Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Bella, Ciao!


Bella, Ciao!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Bella, Ciao!
https://funkyimg.com/i/2W96M.png
Осень, Осень... ну давай у листьев спросим?

1. Место действия
Англия, Лондон. Стартовая локация - "Рога и Копыта".
2. Время и погода
11 - 12 января, 2020 год.
+4, снегопад
Около полуночи.
3. Действующие лица
Коровьев-Фагот, Азазелло
Остальная свита по желанию в процессе игры, предварительно предупредив.
NPC - Осень

Осень совсем обнаглела. Эта треклятая колдунья стала помогать Иохиму и распространять революционные настроения. Её нужно было убрать... Но голову оставить Виктору.
Коровьев и Азазелло были посланы, чтобы изловить её и уничтожить. Братец Кролик передал, что она будет выступать в "Рогах и Копытах" этим вечером. Что же... Может для Азазелло это и не самое приятное место, но сойдёт как стартовая локация. Да и Фагот, кажется, неплохо тут ориентируется. А дальше уже дело техники и скорости.

#kingdomofzod

+2

2

- В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат, - так звучал Фагот, шагнувший вместе с Бегемотом и Азазелло из пустоты неподалеку от бара для всех странных и волшебных созданий. Его речь была помпезной, а руки раскинуты в стороны, когда они начали идти по морозным темным Лондонским мостовым, - как жаль, что рукописи не горят, хоть дым от кровавых чернил доносится до сих пор!
Коровьев не обращался одновременно ни к кому и ко всем сразу в одиноком проулке. Падающий снег потихоньку покрывал ткань зимнего темного пальто с ярко алой вставкой по бокам. Грузная цепь, крепившаяся к карману, уходящая внутрь и держащая часы, леденела и слабо позвякивала на морозе. Шут неестественно кривился, а уголки губ подрагивали, словно кто-то невидимый дергал их за тончайшие нити. Глаза закрывались темными солнцезащитными очками, явно новыми и дорогими. На них не было ни царапинки. От регента исходила сила и мощь, даже казалось, что воздух вокруг него наэлектризовался – на такое шоу его выпустили под завязку набитого Чарами.
- Никогда не разговаривайте с неизвестными, - вдруг расхохотался в темноту гаер, - иначе рискуете встретиться со своей печальной участью. Позвольте представиться. Всегда точный и аккуратный, - говорил, словно презентовал, - оба глаза одинаковые, пустые, а лицо белое и холодное, - театральный взмах рукой, и дьявольская улыбка, направленная на того, о ком вещал иллюзионист. Второй жест был устремлен на спутника, идущего по другую руку, - валяющий дурака, неугомонный и обаятельный, худенький юноша, демон-паж! И я…
Фагот раскланялся темным окнам и одиноким фонарям, остановившись впереди своих спутников, да сняв с головы котелок и отсалютовав им в размашистом жесте.
- Маг, регент, чародей, переводчик или черт его знает кто на самом деле – словом, Коровьев!
Он адресовал свои речи улицам и старинным зданиям, словно предупреждал о предстоящей кровавой феерии, представляя главных участников жаркого шоу в нынешнюю январскую ночь. К сожалению, не все были в сборе, и троице еще оставалось пригласить на сцену их новую примадонну. О, ее партия должна стать самой важной, основной.  Сейчас дама не была еще готова, гримеры не подсуетились, хоть тротуары, которые превратятся в подмостки, были в предвкушении. 
- Прекрасная ночь, - широко улыбался Коровьев, поправляя очки и шагая к бару, разворачиваясь, крутясь, засунув руки без перчаток в карманы пальто. Звук его грузных сапог разносился по всему переулку, отзывался эхом на каждый шаг, когда они выходили к бару. К тому самому, близ которого Фаготу приходилось играть в детектива, достойного пера ирландца, - some of them want to abuse you. Some of them want to be abused. 
Время в скорости должно было подойти к рубежу смены суток, а Фагот, как всегда, зашел в бар с помпой и невероятно веселым, хоть и покрытый тонким слоем снежинок:
- Девочки и мальчики, сегодня мы зажигаем на данном танцполе! – он прошел, занимая свободный столик и оглядываясь вокруг, - мессир в эту ночь будет поистине щедр – вся выпивка за наш счет! Ни в чем себе не отказывайте.
Сказал, протягивая официантке карту, с которой списалась довольно приличная сумма, стоило девушке поднести банковский аппарат. Сам же шут заказал себе стакан виски, ожидая «товарищей» и их выбор. Взглядом регент искал ту, которой предстояло сегодня изрядно побегать.
- Доброй охоты, - хохотнул Фагот, поднимая выпивку, да масляно провожая взглядом девушку, которая принесла к их столу то, что просили. Сказал так, и отпил, выглядя абсолютно расслабленным. Но вся эта показательность была обманчивой – тело шута оставалось собранным, каждая мышца напряжена. Когда взгляд поймал нужную женскую фигуру, улыбка стала еще шире, а из-за очков, которые гаер так и не снял, смотрелся Коровьев нелепо в помещении. Он расстегнул верхние пуговицы пальто, испод которого выглядывал веселый ядовито-оранжевый рождественский свитер с оленями, достал из кармана часы, смотря на них так, словно отсчитывал мгновения.
- Опаздывают! – хохотнул шут, потряс несильно, да убрал обратно. А что? Для всех присутствующих троица просто решила прекрасно провести время, хоть и говорилось одним англичанином, что «время не проведешь». Послушать Осень зимой, выказать ей уважение, может, пригласить выступить на неизменно важном мероприятии. Мало ли, зачем они решили оказаться здесь. Прошло почти двенадцать суток с наступления нового, невероятного года, и свита могла позволить себе отпуск, не правда ли?
[icon]https://i.postimg.cc/ZKVB7kCF/f2a8ed01565e.png[/icon][nick]Коровьев-Фагот[/nick][status]Prima donna, your song shall live again![/status]

