нигде не задерживайся, но быстро не иди.
Всегда можно было идти по большой улице, но Кевин ходил переулками и крошечными улочками между домами. Ему не нравилось скопление полицейских на Мейн-стрит, а здесь, хоть и дольше, но тише и спокойнее.
По случаю субботы из палисадников и с игровых площадок доносились детские голоса. Кто-то делил мячик, кто-то играл в прятки. Кевин с завистью покосился на большую, новую площадку. Он, конечно, взрослый, но горка, труба и сказочно выгнутый мостик соблазнят кого угодно. И большая песочница, и качели, и шведская стенка. Даже голод отошел на задний план.
Кевин в нерешительности застыл на тротуаре, глядя на красивую площадку. Детство, хоть и притупленное осознанием долга и правильной картины мира, ошеломленное ранним пониманием смерти и крови на своих руках, все равно жило где-то в глубине сердца. Дома его никто не ждал, а здесь, среди малышей и их мам, разве может быть что-то плохое?.. В конце концов, разве нормальные дети не гуляют в субботу после школы?..
- Мальчик, что случилось?- раздался за спиной мужской голос. Кевин вздрогнул и резко обернулся, сжимая лямку рюкзака на плече и задирая голову. Капюшон упал с черной макушки.
Сзади стоял обыкновенный мужчина, каких очень много в Англии. Темные волосы, темные глаза, воротничок белой рубашки выглядывает из-под осенней куртки. В руке у него был портфель и свернутый зонт.
- Ничего...- пробормотал мальчик, крепче сжимая лямку и отходя в сторону, чтобы дать мужчине пройти. В животе снова заурчало от голода, под ребра ударила резкая боль.
- Ты голоден?- тон незнакомца стал еще более встревоженным. Почти не контактирующий со взрослыми людьми помимо семьи и школы Кевин напрягся. Отец учил, что каждый в мире опасен, если он не Охотник. Ты никогда не знаешь, чью личину примет существо - безвредной девочки или грозного мясника. Но голод диктовал свои условия. А завтра воскресение - день, когда никто не ходит в школу. А значит никто и не накормит.
- Да...- тихо ответил он, опуская ангельски грустные глаза. Незнакомец как-то прерывисто вздохнул, крепче сжимая в руке зонт.
- Пойдем ко мне?..- в его голосе сквозила вопросительная интонация, но это было больше похоже на... Желание?.. Мольбу?.. Родители Кевина не молились и он не знал, как это должно было звучать.
В животе снова затянуло, болезненно отзываясь где-то в груди. Тело ослабевало с каждым днем, а угроза остаться на день без еды вообще пугала. Не сколько из-за возможной смерти, сколько из-за ощущения собственной слабости и никчемности.
- Угум,- кивнул мальчик, сжимая бледными пальцами протянутую руку взрослого мужчины.
В чужом доме было непривычно тепло и тесно. Пахло пылью и книгами, кондиционером для белья и хлебом. Кевин принюхивался, как дикий зверек, шныряя глазами от двери к стенам и обратно. Незнакомец снял верхнюю одежду и, оставив портфель и зонт на специальной полке, закрыл дверь изнутри на ключ. Кевин покосился на щелкнувший замок, но ничего не сказал.
Оставив в коридоре мешковатый рюкзак и собственную куртку, он неловко прошел дальше. От запахов еды и чего-то домашнего желудок снова скрутило резью.
- Родители не кормят тебя?..- с жалостью покачал мужчина головой, открывая большой холодильник. Кевин тихо сглотнул.
- Да...
- Ужас,- негодующе выдохнул незнакомец, доставая из холодильника тарелку с ломтиками холодной картошки в каком-то соусе и мясом. Правильно поняв настроение голодного ребенка, он достал вилку и поставил еду перед Кевином. Благодарно кивнув, единственный живой отпрыск Розери накинулся на еду.
Холодная, чуть пересоленная картошка казалась необычайно вкусной, а жаренное твердое мясо - чем-то неземным и непривычным. Мужчина сел напротив, глядя как-то взволнованно и обеспокоенно.
- "О чем он думает?"- механические движения и пережевывание пищи не мешали думать.- "Сделает мне плохо? Я ни разу не видел его... Папа говорил, что всех надо бояться..."
- Съел? Хочешь еще?- голос мужчины нарушил тишину, когда вилка стала слишком часто звенеть, ударяясь о тарелку. Кевин молча кивнул, кладя металлический прибор на стол. В животе чувствовалась приятная тяжесть, но чувство голода все еще не уходило.
- Как же долго тебя не кормили...- грустно покачал незнакомец головой, накладывая еще порцию холодной картошки из сковороды на плите. Кевин мотал ногами под стулом, наблюдая за всеми передвижениями человека. Он не вызывал какой-то антипатии или страха, но Розери справедливо полагал, что это лишь временное явление. В конце концов, не все же монстры сразу показывают свои клыки.
Вторая порция еды уничтожалась медленнее, а темные глазенки внимательно следили за передвижениями мужчины по кухне. Свободная от вилки рука, лежащая на коленях, как у примерного мальчика, залезла в карман школьных брюк.
Была одна вещь, с которой он никогда не расставался.
Мужчина обошел кухню, доходя до дверей и прикрывая их. У него были тяжелые и усталые шаги трудящегося человека. Кевин сильнее сжал теплый металл в руке, продолжая есть.
- Может тебе стоит остаться у меня?
Шаги прошли до холодильника, замирая у него.
- Родители будут искать...
Кевин царапнул вилкой керамику тарелки, отправляя в рот последние куски холодного лакомства.
- А ты хочешь вернуться к ним?..
Шершавые мужские ладони легли на узкие детские плечи.
- Нет.
Наточенное стальное лезвие вонзается в плоть. Сдавленный крик разносится по кухне, но руки вонзают ножик еще глубже, распарывая живот и роняя взрослого мужчину на пол. Голова ударяется  стену, оставляя на ней красный след, а белая рубашка пачкается и липнет к телу.
Он неровным и дерганным движением распарывает ему живот, но мужчина все еще пытается ползти куда-то. Грузно переваливается на бок, но перочинный ножик втыкается в спину, вызывая новый крик боли. Длины лезвия не хватает на то, чтобы достать до сердца, из-за чего с губ срывается раздраженное цыканье.
С хлюпаньем ножик извлекают из спины, а терзающееся от мук боли тело пинают по голове. Мальчик ставит ногу на чужую макушку и изо всей силы втыкает испачканное в крови лезвие в висок. Мужчина конвульсивно содрогается, захлебываясь в собственной крови. Руки дрожат, а пальцы сокращаются без его воли, будто сжимаясь на чужом горле.
Несколько секунд длится агония, а потом тело затихает. Для надежности пнув руку и убедившись, что реакция отсутствует, Кевин выдернул нож из чужой головы. Кровь матово блеснула под лампами кухни.
- "Он мертв..."- проскользила в голове простая мысль. Взгляд опустился на собственные руки. Пальцы и ладони были в бурой, грязной крови, как и нож целиком. На душе было как-то пусто и спокойно, мысли замедлились и исчезли из головы. Он посмотрел на мертвое тело, растянувшееся на полу в луже собственной крови, и поджал губы.
В животе снова заурчало.
[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+1

