Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » Мир Фейблов » The Sinking City. Слышишь стоны упырей? [c]


The Sinking City. Слышишь стоны упырей? [c]

Сообщений 31 страница 43 из 43

1

The Sinking City. Слышишь стоны упырей? [c]
https://funkyimg.com/i/2Z6ng.png
Нас не раз пугали
Пулями из стали
Сыпали проклятья
Колья и распятия.
Ничего не нужно,
Только сытный ужин.
Вовсе не простужен
Тот, кто был укушен!

1. Места действия
Все действие происходит в мире-реплике 19-20вв, Америка, Окмонт.
2. Время
I часть - август, 1897 г
3. Действующие лица
Герберт Уэст, Ева

Если кто и знает каким был Окмонт до потопа...каким он был во время потопа...каким стал после него...и как этого города не стало, то это только эти двое. Создатель и его Творение.


#бонусный #бесплатный

+1

31

ЧАСТЬ III

Шел август 1899-го года, когда Осень, наконец, смогла выбраться и навестить своего сына. Она очень хотела сделать ему сюрприз, а поэтому выловила Еву еще в городе, попросив ее ничего ему не говорить. Зомби была рада видеть...технически, свою маму тоже. Осень подарила ей симпатичные черные перчатки и очень добротный револьвер, купленный в Лондоне. Ева была довольна, как ребенок, и пообещала прийти попозже вечером, чтобы Осень смогла побыть с сыном наедине.
Колдунье нравилось, как преобразился город. Ее мальчик действительно сделал это место настоящей жемчужиной побережья Массачусетса. Его зомби были очень воспитанными и приветливыми, их она с легкостью узнавала в толпе. Красавица-колдунья была одета по моде в симпатичный рыжий костюм: длинная юбка, пиджак с приподнятыми плечиками, даже шляпка и зонтик. Приехала она налегке, поэтому маленький чемоданчик с легкостью везла сама. Добравшись до искомого дома, она достала выданный ей Евой ключ и прошла в коридор. Поглядела по сторонам. Надо же, как хорошо ее сын тут все обустроил! У него был вкус.
Она оставила чемоданчик у входа и прислушалась к своим внутренним магическим чувствам. Ее мальчик был этажом выше, что-то писал скрупулезно. Труженик-умница, всегда работает. Женщина заулыбалась, тихонько ступая по полу, чтобы не заскрипеть и не зашуметь. Ступенька за ступенькой и вот, приоткрытая дверь в его рабочий кабинет. Чуть-чуть она все же постояла, тихо любуясь им, увлеченным. Свет лампы окрашивал его ее любимыми золотыми оттенками. Колдунья умиленно свела брови, положа руку на сердце. Она любила его так сильно, что в груди сердечко забилось так быстро... он так вырос, так изменился... но в ее глазах он был все тем же солнечно улыбающимся мальчиком, который так чудно приподнимал брови, когда она показывала ему разные магические чудеса, вроде пляшущих светлячков на его ладошках.
Медленно, тихо, она прокралась в комнату и подошла к нему со спины, закрыв ему руками глаза.
- Угадай кто приехал мешаться самому красивому и умному мальчику в мире, потому что очень, очень соскучилась? - прошептала она ему на ухо, тут же коснувшись носом его виска и легко чмокнув в щеку. - Думаю, с первого раза получится, да?

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1

32

Август был как никогда теплым, солнце за окном было ярким, а вокруг все готовилось встречать осень.
Герберт Уэст сидел за своим рабочим столом, тщательно записывая то, что ему удалось достичь. Основные формулы его разработок уже уместились на пергаментных листах, аккуратно сложенных стопкой в ящике стола. На поверхности, помимо дневника, находились черновики, которые Уэст не спешил выбрасывать, и, нет-нет, да продолжал в них делать записи, мимолетные, не такие аккуратные как в основном дневнике, но искусно выведенные. Почерк у Герберта отличался тонкостью нажима, некой легкостью и винтажностью, хоть и не был таким уж округлым. С одной стороны свет лампы мужчине был не нужен – окно находилось как раз над столом, и солнечные лучи падали на бумаги. С другой лампа корректировала тени, давая мягкий желтоватый свет.
Герберт водил пером по бумаге, сосредоточенный, не сводя взгляда со строчек. Его дневниковые записи были важны, они позволяли структурировать мысли и не забывать главного: «Сегодня пришло тело, испорченное водой. Труп находился в жидкости, скорее всего, часа три, прежде чем удалось выловить. Пьяница Пит, у которого были некоторые долги, самоубийство или помогли. Мэр выказал легкое недовольство подобному происшествию, решительно собираясь бороться против игорных салунов. Тело уже распухло и оказалось непригодным для оживления. Но что если найдутся органы, способные еще послужить на благо человечества? Принести пользу… первым страдает мозг, но если мне удастся подробнее изучить структуру…»
Мужчина писал, а от того не слышал, как открылась дверь, как кто-то вошел в дом. Еве часто удавалось вызвать у Герберта неожиданный возглас, когда он, заработавшись, просто не замечал ее появления. Вот и тут. Прошло какое-то время после случая с Евой, и жизнь Герберта наладилась. Ему удалось порадовать мэра новым способом сохранения тел, что позволило полисменам быстро реагировать на найденные трупы, привозя ученому свежий материал для опытов. Но, конечно. Уэст хотел большего, тщательно ведя переговоры по поводу арестованных и осужденных на казнь.
Уэсту противела новая казнь, введенная год назад в штате – электрический стул. По его мнению, пропадал отменный материал, и он тщательно выступал против такой, по его словам, бесчеловечной казни. Разрушались ткани, трупы приходили в полную негодность, хоть, без всякого сомнения, оказывались мертвы. Герберту удалось почти уговорить мэра Окмонта повременить вводить новомодное оборудование, хоть и не отрицал действие живого электричества. Он еще в студенчестве зачитывался статьями о лягушачьих лапках, как и заслушивался рассказами матери о блестящем эксперименте своего отца – Виктора Франкенштейна. Провести по телу нужный заряд, чтобы привести в тонус мышцы и заставить работать мозг – гениально. Вот только Уэсту это было не нужно – его кровь оказалась прекрасным реагентом, а электрический стул подавал ток такой мощности, что мышцы не просто приходили в тонус – они сгорали, обугливались, приходя в совершеннейшую негодность!
Герберт вел записи довольно часто, и сейчас пытался понять, где и какие органы от утопленника могли бы пригодиться. Какие реагенты на их основе, можно создать, и возможно ли.
Легкие руки коснулись его глаз, закрыв обзор, от чего рука дернулась а на дневнике в этом месте осталась маленькое пятнышко-клякса.
- Мама… - прошептал Герберт, растягивая губы в улыбке, да откинул голову назад. Она как всегда пахла листочками, путешествиями и свободой. Мужчина положил свои руки на ее, отодвинул, только для того, чтобы встать, обойти стул и обнять женщину. Такую маленькую, по сравнению с ним, но такую любимую, - я так соскучился, мама.
Он приподнял ее над землей, поцеловав в щеку. Никогда не задумывался о том, что она выглядела всегда молодой, а сейчас они по возрасту даже сравнялись. Нет, для него она навсегда останется мамой, любимой и единственной. Он по ней скучал, радовался как мальчишка, когда она приезжала, делился своими достижениями, говоря с восторгом и придыханием. Вот и сейчас он готов был показать город, то, чего он достиг, чтобы она им гордилась, чтобы хлопала в ладоши и смеялась, хваля его успехи.
- Как же я рад тебе! – он опустил ее на пол, не выпуская ее руки, смотря на нее с бесконечной любовью, - как же я рад, что ты приехала!
Провел Осень до дивана, чтобы усадить, сам сел рядом, не смея отвести взгляда, держа ее ладони в своих таких больших. Казалось, на мгновение потерял дар речи и не знал с чего начать.
- Как ты добралась? – наконец выдал он, - ох, я так ждал тебя, так рад! Здесь… тебе нравится, что ты увидела?
И в этом вопросе было такое яркое волнение, столько переживаний, что вдруг она увидеть что-то не то, вдруг ей не понравится то, кем он устроился и как тут все происходит!
[icon]https://i.postimg.cc/YSdMdS9P/image.jpg[/icon][nick]Герберт Уэст[/nick][status]Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры[/status]