+3

3

[icon]http://s7.uploads.ru/iLJ1N.png[/icon][nick]Azazello[/nick][status]why so serious?[/status]Азазелло собирался в бар, как на войну. На столе посреди арсенала стоял, распахнув во всю ширь голодный зев, видавший виды кожаный портфель, в который убийца складывал оружие. Лицо у палача было сосредоточенное, как у хирурга на операции. На бледном лбу залегла хмурая морщинка, тонкие губы сложились в ниточку. Азазелло всегда тщательно обдумывал любую мелочь, которую собирался брать с собой, но в этот раз подготовка была особенно долгой.
Он не стал брать с собой ни кинжалов, ни дротиков. Покачав головой, ссыпал в ящик целую горсть метательных звёзд. Всё это оружие, полезное в работе с обычными фейблами, теперь могло его подвести. После долгих раздумий, в портфель отправилась странного вида полая деревянная трубка, похожая на худосочную флейту, и пенал с острыми иглами навроде швейных. Эти иглы Азазелло, нацепив сразу две пары хирургических перчаток, обмакнул в желтоватую густую мазь, которую предварительно вываривал ровно три часа, сорок минут и двадцать семь секунд. Кроме трубки и пенала убийца взял с собой только наточенный и отполированный до зеркального блеска палаш. В ножнах, разумеется.
Портфель безропотно поглотил всё, что в него сложили, и притом никак не увеличился в размерах, но Азазелло всё равно не был удовлетворён. Он провёл ногтем по крышке, вычерчивая какой-то замысловатый символ, и портфель стал усыхать на глазах, пока не превратился в чёрное портмоне с узором "под питона". Портмоне наконец удостоилось одобрительного кивка, и палач посчитал свои сборы завершёнными. На волшебниц уровня Осени ему ещё охотиться не приходилось. Она была, без сомнения, достойным противником, с котором побоялся бы сражаться любой другой убийца. Но у Азазелло не было страха. Как и выбора.
Зачем с ними потащился Бегемот, Азазелло так и не понял. Он был готов терпеть общество Фагота, потому что без шута и его колдовства ему было никак не обойтись, но полезность Кота в данном деле была сомнительной. Впрочем, он сомневался в полезности Кота в каком бы то ни было деле с самого первого появления Эрнесто Дана в свите. Первые лет сто Азазелло терпеливо ждал, когда мессир погонит нахлебника в шею. Но Воланд с изгнанием не торопился, и Азазелло стал относиться к присутствию Бегемота как к дополнительном отвлекающему фактору, который следовало учитывать при исполнении приговоров. По крайней мере, сегодня регент и паж оттянут всё внимание на себя. На их фоне Азазелло, и без того не слишком заметный, становился абсолютным невидимкой.
Когда свита уселась за столик, убийца выбрал самый тёмный угол и сел, сложив руки на коленях. Он тоже заказал себе виски и время от времени даже подносил стакан к губам, но не пил. Алкоголь почти на него не действовал, но рисковать Азазелло права не имел, так что предоставил напиваться остальным.
Ему было совершенно очевидно, что вечер будет долгим и утомительным. Сидение за столиком в шумном заведении было сродни сидению в засаде. Пока выступление Осени не закончится, всё, что оставалось слугам Воланда, наблюдать и выжидать момент. Азазелло взглянул на часы, повторяя жест Коровьева. На его бесстрастном лице не было ни тени нетерпения или скуки, он просто уточнял время.
- Поздний выход - обычная практика на такого рода представлениях, - сказал он, обводя взглядом зал, чтобы не пропустить появление колдуньи. - Мы просто отдыхаем, Фагот. Если тебе скучно, пошути ещё. А я... - Азазелло оскалился в страшной улыбке, как будто кто-то растягивал ему рот двумя пальцами, - а я посмеюсь. В новогодье принято веселиться, не так ли?

