Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей _fogelver_| FOGELVER - талантливая художница ВКонтакте Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » I bruise easily [C]


I bruise easily [C]

Сообщений 121 страница 127 из 127

1

I bruise easily [C]
https://funkyimg.com/i/31o3n.png
где скрывается правда?

1. Места действия
Часть I. Англия. Лондон, пригород. На задворках школы св. Николаса.
2. Время
Часть I. 13 октября, 2000 год. Семнадцать градусов тепла. Шесть вечера.
3. Действующие лица
Киллиан Фоули, Ирма Росси

Иногда правда может разрушить гораздо больше, чем ложь.

+1

121

Конечно, я знал, что произошло между ними за эти дни. Догадался почти сразу.

Молодые. Счастливые. Я наблюдал за тем, как они проводят эти дни вместе. Порой даже украдкой, поглядывая из окна ночью, как они сидят и курят чуть поодаль, ближе к небольшому пирсу с лодкой. Она не боялась находиться с ним рядом у воды. Это многое значило. Наверное, он даже не осознавал насколько.

Слушая их смех, их разговоры и шутки, я перестал замечать течение времени.

ЧАСТЬ VIII

Сентябрь ознаменовался не такой уж плохой погодой. Дождей было на редкость мало, что уже шутили даже, мол, кто-то его, видимо, выключил на время. Может, так оно и было, кто ж знает.

Возвращаться в школу после летних каникул было слииишком тяжело и первую неделю Ирма вообще не могла заставить себя проснуться утром и приходила в школу с опозданиями или очень сонной, из-за чего даже засыпала на первых уроках. Потом кое-как, не без помощи Киллиана, звонившего ей с утра, она таки пришла в рабочее состояние. Их отношения перешли на совершенно другой уровень и, да, некоторые встречи заканчивались уже совсем не так невинно, как прежде. Один раз их безрассудства хватило даже на то, чтобы заняться сексом в кладовой после уроков. Удобство так себе, зато какой-то экстрим. Да еще и на второй неделе обучения и так и не спалившись. Потому что быть незаметными они умели. Молодость, а что вы хотели?

Семнадцатого сентября Кей встретил ее у городского центра, после занятий на гитаре, и Росси хоть и была рада его видеть и улыбнулась ему при встрече, да поцеловала сразу, выглядела, в целом, мрачно и обеспокоенно.
- Дюпре не пришел сегодня на занятия, - пояснила она свое немного кислое лицо, - звонила ему несколько раз. Абонент не абонент. Он никогда не пропускал... но он и с утра мне не отвечал, если задуматься. Его, кстати, в нашу школу перевели. На класс ниже. Хотя по нему не скажешь, но он нас младше... да сейчас не о том. Я почему-то... волнуюсь, хрен знает.
Девушка покачала головой и кивнула, мол, идем. Она все-таки во многом внешне изменилась за лето. Стала как-то увереннее ходить, что ли, и вообще двигаться более плавно, что было не скрыть под мешковатой толстовкой и джинсами. Черты лица тоже стали будто незримо другими. Взрослела. Да и Киллиан, как ей казалось, тоже.

Их путь не менялся: так же мимо парка, потом еще вперед и до дома Ирмы. Рутина, одним словом, но не неприятная. Ей было все равно как проводить с ним время. Только вот когда они шли в сторону парка, краем глаза Ирма заметила какое-то движение: кто-то быстро прошмыгнул в переулок, будто прячась от них. Росси не сомневалась, что и Киллиан это заметил. Она недоуменно глянула сначала на него, а потом посмотрела в ту сторону, где спрятался неизвестный. Это мог быть кто угодно, конечно, но сделав пару осторожных шагов по направлению к переулку, она разглядела сидевшего на земле, за мусорным баком, Дюпре. Юноша прятался от них, кутаясь в куртку, но не обратил внимание на кроссовки, торчавшие из-за мусорки. Их Имс знала: уж больно белые.
- Это Ксавьер, - выдохнув сказала она, решительно направившись к знакомому.

Когда она дошла, Кей мог увидеть, как она подходит, смотрит на юношу сверху вниз, а потом резко отходит на шаг назад, закрыв губы обеими руками в шоке. Росси махнула Кею рукой, мол, иди сюда, и тут же сама опустилась на колени. Она сначала сняла с себя чехол с гитарой и положила рядом, затем выудила из сумки-почтальонки хорошо знакомую Фоули косметичку с лекарствами и, дрожащими руками, стала доставать оттуда перекись и бинты.

Выглядел Дюпре неважно: он был сильно избит. Его нос, благо, сломан не был, хоть в него юношу и ударили, у него была разбита губа, а один глаз не открывался и опух от "прямого попадания". Запекшаяся кровь выглядела на его лице перемешалась с грязью. На тех самых белых кроссовках, при ближайшем рассмотрении оказались видны брызги крови. Травмам явно был как минимум день и сам юноша выглядел истощенным. Нетрудно было догадаться, что, скорее всего, он минимум со вчерашнего вечера в таком вот состоянии. Он сидел скукожившись и просто наблюдал за действиями Ирмы, ничего той не говоря, в то время как она запричитала:
- Да кто тебя так? Ксавьер, что случилось? Как это случилось? Почему ты мне не отвечал?.. Боже, ну ты же мог просто сказать мне и...