3

СТАРОЕ

Никто не узнает. Астрал уже знает

Под ногой сухо треснул старый деревянный ламинат. Дверь с тихим щелчком вошла в пазы и закрылась.
- Я дома...- одинокий голос разнесся по пустой квартире, отражаясь от белых стен и исчезая под потолком.
В доме ничего не осталось.
Кевин стянул ботинки, ставя их на пол, где раньше была аккуратная тумбочка. Куртка упала на темный ламинат. Тут была вешалка. Рюкзак остался у стены. Он всегда валялся на этом месте.
Ноги осторожно ступали по полу, сохранившему следы чужих сапог. Их было много, мокрых и отмеченных английским дождем, что шел с самого утра. Они невежливо прошли внутрь квартиры, не утруждая себя излишним этикетом. Интересно, сколькие из них не вышли на улицу своими ногами?..
В зале тоже было пусто. Щелкнул тумблер выключателя, заставляя лампу под потолком замигать и загореться желтым, противным светом. Не было ни дивана, ни стола. Ни стульев, ни милого фиолетового одеяла, ни пустой вазы на подоконнике. Не было даже штор, из-за чего свет фонарей мокрыми пятнами расползался по стеклу окон.
- Папа...- в голосе не было надежды. Он видел, как выносили носилки, укутанные в черные мешки. Он чувствовал запах дезинфектора, стирающего память об утреннем аромате кофе и джема.
- Мама...- комната родителей была закрыта, как и всегда. Кевин осторожно толкнул белую дверь с каким-то тупым, наивным чувством в глубине души.
В доме никого не осталось.
Слезы прорвались долгим, хриплым всхлипом. Покатившись по лицу крупными каплями, они падали на серый типовой жилетик школьника, оставляя темные пятна. Он закашлялся, опуская голову и закрывая лицо ладонями. Внутри будто кто-то вырезал кусок, оставив вместо него лишь сосущую, глубокую пустоту. Хотелось выть и кричать, царапать грудь и бить стены, будто они виноваты.
Маленькая фигурка осела на пол, прижимаясь к собственным коленям и сжимая кулаки до тупой боли в ногтях. Слезы текли по лицу, всхлипы заглушали стук дождя по стеклу. Протяжный сиплый вой прокатился по опустевшему дому и застыл в его углах.
Остался только Кевин.
[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+2

4

СТАРОЕ

Знают те, кто видел. Астрал уже знает

- Кевин! Кевин-Кевин-Кевин!- со всех сторон загомонили, будто птицы у кормушки. С той же радостью и тем же возбужденным голодом в голосах.
- ...?- он вопросительно нагнул голову, оборачиваясь на толпу, что вдруг вспомнила о нем. Такое бывало нечасто.
- Идем к нам!- парни с татами замахали руками, привлекая внимание. Они выглядели дружелюбно и весело, улыбки сияли на их лицах, словно лучи летнего солнца, пробивающиеся сквозь окна подвала.
- "Они рады мне?.."- внутри забилось что-то теплое, похожее на бабочку, освещая черную пустоту своим редким светом.
Он подошел без опаски, глядя на тех, кто позвал. Толпа обступила со всех сторон, отрезая путь назад. Выше, сильнее, мощнее, чем недокормленный отпрыск умершего рода. И все они улыбались.
Первый удар милостиво прошелся в плечо, лишь отшвыривая, но не роняя. Чуть не запнувшись об маты, Кевин удивленно задрал голову, глядя на ударившего. Растрепавшиеся отросшие волосы легли на лицо, темными колосками падая на два печальных карих озера, в глубине которых все еще трепыхалась бабочка надежды.
- За что?..- шепнули растрескавшиеся губы так тихо, что никто не услышал за гомоном и радостным свистом.
Началась любимая игра "Побей Кевина под предлогом тренировки".
Второй удар снес с ног, опрокидывая назад. Боль раскаленной иглой ударила по копчику, ударившемуся о твердые маты. Нога врезалась в живот, выбивая воздух и заставляя тошноту воткнуться в горло острым противным комком. Он окончательно упал, сжимая руки на голове в инстинктивной попытке защититься. Удары приходились по спине и ногам, заставляя тихо и хрипло кричать. Но его никто не слышал, поэтому Кевин просто зажмурился, считая удары сердца в саднящей грудной клетке.
Один. Удар в плечо.
Два. По коленям.
Три. Ногой по рукам, прикрывающим голову.
Четыре.
Пять..
Шесть...
Куда они пропали?
Кевин приоткрыл глаза, затуманенные пеленой слез. После пары морганий мир приобрел свою четкость, залитый светом из окон под самым потолком подвала.
Вокруг почему-то никого не было. Пахло пылью и, совсем немного, кровью. Тело будто сломали в нескольких местах, из-за чего пошевелиться было страшно. В синяках пульсировало сердце, так быстро, что сейчас за его счетом уже не поспеешь. Пыльная и грязная футболка сбилась, обнажая разукрашенную синими красками боли спину.
- Эй, ты чего лежишь?- раздался вдруг незнакомый голос. Не радостный и не голодный. Скорее, обреченно вежливый и вынужденно интересующийся. Голосу явно не хотелось играть с ним.
Кевин открыл глаза шире, чуть отклоняя голову назад, чтобы увидеть того, кто захотел с ним поговорить.
Мальчик, освещенный солнцем из окна, казался полузнакомым. Он видел его мельком на завтраках, но никогда не присматривался. Мальчик постоянно ходил с девочкой. А вон и она, в отдалении за спиной, с обеспокоенным лицом. Он подошел из-за нее?
- Эй,- мальчик недовольно щелкнул пальцами, привлекая внимание. Кевин моргнул, переводя взгляд обратно на него. Подернутые дымкой боли карие озера встретились с красивыми ореховыми лесами, в которых прятались золотые искорки.
- В-все хорошо...- смог выдавить из себя лежащий на матах паренек, с дикой болью распрямляя ноги и садясь. В голове зашумело, перед глазами все поплыло, а спина отозвалась надсадным воем раненного волка. Но показывать боль и слабость перед полузнакомым мальчиком не хотелось.
- Хорошо,- он выпрямился, кидая последний взгляд и отходя обратно к девочке.- Вот видишь, все хорошо.
- Ох Алек...- закатила она глаза, переминаясь с ноги на ногу. Они ушли куда-то к тренировочным тренажерам, скрываясь из виду. Звуки шагов растворились в общем шуме и гаме.
- Алек?..- Кевин тихо выдохнул, опираясь на маты и ставя ровно шатающиеся ноги.
Прямо в затылок прилетел упругий резиновый мяч, сбивая с шаткого равновесия и роняя обратно на колени. Раздался громкий смех, поскакавший по подвалу и отражающийся от его стен.
- "Братик Алек..."
[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+1

