Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Ах ты, змеюка!


Ах ты, змеюка!

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Ах ты, змеюка!
https://funkyimg.com/i/2Y2WZ.png
you can run on for a long time
sooner or later god's gonna cut you down

1. Место действия
Англия, Лондон.
Тюрьма временного содержания особо опасных преступников СФ.
2. Время и погода
23.04.2020
Около 14.00
3. Действующие лица
Коровьев-Фагот-Вильям, Пенелопа Лавелин
Далее присоединятся Воланд, Виктор Франкенштейн, Гонец.

Пенелопе, как адвокату Фагота, выделили время для встречи со своим клиентом. Девушка настояла на том, чтобы ей позволили говорить с ним без каких-либо сторонних записывающих устройств и агенты СФ удовлетворили ее требования.
Не знала она только, что и Воланду разрешили встретиться со своим подопечным. Пусть и немного позже. Они точно встретятся: Мессир и сам не прочь поговорить с тем, кто будет защищать интересы его человека в суде. На всякий случай.


#kingdomofzod

+1

2

Время… остановилось. Рассыпалось на части, растерлось в порошок. Бегут минуты, часы, дни… сколько их прошло? Он даже не пытался считать. 
- Белые стены из цветного картона, - удар, - в темно серых дворцах из стекла и бетона, - еще один. Его оттаскивают, а он смеется, сумасшедший, пока с разбитого лба течет тонкая алая струйка. Ржет, словно бешеный, - я ее спасал, урод эдакий! Нахрена, спасал, кретин?! Ахххааааах, да потому что просто так, потому что весело, потому что это ебанное блядское веселье!
Это началось на следующий день – удары головой об стену. Не попытки побега, а равномерные удары, методичное разбивание лба под дикий визгливый смех и песни Сплинов.
Увидев по камерам такое представление, его оттащили. Приковали наручниками к кровати, чтоб не мог себе навредить, а Коровьев ржал, словно сумасшедший, хихикал какой-то своей шутке. Отпустили спустя некоторое время, когда шут пришел в себя, после выкриков строчек песен. Совсем бессвязных:
- Мы исчезаааееем в этооой темнооотеее…
Приносили обед. Не ел, сделал вид, что не видит. Пялился в потолок, продолжая болтать ногой, закинутой на коленку:
- Радуйся молоту в крепкой руке. Бей барабан… БАМ, БАМ! – яростно кулак саданул по стенке, когда регент резко вскочил, усаживаясь, чтобы потом поднести содранный кулак к глазам, рассматривая внимательно. Снова мелкие смешки, веселящиеся, походившие больше на истерику. И вправду, они начали учащаться, - воооины свееета, воооиныыы добрааа! Не парьтесь, пацаны, не убьюсь.
Он это провыл в истеричном смехе, вдруг зарываясь руками в волосы, растирая ладонями лицо. Черт, откуда эти слезы? От смеха что ли?
- Мы чересчур увеличили дозу… - начал он выть раскачиваясь из стороны в сторону и продолжая улыбаться, - бог пиздец устал…
И так всю ночь. Одни и те же песни, под мелкие смешки, которые вдруг раздавались в темноте и тишине. А потом тихая песня, почти не фальшивая, почти чистая и даже каким-то не таким голосом. Более низким что ли. А может так казалось…
Больше лоб не разбивал и руки не портил. Ходил вторую половину дня по комнате, то опираясь о стену, то отжимаясь, то начиная танцевать с невидимой партнершей. Продолжая лыбится и выгибаться, и было в этих движениях много театральщины, но она не казалась клоунской. Просто слишком яркой.
Ночью все то же. Песни в потолок, смех, истеричный смех до слез.
- Блядская ситуация! В театре абсурда, ты главный герооой! – с кем разговаривал – не понятно, - не стены, а панцирь, лишь быстрые пальцы волнения не скроют… От себя куда деваться? Бить себя в горячий лоб… Мертва, стеклянный ежик мертв!
Он вставал, раскидывая руки в стороны, грудью повернутый к камере, словно играл.
- Кровавая Мэри не придет, цирк уехал, господа присяжные-заседатели!
Кланялся, чтобы начинать отплясывать что-то дикое, безумное. Откланялся, откидывался назад в приступах смеха.
Второй день он ходил по комнате. Хаотично ходил по комнате, тихо что-то бормоча:
- Можешь лететь и не бояться больше ничего… сердце твое двулико, сверху оно набито мягкой травой, а снизу каменное-каменное дно.
И если сначала хождения казались абсолютно хаотичными, то потом можно было понять – шут шел по определенной траектории. И если бы кто-то решил прочертить эти хождения, то вывел бы слово «rachel». То ли издевался, то ли что-то в мозгах было не все в порядке. 
- Бродит по ночам, ищет свой причал, носит тяжкий груз на своих плечах… - абсолютно спонтанные строчки, словно сломанное радио переключали. Обед был проигнорирован снова. К тому времени как выключили свет, хождения прекратились. Он просто встал изваянием самому себе. Пол ночи простоял, пялясь в одну точку и улыбаясь. Не спал.
На следующее утро под глазами залегли круги, а улыбка стала его какая-то никакая. Пустая, не прослеживалось за ней ничего. Он не шевелился, а руки расставлены чуть в стороны, пальцы сложены наподобие того, кто собрался читать мантру. Волосы грязные, не чесанные и спутанные. Все это время в уборной он справлял нужду, показывая камерам фак, да умываясь. Два дня полностью стерли яркого пижона.
Так он простоял часов до десяти утра, не выдержав и рухнув на пол, словно подкошенный, на колени, да невольно разбивая руки об пол.
- Какого хера кончилось веселье?! Какого блять его хера?! – взревел он, поднимая взгляд к камере и снова показывая простой и всем понятный жест, - идите на хуй, пидоры! Она должна была жить, блять, без нее не весело, ебанные кретины, скууукааааааа, сука.
Его взгляд был полон ненависти, в то время как один уголок губ поднялся довольно высоко. Мужчина дышал тяжело, а потом отклонился назад, в диком приступе смеха. Может ли кто-то смеяться без остановки час? Вполне, особенно если ты фейбл, как оказалось, может. Смех перешел в кашель. И мужчина в итоге поднялся, не провалявшись и пол часа. Переполз на кровать, откидываясь назад и напевая довольно тихо:
- Полковнику никто не пишет, - одна нога была полностью на кровати, согнутая в колене, вторая свешивалась, - полковника никто… не ждеееоооот…
Но и концерт не продолжался долго. В конце-концов регент начал замолкать, просто лыбясь и смотря перед собой.
- Она блять померла, сука, она блять померла…
Это последнее, что он сказал, прежде чем окончательно заткнуться и замереть. Сидел так довольно долго,  во всяком случае, для Фагота.
К нему пришли. Он не пошевелился, лишь взгляд перевел, ухмыльнулся:
- Тебе идет этот цвет, птичка певчая, - его голос звучал с каким-то сарказмом, или просто казался заебанным, - что забыла тут, среди невероятного праздника и веселья? Палочку захватила, чтоб в обезьянку потыкать? Я даже сопротивляться не буду. Так веселее.
И снова посмотрел перед собой, больше не обращая внимания на маленькую фрейлину, что звали Пенелопой.

+1

3

- Всё будет в порядке, дорогой - пообещала она Монстру перед тем, как выйти из дома, взяв его за руки. - Я вернусь не так уж поздно. Обещай мне, что закончишь эту картинку. Хорошо?
Она показала ему на небольшое полотно: картина, которую нужно было раскрашивать по цифрам.  Так он запомнит их гораздо больше.
- Вам с Виктором совершенно не о чем беспокоиться. Хорошо?

***

Было непривычно видеть саму себя в отражениях с темными волосами. Это было необходимо, чтоб потерять заметное сходство со Стефаном. Сработало весьма неплохо, стоит заметить, однако... Это как-то очень уж расстраивало, если копнуть глубже. Не хотелось ей терять сходство.
Агенты встретили её ещё у входа и повели по коридорам мимо камер. Многие из них уже были пусты, а из оставшихся заключенных никто не знал ни цель её визита, ни её саму. СФники напоминали ей, что все её требования выполнены. Включая отдельную тревожную кнопку, в случае если ситуация выйдет из-под контроля. Её она положила в карман пиджака, чтобы нажать ближе. Ей напомнили, что он не может здесь использовать магию и что он безумен. Она напомнила, что как адвокат она имеет право говорить со своим клиентом столько, сколько ей нужно и никто не имеет права вмешиваться в их диалог, а так же что любая информация, которую она получит от клиента, будет строго конфиденциальной.
- А эта рубашка?
- Это конфиденциальная информация.
- Это артефакт?
- Своего рода. У него узкая специализация.
- Какая?
- Снимать проклятия, пока находится на теле. В вашем мире только так получается.
- Ваш клиент проклят?
- Это конфиденциальная информация.
- Суть я уловил.
- Замечательно.
Каблуки туфель стучали не так громко, как сердце в груди. Она была уверена в его невиновности. Просто полностью. Он не убил бы ни Ади, ни Верховную. Ади тоже ему верила. Это было в письме. Ади что-то знала. Что-то, чего, увы, не знала Пенелопа. Всё это, однако, не отменяло того факта, что ей было ужасно страшно. Лавелин открыли кодовый замок камеры Коровьева. Увиденное заставило её ненадолго замереть, приложив ладонь к губам и прикрыв глаза, почти моментально наполнившиеся слезами. Агент покачал головой и подошёл было к Фаготу, гремя наручниками, как Пенни его остановила.
- В этом нет необходимости, - уверенно сказала она, похлопав ресницами, чтоб унять непрошенное сочувствие сейчас. - Запись точно отключена?
Агент достал пульт и нажал на пару кнопок. Раздался голос Антуанетты:
- Видео и аудио запись отключены.
Пенни улыбнулась обезоруживающе.
- Благодарю. Оставьте меня наедине с моим клиентом.
Агент кивнул и вышел из помещения. Пенелопа осталась стоять, где стояла. У неё не дрожали губы, не тряслись колени. Она сжимала в одной руке небольшой чемоданчик для бумаг, в котором свертком лежала и рубашка из краривы тоже.
- Всё, о чём мы будем разговаривать, останется только между нами. Даже в случае если вы оба признаетесь мне в убийстве, в конечном счёте, - начала девушка, тяжело вздохнув. - Но я думаю, что вам не в чем признаваться. Один из вас совершенно не похож на убийцу. Второй из вас просто обладает стоп краном. В виде первого. Если я правильно понимаю принцип. Вы могли причинить вред и мне, но не стали в своё время. И я обещала, что я отплачу вам обоим за доброту. Однако... Я пришла не просто вернуть долг. Мне нужна правда. И справедливость.
Она сглотнула ком в горле и села с ним рядом на кровати. Не смотрела на него, глядя перед собой. Храбрость пересилила страх. Она не боялась его. Того, кого стоит бояться, здесь и близко нет.
- Я не собираюсь заниматься дискредитированием Воланда. Это не моя задача сейчас, - она положила чемоданчик на колени. - Я хочу поговорить с каждым из вас. Сначала с одним. Потом с другим. И средство для этого у меня есть, но об этом мы поговорим позже. И я знаю, что ты слышишь меня, Вильям. Как бы тебе не было сейчас тяжело, ты должен меня выслушать. Пожалуйста. А ты... Фагот. Пожалуйста, не злись и не начинай орать, как визгливый поросёнок. Тебе самому тут нечего делать, правда же? Так почему бы не попробовать нормально отвечать на поставленные вопросы, чтобы хотя бы перейти в камеру, где хотя бы можно будет смотреть телевизор или слушать музыку? В идеале, мы можем добиться домашнего ареста. Но это уже после предварительного слушания.
Пенелопа повернула голову к нему. Её взгляд был холодным и настойчивым, вопреки бушующим в ней... Добрым, скорее, эмоциям.
- Первые вопросы будут достаточно простыми, но я хочу, чтобы ты не торопился с ответами, Фагот, а ты, Вильям, хорошо задумался, чтобы потом тоже ответить мне. Что, по вашему, господа, мнению, произошло в период с девятнадцатого по двадцать первое апреля? Восстановите цепочку событий с самого начала и максимально точно. Где вы были, что делали, с кем разговаривали, что показалось вам странным?
Она выдержала короткую паузу, недостаточную для ответа, но достаточную, чтобы вопросы улеглись в их совместном сознании.
- Ты можешь точно описать на что способны твои иллюзии? Как ты перемещаешься в пространстве с помощью телепортации? Сколько времени тебе требуется для того, чтобы переместиться из одного места в другое и требуются ли тебе особые жесты? Например, хлопки, щелчки пальцами, повороты вокруг своей оси, топанье ногой?
Пенелопа пожала плечами, снова переведя взгляд в пространство перед собой. Девушка искренне надеялась, что он хоть как-то будет отвечать. Пусть опять загадками, в рифму или очень грубо и издеваясь, но будет. Если так, то слушать придётся внимательно, чтобы проследить хоть какую-то ниточку повествования.
- Пожалуйста, постарайся хотя бы частично понятно ответить на то, о чём я у тебя спрашиваю. Мы можем вместе помочь тебе.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+1