Афроамериканец молчал, опустив голову. Затем он подтянул к себе колени и стал тихо всхлипывать и дрожать. Ирма замерла, держа в руках бинты. Она тяжело вздохнула, опустив плечи и посмотрев на Фоули. Одними губами только произнесла: "Дело дрянь." Потом положила руку на плечо Ксавьера.
- Эй, ну... мы тебе поможем, Дюпре. Только объясни... что случилось?
Он отрицательно помотал головой и вцепился в нее руками.
- Вы не поймете! Вы не поймете меня... - пробормотал он. - Вам не понять...
Росси выразительно глянула на Фоули. Мол, ты тоже давай, скажи что-нибудь. Им надо было выстроить контакт с Дюпре, чтобы узнать, что произошло с ним и чтобы он позволил Ирме хотя бы помочь ему с его кровищей по всему лицу.

[icon]https://funkyimg.com/i/31qyi.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]but on your trip you've lost my grip somehow[/status]

+1

122

За каждым счастливым моментом жизни обязательно приходит ему противоположный. За каждым неплохим днем будет следовать пасмурный, день сменяется ночью, за светом идет тьма. Такую простую закономерность Киллиан установил для себя пару лет назад. Если происходит что-то очень хорошее, значит надо ждать плохого. И чем сильнее парень будет счастлив, тем больнее придется ему потом. Фоули рассматривал это как плату за то, что позволяет себе радоваться хоть немного жизни. Мать вон не радовалась никогда, отец всегда на взводе, заявляя, что вселенная – полное дерьмо, и люди дерьмо, и работа дерьмо, и сын дерьмо полное. И все вокруг не так, как он бы хотел. Но он не распускает сопли, живет в этом несовершенном и несправедливом для их семьи мире. Вот и Киллиан должен так жить. Мать же живет. Вздыхает, правда, украдкой, тихо шепча молитву, ну так она женщина – ей положено. Никто в семье Фоули не получал никогда того, что хотел. Эту семью никогда ничего не устраивало.
Киллиан же позволил себе наслаждаться жизнью, и сейчас расплачивался за подобную дерзость. Разумная цена за то, чтобы быть счастливым, как он считал.
После возвращения домой парень не выходил на улицу недели три, только коротко отвечая на сообщения Ирмы, чтобы та не беспокоилась. Пальцы слушались всегда плохо то ли тряслись, то ли просто не было сил. Да и болело почти все, что только могло болеть. И все-таки он осознал, насколько от всего этого устал. Пожалуй, подобного ощущения было больше, чем обиды и злости, а плакать… Киллиан не плакал уже давно. Отучили. Единственное, что помогло держаться, так это осознание – надо переждать, надо следовать своим планам, отбив еще, может, пару лет для счастья.
Он убьет отца, но прежде возьмет от жизни все, что захочет. Заплатит за каждый легкий вдох, который делает полной грудью, за смех и возможность быть с той, кого любит. Всему есть цена, и в принципе он готов ее заплатить. Подобное решение не было спонтанным, оно укоренялось, лишенное патетики и пафоса. Просто осознание – он убьет отца, а потом, скорее всего, сядет. Сейчас отнять чью-то жизнь было невероятно страшно, он с ужасом думал, какого это: взять в руки пистолет или монтировку для того, чтобы лишить кого-то жизни. Даже если сил не остается. Даже если из-за него долгое время не осознавал, что в семьях может быть иначе. Что то, происходящее с тобой – не нормально. Это пришло когда-то на подкорке сознания, когда Киллиан испытал впервые огромный стыд и понимание того, что произошло что-то не правильное. Но, придя в себя, юноша не понимал даже где искать ответы и есть ли они. Тем более, что установка в семье дана – молчи и не выноси за пределы.