+1

33

"Мама. Я так соскучился, мама." И кожа тут же покрылась мурашками, а сердце подпрыгнуло от радости.
Когда он так легко ее поднял, она весело рассмеялась, обхватывая его в ответ. Он так вырос, стал таким сильным! Правду говорила Ева. Но одно дело услышать, совсем иное - увидеть! Женщина продолжала счастливо улыбаться, когда они сели, любуясь тем, как в глазах ее мальчика загоралось счастье, почти такое же, как в детстве. Осень не считала его хвастунишкой и ей очень было дорого то, как он рассказывал ей о своих достижениях. Она сняла с себя шляпку и ловко кинула ее на стул.
- Добралась легко, как и всегда, - сообщила ведьма, пожав плечами и хохотнув. - Я же не могла не навестить тебя хоть разочек и здесь, пока шагаю по свету... о, да, мне очень, очень нравится! Я помню Окмонт совсем другим, это было так давно, мэр был еще совсем мальчишкой. Все стало таким современным, здесь такая чистота, все такое ухоженное, просто прелесть! Видела и рынок ваш, там действительно теперь много товаров. Твои чудесные зомби гуляют по городу рука об руку с людьми, помогают им, ведут себя так вежливо! Это просто чудо. И Еву я встретила. Она тоже так выросла, прямо как ты. Говорит так складно и замечательно, ох, она каким-то образом унаследовала твою улыбку, солнышко.
Осень погладила Герберта по щеке, глядя на него ласково, заботливо.
- Я так тобой горжусь. Ты большой, большой молодец, - она прикрыла глаза, покивав, а потом обняла его, погладив по голове. - То, что ты делаешь, это просто великолепно. Мне очень, очень нравится, как ты все здесь переделал, как ты повлиял на жизнь стольких людей...здесь же даже нет нищих, все одеты так прилично, все выглядят такими счастливыми.
Женщина отодвинулась, но не убрала холодной тонкой ладошки от лица своего сына, продолжая оглаживать его скулу большим пальцем, любуясь. Он был так похож на отца и, в то же время, он был таким... таким другим. В его глазах искрилось ее пламя, хоть цвет их достался Герберту от Виктора. Как же жаль, что Франкенштейн не оценил потенциал Герберта. Может, если он приедет и увидит воочию, как он смог изменить целый город, как он его преобразил, то тогда он поймет, что зря его обидел?
- Все ли хорошо у тебя, Геб? Лично у тебя, - она свела брови. - Нашел ли себе девушку, что нового узнал, что понял, что довелось тебе испытать здесь, мой дорогой? Тебя никто не обижал? Сам никого не успел обидеть? Пожалуйста, расскажи мне, я так хочу знать. Ох, не могу, иди ко мне!
Она рассмеялась и прижала его к себе, несколько раз поцеловав его в висок и покачав в своих объятиях. Когда она хотела, чтобы у нее был ребенок, она и не представляла себе, что может кого-то любить так сильно. Не нужны были ей мужчины, которые падали, порой, к ее ногам, не нужны были короли, принцы, джентльмены, солдаты - ей нужен был ее сын. Красивый, умный, сильный юноша, который становился таким статным и привлекательным мужчиной. Она гордилась им...и немного собой. Она боялась, что будет плохой мамой, которая постоянно уходит и оставляет свою деточку в одиночестве, но каждый раз, когда она приезжала, она видела, что Герберт ее ждет, не смотря ни на что. Те месяцы, которые они проводили вместе, как оказалось, полностью перекрывали месяцы, когда она не была с ним рядом. Осень каждый раз вздрагивала, когда он радостно то кричал, то шептал "мама". Это была та любовь, которой она искала всю жизнь. Ей не нужен был томный шепот о ее красоте, о ее уме, о ее талантах, нет, она не интересовалась балладами и стихами в ее честь. Ей нужен был мальчик, который скажет "мама, я соскучился." Может, это было неправильно, для великой колдуньи-то, но она совершенно точно знала, что мир ей будет не нужен без его улыбки, без его слез, без его нахмуренных бровок, без его голоса, без его объятий. Нет, о, нет. Никто не заменит ей ее милого сына.
- Все, не пущу, - с показательной грозностью сказала она, чувствуя, как от радости у нее на глаза навернулись слезы, - вот так и говори, ничего не знаю. Я катастрофически нуждаюсь сейчас в твоих объятиях, а то я сейчас расплачусь от того, как ты быстро повзрослел! Затоплю полгорода!
Она хохотнула, шмыгнув носом и сжав его на мгновение чуть покрепче.
- О, Творец, как же я соскучилась по тебе, солнышко мое... как же я по тебе соскучилась... как же соскучилась, - и выдох получился таким рваным, что понятно было, все равно расплакалась. - Как же я горжусь тобой, если бы ты только мог себе представить.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1