4

Мужчина сидел неподвижно, только глазами следил за всем, что происходило. И после первых слов девчонки, обращенной к нему, он как-то сгорбил сильнее плечи, теряя полностью хоть мало-мальскую схожесть с благородной осанкой:
- Не боишься меня… - усмехнулся Коровьев, облокачиваясь о стену, показывая взглядом, что заметил, как отключают видеосъемку и аудио, - совсем не боишься.
Когда же малышка села рядом, он не шелохнулся. Не подвинулся, но и не пытался согнать. Вообще было впечатление, что ему все равно, что вокруг происходит. А Пенни могла заметить, как сжимаются и разжимаются его пальцы, словно он что-то перебирает ими в воздухе.
- Ах, этот рыцарь печального образа не смог не посверкать доспехами, - хихикнул Коровьев, когда девушка сказала, что собралась говорить с ними с двумя, - и как это я запааамятовал.
Он не пытался даже что-либо сделать. Не пытался задать вопрос, а как вообще королек собралась проворачивать разговор с обоими. Была в поведении шута какая-то отрешенность. Так продолжалось какое-то время, даже тишина умудрилась улечься, устаканиться и опутать помещение полностью, чтобы потом раздалось тихое хихикание, переходящее в надрывный смех.
- Зеркальная королева мартваааааа, - растягивал гласные Фагот, начиная потихоньку раскачиваться из стороны в сторону, - а доктор не пришел на помощь второй раз. Доктор не приехал... а у нее был бы принц, маааленький принц… и он бы когда-нибудь полюбил рооозууу, какой-нибудь гордый кокетливый цветок… у тебя была бы роза?
Он повернул голову к девушке, смотря на нее немигающим взглядом, не опуская уголков губ.
- А у тебя ееесть розааа… и у этой розы есть шипыыыы… они знаешь, какие колючие? Ты не знаешь насколько они колючие! А мы знаааем.
Звучал он жутко, растягивая гласные и говоря все с безумной улыбкой.
- Их прикладывали к животууу, когда было нууужно, - он снова отвернулся от девушки смотря перед собой, - а топор то был весь в  кровиии… я ебанный Синяя борода! – что есть силы хлопнул в ладони, оглушая даже, чудом не отбивая себе их, а потом надулся, нахмурился серьезно, - сууууукаааа. Ненавижу эту сказку. А он бы любил закаты… этот маленький принц. Он смотрел бы на них, когда ему очень грустно, - не сходила с лица Коровьева улыбка, ненормальная какая-то, не такая, как была в ту их встречу. Не было в той давней улыбке забот или еще чего. А сейчас она была пустой и какой-то вопреки. Как вопреки всему снова раздался смех, истерично надрывный, и далеко не веселый. Фагот в итоге повернулся к фрейлине, говоря:
- И отвечал ему палач, мне честно парень жаль тебя, - откинул голову назад, подхихикивая, - у тебя дурацкая палочка, маленькая фрейлина. Или не фрейлина? Или фрейлина… одно из двух и двое не вместе… ахххаааах! Как тебе моя шутка, не показалась убийственной? А я так тебя и не потанцевал, маленькая пташка, - он посмотрел, оценивая, - а ты вон какая… птица высокого полета, притворяющаяся воробушком. Тебе ловить тут нечего.
Он снова отвернулся, опуская руку на коленку и потихоньку раскачивая ею из стороны в сторону.
- Расскажи мне прекрасную сказку о далекой волшебной стране. Где герои храбры, а принцессы прекрасны и драконы не так уж страшны. И драконы не так уж страшны… - напел он тихо, снова на манер колыбельной, чтобы потом замолчать и как-то невесело усмехнуться. Снова воцарилась тишина.

+1

5

Пенелопа насупилась, внимательно вслушиваясь в слова, которые произносил Коровьев.
- Да, я знаю, что она была в положении. Думаю, именно поэтому с её похоронами задержка. Анализ крови показал положительный результат, насколько мне известно.
Помолчав, она усмехнулась. Интересное сравнение о всё-таки выбрал. Будто зная дело. Но откуда ему было знать? Это было просто первое попавшееся в голову сравнение. Пенни была в этом более чем уверена.
- Синяя Борода работает чище.
Девушка повернула к нему голову.
- Когда-то сама Осень предсказала мне, что у меня будет сын первым. Так что, думаю, с розой было бы не по адресу, учитывая разницу в возрасте, - Лавелин качнула головой. - Это всё лирика. Я понимаю, что тебе, Фагот, жаль, что так вышло. И я знаю, что тебе, Вильям, ещё больнее, потому что ты не делал этого. В любом случае не ты виноват. Возможно, жалость у вас общая. Какие отношения связывали вас с ней? Я знаю, что она находилась под протекцией Воланда...или лучше сказать, что их связывали деловые и некоторые другие отношения?
Она поморщилась. Ей было неприятно представлять молодую девушку в объятиях старика, уж больно саму себя напоминало. В далёком прошлом, но всё же. Она открыла замки чемоданчика, но саму крышку не откидывала.
- Этот ребёнок был его или кого-то ещё? Это важно для рассмотрения дела. Есть вероятность, что можно будет попробовать провести тесты ДНК и всё равно узнать, но... Её живот... Не факт, что это будет возможно. Расследованием дела занимаются совместно русский и чешский отделы, плюс Церковь... Но последние очень злы. Особенно Кардинал Уиллард. Мне ещё предстоит с ним встреча и, думаю, это будет очень скверный разговор.
Пенни опустила голову. Она уже слышала, что он недоволен тем, что кому-то в принципе пришло в голову защищать фейбла.
- В этом деле мне не нравится очень многое. Даже слишком. Всё выглядит так, будто это сделали вы, но... Это похоже на какой-то фильм, я не знаю. Слишком всё просто и гладко, быстро... Но убийство Ади... То есть, Аделаиды. Оно абсолютно не имеет смысла. Вообще никакого смысла. Фагот, пожалуйста, перестань паясничать. Вильям, возьми себя в руки. Вы оба, - она нахмурилась и опять посмотрела на него. - Расскажи мне о событиях этих дней. Ответь на все мои вопросы. Я на твоей стороне, ты можешь это понять? Доверься мне, прошу тебя.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+1

6

Коровьев снова начал подхихикивать:
- Была, да сплыла… бог устал нас любить, он просто блядски устал, - в его речи было слишком много иронии и сарказма, а взгляд в какой-то момент начал бегать, - не похоронили, суука, ты слышал, ведь, да? Они ее не похоронили как надо! Ебанные бюрократы!
А от слов про живот, казалось, мужчина веселится еще сильнее, он в какой-то момент вскочил с кровати, оказываясь в центре комнаты, чтобы потом подойти к стене и стукнуть что есть силы кулаком.
- Свяжите мне руки, свяжите мне рууукиии! – начал распалятся он, чтобы в следующий момент развернуться быстро-быстро:
- Падают стены великого храма! – веселился Коровьев, - рушатся ебанные стены! И на пепелище старого света, станцует печальный клоун. Обличитель мертв! Он наступил на хвост своему хозяину, укусил руку, причмокивая и смакуя, - Коровьев говорил помпезно, а в следующее мгновение его согнуло пополам, будто резко заболел живот, смеялся, смеялся, падая на колени в истерике, - и хозяин спустил его с поводка, о, или нашел другую зверушку, белоснежно прекрасную, словно ледяные дворцы! Со взглядом мертвым как стеклышки в ее теле!
Он вдруг вскочил, пританцовывая:
- Глупая фрейлина не представляет, какую трагикомедию разыграл старый шут! – прокрутился, раскинув в сторону руки, - Ты просто не представляешь красоту данной пьесы! Но не должна она была кончиться драмой! Не должна, потому что я ненавижу драмы, эти ебанные трагедии в чистом виде!
Он подскочил к Пенни, хватая ту за руку:
- Эта жизнь дает нам все, что мы хотим, и я закончу пьесу высшей степенью фарса! Или ты хочешь драму? Хочешь посмотреть на то, во что превратили нас? На это понадобилось всего ничего, - он снова заржал, мерзко так, отчаянно, - всего одна ночь, чтобы испоганить все планы! А так весело начиналось, блядски весело!
Он вдруг отпустил Пенни, попятился назад, хватаясь за голову:
- Ебанные пришельцы, как все заебало, блять! – он резко поднял голову, впиваясь взглядом в Пенелопу, - ты все равно знаешь, маленькая пташка. Так он хочет мести, этот блядский рыцарь! Он хочет убивать, а я не умеееею, я гребанный супермэн! Я не умееееюююю, а он хочет смерти. Смерти всех, кто виновен в том, что девочки-космоса нет! Но это гребанная затея, потому что нас прикончат полюбасу, аххххаааааа!
Регента шатало из стороны в сторону, и в итоге он в какой-то момент сполз по стенке, истерично хохоча да держась за голову.
- Девочка-пиздец ушла, меня переиграли! Ах, какая была партия, какая блядски разыграна партия, но я продул по всем фронтам, полный крах, потому что пришел один пидрила и все испортил! Какого хрена он влез, сука, сука, сууукаа?! Что, малютка фрейлина, тут нечего искать и некого защищать! Не нужно нам ничего! Я покажу тебе последнее представление и вали! Влей ебанные Чары и погляди на великую трагедию! Аххххаааах! Она достойна быть увековеченной на подмостках жизни, как бы не сопротивлялся этот долбоеб!
Фагот театрально протянул руку, будто ожидая, что девушка вложит ему в ладонь флакон.

+1

7

Лавелин внутренне взвыла. Как же тяжело общаться с этим персонажем! Она приложила руку ко лбу и крепко зажмурилась, потирая его. Сосредотачиваясь не на звучании, а на смысле, она покачала головой, жмурясь. Если б он хотя бы не визжал и не пытался перекричать пустоту, то было бы немного проще.
Она широко открыла глаза только тогда, когда Фагот схватил её за руку и сильно втянула носом воздух, но ничего не сказала, уставившись на него и плотно сомкнув губы.
До неё дошёл смысл его слов, но она не была уверена на все сто процентов, а потому догадки свои оставила при себе. Пока что.
- Я понимаю, - проговорила она, взяв обеими руками его ладонь. - Успокойтесь оба. Пожалуйста. Я понимаю... Но месть - удел грешников.
Она выразительно посмотрела ему в глаза.
- У меня нет перламутровых Чар. У меня есть то, что сделала для тебя Аделаида. Я не знаю точно, почему её убили, но она знала, что погибнет. Она кое-что мне отправила, - девушка открыла, наконец, чемоданчик и в нем оказалась крапивная рубашка с запиской: "на случай если другая исчезнет". - Я знала, что она делала их для тебя, но никто никогда не был уверен на все сто, что это сработает. Ади написала мне в письме, что она хотела поговорить с тобой и предупредить о чём-то важном. Именно тебя, Вильям. Возможно, у неё... просто не получилось. Её письмо начиналось со слов "если ты это читаешь, то меня уже точно нет в живых". Именно поэтому я спрашиваю было ли что-то необычное в эти дни, когда всё это происходило. И я уверена, что это не ты её убил. Пожалуйста. Примерь это.
Она протянула ему рубашку. Пенелопа была на сей раз строга в своём тоне.
- Я расскажу что ещё написала Аделаида только если ты наденешь эту рубашку. Она была в тебе уверена. В том, что ты не подведёшь. Что-то пошло не так, - она подалась вперёд, заговорив дальше шёпотом, - но ты должен понять... если мы будем использовать написанное, то казнят нас всех. Поэтому нам нужно идти другим путём. Но мы должны поговорить с тобой, Вильям. Я прошу тебя. Фагот, пожалуйста, ты же можешь убедить его, ты же тоже руководишь этими руками. Пожалуйста, я умоляю вас обоих. Хотя бы сейчас. Хотя бы со мной. Здесь. Прошу вас.
Её глаза стали влажными. Ей ужасно хотелось плакать, но она должна была держаться. И держалась! Изо всех сил. На кону стоит слишком многое.
- Я умоляю вас.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+1

8

Когда фрейлина заикнулась о рубахе, регент отдернул руку, отшатнулся, в ужасе каком-то.
- Нет, не смей, убери эту дрянь! – взвизгнул он, прикрывая руками голову, - жжется, жжется! Глаза!
Он весь скукожился, собрался в какой-то жалкий комок у стены, будто не собираясь даже слушать. Спрятал лицо, по которому невольно побежали слезы, такие вот совсем не иллюзорные. Сейчас он выглядел как никогда жалко.
- Это она, она тварь все… - начал было он, но все-таки слышал, что говорила Пенни. Поскуливал, словно раненная псина, съеживаясь все сильнее, хотя, казалось, куда уж дальше. А потом поднял безумное улыбающееся лицо, выдавливая, - ты хочешь увидеть ад, малышка! Ты выбрала эту чертову драму, о, какой фарс разыграется сейчас, какой ебанный фарс ты увидишь!
Он вырвал из рук девушки одежду, снимая тюремную робу по пояс, чтобы быстро нацепить на себя крапивную рубаху. И снова потекла магия, заволокла дымкой, стерла шута из мироздания, чтобы расступившись, рассеявшись, предъявить миру мужчину, облаченного в доспехи. Мужчину с мертвыми глазами, смотревшими в пустоту. От истеричного поведения не осталось и следа, он так же сидел на полу, только совсем не шевелился. Не двигался и не видел ничего вокруг, словно его самого здесь не было. Он владел сейчас собой, своим телом, но впервые этого не хотел. Ничего не хотел, потому что все. Пусто. Клиент скорее мертв, чем жив.
Он долго сидел так, не желая что-либо делать вообще, никак реагировать, чтобы Пенелопа не сказала. Если бы она заговорила с ним, то поняла – он не слышит. Он никак на нее не реагирует, и не пошевелился, даже если бы девушка начала топать ногами, бить его или еще что. Все. Живой труп с пустым взглядом.
- Я однажды почти ее потерял, - вдруг произнес он, даже не зная, прервал он фрейлину или нет, - столько крови было… я ненавидел себя за это. Он ее спас, когда я не мог.
Его голос был монотонный, не обращенный ни к кому. Мужчина, казалось, сейчас находился где-то далеко.
- А ее мама мне угрожала… а я испугался, что не успею, - медленно-медленно поднял руку, смотря на свои пальцы, - и кольцо отобрали. Последнее, что от нее осталось. Я… - запнулся, потому что горло начало першить, сдавило удавкой сильно, и слов не хватало. Он понял, что не может пока говорить, опустил голову, закрывая лицо рукой.
Если бы фрейлина подошла к нему, то поняла – мужчина плачет. Не пытается даже растереть слезы, они просто стекают по щекам и руке.
- Моя Рада… - просипел он сквозь слезы, - единственная на всем свете. Я слышу тебя, или это мое воображение?  Я боюсь спать, родная… боюсь снова увидеть то, во что превратили тебя… но ты не бойся, милая, - он протянул руку куда-то вперед, словно действительно что-то видел. Сошел ли с ума, или нет – не ясно, - я скоро присоединюсь к вам. Потерпите там, любимые мои… всего немного, хорошо?
Рука безвольно упала, а он так и продолжал пялиться перед собой.
- Я отомщу Воланду и всем, кто виновен, Мила… они утонут в крови, а их кишки будут намотаны на их домах. Подождешь немного? Мне столько раз сказали, что у нас сын… береги его там, свет мой. Я скоро.
А потом Вильям поднял голову и немигающе уставился на фрейлину:
- Поклянись, что я отсюда выйду. Или я тебя убью. Я много лет видел, насколько изобретательным могу быть, - и было что-то во взгляде пугающее. Что-то такое, что позволяло поверить – мужчина выполнит свое обещание, или умрет в попытках. Этому фейблу терять было уже нечего.