Пожалуй, по тому, что случилось потом, Киллиан мог с уверенностью сказать – месяц с Ирмой был самым лучшим месяцем во всей его гребанной жизни. Это поменяло осознание юноши в мире, давая больше смелости наслаждаться каждым своим решением и шагом. А остальные два только потребовали плату, всего-лишь.
К сентябрю Фоули пришел в относительную норму, снова став самим собой, хоть поначалу Ирма могла видеть некоторую зажатость, которую парень объяснил виной из-за того, что матери все-таки стало плохо. Она не привыкла к таким нагрузкам, но все обошлось, так что волноваться не о чем.
Да, в семье и вправду всё подуспокоилось, вернулось в привычную колею из ворчания, упреков и молчаливого недовольства. Затрещины получать вообще для Киллиана было нормой, как и слова разочарования. Только сейчас, парень знал, ради чего терпит.
Они с Ирмой были счастливы. По-настоящему счастливы, и школа для парня стала тем местом, по которому он даже будет скучать, не смотря на то, что порой происходило. Первые две недели не казались Киллиану тяжеловесными, он с радостью уходил, помогая и Ирме войти в привычный ритм жизни. Их отношения давали сил дышать, и о, парень, казалось, наверстывал все, чего у него раньше было не так. Исправлял себя, знала бы Ирма, что значила для Фоули их близость. Юноша вообще старался все свободное время быть с Росси, встречал, провожал, звонил, обнимал чуть ли не каждое мгновение. Быть рядом, быть счастливым. Он знал цену, которую планировал заплатить, так что считал, что имел полное право побыть оставшееся время просто влюбленным подростком.
Когда юноша в очередной раз встретил Ирму после ее занятий, после такого родного поцелуя, заметил, что девушка взволнована. Не успел спросить, а Ирма уже ответила.
- Это странно, - нахмурился парень, - если человек резко берет и пропадает, ничего не объяснив. Может, стоит навестить, мало ли, что случилось.
Они шли своей обычной дорогой, Киллиан обнимал Ирму, хоть беспокойство девушки передалось и ему. Скорее внутри возникла необходимость решить данную задачу. Уравнение – был человек, исчез. Что же могло произойти? Тень он заметил сразу, обернувшись, всматриваясь в то место, где промелькнуло. Когда же Ирма двинулась в сторону неизвестного, парень инстинктивно сделал шаг следом, подобравшись весь.  Кивнул, когда Росси узнала сидевшего за мусорным баком.
Не двигался, чтобы не спугнуть – Ирма лучше знала парня, и мало ли, что могло случиться. Когда девушка махнула, Киллиан тут же подошел, внимательно смотря на грязного и избитого молодого человека. Фоули содрогнулся, инстинктивно проведя по затылку рукой. Присел на корточки, напротив парня, внимательно рассматривая ушибы.
- Я Киллиан, - спокойно сказал он, хотя внутри все как-то противно завозилось. Видно, били парня хорошо так, умеючи, - что не поймем? Спокойно, - перевел взгляд на Ирму, показывая взглядом, что вот уж кто ни хера не умеет устанавливать контакт, так это он сам. Затем выдохнул, закатывая рукава, показывая довольно свежий синяк, - это я говорю всем, что ударился о косяк, если видят. Косяк зовут Стеном, а меня, обычно, зарвавшимся мразью. Может, и не поймем, но уж точно не добавим новых украшений. Я драться не умею, а Ирма против насилия. А на земле сидеть – прямой путь до больнички с осложнениями, хотя, по хорошему, тебе бы не помешало туда наведаться. Встать можешь?
Он протянул руку, чтобы помочь подняться парню и увести хотя бы на лавку.
- Надо обработать твои раны. В этом Ирма спец – отвечаю, - указал большим пальцем на девушку, посмотрев на нее мягко, а потом снова нахмурился, хоть пока и не говорил свои предположения. Уравнение становилось не таким уж и линейным.
[icon]https://i.postimg.cc/gjqGTqH0/image.jpg[/icon][nick]Киллиан Фоули[/nick][status]тонуть[/status]