34

Герберт смотрел на мать с дикой любовью и заботой, совсем не тот взгляд, который может увидеть хоть кто-то. Даже Ева не могла похвастаться таким вниманием со стороны мужчины. Этот взгляд принадлежал только Осени, его маме. И теплые мягкие руки, которые держали ее, и глаза полные слез. Герберт очень соскучился по ней, а время, которое прошло с ее визита, казалось бесконечно долгим. Столько всего произошло, столько всего случилось!
А как она сейчас говорила! Сердце ученого наполнялось радостью от одобрения, искрящейся и яркой, когда он прижался щекой к ее ладони. Вот только вопросы заставляли холодеть внутри, поэтому материнские объятия стали спасением. Он бы очень хотел рассказать все, пожаловаться, она бы поняла, она бы несомненно его поняла, но нет. Он не скажет ей о том, что было, потому что мужчина чувствовал вину, прижимаясь к Осени. Вину за то, что натворил, мозгом и понимая, что любые ошибки – тоже опыт. Он получил в Окмонте его сполна. Изменился. Герберт не был больше юнцом, который грезил прогрессом – он сам стал им. Не мечты, но дела теперь олицетворяли его. Он шел семимильными шагами, но при этом понимал, что все равно шагал по трупам. Иронично.
- Много всего случилось, мама, - сказал он на выдохе, потому что так соскучился по ее теплым рукам, по ее звенящему смеху и запаху легкой прохлады, что приносила она с собой. И Герберт обнимал мать крепко, прижимался к ней и понимал, насколько сильно любит. Удивительным образом даже в подростковом бунте он боялся ее разочарования, боялся не оправдать ее ожиданий, хоть она никогда и не требовала от него ничего. Она лишь любила и приносила с собой теплоту и свои чувства. И от этого тяжесть своей вины от поступка, который никогда не забудется, давила гораздо сильнее, чем оно того заслуживало. И хотелось говорить, просто говорить, но так страшно! Впервые он подбирал слова, искал варианты, ведь каждый вопрос бил прямо в цель.
- Какая девушка, мама, - рассмеялся Герберт, даже не пытаясь отстраниться от Осени. В его голосе было смущение, а настоящие мысли о Линетт он задвинул так далеко, что даже если бы кто-то читал мысли, ему пришлось бы попотеть, чтобы добраться о них, - работа, работа.
Его голос был беззаботен, хоть впервые он врал своей матери, но лучше уж так. Лучше так, чем открывать страшную правду. Это только между ним и Евой. Ни одна живая душа не знала, что произошло.
- Ты представляешь, я нашел способ как сохранить на большее время свежесть тел! У меня получилось создать раствор, который бальзамирует! Не внешнее, а изнутри, - говорил как мальчишка, впервые сумевший посчитать что-то в уме, или понявший причину возникновения облаков, - а мэр позволил воскрешать усопших, и я могу заниматься этим сколько хочу. О, ты бы знала, его дочь, Кейлин, подружилась с Евой. Сначала мэр все намекал на прекрасную партию, но Кейлин прекрасна как знакомая. Эта девушка далеко пойдет, думаю, она тоже прекрасный новатор.
Как легко говорить, когда сам начинаешь верить в свою ложь. Да и не врал он в принципе, лишь так, недоговаривал.
- Она вместе с Евой помогла открыть глаза на одну вертихвостку, что пыталась увести у меня сумму, - и снова рассмеялся, чуть отстранившись, чтобы просто посмотреть матери в глаза, - в итоге ничего не вышло, спасибо Еве. Так и живем. Она стала такой умной, мама! И ее взгляды на жизнь… кстати, мне кажется, она многое переняла от некой взбалмошной особы, что зовется моей матерью! – шутливо погрозил пальце, чтобы потом поцеловать крепко Осень в щеку, - ох, да что же мы сидим, если что-то хочешь, только скажи, что-нибудь подать, или может прогуляться, или что-то еще?
Он взял руки Осени в свои, поднеся и целуя их, потерся лбом, чтобы потом снова обнять. Так редко они виделись, хоть Уэст и понимал – Осень такая. Ее нельзя неволить и нельзя забрать только для себя. Она должна гулять по миру, как и он должен стать великим. Так мужчина решил, и к этому всячески шел.
[icon]https://i.postimg.cc/YSdMdS9P/image.jpg[/icon][nick]Герберт Уэст[/nick][status]Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры[/status]

+1

35

Осень очень внимательно следила за мимикой Герберта. За его тембром голоса. Женщина погладила сына по голове, мягко улыбнувшись, в итоге, и кивнув.
- Я не сомневалась в малышке Еве, - сообщила она, вскинув голову вверх. - Она такая, потому что ты такой умница.
Ведьма рассмеялась, опуская голову и поднимаясь с места. Отряхнувшись, она тяжело вздохнула, склонив голову набок.
- Я сделаю вид, что я верю, что с тобой все было в порядке, потому что я не хочу на тебя давить, Геб. Просто знай, что я люблю тебя не смотря ни на что, - положив руку на его плечо, она чуть сжала его. - Путь к успеху всегда тернист и сопровождается весьма нелицеприятными событиями. Мы все проходим через нечто такое, что рассказать трудно и даже, откровенно говоря, не хочется. Обо мне ты тоже ведь не все знаешь. Это нормально. Я вижу, как ты вырос и как ты возмужал, вижу, как бережешь меня от того, что может меня расстроить. Это очень мужественно, мой мальчик.
Она потерла его переносицу костяшкой указательного пальца, умиленно улыбаясь.
- Хочу, чтобы ты запомнил кое-что важное и когда тебе будет плохо, слышал это в своей памяти, - она тихо хмыкнула, убирая руку. - Ты все сможешь, Герберт. Все преодолеешь. У тебя все получится. Пусть не сразу, не с первого раза. Получится. Ты всегда будешь моим сыном и никогда из моих уст не услышишь те злые слова, что могут сказать тебе другие. Если твоя жизнь будет рушиться, как тебе будет казаться в минуты отчаяния... просто не делай глупостей, Герберт. Помни, что я очень люблю тебя и никакие богатства и чудеса во всем мире мне тебя не заменят. Твоя улыбка, твои горящие глаза... это мои звезды. Не гаси их: без них мне так тяжело будет найти дорогу домой.
Осень чмокнула его в лоб, а потом стала снимать пиджак, развернувшись уже спиной и устало потягиваясь.
- Я в дороге утомилась, да и не хочется мне пока гулять, - ведьма повела шеей, - но потом обязательно. Я даже немножко изменюсь, чтобы меня не приняли за твою пассию, а видели, что я твоя мама. Редко мне доводится побыть уважаемой дамой в возрасте - никому это не интересно. Все любят общаться с молодыми девушками.
Она развернулась к Уэсту, вешая пиджак на спинку стула. На ней теперь была симпатичная белая блуза, да та же юбка. Женщина задумчиво склонила голову набок.
- А ведь у меня есть для тебя подарок, между прочим, - она вскинула вверх указательный палец. - И для Евы. Для вас обоих. И, если тебе интересно, я могу тебе даже погадать. Никогда не предлагала, но ты уже достаточно вырос, чтобы можно было попробовать. Тебе ли не знать, насколько магия тесно переплетается с наукой. Может статься, подскажу тебе какие-то важные вещи... давай заварим кофе и расположимся где-нибудь поуютнее? Мой чемодан внизу, у входа.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1

