Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Born Underground


Born Underground

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Born Uderground
https://funkyimg.com/i/34Soe.png
глубоко похороненная правда

1. Место действия
Скандинавские горы.
Свартальфахейм.
2. Время и погода
17 апреля 2020, день
3. Действующие лица
Война, Кэйли Уорд, вспомогательные неписи.
Позднее: Король Эгвальд

Кэйли и Война отправляются в Свартальфахейм за аудиенцией к Эгвальду. Что же им скажет король темных альвов?


#thehorsemen

+1

2

В Скандинавских горах редко бывает слишком холодно. Чаще здесь тепло, но ветра сильные гуляют. Только пик Галлхепигген покрыт льдами. Здесь конь Войны скакал уже медленно, но Всадник предупредил Уорд, что они все еще невидимы еще во время поездки. Они плутали между горами и было нетрудно сказать, что Война ищет вход. И найти ему его пока не удавалось, но это было вопросом времени.
- Когда нас выпустили, - начал говорить Война, - темные альвы пали передо мной.
Речи Всадника были простыми. Раскаяния в них не было. Сухая констатация факта.
- Они умирали, Кэйли Уорд, всегда умирали, в отличие от эльфов, которых Творец лишил бессмертия. Умирая, обращались в камни. Из камней они возводят статуи своих погибших товарищей. Никто не пришел им на помощь. Наверное, все были слишком заняты. Союзы так недолговечны, - мужчина усмехнулся. - Темные альвы хранят в секрете то, что здесь произошло. Даже от самих богов. Никто не знает и половины бед, что пережили Эгвальд и его подданные по моей вине. Поэтому не удивляйся, если Эгвальд будет со мной не очень разговорчив.
Он остановил коня, спешился сам и помог девушке. Эдакий галантный кавалер. Конь мгновенно вспыхнул пламенем и исчез. Ветер быстро унес пепел от него. Всадник с какой-то тоской во взгляде проследил за этим.
- Дальше будем идти пешком, - сообщил он, - если ты устанешь, я понесу тебя. Наслаждайся видами гор и ощущением пульсирующей из-под камня магии, задавая свои вопросы. Они у тебя есть, как я полагаю.
Всадник фыркнул, зачесав косматые волосы назад и двинувшись вперед, явственно прислушиваясь к своим ощущениям, но не собираясь обсуждать их с девушкой.
- Голод сказал мало и много одновременно. То, что вызывает вопросы. Будучи в заточении, мы хорошо изучили своего жестокого братца. Чуму. Смерть во многом был загадкой для нас, хотя частью информации он делился. Потом перестал отвечать совсем. Завоеватель обладает... особым складом мышления. Который не всем понятен. Со мной не так сложно. Я просто делаю то, что должен. Довожу до точки кипения и управляю потоками злобы, что есть в каждом. Даже в тебе, хоть ты и умеешь это контролировать.
Война посмотрел на свою спутницу, пожалуй, благосклонно. 
- Но прежде скажи. Зачем тебе все это? Зачем ты ввязалась в дело, которое слишком сложно для такой ничтожной, как ты? У тебя нет ничего, чтоб отдать, и нет сил, чтоб что-то отнять.

[icon]https://c.radikal.ru/c27/1810/aa/61fc4ff80cf9.png[/icon][nick]The War[/nick][status]never changes[/status]