+1

123

Дюпре коротко дернул уголками губ вверх, подняв взгляд на Киллиана. Посмотрел на его руку и от чего-то только пуще разрыдался, закрыв лицо руками, отрицательно мотая головой. Не ответил ничего. Ирма озадаченно окинула его взглядом.
- Ксавьер, пожалуйста, просто расскажи, что случилось. Пойдем отсюда, здесь так воняет и вообще... Кей прав, сейчас не лучшее время сидеть на сырой земле, тем более в таком состоянии, - Росси потрепала его по плечу, - эй, ну, давай. Я понимаю, сейчас тебе тяжело, но мы и не поймем, если ты не скажешь, что произошло.
Юноша шмыгнул носом и утер лицо руками, подняв на них взгляд поочередно. Сначала на Имс, потом на Кея. Снова опустил голову, так и не предприняв никаких попыток подняться.
- Это отец сделал, - коротко признался он, наконец, - он сказал, что мне... теперь никто и руки не подаст. И что я опозорил его. Что я ему больше не сын. Он... это все... это все потому, что я признался ему, что я гей.
Ирма удивленно вскинула брови и глянула на Киллиана. Потом снова вернула внимание Дюпре.
- И с чего тебе никто руки не подаст, мне интересно?
- Спроси у своего парня, - усмехнулся Ксавьер, откинувшись назад и запрокинув голову вверх, - он теперь тоже не подаст мне руку. Потому что я сраный гомик. Потому что мне не нравятся девушки. Он бил меня и кричал, говорил, чтобы я выкинул эту дурь из головы. Но это не дурь, это я, настоящий. Я никогда не интересовался девочками. Я хотел просто поговорить с ним... я просто...
Он шмыгнул носом и сглотнул ком в горле. Слова давались ему с трудом и он закрыл глаза вдобавок, чтобы не смотреть на Ирму и Киллиана. Девушка смочила бинт в перекиси и пожала плечами.
- Не вижу в этом ничего предосудительного, если хочешь знать мое мнение, - спокойно начала она, - может, это сейчас и не очень популярная точка зрения, но мне не кажется, что гомосексуальность - это грех, позор и повод для того, чтоб кого-то отмудохать до полусмерти. Позволь я вытру тебе лицо? Ты выглядишь, правда, дерьмово.
Дюпре чуть расслабился. Это было заметно. Он медленно стал опускать голову, позволяя Росси стереть с его лица кровь и грязь. Афроамериканец так и не открыл глаза. Ирма про себя боялась, что сейчас вот как раз Фоули и осудит это, но рассчитывала на то, что он хотя бы сделает это не здесь и сейчас, а ей, в сторону. Наверное, парням с принятием таких вещей очень тяжело, что в себе, что в других. Сама Росси тоже задумывалась о своих симпатиях к своему и противоположному полу, но этими мыслями она мало с кем делилась. Киллиану она тоже не признавалась в том, что ей нравились и девушки тоже. До знакомства с ним она даже подумывала попробовать пообщаться поближе с одной девушкой с гитарных занятий, поскольку та относилась к ней довольно дружелюбно. Сейчас было не принято говорить о таких вещах и большинство, все же, осуждало еще гомосексуальность. Может быть, потом, это не будет таким уж табу и терпимость по отношению к людям, которые предпочитают представителей своего пола или мечтают сменить свой пол, будут относиться иначе. Это же не болезнь и не какое-то там отклонение. Просто вот так оно есть и все.
- Это было смело с твоей стороны. Вот так взять и рассказать об этом отцу. То, что он так отреагировал... это, конечно, ужасно. Но может ты просто... не очень подготовил его, скажем так. Знаешь, думаю, сейчас мало кому такие вещи понятны и... могут быть восприняты спокойно сразу, - Ирма говорила мягко и успокаивающе, чтобы Ксавьер хотя бы морально почувствовал себя получше и потом согласился, все же, уйти из этого сраного переулка, - вот ты, Кей. Что думаешь? Только честно.
Она повернула к нему голову и Ксавьер тоже открыл глаза, глядя на него. Ирма уже вытерла его и теперь он хотя бы выглядел не так грязно. По его выражению лица было понятно, что ничего хорошего он от Киллиана не ждет, что и подтвердил, тихо сказав:
- Ничего, если я тебе омерзителен. Это... это нормально. Я сейчас и сам себе противен. И каждый имеет право... ненавидеть таких, как я. Но я разве заслужил вот это?
Он чуть вскинул руки, имея в виду то, как отец его отмудохал. Ирма отрицательно мотнула головой, скомкав и закинув бинт в мусорный бак.
- Ненависть ни к чему хорошему не приводит. Папа мне так говорил. И право одного, знаешь ли, заканчивается там, где начинается право другого, - Имс нахмурилась, - давай мы все-таки уведем тебя отсюда? Можем зайти ко мне, привести тебя в порядок. Сколько ты вообще тут торчишь?
- Со вчерашнего вечера, - Дюпре хмыкнул, - он выгнал меня из дома.