+1

9

Пенни ждала чего-то такого, но надеялась, что ошибается. Девушка добилась своего и была этим... В какой-то степени, всё-таки довольна. Да, глядеть на чужие страдания было более чем болезно, но она может хотя бы очистить его доброе имя и помочь... Психологически. Поддержать, как должны поддерживать друг друга люди. Она прикрыла глаза и по её щекам тоже побежали слёзы. Сочувствие. Искреннее. Она утерла их, покачав головой и сев перед ним на колени. Пенелопа легко похлопала его по щекам, заставляя хоть немного прийти в себя.
- Вильям, Вильям, пожалуйста... - обратилась она, ловя его взгляд, но понимая, что там совсем пусто. - Конечно. Конечно ты выберешься отсюда, это... Это моя работа.
Она взяла его руки в свои.
- Я принесу тебе кольцо. Я попрошу, чтобы они его отдали, хорошо? - она цепляла его взгляд своим, не давая уйти в себя обратно. - Милорада Новак. Значит, она... Вы... Это же только говорит в пользу того, что ты не мог хотеть ей смерти, понимаешь?
Она сжала ладони мужчины сильнее. Могла ли она его утешить? Потеря, которая застала его врасплох, была так велика и трагична, что он, кажется, совсем потерял волю к жизни и борьбе за правду.
- Вильям, если даже Фагот это сделал... Он мог сделать это только по приказу Воланда, если я всё правильно понимаю. Но стал бы Воланд убивать её? Подумай сам, включи разум. Она важная фигура на шахматной доске, нельзя просто так взять и убить Верховную, даже если она была с тобой в тайне от него, даже если бы он это узнал. Это сделал кто-то другой, Вильям. И этот кто-то убил и Аделаиду тоже! И он ходит на свободе! - Пенни гневно указала пальцем в сторону. - Пока ты сидишь здесь и сходишь с ума, этот бессердечный монстр блуждает по свету. И кто знает кого он убьёт ещё?
Лавелин подтянула чемоданчик ближе и достала оттуда письмо Аделаиды.
-"Только Вильям сможет обмануть их всех. Они не освободители, они террористы. И они готовят нечто ужасное", - надрывным голосом прочитала Пенни, - "... они могут убить и виновных, и невинных. Если ты читаешь эти строчки, то, возможно, до меня добрались либо люди Воланда, либо они. Я не уверена, что Фагот позволил бы мне просто так подрывать авторитет своего господина через Вильяма, но они носят... Носят одно лицо. И никто бы не заподозрил, что Фагот вовсе не Фагот. И тогда бы нам удалось сорвать их план. Они могут прийти и к твоему порогу, как приходили к моему и я хочу, чтобы ты не связывалась с теми, кто обещает освобождение. Они хотят убить всех. Это месть."
Пенни сглотнула ком в горле и положила руки на плечи Вильяма, в одной сжимая письмо.
- Это освободительное движение. Это радикалы из сопротивления. Речь о них, я почти уверена. Если мы встанем на их сторону, нас убьют Высшие. Если мы пойдём против, нас захотят убить оппозиционеры. Поэтому мы просто будем делать вид, что ничего не знали про это, понимаешь? Но ты должен вспомнить. Что происходило. И ты должен посмотреть на то, что происходило. У меня... У меня есть запись того, как её убивали. Поверь мне, Вильям, там совсем не ты. Там есть... Там есть признаки! Я не уверена, что права, но... Я допрошу всех. Я узнаю правду, я клянусь! Мы добьёмся справедливости, вместе, слышишь? И мы будем под защитой СФ. Воланд не сможет нам навредить, когда мы выиграем и ты будешь...будешь свободен. Милорада будет гордиться тобой, если ты сможешь всё это... Всё это пережить и вывести на чистую воду настоящих злодеев. Разве она бы не гордилась? Ты же знаешь какой она была...
Пенелопа вот не знала, но, насколько слышала об этой девушке, та была очень умной и хитрой. Может, она бы и избрала путь мести, но она бы точно сделала это так, как подобает ведьмам. Красиво. Так, что никто не подкопается.
- Вильям... - Пенни шмыгнула носом, - мне очень... Мне очень жаль.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+1

10

Стоило девушке сесть рядом, стоило начать бить, а реакции не было. Он просто на нее не обращал внимания, пока не сказал последнюю фразу. И тут Пенни увидела, что взгляд его удивительно стал осмысленным, твердым и холодным. Чем-то похожий на тот, которое было у проклятия, если б шут не улыбался постоянно. Если бы на мгновение стал серьезным. И руки его были словно камень, даже не дрожали. Вот только не реагировали на ласковые ладони девушки.
- Фагот этого сделать не мог, - твердо сказал мужчина, поднимаясь и расправляя плечи. Принялся снимать доспехи, которые сейчас были ему противны. С каким-то остервенением, словно они его жгли неимоверно, - проклятие создавалось тогда, когда я был юнцом, у которого молоко на губах не обсохло. Оно не способно убивать, исковеркав лишь тогдашнюю суть.
Стряхнул с себя латы, оставшись лишь в льняных штанах да крапивной рубахе. Снял ремень, на котором были ножны, четкими выверенными движениями стряхнул с него меч, нож, чтобы подпоясать. Так, старая привычка.
Прошел в уборную, принявшись умываться. Он долго тер руки, лицо, которое походило на мертвую остервеневшую маску. Провел рукой по разбитому лбу, покрывшемуся корочкой запекшейся крови. Промыл и волосы, зачесывая их назад. Каждый его шаг сквозил затаившейся яростью, плечи расправлены, а спина идеально прямая. Вернулся в комнату, облокачиваясь о стену, да скрещивая руки на груди. Смотрел не мигая на девушку, которая говорила, говорила…
- Приказ Воланда не способен заставить Коровьева убить. Он много раз пробовал и безуспешно. Он поймет, что я не виновен, но захочет ли марать свою репутацию, защищая того, кого показали камеры, - жесткая усмешка, - пока я сижу здесь, мою жену и не родившегося ребенка даже не хоронят. Как думаешь, мне нравится такое осознавать? Ты считаешь, что мне нравится жалеть себя, учитывая, что я собственноручно обнимал ее голову, у которой вырвали язык и вставили стекла вместо глаз? Что я даже до этого блядского дня не знал, что она беременна?
От его речей веяло холодом. Спокойным, словно он каждое слово выверял.
- О, поверь, Пенелопа, сестра Азазелло, мне это совсем не нравится. Раз мое лицо – значит Глэмор или ритуал. И значит, кто-то получил мою кровь, волос или еще что, - усмехнулся, - принадлежащее мне. Один лишь вопрос – кто.
На его губах появилась жесткая улыбка. Не такая, как появлялась у Коровьева. Гораздо мельче, незаметнее, но вполне реальная. И вообще, пока он говорил, могло казаться, что слова он произносит, приподнимая верхнюю губу, почти что скалясь.
- Моя жена мертва, - припечатал он, и можно было увидеть, что руки все-таки начали дрожать, мелко-мелко, но он сжал их в кулаки, тряхнул головой, - и тот, кто это сделал, получит сполна. Кровь за кровь, как сказало бы мое альтер-эго.
Повел плечами, так, словно отмахиваясь от неудобной чесотки. 
- Ты вытащишь меня, Пенелопа, - проговорил Вильям, пытаясь унять подступавшую дрожь, - вытащишь.
А потом отошел от стены, принявшись ходить по комнате, руки его были все так же скрещены на груди, а выправка его была военной.
- День два назад к нам явился Петух. Вернее, дал себя поймать. Не сопротивлялся, когда я притащил его к Воланду. Ах да, он предсказал мне возможного сына, ирония, - снова мотнул головой, жестко усмехаясь, - подсказал, как выкрасть ребенка Музы. Сдал своего друга и еще меня. Воланду не составило труда сложить два и два. Да там даже полный кретин разобрался бы. Что еще говорил… а, про тебя. Сказал, что ты знаешь о ком-то, кто нужен Воланду. Тебя он тоже выдал. И раскрыл некоторые детали твоего "приятного" прошлого. Думаю, Воланд понял о том, чья ты сестричка.
Повернулся к Пенелопе, заметив:
- Вы красиво смотрелись в танце. Похожи.  Ах да, что-то мне про виселицу, - было видно, как напрягся мужчина, который сейчас казался тем еще великаном. Он был полностью собран и источал холодную уверенность, - что-то еще про радугу, где края… я не знаю, что значат его шарады, но видимо, не дождется меня. Ирония.
Снова шаг, другой, и идет, идет по комнате, чуть ли не отбивая маршевый ритм.
- Потом «Рога и Копыта». И девушка, - говорить становилось труднее, - Аделиада. Рубаха. Вышла в ванную комнату… потом вернулась и что-то выдохнула мне в лицо. Потом… - все-таки голос сорвался, резко осип, - не помню. Очнулся в крови… и…
Понял, что стоять все-таки не может. Ноги начали подкашиваться, так что Вильям сел на кровать, глядя перед собой.
- Рядом со мной топор, в ванной тело без головы, на столе… Мила, - и имя прозвучало дрогнувшим голосом, он в итоге спрятал глаза, смахнул подступившие слезы, - ее голова, насаженная на бутылку и роза во рту… даже так она была красива…
Переводил дыхание, говорил отрывисто, но говорил.
- А в глазах стеклышки. Почти такие же, как тогда… но тогда были осколки зеркала, а тут… язык вырван.
Снова протер лицо ладонью, и было видно, что сейчас держаться было тяжело. Чертовски тяжело. Он пытался контролировать боль и ярость, но этого всего было слишком много.
- Я не знаю, сколько пробыл там по времени, - прокашлялся, снова упирая взгляд в пространство перед собой, снова стеклянный, потому что перед глазами все мелькает, танец, колыбельные Коровьева, его крики, которые никто не слышал. Сущий ад наяву. И он вечно теперь будет заперт в нем, не смотря на рубаху, которая сняла проклятие на время. Замолчал, проведя руками по волосам и зачесывая их с силой назад. Перевел дыхание, ощущая тяжесть в груди. Продолжил, - потом агенты, повязали, привезли сюда.
Поднялся, будто снова возвращаясь в реальность, смотря на фрейлину без каких либо чувств.
- Покажи мне запись того, что было, - и девушка могла понять, что это далеко не просьба.

+1

11

Наблюдая за рыцарем, Пенелопа поймала себя на мысли, что Воланд, так или иначе, добился своего. Он превратил этого замечательного человека в тёмного и озлобленного бандита, готового предать принципы морали и справедливости, за которые когда-то стоял горой. Да, случившееся ужасно, но... Всегда есть но. Всегда есть выход. Пенни опустила голову. Она невольно вздрогнула, услышав имя "Азазелло". Хоть она и внимательно слушала Вильяма, подумала она о своём. Она не выдержит, если её брат будет говорить так же. Что если он сломал и его тоже? Что если, когда он вернётся, он больше не сможет улыбаться и больше никогда, никогда не будет счастлив до конца?
Лавелин отогнала от себя эти мысли. Её брат намного сильнее какого-то там... рыцаря. И он умнее. Он усвоит урок. Он не захочет мести, не захочет до конца дней быть таким! Не будет он грезить мщением. Возможно, он никогда не простит и не забудет, но он... Он никогда не будет желать продолжения этого безумия.
Пенелопа медленно встала на ноги и отряхнула юбку, с силой заставив себя улыбнуться, хотя в глазах стояли слёзы. И катились, катились по щекам.
- Что же, тогда приступим к работе, - чуть пожав плечами и всплеснув руками сказала Пенни. - Для начала... Вильям, не забывайте, что любые ваши признания останутся между нами. Я решаю что говорить следователям и, в основном, говорить с ними буду я. Никакой самодеятельности. Я решаю что вы будете говорить в суде. Я решаю что будет лучше для вас и первое, что будет для вас лучше: не общаться с Воландом и представителями свиты. Если кто-либо из них придёт к вам с визитом после того, как я вытащу вас из особого заключения, то вы будете отказывать во встречах. Так и отвечайте: "Мой адвокат посоветовал мне не общаться с вами. Извините."
Она очень старалась, чтоб её голос не звучал жалко. И по-началу это давалось с большим трудом. Девушка залезла в чемодан и вытащила оттуда планшет.
- Петуха я вряд-ли найду, если он сам того не захочет. Ваша задача максимально вспомнить каждую фразу, что он вам говорил. Я запишу под диктовку, как только вы всё вспомните. Без домыслов и додумываний, касающихся того, к чему относились его слова. Возможно, это не относится к нашему делу, но, возможно, в его словах есть предсказания, важные для вашей судьбы, - она дрожащими пальцами разблокировала планшет, - так же мне необходимо знать, как вела себя мисс Роузбад во время ваших разговоров. Что говорила, что делала. Не вела ли себя подозрительно. Всё, что сможете припомнить. Далее.
Она стала загружать видео.
- Символизм вокруг убийства вашей жены можно трактовать, как открытый намёк. Язык - много болтал. Зеркала в глазах - посмотри на себя и на то, что ты сделал. Роза. Согласно легендам, это королева цветов, что росла в раю без шипов, но обрела их, после грехопадения человека. Это символ тайны и завершённости. Красная - страсть. Белая - чистота. В зависимости от цвета... Сами понимаете. Это было преступление не ради убийства Милорады. Это было преступление ради того, чтобы уничтожить то, что дорого вам. Учитывая специфику вашей работы, каждый второй мог желать вам зла. Мы будем отталкиваться от этой версии и стараться вести следствие в эту сторону. Таким образом мы точно снимем часть обвинений, по которым вы выходите политзаключенным в том числе. Это одни из самых тяжёлых обвинений. Пока они будут проводить проверку по данному факту, вас перевезут в другое место заключения, где вам хотя бы будет позволено смотреть телевизор и читать, например, разговаривать с другими заключёнными и принимать посетителей. Никому не рассказывайте ни о чём. Ни с кем не обсуждайте дело и линию защиты. Мы так же будем выстраивать её при помощи вашего альтэр-эго, как показатель вашей невменяемости и доказательство наложения на вас проклятия в мире Фейблов. Судить Воланда за него не будут, поэтому, полагаю, он подтвердит, что сделал это: амнистию за преступления, совершенные в нашем измерении, никто не отменял, но здесь проклятие является веским смягчителем приговора. Подробности описания технологии проклятия мы обговорим с вами и Воландом, встретившись втроём, дабы избежать возможных недоразумений, которые вовлекут нас в нежелательные лишние околополитические вопросы. Не забудьте, что наша основная цель найти убийцу, а не обвинить Воланда в узурпации власти. Это будет повесткой не сегодняшнего дня.
Видео буферизировалось на сто процентов. Пенни выдохнула. Она медленно, но верно, брала верх над своими эмоциями. В её глазах снова заблестел льдистый холод, говорящий о родстве с зеркальным убийцей тому, кто знает, куда смотреть.
- Ещё раз назовёте моего брата Азазелло и я сделаю всё, чтобы вы не попали на похороны жены. Уважайте мою боль или я перестану уважать вашу, - с мёртвым холодом в голосе проговорила она, нажимая на треугольник "play".