36

Что ж, Герберт ждал, что от матери ничего не скроешь, ведь он впервые ей не сказал правды, впервые не открыл то, что на самом деле произошло.
И как же расслабился мужчина, стоило Осени сказать, что она не будет спрашивать. Просто: «Спасибо, спасибо тебе, мама!» Он оперся головой о руку женщины, когда та положила ее на плечо. Прикрыл глаза, слушая ее слова. ЗАмер ненадолго, чтобы потом посмотреть на мать снизу вверх, улыбался немного виновато, но очень счастливо, будто пытаясь взглядом поблагодарить за то, что она не стала обличать его, не стала обвинять, не стала выпытывать. Да, он знал, что мама его любит, но как любой провинившийся ребенок, пусть даже и выросший, боялся всего такого. Он и вправду не хотел ее расстраивать. Никогда не хотел, но сделанного не воротишь.
- Спасибо, мама, - тихо проговорил Уэст, когда она поцеловала его. Сам поднялся, уже гораздо, гораздо легче. Ему с Осенью всегда было хорошо – она единственная, кто понимала его беспрекословно. Полностью, слова порою были не нужны. Ей не надо было объяснять, она всегда давала совет и постоянно верила в него. Герберт любил мать неимоверно сильно. Он прошел к ней, помогая с пиджаком. Все-таки снова обнял, утыкаясь носом. Он всегда был высоким, дылдой тем еще, поэтому пришлось наклоняться, но мужчине это не мешало. Просто крепко обнять, говоря с огромной нежностью:
- Ты всегда прекрасна, - рассмеялся Герберт, отстраняясь и смотря с теми искорками веселья в глазах, которые появлялись и у матери, - в любом возрасте. Мне кажется, моя мама способна покорить мечтательных юношей, даже превратившись в восьмидесятилетнюю старушку.
Он поцеловал ее в щеку, а когда она сказала про чемодан, ответил:
- Я сейчас принесу, подожди немного, - ему не хотелось, чтобы слуги трогали ее вещи. Да и вообще, хотелось именно самому сделать, доставить матери удовольствие, даже в такой мелочи, - и пройдем в комнату. Я… - он тряхнул головой, потом посмотрел скромно так на мать, - я подготовил ее для тебя. Так… как тебе бы понравилось. Я надеюсь… пойдем, покажу.
И пока они шли по лестнице, спускались вниз, Герберт остановил горничную, попросив подать кофе в ту самую комнату, которая всегда должна была поддерживаться в чистоте и порядке, не смотря на то, что там никто не жил и ни один гость не останавливался. Очень светлая комната, мягкая даже. Такая, которая словно говорила – здесь необходимо жить, здесь вам рады. Но были там и те индивидуальности, которые присущи самой Осени, легкой и хитрой. Ничего тяжелого и душного.
Сам же мужчина, сначала спустился, взял чемодан, чтобы потом, зайдя в комнату, отследить реакцию мамы. Мозг отметил человеческую природу – точно так же, будучи еще совсем малышом, он показывал матери поделки из дерева. Поделки животных и людей, удивительно анатомически точных. Герберту всегда было интересно строение тел, то, как гармонично устроено, выверено. С точно таким же блеском и волнением он показал матери пса. Вот и сейчас, уже будучи мужчиной, он замер, ожидая вердикт Осени. Как же удивительна человеческая психология, и какие же тайны скрывает мозг.
А потом сказал тихо:
- Меня одолевают смешанные чувства, мама, - он прошел в комнату, беря руки женщины в свои и смотря на них задумчиво, - меня манит шанс узнать что-то не подвластное мне, но я страшусь этих знаний, потому что это связано с будущим. Как много случаев, когда предсказывали смерть или другие несчастья. Даже шарлатаны порой умудрялись полностью перевернуть жизнь тех, кому гадали. А твои предсказания всегда правдивы, твоя магия удивительна, и можно даже, - он рассмеялся, - назвать ее наукой. Тонко чувствуешь материю, ловишь энергию и читаешь ее словно книгу. Чем не научный подход, правда? Но я страшусь, что твое предсказание повлияет на мои действия, и не знаю, хорошо это или плохо. Но с другой стороны, мой разум шепчет мне, что я смог бы повернуть все в свою пользу, ведь любая информация – это знания. А знания позволяют совершать великие открытия и дела.
[icon]https://i.postimg.cc/YSdMdS9P/image.jpg[/icon][nick]Герберт Уэст[/nick][status]Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры[/status]

+1

37

Кокетливо посмеявшись на комплимент сына, Осень последовала за ним в ту самую комнату и умиленно свела ладони в области груди. Сын действительно сделал эту комнату именно для нее. Ее любимые теплые цвета, с темными акцентами, лишь подчеркивающими их золотистую нежность, никаких лишних изысков, ничего тяжелого и грузного, чисто, светло. Ведьма положа руку на сердце осматривала помещение, замерев в центре, не сразу повернувшись к Герберту. Когда повернулась, опять от умиления у нее слезы навернулись. Женщина утерла их, помотав головой и заботливо поправив сыну рубашку.
- Это просто замечательный дизайн. Ты очень внимателен к деталям, Герберт. Ты мог бы заниматься не только наукой, но еще и проектированием зданий, дизайном интерьеров, созданием неких произведений искусства, которые бы использовались людьми в повседневной жизни, без страха их испортить. Что-то сложное, спрятанное в простом и неимоверно удобное, - колдунья склонила голову набок, весело улыбаясь и смотря ему в глаза.
В этот момент подали кофе и женщина приветственно кивнула домработнице, беря поднос из ее рук, да отпуская восвояси. Поставила поднос на стол у окна и взяла чашку в руки. Сделав пару глотков довольно помычала, а потом снова обратила внимание на Геба, усевшись прямо на стол. Он даже знал, что ей не понадобится стул. Осень, если что-то писала, делала это как угодно сидя, на любой поверхности, или лежа, иногда стоя даже. Женщина с вечным озорством девчонки и кошачьей привычкой залезть повыше и так умоститься, что никому бы не было удобно, а ей, поди ж ты, вполне!
- Предсказания бывают разными. Некоторым нужно говорить всю правду, как есть, иным стоит говорить загадками, третьим не говорить ничего, кроме хорошего, а кому-то нужно грамотно совместить все вместе. Однажды я гадала молодому рыцарю и в его будущем, Геб, было много вещей, о которых ему, молодому, еще глупому и горячему, лучше было не сказать, но намекнуть, да так, чтобы в момент, когда с ним произойдет что-то ужасное, он вспомнил о моих словах и осознал, что все будет не так плохо в конце, коли он в сердце своем оставит гореть свечу надежды, а не увязнет в липкой темноте. Одни предсказания наводят на мысль, предупреждают, уберегают. Другие подготавливают к неизбежному. Третьи и правда диктуют как быть. Все зависит от вопросов.
Еще глоток. Она пожала плечами.
- Одно и то же можно спросить по-разному. К примеру, можно спросить "женюсь ли я?" Можно спросить "когда я женюсь и на ком?" Можно спросить "что мне сделать, чтоб жениться?". Ответы будут соответствующими и даны будут гадающему, но как он преподнесет их тому, кому он гадает... уже совсем иное. Иным я не гадаю вовсе, а делаю вид, просто давая совет, как форму ностальгии по своим же ошибкам юности.
Женщина улыбнулась, поглядев куда-то вверх мечтательно.
- Самое же страшное в предсказаниях... это предсказания неизбежного, - колдунья усмехнулась и опустила голову. - Я не люблю когда меня спрашивают "когда я умру?". Умирают все. Рано или поздно, так или иначе. Кто-то своею смертью, кто-то нет. И раскладов бывает много. Смерть... он разный. Как его глаза. Каждый из нас может умереть на той или иной странице жизни, пойдя не туда... все так удивляются, когда расклад на этот вопрос оказывается самым большим... но иногда я люблю делать такой расклад. Многие матери спрашивают меня о своих детях... как их уберечь. И я отвечаю охотно. Родители не должны переживать своих детей, это видится мне несправедливым.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1