[icon]https://funkyimg.com/i/31qyi.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]but on your trip you've lost my grip somehow[/status]

+1

124

Нда, Киллиан точно не хотел силой поднимать парня, но смотреть на то, как тот сидит на холодной земле, тоже было совсем не весело. Фоули вздохнул, убирая руку, но не спеша подниматься с корточек. Тяжело вздохнул. Хорошо, что Ирма перехватила инициативу, потому что вот уж чего Киллиан не умел, так это успокаивать плачущих парней.
Услышав, кто избил Ксавьера и о причине поступка, парень впал в какой-то ступор. Он нахмурился, будто пытался решить какую-то сложную головоломку. Даже вопрос Ирмы не вывел Киллиана из состояния молчания. Он смотрел перед собой и будто не видел ничего вокруг. Ну да, в уравнении сошлось все быстро. И как-то совершенно опасно для самого Фоули. Если он сейчас поведет себя неестественно, выдаст с головой. В мыслях юноша подбирал слова, которые он мог сказать так, чтобы никто ничего не заподозрил. У него все нормально. У него для окружающих все совсем не так. Нет, нет, нет. Это случай совершенно иного рода, совершенно по иному. Этот случай один из тех, что он читал на форумах, когда его ровесники обсуждали проблемы своей ориентации, когда кто-то спрашивал, как он понял о своих предпочтениях. Это вот все они. О, какие там страсти на форумах творились, когда анонимные пользователи шифровались, боясь открыть миру правду, как восхищались смельчаками, открыто заявлявшими о том, что им нравятся люди своего пола. Были и те, кто пришел к подобному после насилия, но это все равно для Киллиана было не то. Не такая ситуация. Он искал и не находил признаний кого-то, кто жил так же, как и он.
Сам Фоули продолжал молчать, и даже, казалось, не обратил внимание на вопрос Ирмы, которая принялась обрабатывать раны Ксавьеру, никак не подал знака, когда сам парень принялся говорить, что отношение к таким как он норма. А что есть норма вообще? Вот в чем она заключается, и кто устанавливает ее рамки…
- Чувак, ты серьезно рассказал? Ты в курсе, что гомосексуальность лишь шесть лет назад, наконец, исключили из классификации болезней, а у китайцев до сих пор этому лечат? – Фоули не заметил того, как начал говорить об этом вслух, - тем более отцу, серьезно? Нет, ты не пойми меня не правильно, но ты хоть подумал, что он живет в совершенно иных представлениях? Тех, в которых живет большинство. Что пусть и исключили, но предрассудки еще никуда не девались. Да Дольче и Габанна только в этом году признались, что они любовники, а ты вот так отцу… сильно, конечно, чувак, но я не удивляюсь, что ты оказался избит, уж прости. В любом случае, ты уверен, что твое сидение здесь и стенания о своей, как ты сам сказал, противности, стоят проблем со здоровьем? Я вот думаю, что ни хрена. Простите, что ранил чьи-то нежные чувства, но хорош. Пошли отсюда в тепло, как минимум. Я вот холод терпеть ненавижу. Так что вставай, - он снова протянул руку, - не заставляй меня поднимать тебя силой. Мне как-то не в кайф, что твое здоровье волнует больше меня. Уж поверь моему опыту, ничем хорошим такое времяпрепровождение не заканчивается. Так что я на стороне Ирмы. Тебе как минимум надо принять душ и нормально обработать всю эту "красоту".
Киллиан ждал, и на самом деле собирался чуть ли не сам выдергивать парня, если тот продолжит сидеть и отнекиваться. Фоули очень не любил холод, и представлять, как тут ощущаешь себя ночью, было максимально так жутковато для парня.
[icon]https://i.postimg.cc/gjqGTqH0/image.jpg[/icon][nick]Киллиан Фоули[/nick][status]тонуть[/status]