...люди бегут прочь от Большого Москворецкого Моста. Переключившись на камеру, которая показывала аккурат место, где когда-то убили Бориса Немцова, он увидел, как на мосту стоит человек и держит в руках вырывающуюся Верховную. На вид ему было около тридцати лет, кудрявые волосы, широкая улыбка. Ростом высок, почти два метра. Рядом с ним маленькая и хрупкая Милорада Новак казалась совсем маленькой девчушкой. За его спиной был блестящий топор. Он очень сильно, несколько раз, ударил девушку лицом о перила моста и та сразу перестала брыкаться, обмякнув на землю. Затем он схватился за топор. Кто-то из подбежавших СФников в него выстрелил, но он махнул рукой и те схватились за головы, крича и катаясь по земле. Выстрел в цель не попал. Человек рассмеялся и развернулся к лежавшей без сознания ведьме. Ее лицо превратилось в кровавое месиво, но ему будто было этого мало.

Истерически хохоча, он стал наносить удары топором по ее животу, практически разрубив ее пополам. Та на какое-то короткое мгновение открыла глаза. Позади появились подруги Верховной. Они кричали, одна из них что-то попробовала сделать, но без толку. Тот повернулся и послал им воздушный поцелуй, после которого и они сами попадали на землю, будто бы перед их глазами или в их головах раздавался какой-то ужасный звук, лишивший их всякой возможности отреагировать на происходящее. Следующий удар топора отрубил голову Верховной. Он поднял ее за волосы и смачно поцеловал в изуродованные губы, а затем повернулся к камере. Он хорошо показал свое лицо. Держа в одной руке голову Милорады, так же, за волосы, он, залихватски хохоча, похлопал в ладоши...и исчез.

Что бы не действовало на тех, кто присутствовал на мосту, с его исчезновением оно прекратилось.

Тереза хотела метнуться к телу, но Элишка и Мартина схватили ее за руки. Они сами плакали, но Горак, кажется, была просто в исступлении. Петра сидела на земле и просто закрывала лицо руками, не в силах пошевелиться. СФники медленно стали подбираться к телу, с трудом вставая на ноги.


Пенни выключила видео.
- Я укажу на то, что заметила я. Если захотите, я включу его ещё раз и вы посмотрите внимательнее, - её губы дрогнули: холод был совсем показательным, - удары лицом в перила. Мне странно, что она не сопротивлялась. Это первое. Второе. Чёткий удар по животу, очень сильный. Если вы действительно не знали, что она беременна, зачем вам это? И ваша магия. Ни одной иллюзии нет на камере. Если покопаться и найти записи, когда вы применяли те или иные иллюзии, думаю, на камере как минимум должны были быть запечатлены искажения. Это слуховая галлюцинация и мы опросим свидетелей какая именно она была. И самое главное. Воздействие прекратилось, как только этот человек исчез. Если я правильно понимаю, ваши иллюзии могут жить и без вас. Почему это так резко закончилось? И зачем эти хлопки в конце? Показательность? Как и с поворотом лица чётко на камеру? "Смотрите, это сделал я." Безумие? Возможно, но Фагот не так уж безумен, в его действиях есть причинно-следственная связь. Скорее спланированное действие, чтобы ни у кого не закрались сомнения в том, что это вы. Так же... У меня есть сомнения по части крови в комнате, где вас обнаружили. Согласно анализу, она принадлежит Милораде, но её слишком много, в то время как крови Ади там практически нет.  Большая часть крови должна была остаться на мостовой. Даже при учёте переноса головы в другое место, столько крови не было бы. Тело Ади так и не нашли, только голова. Следствие довольно халатно относится к этим моментам, желая посадить вас побыстрее, но я не следствие. Я заставлю их выполнять свою работу качественно не взирая на давление со стороны Церкви и общественности...
Она запнулась.
- Господи, да каким же монстром надо быть, чтобы сотворить такое, - Пенни провела ладонью по своему лицу. - И новый монстр рождается на моих глазах в ответ. Это никогда не закончится... Никогда.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+2

12

Вильям никак не комментировал слезы, которые катились по щекам девушки, ему вообще было удивительно наплевать. Ну нет там живого человека, нет. Он устал орать в никуда, даже если сейчас выплеснуть все свои чувства, маленькая девочка не услышит его. Его слышала Рада. Его жена, которая могла стать матерью его ребенка… черт, она собиралась стать матерью.
Руки сцеплены в замок, побелев от напряжения, а на скулах заиграли желваки. Он начал слушать девушку, смотря слишком внимательно, не отдавая себе отчета в том, что так мог смотреть мессир. Вот только было понятно, что взгляд Вильяма не выражал даже толику какой-либо эмоции кроме того, что он принял решение. И принял не с бухты барахты, не только что в данную секунду.
- Надо разработать ведение переговоров и согласовать с тобой, - кивнул он, слушая девушку, - но пообщаться я собираюсь.
Он поднял совсем недобрый взгляд на Пенни.
- Не бойся, я не скажу им ничего, что можно использовать против меня. Возможно, я вообще буду молчать, - он  напряженно усмехнулся, - я хочу их послушать. Всех. И я останусь в рубахе.
Он припечатал это.
- Без проклятия он ничего не может мне сделать сверх того, что уже произошло, - снова встал, проходясь по комнате и разминая плечевые мышцы, - есть даты слушания? Насчет Петуха и Роузбад понял. Вспомню.
И все это говорилось механически, отточено, коротко - мужчина явно сдерживался. Продолжал слушать фрейлину.
- Белая, - мимолетно поправил он, когда Пенни сказала про розу. Даже сам не заметил, как сказал это, погруженный в свои размышления и анализ. Он не сможет забыть этого, как бы не хотел. О, да, он прекрасно понимал, что били по нему. И как же искусно это было сделано.
- Это не Воланд, - вдруг выдал он совершенно спонтанно но твердо, - тот сделал бы тихо и не роняя тень на самого себя. Да, оппозиция, - кивнул снова сам себе, - очень выгодно отомстить мне и тому, кому я служил.
Развернулся к девушке, вперившись в экран ноутбука, но видео еще грузилось. А кулаки сжимались сильнее, сильнее!
- Меня не нужно перевозить, - отрицательно мотнул головой Вильям, - мне все равно, где быть. Основная задача – выйти. Любыми способами, - на последнем он сделал наибольший акцент, - я смотрю, ты хорошо разбираешься в законах и криминалистике. Что ж, сделай так, чтобы я вышел. На остальное плевать, - а потом добавил, - если есть возможность в зале суда провести проверку о невозможности убийства Коровьевым – пусть проводят. Заставь Воланда это сделать, или это попрошу я. Чистый эксперимент – снимут рубаху, увидят преображение, Воланд начнет приказывать. И под конец попытается заставить убить кого-то. Паука, муху, плевать. Если не согласится, будем исходить из понятия невменяемости. Есть один нюанс. Когда фрейлина усыпила меня – я был в рубахе. И если это вскроется, то дело повернется в иную сторону – намеренное убийство. Свяжись с ведьмами и узнай тонкости демонического брачного ритуала. Мы провели его с моей женой. Мне нужно знать абсолютно все. Все нюансы, а я передам тебе те условия, которые включались в него. Мне же нужно знать в подробностях, что происходит при нарушении этих условий, при кончине одного из супругов, что ощущается в демоническом сообществе. Поняла?
Он говорил без наезда, просто раздал указания.
- Это может помочь относительно того, была ли у меня причина вообще ее убивать.
Вильям застыл, глядя в экран, где видео готово было уже начать крутиться. Казалось, куда дальше то может быть хреновей? Чувствовал, что может.
- Я всего-лишь указал на то, что знаю, кто вспарывал мне живот, - отмахнулся от слов девушки, когда она заикнулась о похоронах, - чтобы избежать недоразумений. Не беспокойся, больше этого не требуется.
При этом он пялился, пялился с диким напряжением в экран ноутбука. Медленно садясь на кровать, чтобы видеть ближе…
«Мила, - сердце рвалось, снова разбивалось на части и кровоточило. Грудь болела от сдерживаемого ужаса, когда он смотрел на то, как сжимают пальцы его жену. Его, мать вашу, жену! – черт, дышать…»
Пенни могла видеть, что Вильям не шевелился, вцепившись пальцами в края кровати, как он сцепил зубы, чтобы не выть и не скулить, словно раненный зверь. От картин ударов, дернулся, словно собрался туда лично, но не моргал, боялся упустить детали, смотрел внимательно. Уголок губ зло подергивался, а дышал мужчина через раз. А когда началось самое кровавое, Вильям поставил на паузу. Застыл, смотря в экран, по его щекам начали течь тонкие струйки слез, он поднес ладонь, растирая пальцами веки. Это… слишком тяжело. И лучше бы сейчас никому не вмешиваться в то, что переживал мужчина. Но через какое-то время снова поднял глаза, включил, чтобы продолжить смотреть.
Видео закончилось, и Вильям опустил голову, опираясь о сцепленные в кулак руки, локтями в колени. Молчал. Пенелопа говорила свои выводы, что ж, умная девушка. Правда, сейчас бы остаться одному, на мгновение, просто…
- Мои иллюзии так не работают, - сказал Вильям, поднимая мокрое лицо, не смотрел на девушку, смотрел на экран, - они материальны. Их можно потрогать, они могут быть живыми, могут быть предметами, - голос очень хриплый и говорил сейчас мужчина явно через силу, - здесь же да, галлюцинация. Мне не нужны никакие хлопки, чтобы перемещаться, не нужно вскидывать руки в сторону противника. Но Коровьеву нравилось щелкать пальцами. Все жесты четко согласовываются с театральным представлением. На видео эта мишура отсутствует.
Руки все-таки начали трястись. Сильно, неистово, и взять блядскую волю в кулак никак не получалось.
- Все закончится быстро, - сквозь зубы процедил Вильям, - не бойся. Новому «монстру», - он искривил губы в злой усмешке, - не долго существовать.
А потом все-таки согнулся пополам, сжимая руки в кулаки, до крови вдавливая пальцы в ладони, потому что оказалось, что падать есть куда, потому что последнее, что увидела Рада – его лицо. Одно дело об этом думать, и совершенно иное – видеть на записи. Мозг ведь боролся, включал защитный механизм, когда пытался убедить, что все это просто очередной кошмар, не реальность, не гребанная реальность, которая происходит. Он был весь напряжен, каждая мышца, словно натянутая струна – коснись и лопнет, порвется, не выдержит.

+1

13

Пенелопа запомнила слова Вильяма. Это она использует во время работы со свидетелями и другими материалами.
- Это не просто оппозиция, Вильям, - тихо сказала Пенелопа, после непродолжительного молчания. - Тот, кто это сделал... Ненавидит тебя. По-настоящему ненавидит. И он очень... Очень долго готовился. Но мы разберёмся.
Девушка встала с места и скрестила руки под грудью, устремив взгляд на рыцаря.
- Когда-то я придумала идеальный способ самоубийства. Голову под поезд, - спокойно сообщила девушка, глядя на него, сидящего, сверху вниз. - Я собиралась сделать это множество раз, но всякий раз находила повод жить дальше... Но зачем, и правда? Жеводанский Зверь убил моего отца, Синяя Борода - младших брата и сестру. Старший брат пропал без вести и был признан мною погибшим, а сейчас выяснилось, что он, оказывается, лучшее оружие Воланда. Когда я попала сюда, в этот мир, меня сделали проституткой и я обслуживала десятки Лондонских мужчин каждый день, а когда-то мечтала выйти замуж в белом платье. За Гонца. Который назвал меня и моих подруг пушечным мясом, что, впрочем, недалеко от истины, потому что меня с лёгкостью отдали на работу Виктору Франкенштейну, даже не спросив зачем я ему нужна. За мою жизнь меня насиловали, почти убивали, грабили, унижали, били и мешали с дерьмом столько раз, что я сбилась со счёта. Мир вокруг меня менялся. Умирали мои друзья, коллеги. Пропадали без вести люди, которых я уважала. Всё вокруг меня рассыпалось, едва я пыталась выстроить хоть что-то. Айда вместе?
Она усмехнулась невесело и покачала головой, опустив её. Медленно она положила ладонь на плечо рыцаря и легко погладила его.
- Что бы она тебе сказала, узнав, что ты решил убить себя, Вильям? Думаешь, она была бы рада встретиться с тобой после смерти? Вот так? Жить после того, как лишился всего... Сложно. Но неужели те, кого ты любишь, оценили бы то, что ты сделал с собой в конечном итоге?
Девушка села с ним рядом.
- Умереть ради кого-то... Довольно просто. А ты попробуй ради них жить. Быть тем... От кого она захотела даже... Родить ребёнка. С кем смеялась. Улыбалась. Не так, как для публики. В кого она верила. Разве... Разве она бы не отругала тебя, услышав, что ты так легко решил расстаться с жизнью? Даже после того, как... Положим, наказал бы виноватых? - голос Пенни дрогнул. - Я не говорю тебе ничего из того, что не говорила себе сама. И говорю это не как адвокат.
Сглотнув ком в горле, она погладила его между лопаток.
- Сейчас я говорю это как твой друг, который готов выступить с тобой на одной стороне. Против всего мира, раз того требуют обстоятельства, - убрав руку, девушка посмотрела на него. - Если ты сдашься, в конечном счёте, я пойму тебя. Но я сделаю всё, чтобы твоё имя было очищено... А тебя похоронили вместе с ней. Это обещание. Не адвоката. Друга.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+1