+1

3

Кэйли нравилась скорость, с которой они мчались сквозь пространство, мимо лесов, полей, все дальше и дальше, почти возвращаясь домой. Только нет, еще дальше – в Скандинавию. Она крепко держалась, и не ощущала страха, скорее наоборот, такой бег возвращал ее к тем дням, когда Смерть прокатил ее на своем коне, а потом и на мотоцикле. Как же сильно она любила этого Всадника, взбалмошного, невероятно обидчивого и чудного. И не боялась она Войны. Почему-то для нее он не казался таким уж пугающим. Чума страшнее. А вот сидя на коне первого Всадника, она ощущала какую-то защищенность. Может, он просто выполняет то, что должно, но девушка испытывала к нему скорее благодарность за то, что возится с ней. Так странно, она не стремилась управлять и помыкать, а он не стремился на нее давить. Благодарной она была именно за это.
Бег замедлился, и теперь они явно выискивали проход к темным альвам, когда Всадник заговорил, наконец. И снова, она столько уже слышала ужасов, что рассказ его совсем не вызвал в ней тот трепет и страх. Он Война. Ну что еще можно ожидать от него? Это его суть. И то, что он говорил сейчас без какого либо самолюбования и ярости снова лишь вызывало в Кэйли какое-то даже принятие. Да, это было грустно, печально, но она его не осуждала.
- Да, из-за подобного будет не так просто уговорить их помочь, - грустно усмехнулась она, а потом и сам Всадник дополнил ее слова, подтвердив, зачем вообще рассказывает ей о том, что делал тут, - надеюсь, мы сможем хотя бы начать.
Когда остановились, и мужчина помог ей спешиться, она снова ощутила себя невероятно мелкой, но почему-то здесь не вызывало в ней какой-то протест. Заметила кихирет и тоску во взгляде Войны, когда тот отпустил коня. Такая же тоска, которая была и у его брата. Они в этом были похожи. Кэйли при этом понимала отчасти эту тоску. Ей самой было жаль, что нельзя оставить это красивое существо.
- Спасибо, - снова сказала девушка, - я справлюсь, ничего страшного.
И в ее речи не было какого-то вызова. Вообще, это было очень странно осознавать, что рядом с Войной она ощущает какую-то гармонию даже. Уверенность, что у них может все получиться. Может, это тоже дело рук Всадника? А может, не так страшно противостоять всему не одной. Да, именно неизвестность пугает девушку больше всего.
Она пошла рядом с мужчиной, слушая его очень внимательно, и, пожалуй, замечая его движения. Они придавали ему человечности, но этого Кэйли не сказала, памятуя, как обиделся Смерть на ее те слова, когда сравнила с людьми.
- Как бы сказали какие-нибудь любители игр, в группе всегда должен быть саппорт, - она снова улыбнулась, но потом проговорила серьезно, - да, у меня ничего нет, а живу я всего сорок лет. Для вас совсем не срок и раздавить меня можете как букашку, - она подняла голову, мягко смотря, - ответить на этот вопрос и сложно и легко одновременно. Я люблю вашего брата. И люблю этот мир. Примерно одинаково. Я не хочу, чтобы он был разрушен, не хочу потерять Смерть. Просто не могу иначе, наверное, так. И остаться в стороне не могу, ожидая, когда решит за меня кто-то другой. Это попросту не правильно для меня.
Она задумчиво оглянулась, отмечая красоту природы. Вот вроде бы Война сказал это с насмешкой, мол любуйся, а вроде и нет. Но Уорд и в самом деле отметила красоту мест.
- Почему Чума такой? Да, он извращает, у него какое-то альтернативное видение всего, я понимаю, что это его суть, скорее. Болезнь. Она может быть где угодно, она принимает разные формы. Ведь все совсем не должно быть буквальным, - чуть нахмурилась, - кажется, я сама и отвечаю на этот вопрос. Что создал Чума? Я его совсем не знаю толком, виделась однажды. Слышала про Рощу, но кто такие магистры, что вообще будет происходить? И да, можно без смягчающих, - она снова усмехнулась, - мне кажется, после того, что я слышала и видела, я точно не грохнусь в обморок, словно невинная дева. По сути мне нужно знать, как обстоят дела в Свартафальхейме, что было, и что нам грозит сейчас. Чтобы правильно выстроить диалог с правителем.
[icon]https://i.postimg.cc/MG6Kk6Xz/37522987008-o.jpg[/icon][nick]Кэйли Уорд[/nick] [status]Вплети меня в свое кружево незаметно и легко, может, только это нужно мне, да и больше ничего[/status]