5

СТАРОЕ

Смутные воспоминания. Астрал уже знает

Ночью в квартире были слышны любые шорохи. Шелестящее дыхание из спальни, возня одеяла, стук дождя по стеклу и щелканье часов. Поэтому шаги, сухой треск тумблера и тихое гудение дешевой лампы на кухне донеслись и до зала.
Кевин сонно завозился на диване. Перевернувшись на бок, он приоткрыл один глаз. Свет, доносящийся из-за приоткрытой на кухню двери, заставил зажмуриться обратно. Кому не спится посреди ночи?..
Босые, вечно мерзнущие ноги зашлепали по линолеуму, а маленькая ладошка прикрыла глаза, чтобы свет не так сильно бил по ним. Дверь на кухню, белая и деревянная, скрипнула от толчка.
- Папа?..- фигуру отца нельзя было ни с кем перепутать. Среднего роста мужчина, исхудавший за последние годы, сохранивший прямую осанку и изящные длинные пальцы, ломающие карандаши в приступе нервозности. Короткие темные волосы его растрепались, а искусственных очков не было. Он сидел за столом, опираясь на локти и сдавливая виски пальцами так, будто думал над мировой проблемой расизма или типа того.
- А?- Питер Розери вздрогнул, убирая руки от лица и косясь на сонного сына, мнущегося на пороге.- Иди спать, Кевин.
- Почему ты не спишь?..- упрямо остался на своем месте мальчик, протирая кулаком глаза и уже более осмысленно глядя на отца. Мужчина выглядел каким-то... Грустным. Хоть он и редко улыбался, в основном его лицо выражало спокойствие и какую-то внутреннюю уверенность. Сейчас же его глаза раскраснелись, а пальцы отчего-то дрожали. Из прокусанной нижней губы капельками выступала кровь.
- Пришло письмо от... Дяди Феликса,- голос Питера дрогнул, а сам он просто отвернулся, снова утыкаясь взглядом в стол. На деревянной поверхности лежали разбросанные фотокарточки и порванный белый конверт без адреса. Тело с простреленной головой, лежащее где-то на асфальте. Тронутые сединой черные волосы, вечно вьющиеся из-за влажности Лондона, были собраны в хвостик и испачканы в крови. Часть лица, не пострадавшая при выстреле, казалась расслабленной. И в легких чертах угадывался его старший брат. На еще двух фото была его семья. Жена в летах, застреленная в грудь, и двое детей. Милые разнополые близняшки с простреленными лицами. Питер даже не знал, как они выглядят.
- Он приедет в гости?..- Кевин ни разу не видел кого-то из родственников, кроме родителей. Но знал, что они есть. Они все собирались встретиться, но почему-то не выходило. Так может в этот раз?
- Нет, он... Он больше не приедет,- голос дрогнул и Питер сглотнул на сухое горло, стараясь унять слезы на глазах. Рядом лежала старая фотография, сохраненная со спокойных времен. Где они с братом улыбаются на камеру.- Он умер.
- Умер?..- Кевин замер, так и не подойдя к столу. О смерти он уже знал достаточно, чтобы понимать, что случилось. В конце концов, ему десять. Взрослый мальчик.- Аа... Ну ладно... Ты грустишь, папа?
- Да... Нет!.. Мм, это очень сложно,- Питер глубоко вздохнул, проводя ладонями по лицу и выдыхая медленно, будто перед выстрелом. Руки подрагивали, а слезинки медленно катились по щекам, поблескивая в свете лампы.- Не сожалей об этом, Кевин. Это всего лишь смерть. Все мы умрем когда-нибудь.
- И ты с мамой?..- мальчик зябко поежился на холодном полу, подходя ближе. Отец тихо хмыкнул. Они остались последней семьей, значит, исход стал еще ближе. Их обязательно найдут. Вопрос лишь когда.
- Да, и я с мамой. И ты, Кевин. Ты тоже умрешь когда-нибудь. Не бойся этого,- Питер обернулся и положил ладонь на волосы сына, легко растрепывая пушистую со сна прическу. Совсем маленький мальчик.- И не привязывайся ни к кому. Иначе умирать будет больно.
- Привязываться?..- младший из Розери удивленно моргнул, не понимая, о чем говорит папа. И почему его глаза покраснели, а на ресницах застыли слезинки. Ведь папа такой сильный. Он никогда не плакал.
- Ты поймешь потом...- Питер вздохнул и убрал руку, сгребая фотографии в одну кучу. Их надо сжечь. Никому не стоит знать об этом.- Иди спать, Кевин. Завтра в школу.