14

Мужчина сидел молча. Только спина подрагивала, и руки, проклятые руки… черт, как же справиться с тем, что видел, как? Она говорила, перечисляла то, что было у нее, а в Вильяме рождалась злость. Неприкрытая, перекрывавшая все. Ах, несчастная девочка, сколько пришлось пережить. Сочувствую, что! Ему сейчас меньше всего хотелось слушать события из чьей-то гребанной жизни, когда своя полетела в пропасть. Когда Милы нет, когда он собственными глазами увидел, как рубит топор по животу, и голову… черт, черт, черт! Зачем эта маленькая фрейлина с тяжелой судьбой говорит все это, хочет заставить его жить, как жива она? Что ж, он за нее рад. Вот только на хер ему ничего не сдалось, на хер…
Вильяма била крупная дрожь, казалось, он замерзает, такой вот мороз по коже пробежал. Его лихорадило, и он понимал, что не может больше останавливать слезы. Сдерживаться не может. Стоило девушке положить руку ему на плечо, как мужчина смахнул ее, вскочил, широкими шагами дойдя до стены, чтобы ударить. Один раз, другой, разбивая руки в кровь. Что бы она сказала? Что бы она сказала?! Да не знает он, что бы она сказала, потому что ее нет! Нет ее, все, мертва!
Он начал орать, выплескивая накопившуюся ярость, продолжая колошматить по стене, соединяющей с уборной.
Мертва! Мертва! Мертва! – каждая мысль сопровождалась ударом, он выплескивал все, что накопилось, казалось, сошел с ума, рыча почти что по-звериному – просто крик, полный гнева и ярости. Не знает он, как бы она отнеслась, потому что ее нет, потому что ее нет! А он сука есть! Но на хрена?! На хрена он на этой гребанной земле?! Кто-нибудь, ответь уже на хрена?! Какого хуя продолжается его агония?! Какого хуя ему напоминают, что бы она сказала?! Откуда вообще фрейлина знает?! Рада была сильной, он будет ради нее сильным! Вот только жить без нее он не хочет. Она бы носила вечный траур, она надежда страны, их Черная жемчужина… была. Она дарила ему свет, а без нее лишь тьма, тьма сгущается, и сквозь эту тьму проступает красное, словно из взрезанных ран, перед глазами все расплывается, и он бьет, бьет неистово, сильно… и не чувствует боли, потому что боль физическая была сейчас несравнима с тем, что было в душе. Блять, бляяяять, бляяяять!
А потом она дотронулась до него снова…
- Мила… - резко остановился, замерев, а потом выдохнул, - нет.
Фрейлина провела рукой между лопаток, и он понял, что все. Весь гнев ушел куда-то, оставив пустоту. Мужчина просто начал сползать вдоль стенки, сгибаясь в три погибели и отчаянно всхлипывая.
- Она умерла три дня назад, Пенелопа, каких то три дня, - сдавленно говорил он, глотая соленые слезы, дрожа, потому что действия девушки, такие неожиданные, привели к тому, что обжигающая боль начала выливаться наружу. Тесно в груди и нестерпимо, - я не хочу ничего, я не знаю, что думать, что делать… я готов хоть сейчас согласиться со всеми обвинениями, что мне выдвинут и вперед, к плахе. Я боюсь закрыть глаза и увидеть то, что от нее осталось. Он пел ей, черт… как и обещал, он ей пел!
Перед фрейлиной действительно был полностью сломленный мужчина, который не знал что делать.
- Он качал голову на руках, обнимал, - говорил прерывисто, опираясь руками о стену и стоя на коленях. Его голова безвольно опущена, а дрожь никуда не девалась. По рукам текла кровь. Начало появляться жжение, которое отрезвляло, давало силы, - что мне делать, Пенни? Что, кроме того, чтобы искать ублюдка, который разрушил ее жизнь и мечты? Она столько всего хотела, о стольких вещах грезила… такие планы.
Он закрыл ладонью рот, потому что не в силах был продолжить. Кажется, фрейлина своими словами подняла все, что пытался сдержать Вильям. С силой вытер лицо, стряхивая кровь вперемешку со слезами. Все жгло, но это такая херня. В итоге Вильям резко упал, опустился на пол, продолжая растирать по лицу кровь из разбитых костяшек.
- Я боюсь того, что готов сейчас взять нож и кромсать, вскрывать грудь. Или убивать, потому что я не знаю, куда деть все то, что внутри меня, - он отодвинул дрожащие руки, поднял их перед собой, в ужасе смотря на них, - это все копошиться, и требует выхода. Хоть какого-нибудь, хоть куда-нибудь. Она мертва… ты понимаешь это, Пенни? Она мертва… не много лет назад, нет… каких то три дня отделяют нас друг от друга… я не успел. Ничего не успел, блять, да как же…
И повторял, повторял все по кругу, по дьявольскому кругу как и воспоминания, стоявшие перед его глазами.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

15

Пенелопа невольно сжала пиджак и рубашку в области сердца. Саднящая боль пронзила его так же сильно, как, наверное, могла бы сейчас пронзить сердце Стефана, будь их связь сильнее. Она крепко зажмурилась и сдавленно пискнула, едва слышно.

Мышка. Эрнесто не далеко ушёл от истины.

Пенни, не долго думая, стянула с себя пиджак,  оставшись в белоснежной блузе, прошмыгнула в ванную, намочив его в раковине, и обхватила им руки Вильяма. Ткань серая, на ней будет видно, но как-то плевать. Её руки плохо слушались, но она сжала его ладони через ткань, морщась и тяжело дыша через нос. Пара вдохов-выдохов.

Вот так, молодец, девочка.

- А ты думаешь, что есть такая большая разница между тремя днями и тремя тысячами дней? - спросила она, заглянув ему в глаза. - Тремя десятками тысяч дней и ночей, когда всё, что у тебя есть - это ты сам и жизнь, которую тебе... Просто не хочется дальше жить?

Пенелопа обняла его и продолжила гладить его по спине, заговорив дальше шёпотом.

- Я знаю, что сейчас ты не видишь вообще ничего, кроме этого и ты ещё долго, очень долго будешь закрывать глаза и тебе будут сниться кошмарные сны... Нет смысла лгать об этом. Это будет несправедливо, - девушка покачала головой. - Но ты не один и с тобой не только этот чудовищный момент. С тобой она, улыбающаяся в твоей памяти, и её мечты... Они тоже с тобой. Они ведь были и о тебе тоже, правда? Мечты о свободе, о том как ты будешь реализовывать себя здесь, когда не будет проклятья и не будет больше нужно притворяться, не нужно будет жить по чужому кривому лекалу. Эти мечты ты всё ещё можешь исполнить.
Она тяжело вздохнула.
- Она как никто другой знает, что это сделал не ты. И как никто другой... Она знает, как тебе больно. И страшно. И как тебе одиноко. Как тебе горько сейчас.

Как же часто она воображала, что Стефан сидит рядом и говорит ей... Ровно то же самое. Как же она звала его, как выкрикивала его имя в свой омерзительный первый раз, под мерзкий мужской гогот, а как шептала потом под одеялом, сжимаясь в комок боли, надеясь, что она просто проснётся и это окажется дурным сном.

Но это была реальность. И реальность была жестока. Сейчас реальность даже была просто беспощадна: всю ту боль, что она испытала на самом деле и которую могла вот так легко перечислить, как будто это рассуждение о погоде, ей придётся скрывать и дальше. Она не сможет жаловаться ему. Ну не сможет. Ему она будет нужна сильной, улыбающейся, счастливой и тёплой. Такой же она нужна всем. Никому не нужна вечно ноющая и жалующаяся на тяжёлую судьбу Пенелопа. С каждым диалогом с окружающими её людьми, она понимала, что её страдания - никому не нужный мусор. Ей нужно выбросить его и оставить место только для того, чтобы у неё были силы дарить добро, понимание и любовь.

Ей казалось, что она физически ощущает, как его разрывает на части.

- Расскажи мне о ней. Я совсем её не знаю. Какая она, Вильям? Не подбирай слова. Просто говори. Не останавливайся. И плачь. Рыдай. Кричи. Шепчи, - она сжала его сильнее. - Говори, Вильям. Обо всём, что было до. Вспоминай изо всех сил... Если хочешь, можешь думать, что мне интересно её узнать, а хочешь... Расскажите мне в подробностях, какие отношения были у вас с женой и что вы можете рассказать о ней?

Последнее было сказано с налётом адвокатского тона, специально. По факту, ей и правда будет полезно знать это.

Не смотря на то, насколько это будет больно и ей тоже.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+1

16

Мужчина не видел, что делала Пенелопа, лишь почувствовал слабо, как на его руки опустилась мокрая ткань, как пропитывает кровь пиджак девушки, и голос…
Вильям отчаянно мотает головой, а слезы текут, текут:
- Нет разницы, нет никакой блядской разницы, но я не успел, просто не успел, - все его тело сотрясается, и вид сейчас у него действительно страшный, разбитый, потерянный. Он смотрит на девушку и не видит, все застилают слезы, а сердце рвется, рвется на части, хотя, казалось бы, давно должно остановиться. Но нет, сука, не останавливается, как бы не хотел мужчина. А девочка обняла его, обняла мягко, продолжая что-то говорить, вырывая из него болезненные всхлипы, дрожать мужчина начал сильнее, гораздо сильнее, девушка могла почувствовать, насколько его лихорадило. Он и сам обнял ее, уронив голову на плечи, почти, что в тисках сжал.
- Если бы я сразу… если бы уговорил… ничего бы не было, я бы ее спрятал, - мужчина прерывался на всхлипы, в какой-то момент, отпуская Пенни и съеживаясь, словно старался исчезнуть, - я снова подвел ее, но это уже не исправить! Она… а она ждала ребенка. Моего ребенка, Пенни.
И было понятно, что перед девушкой уже не человек – он походил на ревущего раненного зверя, метавшегося в капкане. Он не мог ничего сейчас выговорить толком, потому что его наконец накрыло горем, полным осознанием, что Мила не войдет в комнату, не скажет: «Соберись, рыцарь без страха и упрека!» Не проведет по его щеке ладонью, не поцелует, не коснется своими мыслями его, не будет стоять, обнимая собаку, почесывая ее за ухом, не будет даже смотреть с той обидой, которая почему-то делала ее неимоверно хорошенькой. Ничего этого не будет. Не будет уютной тишины, не будет ее ворчания, когда она штопала его бок. Да он готов был отдать тело Коровьеву полностью, чтобы она с ним переругивалась. Да пусть хоть каждые полчаса шею сворачивает и воскрешает, пусть обвиняет его, лишь бы была жива! Жива… жива…
- Мила, - слабо проговорил Вильям, полностью закрываясь от мира, - Мила… я бы все отдал, чтобы это было неправдой, я помню нашу встречу с тобой, ты… ты заметила. Единственная, которая заметила во мне… меня.
Вильям сидел и не мог говорить о ней в прошедшем времени, язык не поворачивался, все равно, что во всеуслышание сказать, что ничего не будет.
- А я увидел тебя… казалось, мое сердце остановится, только вспомню твои слова, твой взгляд… темная ведьма, вытащившая глупого рыцаря из его скорлупы. Еще тогда действительно глупого. Я столько всего не осознал за всю свою блядски бесконечно долгую жизнь, как за время, что ты была рядом. Творец, как же я ревновал тебя, Рада, какая злость поднималась во мне, стоило только подумать, на что ты шла ради меня. А теперь я понимаю, что все это хрень, только бы ты была жива. Мне плевать, что думают обо мне, плевать даже, что бы думала ты, черт, да плевать в каком дерьме окажусь я, лишь бы ты была жива…
И от осознания того, что этого не будет, становилось только невыносимей. В какой-то момент Вильям просто начал задыхаться, хватать ртом воздух. Зрачки расширились, что могло напугать кого угодно.
Потребовалось какое-то время, чтобы справиться, ему нужно, нужно… а что ему нужно? Месть. Потому что никто не посмеет сказать, что убили любовницу Воланда. Что убили подстилку Высшего фейбла, о, а ведь говорили… это отрезвило. Это начало приводить разум к стабильности. Плечи еще вздрагивали, и всхлипы были, но истерика начала сходить на нет, а на губах начала проявляться жесткая улыбка, жестокая даже. Вильям отклонился, развернулся, опираясь о стену, чтобы было чуть легче держаться. Смотрел на Пенелопу уже довольно осмысленно, хоть лицо было мокрым от слез.
- Она была… темной, - с безграничной любовью проговорил мужчина, зачесывая волосы назад, - истиной темной ведьмой, сочетая в себе при этом желание помогать другим.
И было понятно, что никогда он не будет говорить с таким же восхищением и любовью ни о ком еще.
- Она раздавила своих врагов каблуком, при этом наладив жизнь своей страны. Такая молодая, и такая умная. Она сочетала в себе маленькую девочку, которую хотелось защищать, и сильную женщину, которая сама кого угодно разметает по комнате. Мы с Гонцом однажды явились к ней с окровавленной головой… идиотская была идея, но тогда я испугался, сильно испугался того, что сделал с Николасом. Он сломанное существо, а я добил. Милорада Новак, - он произнес это интимно, слишком сокровенно, - она вытащила нас из того дерьма. Пыталась спасти нас всех. Пыталась разрушить проклятие, моя жена, - и столько гордости было в его словах, столько неприкрытой гордости и любви. А ведь плакать он продолжал, бежали слезы по щекам, - а однажды штопала меня, после того как, - усмехнулся, - думаю ты поняла. После того как мне указали в очередной раз на свое место. Коровьев всегда любил пакостничать, если видел возможность. Ему Мила тоже понравилась, но мне она стала спасением. Как она ругалась на мою ревность, о, если бы я только мог тогда, я бы украл ее, не задумываясь. Спрятал и никуда не отпускал. А я дурак, Творец, какой же я был дурак, когда ревновал ее к мелкому пацану, которого она решила вытащить из его собственной же задницы! – Вильям рассмеялся, продолжая при этом плакать, - черт… мы стали с ней едины во всем, в ощущениях, мыслях, чувствах… почему меня до сих пор не отпускает ощущение, что она рядом… будто не видел этой чертовой записи? Будто не целовал ее мертвые губы, не гладил ее волосы, когда мне дали только ее голову.
Всхлипнул.
- А ведь она меня убила однажды, - усмехнулся с невероятной нежностью, - точнее Коровьева, но я умер вместе с ним. Боже, Виктор бы ей руку поцеловал за такое! Потом воскресила, а я испугался. А Коровьев обиделся. Ну не дурак ли?
Он говорил, говорил, говорил.
- Еще она щенка завела… для меня. Он такой красавец, уже год ему. Джес. Надо проследить, чтобы о нем заботились, пока я не могу.
И снова невольный всхлип, хоть от той истерики не осталось и следа.
- Столько раз она говорила мне, что Коровьев – это тоже я. И только сейчас я ощущаю это. Чувствую в себе то, что она пыталась мне доказать, - он зажал рукой рот, и ладонь дрожала, - какая же она умница, моя Рада… она боролась ради свободы. Как же она хотела, чтобы я жил полноценной жизнью, не под проклятием. А как она наладила все в своей стране… всех пристроила и помогла. Да… ее любили за ее дела. А ведь она была такой молодой… моя девочка. И хотела со мной семью. А сейчас ее нет… а я только осознаю, что она мне говорила.
Запустил руки в волосы, напряженно выдыхая.
- Я люблю свою жену и мечтал о ребенке. Она ведь тоже сказала, что видела в будущем такой вариант. Я выйду отсюда, и никто мне не помешает.
Губы сжались в плотную тонкую линию, когда он опустил руки, положив их на колени.
- Никто.
[icon]https://i.postimg.cc/pVQLBV9B/1600.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Я умер вместе с ней…[/status]