38

Герберт, увидев реакцию матери на комнату, весь подобрался, зарделся - ему очень важны были и слова и эмоции Осени. Когда она забралась на стол, Герберт пристроился рядом, опершись и продолжая смотреть на женщину с дикой любовью. Такой любви, казалось, не бывает. Нельзя также сильно любить кого-то, невозможно. Она была такой невыносимо большой, что делала больно, но Герберту такая боль приносила чувство облегчения, покоя и правильности.
- Знаешь, мама, - задумчиво проговорил Уэст, когда Осень рассказала о предсказаниях, - я думаю, нет, я уверен, что это та же наука. Главное, правильно сформулировать мысль, выстроить гипотезу. Можно задаться вопросом - что такое, скажем, звезды? А можно озадачится - являются ли звезды раскаленными огненными субстанциями, в которых происходят процессы, и если да, то какими? В первом случае все размыто, во втором же вопросе есть предположение, которое можно как подтвердить, так и опровергнуть. Кажется, я начинаю понимать, что ты имеешь ввиду.
А потом остановился, посмотрел удивленно на мать, проговаривая затаенно:
- Ты встречала Смерть? - про себя же отметил, что говорила женщина о нем в мужском роде, - это риторический вопрос, - улыбнулся, - я немного удивился. Столько задумываться о смыслах бытия, о причинно-следственных связях, сопоставляя факты. Я бы, пожалуй, хотел встретиться с ним, кто владеет столь сильной информацией и возможностями, но думаю, - Герберт продолжал размышлять, - если бы он  делился с первым встречным секретами бытия, мир был бы совсем другим. А может, он являлся бы веселым разгильдяем, ведь да... - нахмурился Уэст, - смерть разный. Бывает и спонтанной. Что ж, значит, мне надо стать достойным этой встречи, я бы хотел понять суть. Посмотреть на его точку зрения, пожалуй, поговорить. Мне была бы интересна эта беседа.
Герберт взял вторую чашку кофе, приготовленную для него. Впрочем, напиток ничем не отличался от того, что пила Осень - мужчина предпочитал точно такой же. Ему вообще многое нравилось перенимать от матери - так ему казалось, что он чуть ближе к ней, даже когда Осень путешествует.
- Мне думается, мама, - проговорил Герберт, сделав глоток, - путей много. Каждое совершенное или не совершенное событие уже дает развилку, следующее добавляет очередное ответвление. А некоторые неопределенные решения могут раскидать варианты событий на гораздо больше, хм... последствий. И в каждом есть свои выборы и решения. В моей голове судьба человека представляется деревом, корни и ствол которого - это рождение и то окружение, в котором человек появился. А дальше пошла череда выборов. Дерево.
Герберт не мог устоять, чтобы не начать ходить, периодически отпивая из чашки, потом поставил обратно на поднос, глядя немного иронично:
- И какой же задать вопрос мне, да так, чтоб собственная мать подглядела? - Герберт слегка усмехнулся, но меж тем раздумывал о правильной комплектации. Пытался подобрать ее, словно формулу для своих реагентов, - я хочу, чтобы ты мне погадала. Но я должен правильно составить вопрос. Меня волнует многое - судьба Окмонта, ты, Ева, Виктор, - на последнем имени Герберт остановился, нахмурившись и скрестил руки на груди, - я хочу увидеть в его глазах понимание того, как сильно он ошибался. Хочу, чтобы он не просто признал меня, хочу, чтобы понял - я его превзошел. Я прав, а он нет. Ни я, ни Ева монстрами не являются, и то, что я создаю - не что-то мерзкое и ничтожное. Что ж, Окмонт вполне может стать тем городом, который продемонстрирует то, что я все делаю правильно. Мой вопрос... достаточно ли одного города, чтобы отец признал то, что его слова являлись ошибкой? И если нет, то в какую сторону мне необходимо двигаться, чтобы это произошло?
Он остановился, сосредоточенно глядя на мать, а Осень прекрасно могла увидеть, как старая обида никуда не девалась, и как сильно укоренилась она в душе сына.
[icon]https://i.postimg.cc/YSdMdS9P/image.jpg[/icon][nick]Герберт Уэст[/nick][status]Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры[/status]