Отредактировано Xuanzang (2020-01-09 18:44:53)

+3

4

Неугомонный и обаятельный полностью соответствовал данному ему описанию. В сапфирово-синем костюме, в шляпе цилиндре почти театральной, слишком старомодной для этого времени и места, улыбчивый, быстрый и вёрткий, развязно положил руку на плечо своему вечному спутнику.

Фагот шёл и всё разглагольствовал и разглагольствовал, а вокруг Эрнесто царила полная, абсолютная пустота и тишина словно бы он находился в особом вакууме, куда не проникали ни звуки, ни мысли, ни что-то ещё. Чужая смерть конечно же не была для Дана чем-то новым или шокирующим. Даже если это будущая предопределённая смерть, которая предполагает длительную гонку. Игру кошки с мышкой. И всё-таки то, что ему поручили породило вакуум отгораживающий Кота от реальности не хуже бетонной стены.

Прячась за ней ничего не стоило фейблу развязный походкой войти в бар дождаться пока Фагот расплатится и взять себе большую кружку тёмного пива. С тем самым элем, что приходилось пить дома после особо удачной песни конечно не сравнить, но...

- С Новогодьем тебя, мой сердечный друг! - громогласно, так что пол бара наверное слышат поздравляет Кот и тут же у стойки делает большой глоток пива.

Только после этого он проходит к столику и усаживается напротив Азазелло. Как всегда рядом с этим... человеком по спине фейбла пробегает холодок и он раздражённо передёргивает плечами злясь на себя за животный, подспудный страх. Такой же страх как когда-то давным давно вызвали у него куклы. Там причин-то и не было, глупость одна молодецкая, а вот поди ж ты, чудилось что-то общее. Кукла.

- Положено. - Кот как это бывало весьма часто отвечает вместо Фагота, не спросясь. - Веселится. Но если ты начнёшь, боюсь мы станем привлекать слишком много внимания. Так что лучше просто пей.

Тяжко смотреть Палачу в глаза и взгляд он переводит в сторону сцены, где вот-вот...

[icon]https://c.radikal.ru/c39/1811/1b/99fb5153cf00.jpg[/icon][nick]Begemot[/nick][status]Мяу[/status]

+2

5

Местный зазывала вышел на сцену. Сатир, в истинном своем обличье. Он топнул копытом несколько раз, привлекая внимание публики к себе.
- Дамы, господа и еще не определившиеся! Сегодня вечером для вас будет выступать прекрасная Чародейка Из Другого Мира! Великолепная, яркая, прекрасная Осень! Встречайте!
Зал зааплодировал и занавес разошелся в разные стороны. То Осень выходила на сцену. Свет прожектора упал на нее и она подняла взгляд своих хитрых карих глаз. Она была одета не так уж броско: ало-оранжевая рубашка, джинсы с высокой посадкой и полуботинки на устойчивом каблуке. Волосы собраны. Макияж такой вот, изысканный, с аккуратными стрелками. Кто-то заулюлюкал, а ее взгляд скользнул по присутствующим.
Она переглянулась с каждым и в ее глазах, кажется, было узнавание. Ее губы коснулась улыбка, какая-то полубезумная. И эта улыбка дрожала так, словно сейчас колдунья изойдется в истерике, но она запела.