+1

17

Всё сказанное Вильямом просто неимоверно рвало душу...и Пенелопа вслушивалась в сказанное им, продолжая выражать своё сочувствие и понимание то грустно улыбаясь чуть-чуть вместе с ним, то поглаживая по плечу, то просто кивая. Умная. Смелая. Хитрая. Сильная. Верховная.
Почему она не защищалась?
Касалась мыслями. Лавелин потерла лоб и поднялась на ноги, проходясь взад-вперед по комнате.
- Связь... Связь... - пробормотала она, пожевав нижнюю губу. - Так странно, да? Такая умная и сильная ведьма. Но ни одного заклинания... Она ничего не наколдовала. Она не сопротивлялась.
Пенни задумчиво поглядела в зеркало в уборной. Оно было под плотным слоем защитного материала, видимо, чтобы было не разбить.
- Рано делать такие выводы, - проговорила она, качнув головой и повернувшись на каблуках к Вильяму. - Я узнаю обо всём, что ты просил. Но сейчас ты должен послушать меня и услышать меня. Посмотри на меня.
Она сглотнула ком в горле и выдохнула.
- Вот. Хорошо. Я знаю кто точно не поможет нам, Вильям. И я знаю к кому мы точно не должны обращаться. Да, как адвокат, я уже сказала тебе, чтоб ты не общался с Воландом без меня, но теперь я говорю тебе как его жертва и как твой друг. Я прошу тебя не усугублять ситуацию и ни о чём с ним не договариваться. Ни о чём не просить и не ставить условий. Нет. Исключено.
Она резанула ребром ладони в воздухе.
- Мой брат после того, как Синяя Борода убил нашего младшего брата Франа, стал... Другим. Он посчитал, что имеет право судить кому жить, а кому нет. Он стал Охотником на ведьм. И, я полагаю, что Воланд дал ему то, чего он так желал. Он сделал его палачом номер один. И у этого была своя цена. Ненависть к колдунам сжигала моего брата изнутри и он остудил его пыл. Мой брат оставил семью на то время, покуда не восторжествует справедливость и так вышло, что он оставил меня навсегда. Если бы не роковое стечение обстоятельств, то, возможно, мы бы так и не встретились. Потому что торжество справедливости - вещь относительная. И всё продаётся. От папиросных фантиков до душ... Да, я... Я вертела возможные обстоятельства их встречи в голове и вертела то, как мог дьявол исказить то, что желал мой брат. И у меня наберётся ещё много вариантов того, как именно колдун размышлял, когда его проклинали. Он или Снежная Королева. Полагаю, что это её рук дело, но это просто версия. Факт в том, что как бы ты не старался, скорее всего, ты останешься в проигрыше. А с тобой в проигрыше буду я. И Милорада. Я не верю, что ей нравилось положение вещей с ним и то, что могли бы бормотать за её спиной злые языки.
Пенелопа скривилась в презрении.
- Люди всегда охотнее верят в Дьявола, чем в Творца. Может потому, что на его рогах нимб крепче держится, - Лавелин поправила выбившиеся пряди волос за уши. - Но не надо думать, что он хоть что-то сделает так, как ты того ожидаешь. Если мы хотим победить его в будущем, то мы не должны с ним взаимодействовать больше положенного. Он будет очень рад увидеть, как кто-то из нас идёт с ним на переговоры и соглашения. Особенно в одиночку. Ты думаешь, что я просто так перекрасила волосы? Он не знает, что мы с братом представляем из себя. Если бы знал... Чудовищ бы стало двое. И, поверь на слово, никто из вас не хочет представлять, на что были бы способны два сказочных близнеца, которые лишены всего человеческого... Но не лишены особой связи. Если он получит меня вместе с ним... Он не оставит и тени шанса для нашего народа. Потому что... Потому что я не уверена, что фрейлина в чистом виде. Просто я раньше об этом почти не думала, а сейчас... Я не знаю что и думать. Но это потом, это к делу не относится. Про связь между близнецами, думаю, тебе не стоит напоминать, вот я к чему. Мне везёт, что он выглядит старше. Он всегда... Всегда был старше.
Девушка подошла к Вильяму ближе, но всё ещё стояла на своих двоих.
- Я берусь за твоё дело прекрасно понимая, что как только меня увидят рядом с тобой, я попаду в опалу. Меня будут ненавидеть не меньше, чем тебя, а может даже больше. Но ещё больше меня будут ненавидеть, когда я буду собой защищать своего расколдованного брата. Я не дам никому посадить его за решётку. Я не дам никому отнять ни один его день с того самого момента, как я расколдую его. И я готова к этому. Пусть готовят камни, вилы и факелы. Я не жалею о том, что я делаю, но, да, и их понять могу тоже. Я не держу зла ни на кого. Я просто хочу, чтобы эта вереница зла и страданий, наконец, оборвалась. Я готова к тому, что случится дальше. Как никто другой.
Пенелопа даже не заметила, как её руки сжались в дрожащие кулаки до того, что кожа побелела. Она медленно вдохнула и выдохнула, затем медленно расслабила пальцы.
- По-настоящему помешать выйти победителем из этой битвы можешь только ты сам. Вот, - опять это слово и пауза. - Не то чтоб я верила, что хоть кто-то меня послушается хоть раз в жизни, впрочем.
Пенни горько усмехнулась и покачала головой, обхватив себя руками. Ей вдруг захотелось увидеть Виктора. Почему-то ей подумалось, что он бы сейчас... Сказал, что она права и поддержал бы её.
- Можешь решить по-другому, Вильям. Это твой выбор. Он не правильный и не неправильный, просто потом будут те или иные последствия. Просто трижды подумай, понравилось бы твоей жене то, что теоретически случится после него, раз тебе самому сложно судить после случившегося.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+2

18

Вильям смотрел на девушку почти что безразлично:
- Я не обратил на это внимания, потому что внешность была моя, - проговорил задумчиво он, будто в какой-то момент очнулся от воспоминаний, - шоковое состояние, неверие, что я способен причинить ей такой вред. Если мы будем вести защиту от того, что я ее муж, а мы будем это так вести, - он посмотрел на Пенелопу твердо, - то сторона обвинения тоже укажет на этот факт: она мне доверяла. А еще это будет мотив на ревности. Но. Она не спала с Воландом после обряда, - он скрестил руки на груди, а взгляд оставался таким же жестким, - ее подругам это известно, но можно списать на запоздалую ревность. Дерьмовенько, - усмехнулся жестко он, будто говорил о чем-то очень забавном, - я почти довел ее до самоубийства, хоть именно мне она свернула шею, - и опять в голосе была неприкрытая нежность к мертвой ведьме. Поднялся, распрямляя плечи, смотря на Пенелопу внимательно. Слушая ее историю, то, о чем девушка говорила. А потом сказал, вкрадчиво так:
- А с чего ты решила, что я буду с ним договариваться, и тем более просить помощи? – он усмехнулся слишком яростно даже, и было видно, что снова напрягся, видно, собирая себя по кускам, пытаясь снова не развалиться, словно разбитый фужер, - и кто сказал, что я ему буду верить?
Во взгляде появилась неистовая злоба, какая-то граничащая с бешенством.
- О нет, - голос оставался при этом тихим, слишком тихим, - я слишком долго пробыл бок о бок с этим ублюдком, дорогая Пенни, чтобы бежать, словно блудливая псина, ему под ноги. Он трахал мою жену и поплатится за это. Он трахал мой мозг не один век, маленькая фрейлина, - и не было во взгляде ничего человеческого, потому что мужчина не собирался даже отрицать степень своей ненависти к тому, кого долгое время звал мессиром, - а сейчас… - улыбка, так походившая на некоторые улыбки Фагота, только не настолько широкая, - он не учел кое-что. Его «великий гений» даже представить не мог, что проклятие снимется каким-то другим образом. Потому что… - Вильям поднес указательный палец к своей голове, указывая на висок. Это его козырь – информация, которая хранилась столь долго, - даже без доказательств, то, что знаю я, способно его уничтожить. Слухи, ужасные слухи, о… да стоит только вскрыть то, что он творил с нами… да, Пенелопа, твоя спина пригодиться твоему брату. И дай Творец, чтобы ты выдержала. Аза… Стефан не сядет в тюрьму, не будет презираем, как и Гонец, которому приказали убить свою мать. Который не мог ничего сделать, когда смотрел, как ее насиловали. Ибо все было подчинено его способностям и воле. Тут закон играет против него, - расхохотался, зачесав волосы назад и пройдя по комнате, чтобы развернуться и уставиться на девушку.
- Он не рассчитал, что падет проклятие… - вдруг сказал Вильям, - почему? Почему этот змий был полностью уверен в том, что я никогда не освобожусь? Недальновидность? Но, ведь, сколько веков я прозябал в клетке, из которой не было выхода. Сколько лет я шагал по земле другим. Моя гордыня и непогрешимость? Что ж, возможно все дело и в ней, как говорила Рада. Но это… недальновидно. Черт. Как же мне тебя не хватает, Мила… - сказал больше для себя, опуская голову, отворачиваясь от Пенни, справляясь с собой, - Воланд попляшет на раскаленных углях. Он нашими руками убил слишком многих и сломал многих. Уж поверь мне, Пенелопа, я слишком давно живу рядом с этим мерзавцем.
Верхняя губа дернулась в оскале.
- Он захочет меня убрать. И наша задача сделать так, чтобы не смог. Я передам тебе всю информацию, которую знаю. Абсолютно все. А твоя задача все это сохранить, спрятать. Или найти того, кто это сделает, чтобы ты могла полностью погрузиться в работу. И обнародовать все стоит только в случае моей смерти, - он посмотрел на Пенелопу внимательно, - не гляди так, девочка. Это гарантия того, что я буду жить столько, сколько нужно мне. А ему… мы продемонстрируем фотографии записей. Они будут существовать. Там… я оставлю тебе инструкцию, что делать с ними в случае моей смерти. Передашь все агентам и той, кто слишком давно заждалась своего папочку. Но пока… пусть подождет еще немного, с нее не убудет.
И не было в его речах и толики нежности, лишь холодный, ничем не прикрытый расчет.