+1

39

Осень загадочно улыбнулась, кивнув Герберту. Мальчик хорошо разбирался в понятиях и это...вообще-то, в основном ее заслуга. Женщина соскользнула со стола и двинулась к своему чемоданчику. Она достала колоду карт, покрытую со стороны рубашки узором из осенних листьев и перевязанную алой лентой. Что-то тихонько шепнула картам и вернулась к столу, тасуя колоду. Снова уселась, подхватив чашку и осушив одним махом. Колдунья поглядела на Герберта.
- Посмотрим, посмотрим, - она стала раскладывать карты таро, сначала рубашками вверх и только после переворачивая. - Это больше для меня... чем для тебя...восьмерка пентаклей, шесть кубков... тройка жезлов. Не торопись никогда, это не твое. Королева Жезлов, Императрица... ну да, да. Повешенный, пятерка кубков... паж мечей, туз кубков... Шут. Шууут.
Осень многозначительно покивала головой, чуть хмурясь, а потом подняла голову на Геба.
- Послушай, Герберт. Не делай ставку исключительно на Окмонт, - ведьма отвела взгляд к окну. - Я не говорю о том, что все будет плохо или, напротив, хорошо. Будет как-то и как бы оно ни было - не считай это вершиной айсберга, свои наработки здесь. Я знаю, что ты человек недюжинного ума и амбиций, что ты в любом случае не планировал останавливаться и планов у тебя много, но все может измениться и путь придется вести с самого начала.
Колдунья указала пальцем на Королеву Жезлов и на Императрицу поочередно.
- Это не только события, но и фигуры. Королева Жезлов в данном случае - это Ева. Она - твоя светлая полоса, реализация твоих замыслов. Императрица... это всегда фигура матери. Не буду лукавить, если скажу, что приятно, что даже карты говорят, что мое влияние на то, как плодотворен твой труд все же велико, - она рассмеялась, опустив взгляд почти смущенно. - Теперь же к конкретике.
Осень подняла ладонь над картами и поводила над ними рукой. Рисунки на картах стали меняться и сами они стали перемещаться на столе. Несколько карт слетело с колоды. В конечном итоге, на столе легло 12 карт. Сначала три карты лежали ровно, а затем три уходили вверх и три вниз. От них по одной снова вели к центру и затем следовала еще одна. Получался эдакий путь с двумя развилками, которые, все же, приводили к одному знаменателю. Осень сглотнула ком в горле и дернула уголками губ. Она коснулась пальцем первой карты.
- На этой карте... король-победитель в золотой короне, стоящий пред своим нардом, склонившим пред ним колено. Они любят его и верят в его слова. Его мантия черна к низу, становясь золотой к верхушке, что означает, что сначала люди не верили в то, что он все делает верно, но из черноты недоверия и тьмы неразумности воссияла золотом радость, - Осень переместила палец к следующей карте, - десятки алых глаз, глядящие на золото из темноты. Зависть, причем черная. То, что ты имеешь, лакомый кусочек... и не для одного человека. Их много и их зависть все крепнет и крепнет. А на следующей карте... двуликое женское божество, держащее в одной руке нож, а в другой бычье сердце. Это развилка твоей судьбы и символ того, что жизнь твоя может пойти двумя путями, в конце каждого из которого будет ожидать один результат.
Она перевела палец на последнюю карту расклада. На две руки, пожимающие друг друга на фоне кладбища.
- Тот самый, которого ты желаешь. Признание тебя, признание ошибок, примирение... и большая цена, которую предстоит заплатить за это, - гадалка вернулась к развилкам и пошла сначала по нижней. - На этой карте отшельник спрятался от всего мира в норе под землей и все, что у него осталось - золотая заколка его любимой, которой больше нет. Затем... человек с закрытыми глазами, который, тем не менее, вырывает сердце маленького ягненка. Глаза - это зеркало души. Он закрыл свою душу, он боится, но руки его делают. Затем семена, из которых растут цветы с огромными хищными пастями. Что посеешь, то пожнешь...и карта, на которой послушник из собственной руки собирает свою кровь в чашу.
Она указала на другую карту развилки, уходящей вверх.
- Рыцарь и король с первой карты, спина к спине в боевой позе, а вокруг них чернота. Только их собственные тела и светятся золотым светом. Следующая карта - книга, на которой перо пишет само собой истории дальше. Сзади можно увидеть сотни других таких книг. Они все заполнены. Дальше... розы, растущие из камней, закрытые сверху куполом. Трудности закаляют, но никто не должен видеть как розы преодолевали их. И следующая... послушник плачет в чашу с кровью и его слезы обращают кровь водой.
Осень помолчала, задумчиво разглядывая карты. Что-то во всем этом веяло какой-то недосказанностью, но ответ на вопрос дан, в сухом остатке.
- Смысл в том, - начала она, - что твои исследования... могут пойти двумя путями. В первом случае, ты будешь продолжать заниматься тем, чем занимался и, в общем-то, все, созданное тобой, так и будет служить человечеству, как бы трудно тебе ни было. В другом же случае, ты открестишься от идеи быть альтруистом и помощником мира. Ты будешь делать то, что будут делать твои руки и закроешь душу от этого. Потому что душу твою не изменить, она не будет желать того, что будет творить твой разум... Карты не говорят открыто, что поменяет твой вектор действия, но намек есть. Это потеря поддержки близкого человека.
Колдунья указала на две карты. На отшельника и на рыцаря с королем.
- Возможно, это потеря именно одобрения, возможно реальная потеря. Мне кажется, что есть какая-то более глубокая причина у всего этого и... ох, смотри-ка.
Женщина потянулась к карте с глазами, потерла ее меж пальцев и оказалось, что к ней прилипла еще одна карта. На ней были изображен циферблат без стрелки. Колдунья покрутила ее в руках, чуть нахмурившись.
- Зависть... из-за времени? - она посмотрела на карту с глазами. - Довольно странно, но звучит правдоподобно. У тебя все в руках спорится. Я бы сказала тебе следующее, глядя на все это... Будь внимателен к тем, кто окружает тебя. Многие будут пытаться отнять у тебя время, отнять то, над чем ты так долго трудишься. Торопиться не стоит, но и терять его попусту путь в никуда. Что бы ты не выбирал, так или иначе твой отец признает в тебе великого ученого, которого он в свое время недооценил, а если бы оценил, то многое из того, что случится с тобой и с ним... не случилось бы. Это будет принятие позднее, печальное, но оно будет. Что бы не происходило, это происходит так, как должно. Окмонт - это только начало, мой мальчик. Продолжай двигаться дальше.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1

40

Герберт ведь ни разу не видел, как Осень гадает. Ему это было интересно - наблюдать, как пальцы матери выуживают из колоды карты, как раскладывают, как женщина чуть хмурится, вся собранная. Так, пожалуй, выглядел со стороны сам Уэст, сидя над бумагами, пытаясь сопоставить реагенты.
Сначала мужчина кивал, принимая речь матери, внимательно слушая то, о чем она говорила. Ему не слишком нравились слова, но ученый прекрасно осознавал, что это гадание, и гадание не простое. Осень великая колдунья, а ее карты никогда не врут. Значит… надо пойти дальше? Не Окмонтом едины и все такое? Интересное, интересно… наука не терпела спешки, что карты и подтвердили, тут Герберт с ними был довольно солидарен, мимолетно отметив, что часто ему вообще не требовалось спешить. Как-то само получалось, что все шло размеренно и точно как часы. Но опять же, сколько бы мать не старалась смягчить, мужчина услышал, что есть такой путь, когда его города, жемчужины творения, не станет. Это было досадно и чертовски обидно, но Уэст не показал виду, только еще больше сосредоточился на словах колдуньи. Ева и Осень – две важнейшие женщины в его судьбе.
- Вы для меня всегда были особенными. Ты и Ева, - мягко сказал сын, не спеша пока касаться женщины, потому что она была такая сосредоточенная, собранная, лучше не мешать. По себе знал, что ничем хорошим не заканчивается, а тут, ведь, еще и магия. Он то понимал, что Осень не оттолкнет, просто в процесс создания предсказания не хотел вмешиваться.
То, как поменялись рисунки на волшебных картах, отдавало именно сказочностью, и Герберт особо внимательно посмотрел, как они разлетаются, ложатся на стол.  Развилкой. Интересно… как и выражение лица матери. Что-то серьезное и довольно значимое для нее и него.
Мужчина понял, что речь в картах о городе. Его Окмонт, что логично, привлечет интерес других. Слава потихоньку росла, городок становился по-настоящему венцом его творения. Как минимум найдутся те, кто захочет повторить, или кто попытается понять, как это так получилось. Развилка… но результат будет достигнут. И результат, связанный с потерями. Герберт задумчиво потер пальцы, словно растирал что-то в мелкую пыль. Какую цену он, как ученый и как человек, готов заплатить? У признания будет цена – это ясно. Потеря… больше всего мужчина боялся потерять три вещи – свою мать, свое создание и свой город. Что из этого придется положить на алтарь своих желаний? И готов ли он сделать подобное?
Уэст не сказал об этом Осени, сосредоточившись на другом – он всеми силами попробует защитить то, что дорого. Нельзя торопиться, но и тянуть не следует. Карта времени… что это значит? Герберт не был параноиком, который бы после таких слов о том, как у него хотят все отнять, принялся бы досконально следить за каждым действием окружающих. Нет, он просто мысленно поставил себе зарубку, что нужно быть внимательнее.
- Спасибо, мама, - искренне сказал Уэст женщине, а затем спросил, - ты гадала когда-нибудь себе? – он внимательно посмотрел на мать, серьезно, - просто интересно, можно ведь без подробностей, если не хочешь говорить. Да и не отвечать тоже можешь, я не расстроюсь.
А потом его взгляд стал теплым очень, мужчина возвращался из размышлений, беря руки Осени в свои.
- Как думаешь, мне стоит показать город ему? Может… пришла пора? Я спрашиваю не как у великой предсказательницы, - Герберт улыбнулся ей мягко, - лишь совета матери. Ты знала его… лучше, я видел лишь ученого, ты знала его ближе, скажи. Он может оценить все то, чего я добился с помощью тех, кого он ненавидит и презирает? Поймет, что это не монстры, а нечто гораздо, гораздо большее. Что они, мои создания, особенно Ева… большие люди, чем сами люди непосредственно?
[icon]https://i.postimg.cc/YSdMdS9P/image.jpg[/icon][nick]Герберт Уэст[/nick][status]Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры[/status]