[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

0

6

Смутные воспоминания. Астрал уже знает

- А вы дадите мне поесть?
Дверь в закрытую комнату с большим окном снова открыли. Мертвое тело ребенка утащили в подвал. Пистолет забрали. Мужчина средних лет с сухим, недружелюбным лицом зашел внутрь. Руки он держал за спиной.
- Пойдем.
Кевин послушно кивнул. Сил сопротивляться у него не было. Их вообще почти не было после испытания.
Неделя прошла для него тяжело. Растущий организм требовал многого, но получал лишь ничтожные крохи. Мальчик осунулся, побледнел. Резко выделились синяки под глазами. Стали дрожать пальцы и появилась бессонница из-за голода и кошмаров в пустом доме. И постоянная боль в животе. Будто горячий нож втыкали в желудок каждые несколько минут, пропихивая его все дальше и дальше вглубь тела. Некогда способный постоять за себя ребенок теперь мог упасть от простого толчка ладонью.
Мужчина вел его куда-то наверх, по лестницам, преодоление которых отзывалось болью в боку и тяжелым дыханием. Сил не было на что-то такое, сложное и выматывающее. Последний раз он ел вчера в школе, поэтому организм настойчиво требовал свою ничтожную порцию энергии. В животе то и дело вспыхивала боль.
Его привели в простой кабинет, со столом и шкафами, с полками и большими часами. На стене висела одна единственная картина с изображением престарелого мужчины и такой же престарелой женщины.
- Садись,- проводник кивнул на стул, стоявший около стола. Сам он сел в кресло, опираясь локтями на столешницу странного коричнево-красного цвета. Кевин, севший на самый край стула, неловко поерзал и поднял глаза на взрослого.
- Значит ты из семьи Розери, да?- голос мужчины был спокойным, даже слишком. Нотки заинтересованности скользили в нем, но лицо ничего не выдавало. Ребенок послушно кивнул.
- Меня зовут Роберт Лайтвуд. И я патриарх рода Лайтвудов, к которым ты пришел за помощью,- он говорил медленно, скрестив пальцы ладоней и несильно их сжимая. Розери поежился. Он не знал значения слова "патриарх", но оно внушало какую-то мощь.- Расскажи, Кевин, что случилось с твоей семьей.
- Они умерли,- ребенок опустил взгляд, глядя на стол.- Папа сказал, что всех убили. А потом убили и папу с мамой.
- Хорошо...- кивнул Роберт, поводя плечами.- Хорошо, что ты знаешь. Значит, ты остался последним из своей семьи. Тебе ведь наверняка рассказывали, чем твоя семья... Была полезна.
- Нет,- честно признался мальчик, сжимая пальцы на краю стула. Ему больше показывали, нежели рассказывали, посчитав, что так будет намного полезнее. И сложно было судить за такое.
Роберт усмехнулся и подпер подбородок ладонями, глядя на бледного и ослабевшего ребенка с толикой какого-то заботливого снисхождения.
- Твоя семья была наемной. Их часто просили убить кого-то так, чтобы никто не заметил. И они были верными и вышколенными, как собаки. Сможешь ли ты быть таким для моей семьи?
В голосе его слышалось удовольствие. Розери были семьей со странным воспитанием. Вопреки ненависти к существам, они были полностью безразличны ко всему, кроме награды. Такие не боялись смерти, боли, потери родственников или пыток. Иметь отпрыска Розери в своем роду было бы очень полезно для всех Лайтвудов. В конце концов, воспитать мальчика послушным псом труда не составит.
- Д-да...- голос Кевина дрогнул. Ему чудилось что-то плохое в чужих словах, но сил думать просто не было. Ему хотелось еды и нормального отдыха. И людей вокруг, неважно каких, лишь бы живых.
- Прекрасно,- Роберт улыбнулся. Покорность сломанного ребенка ему нравилась.- Тогда отныне ты Лайтвуд. И будешь им, пока не придет время выбирать твое будущее.
- Хорошо... Хорошо, папа...

[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+1

7

СТАРОЕ

from [phobia]

Узнает только тот, кто достоин. Астрал уже знает

Страх?

Что ж, наверное...

... Это было единственной вещью, признаться в которой брату было отчего-то стыдно. Хоть он бы и не стал смеяться. Ведь в их "профессии" этот страх полезен и наверняка убережет от лишних проблем.
Кевин боялся полицейских.
Любых. Даже тех, что безликими манекенами приходили к нему в кошмарах и молча стояли вокруг, не шевелясь и не подходя. Он боялся и тех, из воспоминаний о дне, когда убили всю семью. И хоть тогда его руки дрожали от страха, он смог сдержать равнодушный вид перед людьми. Значит, сможет и сейчас.
Но все же страх бьет его своими молниями каждый раз, когда он замечает в толпе сине-черную униформу. Руки машинально натягивают капюшон на голову, что склоняется ниже к земле.
Он не видит, но будто знает, что всё вокруг оплетают красные нити их внимания. Каждый под подозрением, каждый запутан в этих сетях. Они думают на всех, никого не упускают из вида, даже самого милого, самого немощного, самого слабого...

"Я буду обычным. В этом все мое спасение"

Он знает, что этими красными нитями в полицейском участке нашли путь и к его семье. Свели воедино множество фактов, знаний, слов, слухов. Нашли тех, кто прятались, будто крысы на кораблях, выцепили каждого по отдельности и убили, приставив пистолет к виску.
Красные нити оборвались в тот вечер, провиснув и упав с деревянной доски. Все они праздновали избавление от очередного порока общества, все эти люди в типовой государственной форме с серебряными значками напротив груди. А где-то плакал выживший ребенок, оставшийся в пустой мертвой комнате со следами дезинфекции на стенах.

"Если мне не за чем будет жить, то я могу жить им вопреки"

Он знал, что надо быть незаметным, молчаливым, таким же, как и все. Скидывать с себя сети внимания неинтересной внешностью и ангельски печальным взглядом. Это уберегало семью, значит, убережет и его. Ведь он должен идти дальше, даже если ноги дрожат у каждого полицейского поста, а сердце гулко бьется где-то в голове.

"То, что они забыли обо мне, сослужит всем плохую службу"

В толпе он всегда чувствовал, что они ищут его своими длинными нитями. Единственного оставшегося, пережившего, нашедшего и не сломавшегося, несшего с собой силу своего рода. Возможно, поиски их когда-нибудь увенчаются очередным успехом. А может и нет.
Но сейчас главное запихать дрожащие руки поглубже в карманы, да зарыться в капюшон разношенной ветровки. Пора отправляться на новое дело мимо растянутых паучьих сетей.