Herbert!
Herbert, Herbert bo Berbert
Bonana fanna fo Ferbert
Fee fy mo Merbert, Herbert!

Так странно видеть их такими. Заплутавшие детки. Маленькие и перепуганные внутри куда больше, чем кажется на первый взгляд. Жаль, что она так и не сможет передать письмо своему сыночку. Своему маленькому Герберту. Особенному мальчику.

Victor!
Victor, Victor bo Bictor
Bonana fanna fo Fictor
Fee fy mo Mictor, Victor!

Она впервые пожалела, что не сказала его отцу. Не сказала, что она родила от него такого чудесного, замечательного мальчика. И уже никогда не скажет. Она поступила очень, очень глупо.

Come on everybody!
I say now let's play a game
I betcha
I can make a rhyme out of anybody's name
The first letter of the name,
I treat it like it wasn't there
But a B or an F or an M will appear
And then I say bo add a B
then I say the name and Bonana fanna and a
fo
And then I say the name again with an F very plain
and a fee fy and a mo
And then I say the name again with an M this time
and there isn't any name
that I can't rhyme

Какой трогательный выбор палачей.

William!
William, William bo Billiam
Bonana fanna fo Filliam
Fee fy mo Milliam, William!

Она ведь его предупреждала.

Ernesto!
Ernesto, Ernesto bo Bernesto
Bonana fanna fo Fernesto
Fee fy mo Mernesto, Ernesto!

А с этим была уверена, что он поумнеет с годами.
Она знала и третьего. Но его здесь не было. Он не услышал бы песни и не понял бы почему она ее поет. 

But if the first two letters are ever the same,
I drop them both and say the name like
Bob!
Bob drop the B's Bo ob
For Fred!
Fred drop the F's Fo red
For Mary!
Mary drop the M's Mo ary
That's the only rule that is contrary.

Okay? Now say Bo: Bo
Now Tony with a B: Bony
Then Bonana fanna fo: bonana fanna fo
Then you say the name again with an F very plain: Fony
Then a fee fy and a mo: fee fy mo
Then you say the name again with an M this time: Mony
And there isn't any name
that you can't rhyme!

Everybody do Tony!
Pretty good, let's do Billy!...

Very good, let's do Marsha!...

A little trick with Nick!...

The name game!

Веселая музыка доиграла, ей зааплодировали снова, а она щелкнула пальцами, подмигнув музыкантам в углу. Что-то сказала им не в микрофон и заиграла мелодия более спокойная. Гитарная трель, которую Азазелло мог вспомнить: эту же песню когда-то ему играл Урфин. Когда был жив. Эту песню Вильям слышал в трактирах, а Эрнесто и его друзья Бременские Музыканты пели по заказу от пьяных солдат. Песню о том, как хорошо быть дома. Осень пела ее со слезами на глазах, но с безумно счастливой улыбкой. Это была ее лебединая, наверное. Смерть... это только повод вернуться домой. Наконец-то вернуться домой. Она давно знала, что в один январский вечер за ней придут, она сама нагадала себе гибель. Так надеялась, что успеет сделать кое-что важное... и еще, и еще. И так торопилась. Но торопилось и беспощадное время. Торопились ее убийцы. А все вокруг не понимали что происходит на самом деле. Они хлопали, улыбались и были счастливы услышать голосок Осени, местами дерзкий, местами добродушно-ласковый. Она пританцовывала и ей явно не хватало пышной цыганской юбки.
Она не взывала к их совести. Не взывала к состраданию, нет. Допев, она поклонилась и, широко и ясно улыбаясь, произнесла:
- Только тот свободен, кто самостоятельно мыслит и не повторяет чужих слов, смысла которых он не понимает.
После этого она рассмеялась и послала воздушные поцелуи в зал. Их ловили. Она выглядела такой радостной... но нет. В ее глазах были слезы, была безысходность, было осознание того, что это последний раз. Не было страха, наверное. Она посмотрела на Азазелло и кивнула ему. Вежливо так. Убивать здесь нельзя, можно и быть вежливым, пожалуй.
Осень ушла за кулисы.
Там она надела на себя кардиган, симпатичного бежевого оттенка, надела пальто и повязала шарфик. Взяла в руки конверт с письмом Герберту и поцеловала его, прижав к груди.
- Прости меня... прости меня, мой маленький мальчик. Мое солнышко. Моя звездочка... мама любит тебя. Мама всегда будет любить тебя, - шептала она письму, чувствуя, как бегут по щекам слезы. - Мамочка всегда будет в твоем сердце. Мамочка всегда будет с тобой. Я всегда буду с тобой. Где бы ты ни был... где бы потом не оказалась я.
Женщина посмотрела на себя в зеркало. Утерла слезы и широко улыбнулась, безумно хохоча на саму себя, пряча письмо в широком кармане пальто.
- Оооосень, оооосень... ну давай у листьев спросим? - пропела она хрипло, да выходя из гримерки в коридор.
Из него уже к запасному выходу.
Она не сомневалась, что ее будут ждать, когда подходила к своей машине.
Что же... можно и поиграть в догонялки. Совсем недолго.
Села за руль и посмотрела в зеркало заднего вида, заводя мотор. Опять хохот. Нервный, истерический. Вдавила педаль газа, врезалась в близстоящий автомобиль, заставив тот завизжать сигнализацией, потом второй. Выехав с парковки, как самая настоящая сумасшедшая автоледи, она поехала вперед по дороге. Из города лучше выехать. Они же не хотят иметь проблем с законом.
Эти милые детки.