+1

4

- Если ты общалась с ним и со Смертью, то должна бы едва ли не сразу понять, что болезнь - всего лишь слово, метафора. Как ты думаешь, почему все заражаются его болезнями? - он глянул на нее будто ожидая ответ, но ответил на вопрос сам. - Потому что в каждом есть нечто, что отравляет душу ему самому и способно отравить души других. Некий признак, который он нарекает скверной. В эльфах это была не только красота, которой он завидовал, не видя собственной, но и гордость, перерастающая в гордыню, самолюбие, самолюбование, их упрямство, высокопарность. Все это раздражало Завоевателя.
Война фыркнул. Он, судя по всему, тоже был не в восторге от эльфийской культуры.
- Магистры - это Первородные эльфы, владеющие секретами магии эльфов, которым они обучали эльфийских князей, Велунда, Эгиля и Слагфида. Вообще князей обучали не только они, но это не так важно. Этих троих выбрали из людского племени, как символ власти Творца. Боги и магистры вместе создали себе правителей. Двое удались так себе - они ушли из Рощи, влекомые женскими прелестями. По крайней мере, так говорят легенды. Магистры были созданы из чистой магии и природных даров мира, разных. Темные альвы созданы из камня и земли. В какой-то степени, именно это повлияло на их природу: темные альвы знают о пролитой крови на землю, о том, как важно быть крепкими и твердо стоять на ногах, что самое важное не в небе, а здесь, на земле. Светлые альвы никогда не считали их равными себе, хоть и считались с ними... но вернемся к магистрам, - Война махнул рукой в воздухе: рассказывать эти скучные исторические факты ему не шибко хотелось. - Когда пришел Чума, он начал измываться над эльфами, чтобы подобраться к магистрам. Ему было интересно что они такое и он увидел в них лицемерие и самолюбие. Он предложил им пожертвовать всего одним новорожденным или еще не рожденным ребенком, обещая не трогать Рощу. Магистры даже не совещались. Они отдали ему на растерзание эльфийку на сносях, которую Чума изнасиловал, тем самым изуродовав ее плод. Дитя, что она вынашивала, стало Жрицей Чумы. Это правда. Легенды же говорят, что это была и зараженная им, и добровольно присягнувшая ему на верность, и что это собирательный образ всех страдавших тогда от его скверны эльфов... в общем, магистры позаботились о том, чтобы укоренилась определенная версия, не дающая тени пасть на их репутацию. Естественно, он не сдержал свое обещание. Вернее, он сам ничего не делал Роще, это делали зараженные им. Все честно, правда? В тот момент, когда они договорились, эльфы и потеряли свое бессмертие.
Война всплеснул руками. Они перешли на новую тропу, ведущую по ущелью. Здесь энергия чувствовалась особенно сильно. Кажется, вход в Свартальфахейм должен быть действительно где-то неподалеку.
- Поняв, как они облажались, магистры инсценировали свою смерть и начали тихо искать способ исцелить скверну. Сначала они поймали его дочь и пообещали ей помочь, обучали ее магии и пытались изучить, но Чума рассказал ей, что они повинны в ее рождении и она отказалась им помогать. Тогда они ставили эксперименты на своем же народе. Вылавливали их, заражали их и пытались полностью вылечить, но ничего не получалось. Они пытались воскрешать их, используя их мертвые тела: надеялись, что после гибели тела у них получится убить болезнь, а потом воскресить своих братьев и исцелить... но этого не случилось. Так они вырастили целую армию нежити, которую ошибочно принимали за солдат Чумы, но эти обезумевшие от боли и злости твари не подчинялись ни ему, ни им, они жрали просто все, что движется и уничтожали все, что видели. Магистры пришли на поклон к Завоевателю и тот сказал, что помогать им он не будет и что они сами навлекли на свой народ проклятие. Тогда они заразили скверной сами себя, пытаясь подчинить себе нежить...