+1

41

Осень хитро сощурилась. Губы женщины медленно расплывались в довольной улыбке, а потом она кивнула.
- О, да, я не раз гадала себе. Разными способами и о разном, - она пожала плечами, сжимая ладони юноши, да поглаживая их большими пальцами. - Предсказания часто меняются, потому что невозможно предсказать все досконально. Есть наиболее вероятное будущее, но всегда есть такие удивительные штуки, как... чудеса. Я надеюсь, тебе помогут мои рекомендации и все будет хорошо.
Ее улыбка стала шире и веселее. Ей нравилось это слово. Чудо. Одно из них сидело сейчас перед ней.
- Конечно стоит, Герберт. Но не думай, что я хорошо его знала или знаю. Я всего лишь его немного знаю и то, что мне в нем понравилось, перевесило то, что мне в нем не понравилось. Знаешь, в нем, я думаю, каким бы он ни был вредным и всем таким серьезным, на самом деле до сих пор живет маленький трогательный и заботливый мальчик, которым я когда-то очень, очень, ну очень давно увидела его впервые... он очень умный, очень талантливый и такие люди всегда заставляют меня удивляться и поражаться тому, какие они... особенные. Но чем старше становится Виктор, тем черствее его сердце и тем меньше в нем того, что мне нравится. И вот это плохо! Именно поэтому я хочу, чтобы ты никогда не пытался стать таким же, как он. Будь собой! Продолжай быть чудом!
Осень ласково чмокнула сына в лоб, рассмеявшись звучно и вскочив с места. Ну точно молоденькая девчушка! Стоит ли отказываться от того, чтобы быть какой хочется, только для того, чтоб никто не сомневался, что ты Колдунья с большой буквы? Она лишь казалась игриво-легкомысленной, ни на минуту такой не являясь, но ей нравилось быть легкой. Мудрость в простоте.
- Однажды он вспомнит, каково это: снова быть вдохновленным, ярким, солнечным и наполненным теплотой... но, боюсь, что случится это очень не скоро, - ведьма развела руками. - Не сердись, если он опять будет бурчать. Бу-бу-бу, и сам не бурчи никогда.
Женщина потрепала его за щеку, подмигнув. Оставив ладонь на его щеке, тепло заглянула ему в глаза. Вот он, переход от девчонки к мудрой ведьме. Она знала, что для ее сына это очень важно: быть признанным и понятым Виктором. Это эдакая борьба всей жизни, доказательство, которое продолжается каждый день, помимо следования своим удивительным замыслам.
- Запомни, Герберт, - начала она уже тише, как-то спокойнее, - все, что он наговорил тебе тогда, все, что он может сказать тебе сейчас - это его страхи, его беспокойства. Его вот этот... здравый смысл. Он никогда больше не создаст такое существо, как его Монстр, не потому, что он не может этого сделать, а потому что он больше не верит в то, что он способен на чудеса, а не на что-то ужасное. Он не видит больше хорошее, он видит только плохое. Чтобы это исправить, требуется время. Просто если никто не будет пытаться, он так и будет мучиться кошмарами и делать выводы только из того, что случилось непосредственно с ним. То, во что превратился Окмонт, благодаря тебе и твоим поразительным созданиям - это то зрелище, которое он не должен пропустить, чтобы увидеть... что бывает, когда ты все еще веришь в себя и свои силы, когда веришь, что способен на чудо, что твой дар и твое знание - это не только проклятье. Его Монстр такой же особенный, как Ева. Он - чистое добро, которое было рождено его чистым сердцем, как бы он ни был создан и как бы он не выглядел.
Осень опустила взгляд на грудь Герберта, а потом подняла взгляд на него снова, выразительный такой.
- Ева тоже часть твоего сердца. И я не удивлена, что она именно такая, какая есть. И я не удивлена, что ты продолжаешь давать жизнь не чудовищам, а добрым созданиям, которые учатся, которые помогают, ведут себя любопытно, но осторожно и делают все, чтобы мир вокруг стал чуть-чуть лучше. Ведь это твоя идея. Твоя мечта. Чудеса создаются только теми, кто мечтает, любит, надеется, верит и продолжает пытаться их создать. Цена бывает высока, путь тернист, последствия нужно обязательно ожидать и быть готовым с ними разобраться, но разве... разве оно того не стоит, если, наконец, получится?
Колдовка помолчала, а потом усмехнулась, сощурившись.
- Ну что, время для подарка для тебя и для Евы, - Осень улыбнулась и прошла к своему чемодану. - Не то еще забуду!
Рассмеялась, раскрывая его и доставая две коробки. Обе деревянные: даже запах какой-то лесной шел от них. Она поставила обе на стол и открыла замочек одной из них. Там лежал элегантный и блестящий револьвер, на котором значилась фамилия "Кольт".
- Одна из лучших его работ. Потому что в нем не заканчиваются пули. Главное использовать всю обойму, а потом вовремя перезарядить... и они снова появятся. Волшебный артефакт, который я даже не знаю кто помог ему создать, - Осень покачала головой, хихикая. - Думаю, Ева оценит.
Она закрыла коробку, а затем открыла вторую. В ней лежали на бархатной подушечке небольшой золотистый ключ, украшенный листьями черного и золотого цвета, и идеально острый скальпель. Сталь блеснула ярко и на ней было выгравировано: "Г. Уэст" Подле его имени - один маленький листочек. 
- Он никогда не затупится, - уверенно сообщила Осень, - и никогда не потеряется, если ты не захочешь его потерять. Потому что ты всегда будешь четко помнить, где ты его оставил. Не хочу дарить что-то бесполезное... что же до ключа... он тебе пригодится однажды. Он открывает очень важную вещь... будем считать, что дверцу в мое сердце.
Колдунья заговорщицки подмигнула ему и вытащила из-под своей блузы такой же ключ на цепочке.
- Я не скажу тебе, что он открывает, потому что в любой женщине должна быть загадка. Правда же?