+1

19

Пенелопа поджала нижнюю губу, а её верхняя как-то злобно дёрнулась. Это выглядело... Очень необычно, пожалуй, для неё, вечно улыбающейся и милой. Она не контролировала своё выражение лица в тот момент, потому что поймала себя на мысли, что её слова ушли куда-то в никуда. Ах, вот был бы здесь сейчас Виктор! Виктор бы точно помог убедить этого... Упрямца!
- Упрямство - вывеска дураков, Вильям, - серьёзно сказала Лавелин, скрестив руки на груди. - Опять же, я тебе сказала, что выбор за тобой, но ты не услышал мои слова! Вернее... Ты услышал только то, что тебе удобно, чтобы упрямо, да, упрямо отозваться против моего предупреждения! Против моего указания, как адвоката! Дружеского совета! Да всего вместе!
Она была готова даже топнуть ножкой. Сведя брови, она окинула его тяжёлым взглядом...ну, если считать, что Пенни умеет смотреть тяжёлым взглядом. Она не умела, честно.
- Я сказала. Не просить помощи, да. Но и не договариваться, не ставить условий. Это же сделка с дьяволом, блин! - она всплеснула руками. - Он всё равно поймает тебя на крючок! Ты пока совершенно один против него, меня не считай: он размажет меня по стенке, потому что я - никто. У меня нет ничего, что я бы могла ему противопоставить! Кроме ума, который все склонны недооценивать. Мой брат говорил, что я намного умнее, чем мне кажется, и теперь я понимаю, что он имел в виду.
Пенелопа прошлась взад-вперед по камере.
- Наша задача сейчас, прежде всего, отмыть твоё имя и узнать что случилось на самом деле. Во всех аспектах. То, на что мы будем давить, предоставь, пожалуйста, мне, потому что здесь я адвокат и я решаю что будет правильно представить в суде, как зацепки для того, чтоб присяжные тебе поверили. Да, ваши брачные ритуалы входят в число того, что я буду использовать, но и не только это. Не надо, пожалуйста, думать, что я не разберусь с тем, что мы должны использовать, а что должны умолчать. И не торопи события. Уничтожить Воланда не так просто. Поговорка есть, мол, "людей берегут друзья". У Воланда они есть, но, Вильям, серьёзно... Воланд? Дружить? Любить?
Она поставила две руки в подобии чаш, которые не могли встать на один уровень и покачала головой, усмехнувшись, мол, нет, он на это не способен и ты это прекрасно знаешь.
- Прежде чем использовать то, что знаешь ты, что знает Виктор, мой брат, Бегемот и что знаю я, мы должны разрубить эту дьявольскую паутину связей, что защищает его. Чтобы это сделать, нам нужно гнуть свою линию. Что мы не хотим лезть в политику. Нам не интересно разрушить его образ. Нам интересно спасти твой. Можем, как раз, ставить акцент на том, что тебе уже на всё наплевать. Только убеждённый в том, что ты сломлен и подавлен, он потеряет бдительность. Расслабится, уверенный, что тебе просто не хватает сил бороться с ним, потому что любовь всей твоей жизни умерла от рук того, кто, с наибольшей вероятностью, кидал камень как раз в его огород. В конце концов, может быть, Милорада бы и уговорила его снять с тебя проклятье, предложив ему пару-тройку соглашений и голову того же Иохима на блюдце с голубой каёмочкой, а теперь вот, тебе помогает только дура-фрейлина, которая, например, просто слишком глупа, не понимает во что ввязалась. Раз ты всё так хорошо знаешь, то, думаю, ты прекрасно осведомлён о том, как многие из тех, кто всегда был против Воланда, вдруг стали "ЗА", перед этим куда-то надолго пропадая, знаешь как, а, может статься, и куда исчез детектив Морриган, как исчез Рикки. СФ, возможно, и сами где-то его покрывают, мы ни в чём не можем быть уверенными. Мы не можем знать сколько фейблов будет выступать за него, потому что они все с ним как бы дружат, все ему что-то должны, у всех условия. Мы пока слишком слабы, чтобы идти на политическую арену. Более того, если, когда мы копнем, выяснится, а я более чем уверена, что выяснится именно это, что Милораду убили оппозиционеры, то, поверь мне, любого, кто будет выступать против него и Высших, будут считать убийцами и психопатами, готовыми на всё, ради того, чтоб их уничтожить... По факту, становясь такими же моральными калеками, как он и его подельники. Поэтому, Вильям, я прошу тебя не делать глупостей и не лезть к нему не по нашему текущему делу, не угрожать ему, не мериться с ним тестостероном. Конечно, ты можешь не послушать меня, повторюсь, ты в своём праве, но подумай.
Пенелопа постучала пальцем в свой висок.
- Подумай без эмоций. Не сейчас подумай. Не один день подумай. Взвесь ты, наконец, все факты, выдели каждый. Осознай, что твои личные счёты мешают тебе глядеть на картину целиком. Если бы я руководствовалась ими, то я бы всё-таки дотанцевала. И я бы вышла замуж за Николаса, я бы вошла в свиту, я бы пошла за своим братом в огонь и сгорела бы там, может даже, я бы трахнулась с Воландом, а потом просто застрелила бы его из своего револьвера, в самый ответственный момент...но я бросила танец. Я поняла, как всё будет обставлено: фрейлина-революционерка застрелила общественного деятеля своего народа. Я поняла, что я не знаю как это отразится на вас всех. Кого я поставлю под удар, пытаясь тупо спасти себя и своего брата? Спадут ли ваши проклятия с его смертью? Не будет ли кто-то дёргать вас за ниточки вместо него, если я так сделаю? Не сделаю ли я хуже?.. И я поняла, что нужно время подумать. Нужно время, чтобы разобраться, чтобы всё продумать, найти... Найти поддержку, понимаешь? Информация - это ценно, но, серьёзно, если бы она играла роль, то ты что же, думаешь, что Воланд бы сидел у власти? Воланд бы был до сих пор на свободе, если бы информация как-то меняла дело? Милораде тоже ничего не стоило взять и пойти в СФ, да сказать, что Воландовские люди пришли к ней с отрубленной головой... Но кто бы пострадал, Вильям? Воланд? Скорее, она сама, ты и Николас. Политика - это грязное дело, в котором не всегда тот, кто владеет информацией, владеет и ситуацией. Чтобы победить его и справедливо наказать за все его злодеяния, нужно что-то большее чем то, что ты знаешь. Засунь свои замашки мстителя подальше и подумай, в конце концов!
Девушка опять всплеснула руками и выдохнула, покачав головой. Помолчав недолго, она потерла лоб и облизнула губы.
- Я не хочу, чтобы ты попал в ещё большую задницу, чем та, в которой ты сейчас. Я не хочу, чтобы ты умирал ублюдком. Я не хочу, чтобы ты умирал в принципе! Господи... - она всхлипнула и села на кровать, обхватив себя руками и заплакав. - Господи, я просто хочу, чтобы весь этот ад закончился. Я хочу, чтобы всё стало хотя бы... Хотя бы не так плохо.
Пенни сжалась.
- Я так устала от всего этого, если бы ты только знал, - она зачесала волосы назад одной рукой, всхлипнув и посмотрев куда-то в сторону. - Я так устала от того, что мы все несчастны, одиноки и сломлены. Я хочу, чтобы мы все были... Были хоть немного... Хоть немного счастливы. Чтобы мы все были свободны. Чтобы мы не потешили Воланда тем, что стали такими же... Такими же как он. Он превратил вас в монстров. Он сделал... Он сделал из моего брата... Он сделал из тебя... И из Эрнесто... Из Виктора... Он всех вас помазал в своей гадости... И вы все только будто и рады в ней пачкаться.
Она опять всхлипнула и опять всплеснула руками, посмотрев на него.
- Очнись, Вильям. Ты же станешь именно тем, в кого он хотел тебя превратить, если опять свяжешься с ним, если будешь играть с ним... Уже по своей воле, - она отвернулась, опять обняв себя. - Все наши старания превратятся просто в ничто. Ты же так и останешься Фаготом... Для самого себя.
Сердце снова заболело. Неистово.
- Вы все ни в чём не виноваты... Вы все. Вы были такими глупыми и юными, такими бесшабашными и смешными в своей наивности и доверчивости. Вы все совершили ошибки, но ваше наказание... Оно было слишком большим.
В её голове снова возник образ Стефана, который махал ей рукой на прощание и обещал вернуться. Невольно. Один Творец знал, как ей хотелось кричать и выть от этого зрелища и скольких усилий ей стоило сдерживаться.
- Факт в том, что если ты добровольно придёшь к нему, весь такой...с условиями, ага. Весь такой готовый с ним контактировать, пусть даже угрожая... Ты сделаешь ровно то, на что он надеется. Что без него и его участия ничего всё равно не выйдет. Что он нужен тебе. Всё равно нужен. Даже для того, чтобы узнать кто убил женщину, которую ты любил больше жизни. Он всё сделает для того, чтобы...
Она прикрыла глаза.
- ...доказать вам, что вы именно те, кем он вас увидел. Ты упрямый, прямолинейный, грубый, мстительный и жестокий. Мой брат, о, я знаю, он сразу же захочет пойти и убить его, да-да, как тот и увидел в нём, без суда и следствия. Эрнесто бы покончил с ним подло и взял бы то, что, как он думает, может и имеет право взять, теша своё самолюбие. Николас подчинится тому, кого посчитает достойным, особо не думая, потому что он привык быть слугой, а слуга молчит и терпит... в службу не входит критическое мышление... долг есть долг... Господи, почему вы все не замечаете очевидного? Поступки ровно такие, какие он от вас ожидает. Вот чего нельзя допускать... Вот что выбьет почву у него из-под ног. Если вы всё сделаете иначе...
Пенелопа шмыгнула носом и стала собирать вещи обратно в чемодан. Её руки дрожали, но она перестала плакать.
- В общем, это всё уже совсем не по делу. Я приеду послезавтра с первыми наработками. Кажется, знаю у кого спросить по поводу тёмной свадьбы. Тебя ожидает допрос от священнослужителей и я буду присутствовать.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+2

20

Мужчина смотрел на девушку холодно, на ее реакцию, готовый жестко осаживать и дальше, готовый показать фрейлине ее место, а сама атмосфера словно начала сгущаться, даже Пенелопа могла почувствовать тяжесть окружения. Вообще, казалось, что воздух начал электризоваться, но никаких магических эффектов не было. А еще она посмела… посмела заикнутся о его упрямстве. Да что вообще эта девка знает о том, что он чувствует? Что вообще понимает, если единственное желание – убивать. Рвать на куски и утопить этот мир в собственной же блевотине и крови. Мир, где нет ее…
Он вперился взглядом в глаза фрейлины, почти не осознавая ничего вокруг, даже поднялся, оказываясь выше ее, двинулся к ней, но сдерживался. Господи, как же он сдерживался, чтобы не свернуть прелестную шейку, чтобы не взять ее за волосы и со всей своей силой не проломить ее головой стену.
А она говорила. Говорила, говорила, и в какой-то момент Вильям почувствовал, как не может. Как весь его гнев резко сошел на нет, оставляя после себя пустоту. А Пенелопа всего-лишь сказала о своем статусе. И Вильям стоял, растерянный, совершенно сбитый с толку, вдруг осознав, что действительно всегда так относился к другим. Как к пустому месту, возвышая свой статус, отделяя себя от обычных людей… стал вести себя почти как Воланд… а девушка говорила, наверное, даже не замечая, как мужчина смотрел растерянно на нее, как вдруг начал слышать то, о чем она говорила. И как сам себе он стал противен.
Пенелопа рассуждала, объясняла, и Вильям увидел перед собой очень рассудительного, здравомыслящего профессионала. Она будто брала и переключала в его мозгу кнопки, выправляла настройки, приводила в чувство. Он ощущал себя полным придурком, который не связал два и два, а должен был, черт, должен! А Пенелопа полностью разложила все по полочкам, не давая рыцарю свалиться в его истерику. Он будто увидел сейчас себя со стороны, как он себя вел… Мила бы приложила ладонь ко лбу и долго так стояла… но ее нет. А он есть. И есть Пенелопа, которая, не ведая того, вырывала мужчину из его кошмара. Вот так, распалившись и, наконец, вывалив все, о чем думала. А он стоял полным ослом, смотря перед собой, не шевелясь. Только кулаки разжались, да плечи опустились, и не было в позе напряженного гнева.
И когда девушка принялась собираться, он сделал тот решительный шаг – подошел к девушке, обнимая ее сзади, без какой-либо подоплеки, просто глупый идиот, который чуть было не навертел дел. Обнял, утыкаясь носом ей в плечо, опустив голову покорно.
- Спасибо, Пенелопа, - проговорил он уставшим голосом, - спасибо тебе за то, что ты делаешь. И прости. Я чуть было не совершил самое ужасное, что могло бы произойти. Чуть было не поддался тому, что так сам презирал.
Он говорил это очень тихо, но девушка могла слышать. Так и стоял великаном, бережно обнимая фрейлину.
- Теперь я вижу, - пробормотал он, - вижу друга. Впервые за много лет. Я полностью доверюсь тебе. Прости, что приходится иметь дело со всем этим. Мне плевать, что будет со мной, но не плевать, что может быть со всеми вами. И с памятью о Раде. Ты… - запнулся, переводя дыхание, чтобы потом поднять голову и мягко поцеловать девушку в висок. И снова в жесте обычная человеческая теплота, только радости не было, да и откуда ей взяться. Невесело усмехнулся, - в следующий раз лучше сразу бей, если полезет то дерьмо, что ты увидела.
А потом отстранился, устало усаживаясь на кровать.
- Скажи, что мне говорить при допросе? Я… - и снова горечь, - не владею своими эмоциями. Но не могу позволить себе каждый раз тебя расстраивать.
Он виновато посмотрел на девушку.
- Это… не очень-то по-дружески.

+1

21

По правде говоря, она боялась, что её голова соприкоснется со стенкой в какой-то момент, но разум говорил, что она зря боится: он же должен соображать хоть что-то и понимать, что усугублять своё положение ему точно не стоит.