и им это удалось. Из-за того, что они магически влияли на то, что создано не ими, болезнь стала совсем другой. Даже Чума не знает что конкретно случилось с магистрами, но они восстали против своего народа. Когда Смерть только появился, Чума решил, что правильнее будет спрятать Жрицу: он знал, что Смерть убьет ее сразу же, но и знал, что тогда он никак не сможет доказать, что магистры - это не его рук дело, ведь она знала их искусство и их "симптомы" были слишком схожи. Завоеватель теснил эльфов своими методами все дальше в Рощу. Он делал это не просто так: он делал это для того, чтобы магистры не добрались до сердца Рощи. Остается только догадываться зачем оно им и их армии тварей было нужно. Голод полагает, что они надеются исцелиться. Разумеется, они не вылечатся. И тогда пойдут искать способы дальше, не останавливаясь ни перед чем. Где они - мы не знаем. И Чума не знает. Они пропали как только Смерть стал приближаться к Роще, чтобы поймать Чуму и больше не показывались. Иначе бы все уже о них знали. Они боятся его, потому что ему не составит труда с ними справиться. Поэтому все выглядело так, как выглядело: обезумевший Всадник устраивает геноцид целому народу. Я не оправдываю его ровно так же, как не оправдываю себя. Но он, как и положено Всаднику, пришел туда, где был нужен, чтобы начать готовить мир к концу. После того, как они поругались со Смертью, он стал замкнутым и больше не рассказывал нам правду, только кичась тем, как он жесток и что он сделает с эльфами, когда выйдет вновь.
Война закатил глаза, покачав головой. Тяжко вздохнул и, остановившись, встал перед Уорд, глядя ей в глаза. Он положил руку ей на плечо.
- Важно, чтобы ты понимала, что Жрица - это символ. Не смотря на то, что она была превращена в Чудовище, в ее сердце не было зла. Завоеватель хитрым проклятием заставлял ее уничтожать своих братьев, но сколько бы он не старался сделать ее монстром в душе, она сохраняла чистоту, поскольку воспитана в эльфийских традициях не была и их легенд не знала, а их магистрам на верность так и не присягнула. Он любит ее и ненавидит всей душой одновременно. Потому что она не стала тем символом, который Творец повелел ему сделать. Что думал Смерть о рассказе Чумы мне неведомо. Почему Чума продолжал делать гадости - тоже. Мне кажется дальше это была обычная месть, но, может статься, что мы просто не все знаем.
Всадник подошел к скале и коснулся ее рукой. По ней прошла красная энергетическая волна, после которой скала обратилась воротами, очень старыми, пыльными и грязными. Вторая волна заставила их медленно открываться.
- Что же до Свартальфахейма... плод моих деяний ты увидишь сейчас, - он убрал руку и закрыл глаза, опустив голову.
Он встал на одно колено и стал молиться. Мало слов из его молитвы могла разобрать Кэйли, но из того, что разобрала, она смогла услышать хвалебно-погребальную молитву о бравых воинах, что сражались с ним самим. Ворота продолжили открываться вовнутрь, открывая взору Уорд чудовищную картину. Зал, в который едва едва проникали лучи солнца над их головами, уходил далеко вперед, венчаясь кромешной темнотой. В нем, на расстоянии друг от дружки столь малом, что кое-где даже сама Кэйли не смогла бы протиснуться, стояли статуи. Кажущиеся бесконечными ряды статуй в одних и тех же позах. От входа тянулась узкая дорожка, давно заброшенная. Пыль, которую поднял ворвавшийся в эту забытую пещеру ветер, поднялась густыми облаками вверх.
- Усыпальница Войны, - проговорил Всадник, поднимаясь на ноги. - Это место я и искал.