+1

125

- Я надеялся на то, что мы разберемся по-семейному и поймем друг друга, - невесело рассмеялся Дюпре, -  хотя это и случилось. Пусть немного не так, как я этого ожидал.
Юноша потер лоб и закивал, поднимаясь, наконец, с помощью Киллиана и Ирмы. Девушка выдохнула с облегчением, когда тот встал на ноги и начал разминать их, чтобы идти дальше. Она собрала свои вещи, глянула по сторонам, в поисках каких-то, может, вещей Дюпре, но тот отрицательно помотал головой, положив руку ей на плечо:
- У меня с собой ничего не было. Пойдемте. И... спасибо.
- Потом будешь благодарить, - Ирма отмахнулась от него, вставая от него по левую руку, в то время как Фоули оказался по правую. - Мы будем тебя придерживать. Ты не стесняйся, опирайся... до дома недалеко, но, думаю, в твоем состоянии это покажется очень большим расстоянием.
Дюпре посмеялся, но ничего не ответил. Конечно, пока они вели его по улице, то собрали, наверное, все взгляды местных зевак. Забавно, что никто не подошел к ним. Только продолжали пялиться. Росси была внутренне возмущена этим, хоть ничего и не говорила. Кей и так все понял бы, по ее хмурому выражению лица, а Ксавьера сейчас нервировать еще разговорами о том, насколько людям на все плевать, ей категорически не хотелось. Надо же, как много у всех дел сразу находится, когда кому-то нужна помощь.
Когда они дошли до дома Ирмы, она выскользнула из-под плеча Дюпре и подошла к двери. Покрутила ключ в замке, кивнув самой себе, а потом открыв дверь. Никого дома не оказалось, как она и ожидала. Отец говорил, что собирался куда-то там сводить Криспина, видимо, он не стал менять планы. Не то чтоб Алонсо не пустил бы на порог избитого парня, нет, конечно нет. Он просто бы начал задавать очень много вопросов и вот она была не уверена, что отец примет гомосексуальность ее приятеля. Она с ним просто никогда об этом даже не разговаривала. Эти обстоятельства, впрочем, заставили ее задуматься об этом.
Быстро разувшись и сбросив вещи в прихожей, она включила свет и пошла вперед, в ванную комнату: приготовить полотенце и достать аптечку на видное место. Ксавьер посмотрел ей вслед, а потом повернул голову к Киллиану.
- Тебе кто-нибудь говорил, что вы с ней хорошо смотритесь? - он вяло улыбнулся. - И не в том смысле, что типа там... визуально. Нет. Дополняете друг друга. Это с первого взгляда заметно.
Ирма вернулась и указала Ксавьеру в сторону ванной комнаты.
- Я приготовила тебе полотенце. Оно темно-синее. И аптечку достала. Сам справишься? - она обеспокоенно посмотрела на товарища, с сомнением сведя брови. - Я переживаю... просто если типа... тебе нужна помощь, может...
- Нет, нет. Я думаю, я еще в состоянии помыться и обмазаться зеленкой, - он кивнул, поковыляв в указанном направлении.
- Как выйдешь... я думаю, что соображу что-нибудь поесть и чай.
- Хорошо, Имс, - он кивнул и посмотрел на них обоих очень благодарно. - Если бы не вы, я бы, наверное, там бы и скопытился.
- Иди уже, - Ирма усмехнулась и Дюпре, кивнув, скрылся за дверью ванной.
Она встала подле двери. Сначала щелчок замка, потом какое-то шебуршание, потом звук льющейся воды. Девушка удовлетворенно кивнула и жестом попросила Кея пойти за ней в кухню. Там сразу щелкнула чайником, а затем залезла в холодильник.
- Где-то тут должна была быть лазанья... ага, вот, - она вытащила пластиковый контейнер с едой и погрузила его в микроволновку, настраивая режим. - Если ты голодный, то тут на вас двоих точно хватит. У меня что-то нет аппетита.
Она захлопнула дверцу и послышалось характерное гудение. Ирма повернулась к Киллиану, всплеснув руками.
- Я даже не знаю что сказать. Это полный пиздец, - она провела рукой по волосам, зачесывая их назад, и пожала плечами. - Ну нет у меня цензурных слов. Это же ненормально! То, что его отец сделал. По-хорошему, мы должны бы сейчас звонить в полицию, в социальные службы, рассказывать, делать фотографии, и... Но я знаю, я знаю что скажешь мне ты и что скажет мне он. "Не надо никуда звонить, ничего никому не говори, так будет только хуже." Как же меня бесит, что я никогда не могу ничего сказать! Не могу взять и показать правду и как... как это все отвратительно.
Она пнула дверцу столешницы под раковиной, развернулась к ней, включила воду и быстро умылась. Выключила воду. Уперлась руками в нее, опустив голову.
- Как же это бесит. Это бессилие, это молчание. Ненавижу. Я ненавижу, когда все так несправедливо, так неправильно. Он не виноват в том, что он такой. Это вообще не вина. Это даже не проступок. Это просто данность. Он - гомосексуал. Я, между прочим, до встречи с тобой, тоже сомневалась, что мне нравятся мальчики, - она не повернулась к Кею, прикрыв глаза и лбом побившись о блестящую поверхность раковины. - Как. Меня. Это. Бесит!
Она с силой оттолкнулась от столешницы и развернулась к Кею.
- Так не должно быть. Понимаешь? - она указала пальцем в сторону ванной. - Это, блядь, не нормально, Кей. Он же его отец. Отец должен... защищать, показывать пример, понимать, принимать, любить! Как это вообще работает? Почему? Это же... это же так неправильно.
Ирма почти плевалась словами. Она постучала указательным пальцем по своей раскрытой ладони. Именно вот сейчас в ней просыпался тот самый итальянский темперамент: активная жестикуляция, звонкий голос, богатая мимика и искреннее возмущение.
- Когда я вырасту, я точно стану журналистом. И такое мразотство я буду пресекать. Я буду предавать это гласности, буду бороться с этим. Потому что это ненормально. Потому что так нельзя. Люди должны быть людьми, вне зависимости от того, какая там, блядь, ситуация. Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Никто не имеет права так поступать. Никто! - она опять всплеснула руками и прошлась взад-вперед по кухне, выплескивая негатив уже матерясь по-итальянски, быстро, агрессивно и просто выплескивая негатив в разные стороны.
Потом она выдохнула. Как раз тогда, когда пиликнула микроволновка.
- Извини, - сказала она, после паузы. - Я должна была позлиться, хотя бы так.