Пенни вздрогнула, когда он её обнял. Это было очень неожиданно. Она едва не выронила свой чемоданчик и всё вместе с ним, но вовремя щёлкнула застёжкой и отложила его в сторону. Болезненно сжавшись, она шмыгнула носом и помотала головой.
- Нет, нет, что ты, я ни за что бы так не сделала, - девушка повернулась к нему.
Добрый такой поцелуй, напоминавший о том, как это делал Стефан, горел на коже. В нём чувствовалась искренняя нежность, на которую способно любящее сердце. Не её. Другую женщину, которую убил тот, кого Пенни хочет наказать по справедливости и заставить ответить по всей строгости закона. Любовь - чувство прекрасное и светлое и тот, кто на него способен, даже проходя сквозь чудовищные испытания судьбы, вызывал в Пенни безграничное уважение и желание помочь. Девушка окинула его взглядом и положила руки на его плечи.
- Тебя будут провоцировать, Вильям. Чтобы ты разозлился и сказал лишнего, - она смотрела прямо ему в глаза. - Чтобы ты сорвался. Они будут говорить гадости о тебе, о ней, будут драматизировать, хвалить Воланда, возможно. Если повезёт, будут ругать и пытаться тебя вывести на откровения, чтобы потянуть его следом за тобой... Но, скорее, чтобы подставить и тебя тоже. Мы не можем всецело доверять и Церкви тоже, потому что, скорее всего, не Уиллард будет тебя допрашивать. Поэтому на большую часть вопросов буду отвечать я. Если ты захочешь что-то сказать, то сначала шепотом обращайся ко мне или если захочешь, чтобы я что-то сказала. Если я буду видеть, что ты не справляешься, я буду делать всё возможное, чтобы тебя успокоить. Возможно, возьмём пару перерывов. И...
Она прикрыла глаза, поджав губы. Немного помолчав и тяжело вздохнув, она качнула головой и погладила мужчину по щеке, ободряюще улыбаясь.
- ...не расстраиваешь ты меня. И не расстроишь даже если сорвёшься. Мы все порой бываем не правы и все оступаемся, делаем глупости, говорим нехорошие вещи. Всё случается. Я очень прошу тебя, Вильям. Как бы ты не был подавлен и как бы плохо тебе ни было, ты должен спать, есть и иногда думать о чём-то отвлечённом. Желательно хорошем. Тебе нужны силы сейчас, физические силы.
Девушка взяла его руки в свои, нежно огладив свежие раны.
- Пожалуйста, не вреди себе. Ты достаточно пострадал и тебя достаточно побьёт общественность. Мы с тобой не должны вредить себе и друг другу. Хорошо? - Лавелин опять улыбнулась, глядя в глаза рыцарю. - Ты тоже прости меня, пожалуйста, если я тебя чем-то обидела. Я очень не хотела.
Фрейлина посмотрела на часы на экране телефона. Время прошло очень незаметно. Ей нужно было уходить. Она облизнула губы и шумно выдохнула через нос, выпрямившись. Прошла к зеркалу и поправила прическу, да макияж, так, чтоб не сильно бросалось в глаза, что она плакала. Затем свернула в кулек свой пиджак и тоже убрала в чемоданчик.
- Я передам агентам СФ по поводу твоей амуниции и рубашки. Мы снимем её на допросе для демонстрации, я думаю... Но посмотрим, возможно это не понадобится. Я обдумаю... И, Вильям... - Пенни посмотрела на него и припала на одно колено, склонив голову, - ...от своего имени и от имени своего отца, королевского егеря Генриха Лавелина, от имени своей матери, Беллы Лавелин, я прошу тебя... простить моего брата, за совершенные моим братом Стефаном Лавелином злодеяния в твою сторону, ибо действовал он не по своей воле, но по воле колдуна Воланда.
Девушка сглотнула ком в горле.
-  Прошу тебя, когда спадёт его проклятие, не дай ему остаться одному, - добавила она шёпотом, - не отвернись от него и помоги ему справиться с тем, что обрушится на него.
Фрейлина подскочила с места, чувствуя, что если задержится ещё ненадолго, то опять расклеится.
- Всё. Мне нужно идти. Увидимся завтра. И послезавтра. Мы будем часто видеться. Сегодня вечером они принесут тебе кольцо. Обещаю.
Сказав это, она подхватила чемодан и вышла из камеры, чтобы тут же столкнуться с агентами СФ, которые не пускали к ней и Вильяму Воланда, Виктора и, надо же, Николаса. Она была уверена, что Вильям их увидеть успел и бросила на него взгляд, короткий, но гарантирующий, что ему не придётся вести с ними дискуссию. Она закрыла дверь. Вильям мог слышать разговор, но теперь ни он не видел происходящее, ни его не видели Воланд и свита.
Пенелопа повернулась к мужчинам и обезоруживающе улыбнулась.
- Добрый день, джентльмены, - бодро и вежливо поздоровалась фрейлина. - собственно, моя беседа с господином Фаготом, известным так же как Коровьев и менее известным, как Вильям Камланский, рыцарь из Камелота, на сегодня окончена и я, как его адвокат, не располагаю достаточным количеством времени, чтобы присутствовать во время его беседы с пока ещё не признанными представителями власти Фейблов. Мой клиент находится в подавленном состоянии, поэтому, с целью сохранения его психологического комфорта и здравого рассудка для дачи дальнейших показаний Церкви и СФ в ближайшее время, я настаиваю на том, чтобы встреча моего клиента с господином Воландом прошла исключительно в моем присутствии и только после первых допросов.
Агенты СФ переглянулись между собой. Они явно не считали, что Пенелопа способна так связно говорить и даже отшивать Воланда. У самой Пенелопы всё внутри похолодело от того, что она говорила и делала, но виду девушка не подавала, выглядя беззаботно и спокойно.
- Так же, я реквестирую, чтобы моему клиенту вернули его личную вещь, а точнее его обручальное кольцо, - продолжила Пенелопа. - Насколько мне известно, моему клиенту ещё официально не предъявлены никакие обвинения и он только ожидает следственных мероприятий, суда и приговора. Его заключение под стражу в тюремной камере является временным решением, поскольку он считается особо опасным преступником, что я несомненно собираюсь опровергнуть. На данный момент мой клиент является всего лишь подозреваемым в совершении ряда тяжких преступлений. Учитывая магическую специфику дела, арестовывать его таким образом было нельзя, согласно закону, не смотря на то, что на видеокамеру попал человек, похожий на моего клиента. Вы можете не сомневаться, что я могу подать жалобу и выиграть компенсацию морального вреда моему клиенту и даже публичные извинения.
Пенелопа продолжала улыбаться.
- Однако, в случае если моему клиенту хотя бы вернут его личную вещь, предварительно проверив её на магическую принадлежность, безусловно, то я приму во внимание тяжесть преступления и страхи организации Спешл Форсес перед подобным зверством, совершенным неизвестным лицом, похожим на моего клиента, - она явно подчеркивала, что не считает Вильяма виновным, - и не буду этого делать. Так же, мне необходимо, чтобы СФ не избавлялись от предмета, который я принесла своему клиенту. Крапивная рубашка, временно снимающая проклятия. Дело в том, что мой клиент не способен внятно давать показания, если этот предмет на него не надет и, по сути, является невменяемым и неспособным нести ответственность за часть своих действий под воздействием проклятия. Его доспехи вы можете забирать сколько угодно, но имейте в виду, что они, в случае снятия им рубашки, исчезнут, оказавшись вновь на моём клиенте, а точнее на его расколдованной форме. Заколдованная форма будет их лишена, но будет продолжать вести себя неадекватно. Словом, на данный момент, вы можете изъять доспехи, но не снимайте с него рубашку, если хотите, чтобы он не переставал вести себя, как достойный гражданин, готовый идти навстречу следствию и давать в будущем показания по текущему делу с максимальной точностью.

Пенелопе казалось, что от страха у неё сейчас просто сердце разорвется, но она спокойно перевела взгляд на Мессира, очень многозначительный, а потом снова вернула внимание агентам, слушавшим её уже с едва ли не открытыми ртами.

- И когда я говорю о текущем деле, я имею в виду исключительно убийства Верховной Чехии, Словакии и Польши Милорады Новак и Королевской Фрейлины Аделаиды Роузбад. Мой клиент не намерен отвечать на вопросы, касающиеся его прошлой деятельности, господина Воланда, господина Бегемота, так же известного как Эрнесто Данн, господина Гонца, так же известного как Николас Фаст, господина Виктора Франкенштейна и других лиц, сопровождающих Воланда и несущих службу непосредственно перед ним, Высших Фейблов и лиц, состоявших или состоящих на службе у упомянутой мной организации, а так же системной оппозиции и радикальной оппозиции. Данное дело нельзя считать политическим, пока не доказано обратное, соответственно, не вижу причин для дискутирования на тему политических взглядов и разногласий в кругах Фейблов. Если вопросов нет, то, прошу, изложите мои требования руководству.

Конвоиры были действительно в шоке и один из них тут же закивал головой и отправился вперёд по коридору, видимо, о чём-то договариваться. Пенелопа проводила его взглядом, а потом посмотрела на Воланда.

- Полагаю, вы хотели поговорить, Воланд, - улыбнулась девушка, поправляя волосы. - Мой отгул у моего текущего работодателя позволяет мне пообщаться с вами и вашими спутниками.

Она не стала взглядом указывать на Виктора.

- Насколько мне известно, здесь есть кафетерий. Я хочу, чтобы вы знали, что все разговоры с вами я буду проводить, делая аудио и видеозапись и я отказываюсь говорить с вами тет-а-тет, имею на это полное право. Наши диалоги в дальнейшем будут проходить исключительно на территории СФ с представителем организации и с Вильямом. Сегодня я готова сделать исключение по части присутствия агентов во время нашего разговора, но запись я буду вести, а так же оставлю двух свидетелей нашей дискуссии, то есть господина Виктора Франкенштейна и господина Николаса Фаста. Если вас устраивают мои условия, то разговор состоится. Если нет - увы, я вынуждена отказать вам в сатисфакции ваших требований, поскольку я являюсь свободным фейблом, не имеющим перед вами никаких личных обязательств, а так же поскольку вы, на данный момент, не являетесь представителем законодательной власти Фейблов, и я, как свободный гражданин своего народа, имею право не общаться с вами по делу вовсе.

Она пожала плечами и всплеснула чуть руками, мол, как-то так. И только в этот момент переглянулась с Виктором, а потом с Николасом, лишь после этого вернув внимательный и твердый взгляд Воланду.

- Я имею столько же прав, сколько и вы. Так что, не обессудьте.

[icon]https://funkyimg.com/i/2WhFc.png[/icon][nick]Penelope Lavelin[/nick][status]keep getting up, never give up, no-no.[/status]

+2

22

- Да, сейчас я понимаю, о чем ты говоришь, - согласился с фрейлиной Вильям, прикрыв глаза и опустив голову, - боюсь, Пенелопа… Пенни, - поправился он, хотя почему-то впервые не знал, имеет ли права так обращаться к ней, - что меня будет вывести довольно легко, - он тряхнул сокрушенно головой, - но я постараюсь держаться. Пожалуй, нам с тобой нужно будет много обсуждать всего, чтобы во мне появилась какая-то стабильность. Это… возможно?
Он поднял голову смотря на девушку с надеждой.
- Ты не обидела меня, Пенни… я не уверен, что сейчас вообще меня можно именно обидеть. Именно меня, - сдавленно пробормотал. А потом фрейлина заговорила, просила его официально, просила так, будто боялась, что он скажет нет, что он… Вильям тяжело вздохнул, сцепив руки, но прежде чем девушка вышла, он проговорил:
- Я не оставлю его, как не оставлю и Гонца с Бегемотом. Они все пострадали от рук Воланда, и каждый ходит по краю. Сейчас Стефан этого не осознает, но когда придет понимание… я почти знаю какого это – осознавать деяния рук своих. Я тоже не был белым и пушистым, творя такое, за что было легко себя ненавидеть. Руками Стефана Воланд творил страшные вещи. Поистине ужасающие, и твоему брату потребуется не дюжая смелость, чтобы… прости, что скажу это, но такова правда. Чтобы продолжить жить. Но это не правильно, Пенни – корить себя за то, что не было в твоей власти. Жаль, что понимаю я это только сейчас. Да и сам не осознаю, понимаю ли. Так странно… я никогда не ненавидел Азазелло. Да, именно его – сущность проклятого, как моей сущностью является Коровьев-Фагот. Так вот. Я его не ненавижу. К сожалению, я долго считал его всего-лишь инструментом, прости и ты мне мое предубеждение. Но то, что останется после… боюсь эту личность придется собирать по кусочкам. Я не дам ему уничтожить ее в ненависти к себе. Слишком часто это происходило со мной. Мне кажется, - как-то невесело усмехнулся, - это вполне подходит для хоть какой-то цели моего существования… прости за эти слова. И… удачи тебе, Пенни.
Он проводил ее теплым взглядом, натыкаясь на пришедших, снова усмехнувшись горько. И не было понятно, Коровьев сейчас или же сам рыцарь.
- Уделай их, девочка, - прошептал одними губами Вильям, откидываясь на кровати и прикрывая глаза, в уголках которых собралась влага. После разговора с фрейлиной он ощутил пустоту, какую-то слишком давящую и тоскливую, но посчитал, что это лучше, чем та неконтролируемая ярость, которая чуть не стала причиной самой большой ошибки в его жизни. Пенелопа попала в то самое, что выдернуло его, и рыцарь слушал, в какой-то момент начав улыбаться светло даже, представляя выражение лица того, кого он действительно ненавидел.

+2

23

Воланд был зол. Воланд был чертовски зол со дня смерти Милорады Новак, но понял, что может разозлится ещё больше, когда ему стало известно, что Коровьев-Фагот одно из лучших его творений находится в тюрьме. Силу Его Гнева сполна ощутила на себе вся доступная Свита и далеко не один раз, однако когда на пути Мессира встала маленькая (и внезапно черноволосая) до зубовного скрежета знакомая фрейлина и начала говорить,  он вдруг успокоился и ощутил что-то вроде просветления потому что горячая, клокочущая ярость от того, что у него забрали сразу две единицы ценной собственности вдруг сменилось абсолютно спокойной, светлой даже какой-то уверенностью и непоколебимым решением просто убить к чёртовой матери всех сопричастных. А ещё лучше забрать их к себе под крыло. В Свиту. Да-да, так он и поступит.

Эта мысль помогла выслушать Королевскую Подстилку (а для чего ещё нужны фрейлины помилуйте) с лучезарной улыбкой, которую определённо можно было использовать в рекламе зубной пасты и на рождественских календарях. Глядя на этого фейбла сейчас невозможно было бы объяснить почему девушка-адвокат так боится говорить с ним наедине.

- Отрада для моей души знать, что моего преданного Регента защищаете именно Вы, леди Лавелин. Просто отрада. - Воланд чуть развёл руками будто бы собирался развести их в дружеских объятиях, но потом смутился и передумал. - Ваша решительность, Ваш огонь. Естественно мне необходимо поговорить с Вами о судьбе вашего подзащитного и естественно это будет происходить на абсолютно законных условиях максимально комфортных для Вас. Однако мне не вполне ясен ваш запрет на посещение нашего общего друга. Вы правы заявив, что он страшно подавлен смертью Верховной и я с соратниками пришли его поддержать. Утрата госпожи Новак... - Улыбка погасла. - Невосполнимая потеря для всего магического сообщества и для меня лично так как она была моим добрым другом. - Голос Воланда дрогнул. - Невосполнимая утрата... так же как и утрата фрейлины Розенбад Кафетерий вы говорите?

На приветствие Пенни Гонец ответил вежливым наклоном головы, абсолютно светским абсолютно соответствующим приличиям и абсолютно не живым. Ни чем не выдал молодой человек того факта, что был знаком с фрейлиной прежде и плевать, что для многих здесь этот факт и без того очевиден. Лишь когда девушка завершила свою тираду и обратила на него взгляд он пошевелился и произнёс спокойно и чуть прохладно:

- Госпожа Адвокат, я бы хотел навестить Вильяма Камланского - Николас сделал особое ударение на имени в надежде,  что его отношение к ситуации будет понято правильно. - Ни как представитель Высших Фейблов, отказавшись от всех титулов и регалий, как гражданский представитель. Его друг. - Гонец поглядел прямо на девушку и во взгляде она могла прочесть только лишь решительность да смутное удивление пополам с восхищением той, на кого он смотрел. - Прошу Вас.

+3


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Ах ты, змеюка!