[icon]https://c.radikal.ru/c27/1810/aa/61fc4ff80cf9.png[/icon][nick]The War[/nick][status]never changes[/status]

+1

5

Слушая Всадника, следуя за ним, Кэйли отчетливо поняла, что они – стихия. И каждый в своей природе мастер. И это осознание, которое только теплилось в разговорах со Смертью, когда она не видела обиды, чтобы называть вещи своими именами, только усилилось. Они – стихия. А значит, обижаться, кричать, ненавидеть их нет смысла. Никто в здравом уме не станет орать на грозу, чтобы та прекратилась. Никто в здравом уме не будет бегать с палкой, гоняя молнии и думая, что это поможет. Вот и тут получалось все так же. К сожалению, закралась очень коварная мысль, а насколько можно любить такую стихию. Ей можно любоваться, можно сидеть у окна, наблюдая, как дождь барабанит по стеклам, попивая горячий чай и да, таким образом любя природу. Но что значит быть с нею?
Тут девушка вспомнила те дни, которые провела со Смертью и поняла, что очень даже возможно. И что по-другому она не смогла бы. Пусть она будет казаться всем ненормальной, пусть будет на самом деле сумасшедшей, но юношу с разными глазами она любит. Не сидя у окна издалека. Нет. Она ради него пойдет на все, к тому же она видела в нем личность. Персонификация процесса, о да. Но она понимала, что Всадник сумел в итоге сочетать в себе живую искрящуюся личность и первородность стихии. Если бы он принял это сам, возможно, не пришлось бы спасать мир.
И вот, слушая рассказ о Чуме и Роще, совсем уже с другими акцентами и по-иному воспринимая, девушка осознавала:
- Потому что внешняя оболочка чаще оказывается пустышкой, - пробормотала Кэйли после слов о потере эльфами бессмертия, - слова часто ничего не значат, в отличие от поступков. Он делал то, что заложено в природе, но сам умудрился проявить человеческие черты. Разве не человек обижается, когда его не понимают, начиная делать вроде бы назло и не стараясь оправдать себя? Я не хочу обидеть своими словами, принизить, сравнивая с низшими, как вы говорили, созданиями. С теми, у кого так мало времени отведено на жизнь.
Кэйли понимала, зачем Война ей это говорит, а еще закралась мысль, что эти братья все равно любят друг друга. Со всеми их заморочками, недостатками и стремлениями. Что мог сделать в сухом остатке Всадник? Просто рассказать, как видят Чуму остальные. Он же сейчас ощущает, что Кэйли боялась Завоевателя из-за того, как тот начал ей угрожать, искушать, и она купилась – стала параноиком на какое-то время, считая Папу Римского врагом номер один. Это все-таки было не правильно. Она боялась больше не самого Всадника, а того, что он с ней мог сделать и того, как ее саму легко можно было раздавить. Да! Она слабая по сравнению с ними. С другой стороны девушка задумалась о том, не было ли это проверкой от братца, учитывая, что это вообще бывший Смерти. Какие же они человечные, сколько бы ни отрицали это.
Война мог просто рассказать, что было без попыток объяснить поступки Чумы. Но нет, он говорил о причинах поступков. И это, вообще-то, многое значило.
Когда кихирет вышла вместе с Войной к скале, Кэйли молча следила за тем, что делал Всадник. Она не прерывала, затаив дыхание, наблюдая за происходящим. Ворота открылись, и девушка смотрела изумленно на каменные статуи, что были тут. Воины. Это армия Войны.
- В чем смысл вашего пришествия именно к темным альвам? – шепотом спросила Уорд, когда повисла тишина, - про Чуму вы рассказали, а вы? Почему именно к ним? И что вы будете делать сейчас?
И совершенно не замечая своих действий, девушка невольно встала поближе к Войне, скорее выглядывая из-за него на то, что, скорее всего, оживет. Интересно, это помощь, или же какие-то свои планы? И как отнесутся альвы, если они нагрянут с войском? Или оставят за порогом? На таких мыслях кихирет невольно хохотнула беззвучно, представляя себе подобную картину.
[icon]https://i.postimg.cc/MG6Kk6Xz/37522987008-o.jpg[/icon][nick]Кэйли Уорд[/nick] [status]Вплети меня в свое кружево незаметно и легко, может, только это нужно мне, да и больше ничего[/status]