[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

0

8

Никто не помнит. Астрал знает

- Иди и займись с ним чем-нибудь. Он скучает по тебе...
- Ерунда.
- Сегодня он просидел весь день у окна, пока ты не пришел. Не думаю, что это можно назвать ерундой,- голоса доносились из темной кухни сквозь приоткрытую дверь. Солнце давно село за западный холм, и небольшая квартирка освещалась лишь лампочкой, горящей под потолком гостиной. Кевин увлеченно рылся в бумажках, разбросанных в углу, ища рисунок, что предназначался недавно пришедшему отцу. Самый лучший для шестилетнего ребенка, самый детальный. Никаких палочек вместо ног и рук - только прямоугольники для штанин и рукавов и треугольники для попыток изобразить пальцы. Пистолет из черных квадратиков, очки кружками на лице и сосредоточенное лицо из запятых и точек. Папе точно должно было понравиться.
- Никто из нас ни по кому не скучает,- голос Розери-старшего звучал устало. Он ушел рано утром, а вернулся только сейчас, принеся с собой немного проблем, боль в плече от отдачи снайперской винтовки и заработанные деньги. Ему все еще было сложно перестроиться на обычную работу, поэтому он тут и там находил мелкие задания для аккуратной и тихой Охоты.
- Иди и проведи с ним немного времени,- Мэри же звучала слегка раздраженно. Она никогда не злилась до криков или хоть какого-либо повышенного голоса, наоборот, начиная шептать в моменты накатывающих эмоций. Но сейчас ей не хотелось ссор и выяснения, кто в доме главный. Ей хотелось лечь и отдохнуть после целого дня наедине с ребенком.
Со скрипом отодвинулся стул, послышался недовольный вздох, и отец вышел из темной кухни в зал. Кевин как раз нашел нужный листок, затерявшийся среди каких-то бесполезных документов, и довольно обернулся на старшего родственника.
- Смотри!- он протянул листок, показывая детальный рисунок отца с пистолетом в каком-то лесу, который схематично был обозначен парой елочек и зелеными облаками кустов.- Это ты.
- Выглядит неплохо,- сдержанно отозвался Питер, сворачивая листок вдвое и убирая в карман. Все творчество сына позже сжигалось на зажигалке над раковиной, а пепел смывался в общую канализацию. Никаких следов присутствия ребенка в доме оставлять было нельзя. Абсолютно никаких.
Но Кевин лишь счастливо улыбнулся и побежал к дивану, где они всегда садились, чтобы почитать или посчитать что-то. Как таковых книг у них не было, если не считать какой-то бытовой литературы вроде инструкций, справочников и буклетов. И паспорта, но там читать вообще нечего было.
- Хмм... Помнишь, я рассказывал про Красную Шапочку?- Питер тяжело сел на диван, потирая пальцами переносицу и пытаясь побороть приятную усталость, что накатывала после Охоты каждый раз. Тяжесть оружия, бег за добычей и упоительный момент чужого последнего вздоха можно было считать глотком истинной нормальности среди этой притворной обыкновенной жизни. Как будто ничего не изменилось. Как будто они не бежали от неизвестности уже семь лет.
- Да!- Кевин подсел ближе, наклоняя голову так, чтобы коснуться макушкой плечо отца. Однако его вежливо отстранили, заставляя сесть ровно.
- Расскажи, про что там.
- Девочка пошла к бабушке, но не послушалась взрослых, встретила Волка и все ему рассказала! А он съел бабушку, а потом и девочку. Но пришли Охотники и вытащили девочку и бабушку, а Волку натолкали в живот камней и зашили так!- очень вкратце пересказал Кевин, гордясь своей памятью, ведь слышал историю он лишь один раз, неделю назад, да и был тогда в частично сонном состоянии. Но запомнил! Какой он молодец!
- Хорошо,- Питер кивнул, глядя на то, как мимо них прошла Мэри, улыбаясь ребенку, и исчезла в единственной спальне, ложась там на кровать и с довольным вдохом потягиваясь. Ей было сложно с ребенком, потому что никто так и не успел научить женщину как с ними обращаться. А помощи ждать было неоткуда - ее собственная семья была убита спустя три года после того, как она обручилась с младшим из Розери.
На тот момент младшим.
- Тогда скажи мне, кто в сказке хороший, а кто плохой,- попросил Питер, переводя взгляд на сына. Тот несомненно похож был на мать. И черными волосенками, и грустными большими глазами, и умением понимать с полуслова, и какой-то внутренней добротой. Последнее, впрочем, дело поправимое.
- Хорошие Охотники,- с железной уверенностью сообщил Кевин.- И Красная Шапочка, она... Тоже хорошая.
- Неправильно,- отрезал железным голосом Питер. Кулак его длинных и сильных пальцев сжался, а потом медленно расслабился. Сын притих, как мышка вжимаясь в спинку дивана и виновато опуская взгляд.- Еще раз.
- Охотники хорошие...- уже намного тише повторил Кевин, глядя на свои колени так, будто хотел прожечь в себе дыру.- И всё...
- Правильно,- голос Питера потеплел, а подушечки пальцев коснулись волос сына, зачесывая небольшую челку набок. Ему нравилась детская пугливая покорность. Так ребенок не будет привязываться к нему. А, значит, и не будет чувствовать боли, когда всем им придется умереть.- А почему?
- Потому что Охотники убили Волка,- страха поубавилось, а, награжденный мимолетной лаской, Кевин стал увереннее в том, что надо говорить правильно и отсебятины не придумывать. Ему было всего шесть и, то и дело, он начинал фантазировать о чем-то глупом, вроде мягких игрушек или Санты Клауса, но все вовремя пресекалось, искажалось и выставлялось под яркий свет действительности. К неприхотливости и реальному взгляду на вещи стоило приучать с малых лет.
- Да. А в чем они ошиблись?- разбор сказок пока что казался Питеру самым правильным, ведь память у ребенка ненадежная вещь. Но в подсознании останутся правильные ориентиры, что и было основной целью. Дать ориентиры, пока еще нельзя дать в руки оружие.
- Аа... Они поздно пришли?..- попытался угадать Кевин, поднимая темные глаза на отца и не совсем понимая суть вопроса. Такого раньше не спрашивали.
- Нет,- Питер вздохнул.- Они не убили всех до конца. Нужно было убить не только Волка, но и всех.
- Даже Красную Шапочку?..- немного печально переспросил ребенок, уже зная ответ. Поэтому отец промолчал, лишь выразительно на него посмотрев и чуть заметно кивнув.
- Тогда надо было не вытаскивать их из брюха, а убить вместе с Волком,- Кевин подпер щеки руками, упирая локти в худые коленки и задумчиво глядя на пустую стену напротив дивана. Лицо Розери-старшего на мгновение осенила ухмылка, тут же скрывшаяся и оставшаяся всеми незаметная.
- Каждый имеет право ошибиться. Такое случается в жизни. Главное, вовремя осознать ошибку и исправить ее, пока это возможно. Запомни это, Кевин.
- Хорошо, папа!- улучив момент, подсел он ближе, чтобы касаться отца босыми ногами и чувствовать чужое тепло.- А расскажешь мне новую сказку?
- Расскажу.