*песня Shirley Ellis - The Name Game, переделанная. Вторая Blackmore's Night - Home Again.
[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]do you think I'm crazy?[/status]

+4

6

- Ты ж мое солнышко, - оскалился на убийцу в ответ Коровьев. Выдерживать улыбку их орудия шут умел с легкостью, даже больше того, приходил в дичайший восторг, стоило Азазелло хоть как-то проявить толику эмоций. Пусть даже таких искусственных, - а еще страдать и плакать, между прочим, - почти со всей серьезностью отозвался регент. Ему доставляло удовольствие разъяснять правила игры эмоций, особенно, если они были не верными.
Слова кота вызвали в Коровьеве обиженную моську.
- Ну маааам, - хохотнул он, поднимая рокс и выпивая залпом. Виски огнем пробежался по организму, и иллюзионист попытался повторить, но вышла-таки главная прима!
Фагот присвистнул, но взгляд стал более хищным, таким предвкушающим, очень цепким. Коровьев на определенных словах улыбнулся только еще шире, отправляя вторую стопку выпивки себе в рот. Поморщился слегка.
- Ну ясли-трясли, - фыркнул шут, - засранка.
Казалось, ничто не предвещает того, ради чего все собрались, сидят, отдыхают.
- Примус притащил? - хохотнул Коровьев, ткнув в бок Бегемота довольно ощутимо, но театрально по-дружески. А песня уже и закончилась, началась другая, которую каждый из фейблов слышал и знал, - скуукааа, - протянул еле-слышно шут, - но боже мооой, какая скука с больным сидеть и день и ночь!
А Осень танцевала, казавшаяся темной сквозь солнцезащитные очки. Еще менее яркой. Когда чертовка допела, Шут аж подпрыгнул на месте, крича в зал:
- Браво, брависсимо! Примадонна, весь мир, у ваших ног, какой пассаж, ажиотаж! – и стоило женщине уйти за кулисы, а шут тут же выдал своим, - погнали парни, пора растрясти подругу-ночь. Ах, я сегодня такой поэт!
Расхохотался, пробираясь сквозь толпу, которая еще рукоплескала, почти пританцовывая, легкий и шальной. Поправил рукой очки, усмехнулся зловредно.
- Все глупости совершаются с абсолютно серьезными лицами, так что – улыбайтесь друзья! И это… вас не спасет.
Улыбка стала хищной, когда они подошли к запасному выходу. Фагот оставался в тени, он даже повел носом, словно вдыхал эту ночь, огляделся, заметив, как появляется Осень. Что собирался делать шут?
- Ай да парни, попрыгаем! – расхохотался, провожая взглядом машину, которая словно пьяная начала выезжать с парковки, - или…
Заметил рядом стоящее чье-то авто. Хах, новенькое, прекрасно.
- Нееее, сейчас… повеселимся! – в руке появилась стальная бита, которой он, со всего размаху и хохоча, выбил стекло у машины, оглядевшись, правда, перед этим, чтобы никого не было поблизости. Новый визг сигнализации, смешавшийся с теми, которые вызвал выезд колдуньи, а Коровьев уже залезает в автомобиль, сказал своим, - проветримся!
Вырвав нижнюю панель, замкнул провода, заводя машину и отключая сигнализацию. Он подождал, пока все усядутся, следя при этом довольным взглядом за удаляющейся Осенью.
- Ну что… - облизнулся шут, - повеселимся!
Он рванул следом, врубая довольно громко радио. Из колонок раздалось вступление: They never saw us coming 'Til they hit the floor…
- О да, детка! – рыкнул Фагот, мчась следом за Осенью прочь из города. Потом достанется за украденное авто, возможно, но, Коровьев может его даже вернуть. Возможно! И его сейчас ничто не могло остановить, если только жертва. Погоня, что может быть лучше, не правда? О, шут знал, что, щелкая пальцами, стоило им заехать в безлюдный переулок. Вокруг машины колдуньи возник огненный коридор, в котором угадывались адские лошади, с пеной у рта несущиеся рядом и почти ударяя в окна авто, фыркали, выпуская струи пара, глаза черные, головой трясут, подгоняя их жертву.
Иллюзионист хохочет, делая радио громче, когда песня сменилась, и они почти уже выехали из города. Как только они попали на освещенную широкую улицу, кони пропали вместе с огнем, но зато, стоило автомобилю приблизиться, на бардачке у Осени появилось радио, транслирующее тоже, что и в машине Фагота:
- Prend le plaisir
C'est si bon de souffrir
Succombe au charme
Donne tes larmes…
А вокруг женщины прыгают маленькие феечки. Только далеко не миленькие, с мелкими острыми коготками, облезлыми крылышками, и налитыми кровью глазами. Они хохочут, садятся ей на плечи, цепляются в волосы, хоть и не мешают жертве увести их из города, просто намекая, что ждет ее, стоит им оказаться подальше от людей.
- Все надеешься встретить… - сквозь помехи донесся голос Коровьева прямо в том самом радио, - prima donna, enchant us once again! Think of your muse… and of the queues round the theatre!
[icon]https://i.postimg.cc/ZKVB7kCF/f2a8ed01565e.png[/icon][nick]Коровьев-Фагот[/nick][status]Prima donna, your song shall live again![/status]