+1

6

Он посмотрел на девушку с короткой усмешкой и двинулся вперед.
- Я пришел к ним потому, что в их сердцах всегда была жажда битвы. Я открыл Эгвальду их истинную природу. Те, что родились с войной в душе, всегда будут хранить в ней ее отголоски. Я думаю, он понял, что я хотел ему сказать, - Всадник повел шеей и коротко махнул рукой: двери за ними захлопнулись, а в усыпальнице стали загораться факелы, стоявшие вдоль дороги, точно фонари. - Все эти... Мертвы. Очень давно. Большинство убили друг друга сами. Кого-то убивали другие. Темные альвы всегда были смертными...в своем роде. Они возвращались в камень. Может потому-то верили, что тролли обращаются в камень при свете дня.
Всадник остановился у одной из статуй покрупнее, изображавшей тролля. Работа чрезвычайно искусная. Кое-где виднелись едва светившиеся прожилки иной породы, будто собирающей камень воедино. Он осторожно коснулся лица статуи, покивав чему-то, а потом двинулся дальше.
- Мне казалось, что ты слышала, что я буду делать. Останавливать Чуму, спасать Смерть. Все такое, - он рассмеялся, - если повезет, убью кого-нибудь. Но не сегодня. В мире пахнет очень многими войнами, Уорд. Мирное время заканчивается. Что будет я пока не могу сказать, но я чувствую это в воздухе, в земле, в воде. Всюду. Мир пропитался желанием испить крови. Существ... людей. Любой. Мы... все естественны. Война нужна для того, чтобы всех становилось меньше, чтобы кто-то вымирал, становился слабым или, наоборот, сильным, чтобы устанавливался порядок, после массового беспорядка. Война - урок, сама по себе. Пролитая кровь питает мир знанием о том, как прекрасен мир, демонстрируя горы трупов и сталкивая братьев между собой. Думаю, люди не будут воевать. Во всяком случае, не друг с другом. Это все существа... да-а-а... существа.
Война многозначительно покивал. Казалось, что у усыпальницы нет конца. Безмолвные многочисленные статуи, тяжелый воздух, горящие во тьме факелы и ужасная тишина, которую нарушали только их шаги, голоса, дыхание. Если бы Смерть сюда попал, он бы определенно здесь смотрелся очень правильно. В пустоте, полутьме и атмосфере, собственно, смерти, забытья. Здесь было... не жутко, не страшно. Если, конечно, не бояться кладбищ как таковых или, к примеру, не испытывать дискомфорт от осознания, что кроме них двоих здесь давно не ступала нога кого-то живого. Мужчина опять поглядел на Кэйли.
- Почему ты спросила об этом, Кэйли Уорд? О том, что я буду делать.

[icon]https://c.radikal.ru/c27/1810/aa/61fc4ff80cf9.png[/icon][nick]The War[/nick][status]never changes[/status]