[icon]https://funkyimg.com/i/31qyi.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]but on your trip you've lost my grip somehow[/status]

+1

126

Киллиан внутренне расслабился, когда Дюпре начал подниматься. Сам Фоули перехватил парня за локоть, помогая встать и осматривая того. 
- Жив будешь, - кивнул он удовлетворенно, поддерживая парня с правой стороны. Они шли довольно медленно, и, по взглядам людей, Киллиан понимал, как они смотрятся. Ну да, подрался друг, теперь тащат прочь. Ничего не обычного, а проблем посторонним меньше. Фоули на это как-то и не обиделся, и на взгляд Ирмы скорее ответил не менее выразительным взглядом из разряда: «Так все и есть, мы же с тобой об этом очень хорошо знаем».
Сам Фоули подумал, как хорошо, что Алонсо такой. Он точно не выгонит избитого парня. Когда дошли, Киллиан полностью позволил Ксавьеру облокотиться на него, пока девушка искала ключи, открывала дверь. Завел Дюпре, все еще хмурясь, снимая обувь и помогая пострадавшему. Все-таки улыбнулся, когда тот сказал про него и Ирму. Ничего не ответил, скорее стушевавшись от таких слов. Когда парень прошел в ванную, Киллиан сбросил быстро верхнюю одежду, проходя за девушкой на кухню, погодя ободрительно проведя по ее плечу. Не удержался, быстро поцеловав в щеку, когда она поставила чайник.
- Не беспокойся обо мне, Ирм, - мягок проговорил Фоули, доставая чашки на всех троих. В дальнейшем общении с Дюпре не помешало бы всем успокоиться, Киллиан видел, что Ирма на взводе, да и сам был как на иголках. Девушка не выдержала, и юноша не мешал ей высказать все, что у нее накипело. Вздохнул только, когда она пнула столешницу, да потупился, стоило ей признаться о своих предпочтениях. Сам Киллиан… у него все снова как-то не так. Поэтому он испытал скорее грусть, а не удивление или шок. Парень в итоге подошел, обнимая Росси, проводя рукой по ее спине. Так и ему было легче что ли.
- Несправедливость – основа этого мира, Ирм, - вздохнул он, чуть отступив и опираясь о стол руками, полностью развернутый к девушке, - таких как Алонсо очень мало, а многие живут по старым традициям. Я тебе скорее сказал бы, что ты можешь всем рассказать о том, что случилось. Придать огласке. Да так, что люди проникнуться, начнут ужасаться, полиция даже какие-то бумажки заполнит, дойдет дело до суда, отца лишат родительских прав, а если мать есть и молчала, - парень нахмурился, - а она есть, кстати? Ладно, хрен с этим, детали. Если есть и промолчала, позволив выгнать, то и ее тоже лишат. И тогда отправится он в детский дом, пока ему не найдут приемных родителей. Чернокожий парень гей, - Фоули нахмурился, стараясь не заострять внимания на том, что Ирма может задать вопрос, почему он вообще так спокойно говорит, будто изучал это всё, - мы не живем в крутом мире, где все решается по щелчку или словами: не делайте так больше, пожалуйста. Это я тебе сейчас о юридической стороне дела говорю, не заостряя внимания, что парень приезжий, и начнется бумажная волокита, которую никому не хочется делать, но надо. Потому что это уже может быть конфликт между странами. Хорошо, если Ксавьера отправят обратно, к родственникам, но скорее всего, учитывая тяжесть побоев, нет. Ему будут подбирать новую семью, и сколько он их сменит, пока сможет стать полностью самостоятельным? При этом он уже достаточно взрослый для такого. Когда ребенок лет семи, восьми, там все проще – семья может принять даже с радостью, зная, что еще смогут повлиять и поменять привычки принятого в свой дом. С нами такой номер уже не прокатит, мы типа более-менее устоявшиеся личности. А поэтому найти тех, кто будет заботиться, станет труднее. А тут, вскрывая все это, выявятся причины поступка отца. Просто представь, что парню придется испытывать в суде и после него, когда обращены все взгляды и каждый, просто каждый гадает, какого это быть геем, а не жалеть о том, что сделал с ним собственный родитель. Нет, кто-то посочувствует, в ЛГБТ-сообществе его примут как своего. Очередного, кто столкнулся с суровостью жизни. Но опять, не стоит путать интернет и реальность. Не каждый из них может позволить себе заботу о парне. Надо учитывать все условия, как бы ни хотелось наказать обидчика по справедливости. И какой бы ты, как журналист, не подняла резонанс, тех, кто поддерживает отличающихся ребят, не так много. Гораздо меньше, Ирм. Так что часть проникнется, но большинство не примет. О, нет, они не будут орать «сраный педик», но косые взгляды, отказ в работе, непринятие в универ под каким-нибудь предлогом, потому что предубеждения никто не отменял. Как и бурную фантазию человечества. Таких историй масса. Ты уверена, что хочешь, чтобы Ксавьер так жил? Пока не произойдет сдвиг в системе, открыто решать такие проблемы не предоставляется возможности. Те же нынешние журналисты ни хрена не понимают нюансов, считая, что раскрытием суровой правды, они делают лучше, взывают к справедливости, но стоит копнуть глубже, и находишь много подводных камней. Если хочешь стать журналистом, тебе как минимум понадобиться юрист, который сможет грамотно рассмотреть ту проблему, которую ты будешь освещать. И что стоит придавать огласке, а что нет, с учетом времени, то есть всех тонкостей реальных положений вещей.
Киллиан вздохнул, с горечью осознавая, что ситуация эта хоть и другая, а полностью описывала его положение. Если бы вдруг вскрылось, у него было бы тоже самое. Косые взгляды, приемные семьи. Он давно это все изучил и понял, что в ловушке. Эта система, в которой они жили, была никуда не годной для многих людей.
- Таких как Дюпре очень много Ирм, - грустно сказал он, подходя к девушке и проводя по ее щеке рукой, - начиная от тычков одноклассников и заканчивая вот этим всем.
[icon]https://i.postimg.cc/gjqGTqH0/image.jpg[/icon][nick]Киллиан Фоули[/nick][status]тонуть[/status]

+1

127

Не то чтоб Ирма была человеком неспокойным и несдержанным, нет. Она всегда была из тех, кого просто лучше не злить: тяжело переключаются, если уж дошли до точки кипения. Фоули обладал, пожалуй, талантом успокоить ее гораздо быстрее, чем если бы она сама сидела и успокаивалась. Пусть она и была не согласна со всеми этими безрадостными сценариями, что он обрисовал, в них здравое зерно было. Нужно уметь преподносить то, что не приведет к таким последствиям. Преподносить так, чтобы это не случалось. Нужно все оформлять грамотно. Давить в нужные места. Упоминать то, что важно и отсекать то, что вторично.

В ее голове именно тогда сложилось понимание о том, как надо писать. Надо так, чтобы каждый стал Дюпре, а не чтобы все ему посочувствовали. Каждый прочувствовал ту судьбу, что уже выпала и испугался той, что может выпасть. Смотрел на историю и видел не этого парня, которого избил отец, а представлял себя им. Не так важно, как его будут звать. Важно ощущение того, что так нельзя. Что не должно быть ни так, ни как описал Киллиан. Они должны в ужасе смотреть на недостатки системы и работать над этим, а не грустно вздыхать на судьбу абстрактного мальчика. Им нет дела до нее, до Дюпре, до Фоули. Всех волнуют собственные шкуры. И они должны сами встать на это место, ощутить безысходность, безвыходность, невозможность что-то сделать, вот этот страх ступить и туда, и сюда, вперед и обратно.