[icon]http://sh.uploads.ru/lHJ9e.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+1

9

СТАРОЕ

Никто не знает. Астрал знает

Кевин любил звук чужого дыхания в комнате.
Он не помнил, откуда это пошло, но знал, что это было с ним с самого детства. Уже в два или три года он подходил к дверям спальни родителей, изо всех сил стараясь ступать так тихо, как он мог, и, приоткрывая тонкую щель, слушал. Слушал, как дышат отец и мать, как скрипит тихо кровать под ними, как иногда шелестит ткань одеял или простыней. Тихие звуки успокаивали его, подсказывая, что в доме есть кто-то живой. Он мог стоять так несколько минут, словно впитывая в себя спокойствие и расслабленность, а потом снова отправляясь смотреть сны, лишенные всякого смысла. Мама рассказывала, что иногда она просыпалась и видела его фигуру в дверях, и это ее пугало. Она просила так не делать и со временем стал сама оставлять двери приоткрытыми. Так Кевину, что всегда лежал один, спалось легче.
Но шло время. Спокойное размеренное парное дыхание становилось все более сбитым и резким, перестало звучать в унисон.
Засыпая, Кевин слышал, как трудно и тяжело дышала мама, нервничая даже в своих кошмарах. Как редко и тихо делал это папа, будто во сне боясь, что его найдут. Ровная мелодия дыхания сбивалась и становилась все более и более спутанной, давя на голову во тьме и тишине каждой ночи.
А потом все затихло.
Белые двери, за которыми была комнат родителей, оставались закрытыми. Пахло средством для дезинфекции, на полу было холодно, а в окно светила мутная бледно-зеленая луна. Кевин стоял у дверей, прислонившись к ним лбом, и дышал. Щеки были мокрыми от слез, а в горле скребли кошки от долгого протяжного воя. Боль не думала уходить, плотно оплетая его изнутри, но он старался успокоиться. Слушать собственное дыхание, полное всхлипов и жалкого поскуливания, недостойного Охотника. И пытаться услышать за дверью чужое дыхание. Словно тень его собственного, тихое и едва слышимое из-за преграды, но настоящее и успокаивающее. Он приоткрыл дверь, закрывая глаза и вслушиваясь в пустоту темной комнаты.
Но никто не дышал в ответ.
Годы потекли скорее, когда вокруг появилась другая семья. Снова комнаты были наполнены людьми, а их дыхание в разнобой нарушало тонкую паутину ночной тишины. Но все казалось не таким, как в детстве. Исчезла невидимая магия и чувство спокойствия от мерного шелестящего звука. Оставаясь в одиночестве все чаще и чаще, наблюдая за тем, как летнее солнце сменяет зимние звезды год за годом, Кевин начал думать, что вырос из своей детской причуды.
Он стал слушать только себя, задерживаемое при каждом выстреле, что уносил чужую жизнь и чужое дыхание. То, как он быстро и сипло дышит при беге, как успокаивается при погружении в рваный сон, полный кошмаров или смутных, неясных образов. Он постарался замкнуться на себе, чтобы не волновать никого и не волноваться самому. Стать тем, кем он был - единственным и последним дышащим.
А потом комнату снова начала наполнять дыхание человека, который не был чужим. Спокойное и глубокое, погружающее все тело в сладкое и мягкое ощущение защищенности. Прошло время и к нему прибавилось сиплое посапывание волка на полу, что иногда во сне нервно стучал хвостом по деревянным доскам. Постепенно стали уходить кошмары, Кевин стал лучше засыпать, перестав чувствовать постоянную напряженность и расслабляя плечи.
И лишь иногда, когда он просыпался посреди ночи, вглядываясь в мутное месиво потолка и стен над кроватью, он прислушивался к звукам, словно напуганный ребенок.
Боясь снова услышать тишину.
Тишину там, где раньше было чужое дыхание.

[icon]http://sh.uploads.ru/lHJ9e.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+2

10

помнишь?