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1

42

Герберту никогда не надоест смотреть за живой мимикой матери, за ее прищурами, улыбками, проказливами выражениями лица. Великая колдунья и не менее великая выдумщица. Его мама.
- Ты дала мне много пищи для ума, - мягко отозвался он после ее слов о рекомендациях. А потом жадно слушал, как женщина говорила о Викторе. Ее слова об отце отзывались в Герберте тоской. Как бы он хотел встать рядом с ним, чтобы тот сказал, насколько горд и восхищен сыном. Не тот ужас он хотел бы видеть. О, совсем не тот! Ему так хотелось познакомиться именно с тем образом, о котором сейчас говорила Осень. И она просто учуяла эти мысли в Уэсте, став серьезной, но все равно при этом теплой и яркой. Мужчина слушал ее, смотря тепло, но сосредоточенно кивая – советы матери всегда были точными, мудрыми, они позволяли ему видеть шире, больше, стремиться к тому, что он сам делал.
- Я рад, что ты так считаешь, мама, - выдохнул Реаниматор, - и рад, что видишь. Я покажу ему Окмонт. Может… тогда это немного, хоть чуть-чуть подтолкнет его к пониманию, что все гораздо сложнее и интереснее, чем он видит.
Герберт удивленно посмотрел, а потом повел глазами, мол, ну ладно уж тебе, мам! Хоть взгляд стал таким вот радостным, мальчишеским даже. Он с любопытством проследил за коробками, подходя к столу.
- О, Ева непременно оценит подарок! – рассмеялся Герберт счастливо, - я думаю, если ты его вручишь сама, то увидишь очень, очень радостную Еву. Мне так теперь интересно посмотреть на ее эмоции, когда получит твой дар!
А потом сам затаил дыхание. Поднес руку над коробочкой с ключом и скальпелем, ощущая, как по телу побежали мурашки. Именной инструмент, который не затупится. Этот маленький листочек – напоминание о той, кто подарила. Об Осени. Мама… Огромное тепло переполнило Уэйста, когда он взял в руки скальпель, поднес к глазам, восхищенно оценивая работу. В дальнейшем Реаниматор пользовался только им – незаменимый помощник во всем. А вот ключ вызвал немного другие эмоции. Любопытство ученого взыграло яркими сочными красками, когда женщина сказала про предмет:
- Твое сердце всегда рядом с моим, - проговорил тихо Герберт, беря ключ. Потом отошел, ощущая, как учащается дыхание. Он отодвинул один из ящиков комода, доставая прочный черный шнурок. Продел его меж тонкой вязи ключа, завязывая узел и надевая на шею, пряча под одежду, к самому телу. Вернулся, обнимая крепко мать, целуя в щеку и прокрутив вокруг себя, - я всегда буду твоим хранителем, мама. И сберегу твои загадки, хоть и сам их не знаю.
Затем закрыл коробочку со скальпелем, сказав:
- Ты расскажи мне, пока Ева не вернулась, что видела еще интересного? Какие новости в мире? А я… думаю, я напишу профессору Франкенштейну занимательное письмо. Приглашу в этот город. А пока… расскажи мне о своих приключениях.
Герберт всегда любил ее истории.
[icon]https://i.postimg.cc/YSdMdS9P/image.jpg[/icon][nick]Герберт Уэст[/nick][status]Умный человек должен постоянно помнить, что окружен идиотами, и принимать соответствующие меры[/status]

+1

43

Реакция Герберта на подарок очень понравилась Осени. Она весело рассмеялась, когда сын покрутил ее в своих объятиях, а потом покивала головой с широкой улыбкой, сведя ладони.
- Как я рада, что угодила тебе! Надеюсь, что и Еве понравится мой подарок. Это будет так замечательно, если вы оба будете радоваться одинаково сильно!
Ведьма хитро сощурила глаза, глядя на сына, потом задумчиво посмотрела вверх, потом снова на него.
- Ладно. Так и быть, я расскажу тебе кое-что. Садись тогда поудобнее, солнышко, - она подмигнула Герберту и снова легко уселась на столе. - Мои странствия простираются далеко. Бываю я в разных городах, странах, бываю даже в других мирах, кроме этого. Я много раз рассказывала тебе сказки о рыцарях, феях, бравых охотниках, о волках, оленях, хорьках... обо всех и сразу! И то, мой милый, как ты знаешь, сказками и не было. Там, в другом мире, сказочном и далеком, у тебя есть две сестрицы и один братец.
Она рассмеялась, склонив голову набок.
- Естественно, не родные. Это дети моих сестер Зимы и Лета. У Зимы есть чудесный сын. Он совершил большое путешествие с Востока на Запад и обратно. Сюаньцзан зовут твоего братика. И я была вместе с ним. Он умный, храбрый и очень, очень гордый! - Осень даже приподняла вверх подбородок, изображая будто выражение лица Сюаньцзана. - У него интересная мораль. Он - добро с кулаками. Никогда не даст спуску тому, кто совершает что-то плохое! Лето однажды полюбила Январь и у нее родились две доченьки. Морская Ведьма и Снежная Королева. Одна могла управлять водой, другая - замораживать все, что ей вздумается. Прямо как Зима! И потому, когда мудрую колдунью Зиму убили Гензель и Гретель, Королева стала продолжать ее дело. Ты знаешь, они не плохие и не хорошие. Что Зима, что Королева, что Ведьма, что Сюаньцзан, что Гензель, что Гретель, что Лето... все имеют свои причины поступать так, как поступают. И поступать так, как они поступали. Я не верю в то, что есть только добро и зло. И ты никогда не верь! Но не про то сейчас. Достаточно ты взрослый, чтобы узнать про свою тетушку Весну.
Осень вдруг стала серьезней. Даже брови свела и вздохнула тяжко.
- Весна имеет три тела. Одно было здесь. Одно в мире сказок. Другое в мире будущего, куда я не люблю ходить. Она могла уснуть и проснуться в другом месте на несколько сотен лет. Потом засыпала и просыпалась в другом месте, коль захочет. Быть может, Творец наказал ее, потому что в этом мире она бывала гораздо чаще. Я не могу ее винить. Тут у нее родились двое деточек. Девочка и мальчик. Девочке была уготована проклятая судьба. Она умерла, когда мальчик еще не родился... и тогда Весна ее душу поймала и посадила в драгоценный алмаз, который зовут Хоуп. Именно так она назвала свою дочь... но из-за того, что дочка ни с кем не хотела быть, кроме мамы, этот алмаз приносит только несчастья. Весну убили здесь, чтобы украсть алмаз. Укравший, думаю, умер. И оставил он сиротой мальчика... сына Весны. Она, как и я, не хотела жить в супружестве. Ей нужен был особенный отец, где-то поодаль, и просто милый ребенок рядом. Тот мальчик очень сильный колдун, должно быть. Но я не знаю как его зовут. Хотя, я его искала. Потому что его судьба... меня всегда пугала. Он должен был принести много... очень много страданий... или стать великим человеком, который изменит мир. И как итог, изменит. Но причинит такие страдания, что многим из нас и не снились. Посмотрим, чем то кончится.
Осень покачала головой. Сама она явственно не видела в этом никаких положительных сторон и хорошего исхода.
- Когда Весна появилась в мире сказок, без возможности прийти сюда, она очень расстроилась и стала нелюдимой, скрытной и тихой. Мое путешествие связано с Хоуп. Я все еще ищу ее. Она должна узнать, что мама умерла... иначе так и будет тянуть за собой след смертей и несчастий. Это маленький ребенок, который не осознает, что он делает, понимаешь? И вот, именно ее след я ищу в Окмонте, помимо того, что просто тебя навещаю. Я походя поймала слух, что некий купец, что часто к вам заезжает, торгует редкими драгоценностями. Кто знает, может, мне удастся узнать, не бывал ли в его лавке этот волшебный алмаз.
Колдунья пожала плечами и развела руками.
- Но нет, так нет. Ты, главное, мой милый, ни от кого в подарок никогда не принимай алмаз. Особенно если он крупный и привлекательный.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]sleep, sugar[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » Мир Фейблов » The Sinking City. Слышишь стоны упырей? [c]