+1

7

- Раз хотите, значит, получайте и смотрите, к чему приводят ваши желания, - проговорила задумчиво  Кэйли, переводя взгляд с факела на факел, пока те вспыхивали в полной темноте, - и ожидайте последствий.
Объяснение по поводу статуй принесло ясности, но не вызвало в девушке страх. Скорее некую скорбь, правильный отголосок ее сути.
Кихирет следовала за Войной, снова поспевая мелкими частыми шажками, учитывая ее рост по сравнению с самим мужчиной. Собиралась что-то ответить на колкость Всадника, но тот продолжил говорить, и девушка вся обратилась в слух, задрав голову и смотря на мужчину. Вот оно, как… что ж, с другой стороны, не удивительно, учитывая, что назревает, но в тоже время кихирет невольно задумалась  о том, что этот год оказывается словно знаковым. Почему? Почему именно сейчас?
По правде говоря, девушку немного пугало то, как она понимала о чем именно говорит Всадник. Она не считала себя умной, не считала, что знает многое и многое осознает. Она вообще многое могла понять, но думала, что это никак не будет с теми же Всадниками, но выходило все совсем наоборот. Она прекрасно осознавала все, что говорил Война ей. И ей ли? Казалось, он размышлял вслух, а она оказалась случайной слушательницей. И нарушить эту речь своими мыслями пока не спешила. Пожалуй, ей снова стало грустно, что необходимы именно такие методы, чтобы преподать уроки. Через боли и лишения, через войны, болезни, голод и смерть. Вот так.
Они все шли по мертвой пещере, мимо статуй, бывших живых существ, эхо их шагов придавало этому месту еще больше одиночества, ощущения пустоты, хотя пустой эта усыпальница не была.
- Почему спросила? – удивилась девушка. Она не преследовала каких-то корыстных целей, поэтому оказалось очень трудно сказать причину вопроса. Когда врешь, что-то задумываешь, очень легко можно придумать обманную причину. Или сказать правду, если существо и так могло все узнать. А тут… -  не люблю неизвестность, наверное. Да и гадать о том, что я тут увижу дальше, не очень хочется.
Она неловко заправила прядь волос за ухо, рассматривая мертвые камни, а потом снова перевела взгляд на Войну.
- Спасибо, что собираетесь спасти Смерть и остановить Чуму.
И даже понимая, что то был подкол, не смогла не сказать слов благодарности.
- Я понимаю, о чем вы говорите, может, не до конца, но понимаю. А еще… - она помялась, но решила все-таки сказать, - пожалуй, я пытаюсь понять, что происходит. Вокруг меня вас все бояться, и это закономерно и даже правильно, но я вижу совсем иную картину. Понимаете… увидев смерть эльфийки, кровавую баню в Париже, услышав в свое время истории вашего прошлого, по всей логике выходит, что я должна бояться, опасаться, дрожать как листок на ветру, ведь даже жрица говорила очень собранно, так, словно вы явитесь, и надо будет приложить все силы, чтобы сдерживать вас, ведь если дать волю, то всё, вы начнете рушить мир. Но он и так будет скоро разрушен, - вздохнула Кэйли, - если мы сейчас этому не помешаем. Я хочу помочь, а не бояться. Потому что, не смотря на то, что происходит, на насилие, болезни, многих существ и людей, которые только множат боль, я все равно люблю этот мир. Может, я блаженная, - она хохотнула невесело, - но даже здесь, - она обвела рукой статуи, - это… красиво. Грустно, печально, но красиво. Люди и существа умирают, это правильно, хоть и очень печально. Мне порой хотелось бы многое исправить, или хотя бы разделить ту боль, которую испытывают другие. Но за последнее время меня столкнули с тем, что по итогу я иду рядом с вами, и испытываю благодарность. Наверное, лет двадцать назад, я бы и вправду испугалась, как ребенок, который боится грозы и прячется под одеяло. А сейчас я пытаюсь скорее продумать, как мы попадем к Эгвальду с наименьшими потерями, потому что сейчас внутренние несогласия и желания не играют роли. И очень хочу, чтобы разговор наш с ним и его народом выстроился так, - Кэйли улыбнулась, -  чтобы никто не наделал тех самых необдуманных глупостей, о которых сказал ваш брат.
[icon]https://i.postimg.cc/MG6Kk6Xz/37522987008-o.jpg[/icon][nick]Кэйли Уорд[/nick] [status]Вплети меня в свое кружево незаметно и легко, может, только это нужно мне, да и больше ничего[/status]