25.02.2016. Первый день без тебя

Всегда сложно верить в то, что поражает до глубины души. В то, во что отчаянно верить не хочется — до зажимаемых ладонями ушей, до громких криков, лишь бы заглушить отчаянный голос правды, который неумолимо точит изнутри все то, что когда-то казалось незыблемым и вечным.
- "Юджин умер. Юджин умер. Юджин умер...",- одна и та же мысль билась в голове, попадая в такт с биением крови. Выжженная, словно клеймом, пылающая своей неотвратимой простотой и ясностью. Так легко, так просто, так недвусмысленно понятно — Юджин умер.
Так сказала его мать вчера вечером. Прежде, чем уйти в кабинет на втором этаже, хлопнув за собой дверью. И оставив их наедине с этой до дрожи ледяной мыслью.
Она ведь не шутила. Она никогда не шутит.
- "Юджин умер..."- он повторял про себя раз за разом, пытаясь понять. Осознать это, принять, сделать своей новой правдой — и не мог. Ведь это то, что никогда не должно было случиться. Точно не в этот раз. Ведь все было так хорошо, ведь ничего не предвещало.
Ведь Юджин обещал вернуться и дочитать с ним книгу.
Юджин обещал, что летом они вместе поедут куда-нибудь на лошадях, далеко-далеко. Так далеко, как не ездили никогда раньше.
Почему он тогда умер?
- "Он ведь просто... Просто не мог умереть",- свет полной Луны освещал комнату неровным серебряным сиянием.
Они провели вечер так, словно все было в порядке. Вовремя легли спать, вовремя отключили свет. На автомате, иллюзией пытаясь сохранить ощущение того, что все правильно, все хорошо. Что отсутствие одного из людей в доме — досадная оплошность, которая завтра решится сама собой.
И Кевину очень хотелось, чтобы так оно и было. Но горькое, до боли знакомое чувство холодным голосом против его же воли подсказывало, что чудес не бывает. Что мертвые не возвращаются.
Но он просто не мог смириться с этим. Потому что, в отличие от остальных, его еще раздирала надежда.
Надежда на то, что это все просто часть давно придуманного плана. Слишком жестко осуществленного, но Розери будет готов простить это.
Лишь бы не смерть.
Что угодно, лишь бы не эта горькая и простая мысль.
Половицы тихо поскрипывали под ногами. Дом уже погрузился в сон, прерывистый и нервный, затих до первых лучей позднего зимнего рассвета. Все старались пережить страшный день, безмолвно надеясь на то, что завтра все будет лучше. Время ведь лечит, даже в столь ничтожных секундах.
Но Кевин не хотел так просто мириться с этим.
Это было не так давно. Не так давно они договорились о том, чтобы совершить преступление. Не против закона, конечно, даже не против Кодекса — но против семьи. Семьи Дамеров, которая, быть может, не всем подходила своими устоями, правилами и порядками. Юджин, пусть он и был Дамером по крови, не мог находиться в семье подобных Охотников. Не с его добротой, эмпатией, сомнениями о правильности происходящего, жалостью к невинным — не с этой его трогательной человечностью, которую все пытались выдать за слабохарактерность и бесполезность.
А если тебе где-то не место, то есть ли смысл оставаться там?..
Это сложно было принять, им обоим. Но каждый из них знал, что для Юджина скорее мучением было оставаться в семье, как бы он ни любил ее. Что куда лучше было бы уйти, начать свою жизнь где-нибудь подальше от Охотников, убийств и крови невинных существ на руках. Быть просто человеком по имени Юджин, а не убийцей с фамилией Дамер.
Нужно было только дождаться совершеннолетия, чтобы вопросов было куда меньше. Подготовить все, что они только могут, не попадаясь никому на глаза и не вызывая вопросов. А затем — исчезнуть, оставив за собой только воспоминания.
И эта смерть... Эта смерть как нельзя кстати подходила для их маленького хитрого плана. Ведь кто будет беспокоиться о поисках того, кто объявлен мертвым. Кто вспомнит, узнает в случайном прохожем некогда похороненного со всеми почестями.
Это хитрый план, это умный план — это план, который Юджин наверняка решил реализовать именно вчера.
Просто не сказал об этом Кевину, чтобы все было правдоподобно.
И он правда готов его простить за это. Осталось только проверить одно место, чтобы точно убедиться в том, что все это лишь обман и игра. Место, в которое точно заходил Юджин перед тем, как отправился на вчерашнюю Охоту. А значит все сходится.
Их маленький тайный-тайный тайник, спрятанный ото всех в этом доме.
Дверь архива открылась тихо, без единого скрипа. Здесь всегда темно, тихо, словно в склепе — мрачную пустую атмосферу едва-едва скрашивало небольшое окно, сквозь которое был виден засыпанный талым снегом дворик. Зимняя, гнетущая атмосфера давила на голову не меньше, чем мертвая тишина в доме, но надежда звала за собой неугасаемым огоньком.
Тонкий луч фонарика разрезал пыльную тьму проходов у самых дальних стеллажей. Здесь хранили книги, что доставали реже всего — никому не нужные, вспоминаемые так редко, что может быть уже и вовсе забытые.
Здесь, в самом углу, был их маленький тайник. Спрятанный среди книг, которые они оба так любили.
Три толстенных тома "Атласа анатомии человека" — кому вообще в голову придет их читать? Людскими болезнями занимаются врачи, а людской расчлененкой — маньяки, но они ведь и не то, и не это. Книги, которые никто не станет читать даже из любопытства, сразу представив себе всю скуку перечисления латинский названий костей черепа и подходящих к печени артерий.
Книги, за которыми и спрятана их тайна.
Тонкие корешки, практически лишенные содержимого, муляжом крепящиеся к стенке стеллажа и соседним папкам, легко отсоединить даже пальцами. Белый свет фонаря тут же метнулся в скрытую за поддельными книгами небольшую нишу. И наткнулся на аляповато скомканный маленький рюкзак, засунутый в самую глубь. Оставленный на том же месте, что и несколько недель назад.
К горлу подступил мерзкий, вязкий комок непримиримой правды.
- Наверное... Юдж просто взял отсюда вещи, а это вернул... Глупо ведь было бы, если бы он пошел на Охоту с двумя рюкзаками,- Кевин говорил сам с собой, пытаясь склеить воедино картинку светлой надежды, уже пошедшей трещинами. Их ведь учили не сдаваться до самого конца. Что будет, если он примет все так легко и просто, не проверив каждый малейший шанс того, что друг жив и просто сбежал.
Простой, самый дешевый рюкзак из водонепроницаемой ткани, забитый вещами даже меньше, чем наполовину. Теми вещами, что они собирали вместе, прятали тут, стараясь брать только то, что точно пригодится во время побега. Поддельный мультипаспорт, чтобы начать новую жизнь и скрыться от старой. Сим-карта с новым номером на левое имя, чтобы позвонить из безопасного места. Теплая кофта, чтобы не замерзнуть, если вдруг придется остаться ночью на улице. Энергетические батончики, чтобы не беспокоиться о еде первое время. Деньги, которые они копили все это время, чтобы новая жизнь не оборвалась глупой попыткой побега из-за чего-то столь банального как невозможность купить билет на поезд.
Письмо, что должно было напоминать о той части семьи, которая всегда будет с ним, несмотря ни на что.
Рюкзак пыльной ветошью упал на пол, гулко эхом отозвавшись среди стеллажей книг. Вещи разлетелись, нетронутые никем и никуда так и не взятые. Оставшиеся лежать спрятанными и ждущими своего момента.
Непричастные к исчезновению Юджина.
Кевин осел на пол вслед за ними. Тело ослабло, перестало слушаться его, потеряв всякое желание стоять здесь, быть здесь. Существовать в этом доме. Едва заметная дрожь свела пальцы мертвецким холодом, заставляя сжимать их в кулаки в слабой попытке согреть.
Он не грозил никому, нет. Никто не способен вернуть мертвого, сколько не грози небесам.
Остается лишь принять собственную слабость, собственную беспомощность и бесполезность — ведь он опять не смог спасти человека, который был ему дорог. Которого он до конца хотя бы своих дней хотел бы видеть живым и здоровым. И который теперь, видимо, умер.
Умер. Как легко говорится это страшное слово.
- Почему... Почему так?..- ком встал в горле, позволяя лишь срывающемуся шепоту разрушать тишину библиотеки. Слезы громадными горячими каплями стекали по щекам, срываясь и исчезая в темноте. Душили, но помогали выразить то, что разрывающимися осколками разбитой надежды раздирало изнутри до самой крови.
- Юдж, почему...- единственный громкий всхлип разнесся по архиву, затихнув в его молчаливых пустых стенах. Никто не услышит его, никто сюда не придет — как и во все остальные ночи. В те ночи, когда они сидели тут, читая о чем-то или рассказывая друг другу какие-то истории. Вот только это всегда было вдвоем.
А сейчас одиночество давило на голову, прижимая ее ниже, заставляя обнимать собственные колени и прятать на них лицо.
- Не верю, не верю, не верю...- бормотал он, захлебываясь воздухом, которого внезапно стало слишком мало в этом маленьком тесном уголке. Горячие капли отдавались солью на губах, предавая больше горечи бездумным словам. Самым честным, самым настоящим. Тем, которые нельзя было говорить при других.
Кевин не хотел верить. Понимал, что надежда умерла, но все равно не хотел верить. Во что угодно, но только не в смерть — потому что она уже слишком много отняла у него. И потому что он надеялся не столкнуться с ней еще долгие-долгие годы.
- Не верю...- горький тихий плач совсем скрыл в себе повторяющиеся без конца слова. Здесь, в уединении этого странного места, можно было побыть собой. Не прятать чувства из опаски получить наказание. Не скрывать слезы по глупым убеждениям старших. Не слушать речи о неизбежности и смирении со смертью. Не получать клеймо "ненормального", "ненастоящего Охотника" за то, что он просто живой.
Просто ждать, пока вся острая, самая жаркая и больная горечь пройдет вместе со слезами.
- Он должен быть жив... Просто должен,- у Кевина не было доказательств, но ему хотелось в это верить. Без поводов, без причин, просто и слепо верить в то, что смерть не может так быстро и так просто забирать его друзей. В один миг и ни за что — ведь так не бывает.
В том мире, в котором ему хотелось бы жить.
- Не верю... Не поверю, пока сам не увижу... Мириам врет, Мириам просто врет,- он просто крепче обнял собственные колени. Пусть это глупо, пусть это бессмысленно, но пока он не удостоверится сам, пока не увидит все своими глазами, проверит своими руками, пока сам не почувствует затихшее чужое сердце — он не будет верить ничьим словам о смерти Юджина.
Потому что не могут люди так легко исчезать из чужих жизней, не оставляя за собой никакого следа.
Новая надежда постепенно успокаивала своими пока еще слабыми ростками. Выравнивала дыхание, стирала слезы с щек, прогоняла прочь дурные мысли. Поддерживала, как некогда это делала рука друга. Убаюкивала, словно приятное ощущение того, что все в порядке. Все будет хорошо.
Правда обязательно не будет столь жестокой и ужасной.
Кевин уснул в архиве до самого утра. На полу, словно брошенный щенок, поджавший под себя лапы и готовый на утро уже не проснуться. Но все же шум очнувшейся в доме жизни разбудил его, заставил вернуться в реальную жизнь. В ту, где нужно следовать правилам, где нужно делать вид, будто ты веришь словам, что тебе говорят. В нормальный мир за пределами пыльного архива.
Он убрал все вещи на место — в конце концов, там они ждали своего часа и там они и могут остаться. Забрал, помешкавшись, лишь одно, на что случайно упал взгляд. Белый незапечатанный конверт, в котором была только фотография и тонкий лист тетради с рукописным письмом.
Пора было начинать новый день.
Первый день без Юджина Дамера.