Она молча смотрела куда-то перед собой, будто не замечая прикосновения юноши. Собранная, натянутая, будто готовая сорваться и что-то делать... чуть ли не мир спасать, если по правде. Выдохнув, прикрыв глаза, она кивнула. Взяла его руку в свою, потеревшись о нее щекой. Его ладони были такими приятными на ощупь, крупными. Каждый раз она ловила себя на этой глупой мысли, каждый раз, словно, влюблялась в его руки. Ласковые и сильные. Она считала так. Ирма открыла глаза и взглянула на него, уже спокойная, как обычно.
- Я запомню твои слова. Однажды, я найду способ исправлять это. Потому что я не хочу, чтобы близкие мне люди страдали, - девушка чуть приподнялась на мысочках, чтобы поцеловать его, а потом чуть соприкоснуться с ним лбами, улыбаясь слегка, с прикрытыми глазами. - Люблю.
Тихо так. Интимно. Она опустилась на всю стопу и продолжила хлопотать с едой для Дюпре: выложила все в тарелку, все же отложив и Кею, прокомментировав:
- Думаю, ему будет неловко есть одному, так что поковыряй хоть для вида. Про мужскую солидарность легенды слагают, а я типа женщина, хранитель очага, уюта, все такое. Разлей чай, пожалуйста.
Когда она поставила посуду на стол, Дюпре уже и вышел. Может, его куртка и была грязной, но хоть свитер был не сильно заляпан. Афроамериканец прошел на кухню и оглядел ребят, слабо улыбаясь, но уже хоть без безнадеги в глазах. Он сел за стол, потерев лоб.
- Я бы мог начать с чего-то вроде "простите, что вам приходится со мной возиться", - начал Ксавьер, - но я думаю, что когда так говорят, это не очень уважительно. Поэтому... я просто рад, что знаком с вами. Вы мне помогли и вы не представляете, как я это ценю.
Ирма села напротив него, пододвинув к себе чашку и глубоко вздохнув.
- Пожалуйста, - она кивнула. - Но что ты будешь делать теперь? Как... как быть вообще? Может, мне стоит поговорить со своим отцом и...
- О, нет, Имс, не стоит, - Дюпре отрицательно мотнул головой. - Я думаю, что попробую поговорить с ним. Вернусь и... не знаю, что-нибудь придумаю. Главное, чтобы все это не стало известно в школе. Потому что если станет, то у меня будет гораздо больше проблем. Я новенький и такие вести поставят крест на моей нормальной жизни.
- Ты намекаешь на то, что боишься, что мы проболтаемся? - Ирма вопросительно вскинула брови.
- Я... нет, я думаю, что уж кто-кто, а вы не расскажете. Просто когда родители болтают между собой, это почему-то становится известно их детям. Без обид, я просто думаю, что чем меньше людей знает, тем лучше. На данный момент точно. Сначала мне стоит именно обсудить все с отцом. После нашего импровизированного совместного ужина, я пойду домой и... поговорю с ним. Вот так все будет... ладно, коль мы закончили с моей голубой проблемой, давайте сменим тему и не будем делать такие постные лица?
Он посмотрел на них поочередно, улыбаясь. Ирма тоже нашла в себе силы улыбнуться в ответ.
- Ты оптимист, я смотрю, в душе, - Росси усмехнулась, делая глоток чая.
- О, еще какой. Я же верил, что мой папа скажет "божечки, какая неожиданность", а не сразу ударит мне в глаз, - он чуть всплеснул руками, хохотнув, а потом посмотрел на Фоули. - Скажи мне, все же. Я могу рассчитывать на то, что мы станем приятелями? Если ты нравишься Ирме, то ты клевый тип. Я же ей нравлюсь, в конце концов.
Ирма закатила глаза, посмеиваясь. Дюпре указал на нее пальцем, щурясь.
- Нет, признайся, Росси, твое сердце разбилось о стену из моей ориентации и теперь ты боишься, что я уведу у тебя парня.
- Чего-о-о? - Росси комично округлила глаза, но от чего-то покраснев и потупив взгляд в чашку. - Ты дурной что ли совсем?
Дюпре посмотрел в глаза Киллиану и чуть подмигнул ему, вот тут улыбнувшись грустно и тем самым показав, что его шутки - это попытка разрядить обстановку и сделать так, чтобы Росси не волновалась слишком сильно. Ничего он еще не пережил и не чувствовал себя лучше. Он до сих пор и боялся, и было ему больно, и плохо. Просто он хотел, чтобы ей показалось, что все налаживается. Маленький такой заговор между ним и Киллианом. Вот это переглядывание с несказанным: "Подыграй мне. Сделаем вид, что все хорошо. То, что это не так, останется между нами."
- В конце концов, мы от тебя вместе с ним уйдем, - продолжил так же заигрывающе-жизнерадостно Дюпре. - Но, так и быть, я обещаю, что не буду применять на него свое французское обаяние.
- О, я, наверное, должна была быть благодарна сейчас, да? - Ирма сощурилась будто бы зло. - Только попробуй!
- Ты что, готова избить и без того избитого из-за того, что он чуть-чуть в шутку покусился на твою территорию?
- Я сейчас воткну тебе вилку в целый глаз, ты меня бесишь!
- Запомни, эта женщина опасна, если ревнует, - прикрыв ладонью рот шепнул Дюпре Фоули. - Береги любую, что рядом с тобой в ее приступе ревности окажется. Ей каюк, гарантирую.

[icon]https://funkyimg.com/i/31qyi.png[/icon][nick]Irma Rossi[/nick][status]but on your trip you've lost my grip somehow[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » I bruise easily [C]