+1

8

- Боятся не нас. Боятся самих себя, пробуждающихся в нашем присутствии. Того, что против нас ничто не работает. Это все равно, что бояться взрыва, урагана, цунами. Природы в целом. Она берет верх. Так или иначе, - Война пожал плечами, снова устремив взгляд вперед. - Мир и надо любить. Таким, каким он выстроился и таким, каким продолжает выстраиваться. Творец не будет его уничтожать. Нас не должны были призвать, но призвали. Плоды этого будут всегда и дальше. Но мир уничтожить придется только в крайнем случае. Отрадно, что ты понимаешь тонкости.
Война усмехнулся. Вот дорога и подходит к концу. Сколько они шли? Минут пятнадцать? Где-то около. Перед ними была тугая металлическая дверь, расписанная каким-то сложным геометрическим узором. Война прикоснулся к ней и по этим узорам пробежалась алая волна, заставляя эту дверь плавиться. За нею послышался гомон, лязг оружия. Всадник усмехнулся и убрал руку от двери, которая продолжила оплавляться и стекала раскаленным железом им под ноги. Мужчина, не долго думая, подхватил девушку на руки, чтобы ее это не коснулось. Он молчал, а от того звуки с той стороны казались только громче. И вот, наконец, от двери почти ничего не осталось. Ни его тяжелую обувь, ни гномьи латные сапоги металл не оплавлял. За дверью стоял целый отряд гномов, во главе которого был и сам Эгвальд. Они были вооружены, но не двигались и в боевые стойки не вставали. Гомон стих. Эгвальд смотрел на Всадника спокойно, Война взирал на него так же, без эмоций.
- Я знал, что однажды ты снова здесь появишься, - проговорил король Свартальфахейма, - но надеялся, что этого не будет.
- У меня нет того дела к твоему народу, что было раньше, - отозвался Война, - я пришел говорить о другом. И эта женщина призвана служить символом моих мирных намерений.
Он прошел по металлической, отдающей жаром, луже всего два шага, чтобы встать почти перед Эгвальдом и поставил Кэйли на землю, где не было остатков расплавленной двери. Король проследил за его движениями внимательно, потом поднял руку вверх. Один из спутников короля тихо спросил:
- Вы...вы уверены?
Эгвальд еще раз тряхнул рукой в воздухе и гномы, неровным строем, сначала отодвинулись назад, а затем и вовсе разошлись, оставляя Войну, Короля и Кэйли втроем. Эгвальд будто бы не планировал пропускать гостей дальше. Он хмуро провел рукой по своей бороде. За спиной Эгвальда была кромешная темнота и понять, куда именно ушли гномы, не представлялось возможным. Казалось, просто растворились.
- Я слушаю тебя, - Эгвальд посмотрел на Кэйли. - Зачем вы здесь? У меня, право слово, нет желания пропускать вас в Свартальфахейм. Эта дорога давно закрыта.
Он опустил свой молот вниз. От него по земле расползлись нити, зажигающие голубоватое свечение дальше, за его спиной, в потолке, на стенах. И теперь Кэйли видела кладбище дальше. Опять статуи. Бесконечное их множество, уходящее еще дальше. Гномы шли между ними дальше, уже почти незаметные. На навершии молота, которое теперь было заметно лучше, вместо металлической головки красовался прозрачный камушек, в котором можно было разглядеть гору, покрытую снегом. Война не глядел на нее, а смотрел вперед, на статуи и на его лице, будто бы, даже появилась скорбь.
- Потому что это больше не дорога. Это кладбище. Много километров кладбища, - голос Эгвальда звучал горько, но без надрыва или злости: это был отголосок давней боли. - И меньше всего я хочу, чтобы Всадник топтался между могилами славных темных альвов, каждого из которых я знал лично, а некоторых воспитывал с малолетства.

[icon]https://c.radikal.ru/c27/1810/aa/61fc4ff80cf9.png[/icon][nick]The War[/nick][status]never changes[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Born Underground