"Привет, Юдж!
Не знаю, когда ты прочтешь это. Надеюсь, ты уже в безопасности в каком-нибудь мотеле подальше от нашего дома, и у тебя все хорошо.
Знаю, ты грустишь. Думаешь "Я предатель, я предал семью и свою фамилию, я не достоин того, чтобы жить счастливо". Ты частенько думаешь подобную ерунду, хотя, я, наверное, немного приукрасил. Не то чтобы слишком, впрочем...
В любом случае это все абсолютная чепуха.
Знаю, сейчас тебе нелегко, и никого нет рядом, чтобы помочь и поддержать тебя. Может, ты уже даже не в Лондоне, и тебе наверное страшно и одиноко. И мысли о возвращении начинают казаться не такими уж и плохими, но! Не забывай о том, что ты это не только твоя фамилия и твоя семья.
Важно то, какой ты есть, а не то, каким все тебя пытаются сделать. Может, ты не хладнокровный убийца, вооруженный до зубов, как мечтала твоя мать, но зато ты многое знаешь, всегда думаешь о других, а не только о себе, и готов помочь любому, невзирая на его происхождение. Разве это не то, какими должны быть люди, Юдж?
Я верю в то, что после трудностей в твоей жизни снова будет счастье. Что ты найдешь свою мечту, станешь тем, кем действительно хочешь, останешься человеком, которого мы все знали. Добрым, отзывчивым, заботливым.
Да, сейчас тебе сложно, но после дождя всегда выглядывает солнце. И ты достаточно сильный, чтобы переждать этот дождь — я знаю это, что бы ты ни говорил. Тебе нелегко, но помни — твоя настоящая семья всегда с тобой. Я распечатал тебе фотографию, помнишь, мы сделали ее с Аароном на Рождественской ярмарке? Пусть она напоминает тебе о нас. Мы всегда рядом с тобой!
Мы всегда будем любить тебя. Кем бы ты ни стал, чью бы фамилию ни взял.
Ведь ты наш Юджин.
Со всей любовью,
От Кевина Розери."
24.02.16

[icon]http://s5.uploads.ru/a72LO.jpg[/icon][nick]Kevin Lightwood[/nick][status]Lonely empty room[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » Астральный поток » Lonely empty room