+3

7

[icon]http://s7.uploads.ru/iLJ1N.png[/icon][nick]Azazello[/nick][status]why so serious?[/status] Как только Осень запела, Азазелло перестал улыбаться и снова стал выглядеть так, как положено человеку, который не чувствует ничего. Многих удивила и даже восхитила песня колдуньи, но убийца бесстрастно смотрел на сцену, не сводя со своей будущей жертвы внимательного взгляда.
О, разумеется, он слушал. Выступление, по его мнению, было совершенно бессмысленным, безумным бредом, который не стоило пытаться понять. Однако память у Азазелл была хорошая, и строчки впечатались ему в память, да так и остались там. Вторая песня была ему знакома, он узнал мелодию чуть ли не с первых нот, однако даже эта трогательная песня не пробудила в нём ни жалости к обречённой, ни ностальгии. Музыка, впрочем, была приятна слуху, и, признавая это, он вежливо зааплодировал певице, отдавая колдунье дань уважения. Осень наверняка знала, что это её последний концерт и последние овации. Иначе не может быть, если за тобой приходит Азазелло.
- Уходим, - коротко велел убийца, когда женщина направилась к выходу. – И не все сразу. Рассредоточимся.
Он тут же смешался со зрителями, всё ещё взволнованными и обсуждающими выступление, и будто бы в воду канул. Палач сделал всё, чтобы никто из завсегдатаев бара не заметил, как Азазелло выходит на улицу следом за певицей. Впрочем, мало кто мог бы вспомнить, что он вообще там был.
Провожая взглядом машину Осени, Азазелло сделал вывод, что колдунья нервничает. Как некстати. Он бы предпочёл, чтобы жертва оставалась спокойной – так ведь намного проще и быстрей умирать. Но она, как и все прочие до неё, сопротивлялась самой мысли о том, что этой ночью для неё всё закончится.
- Не дури, Фагот, - ответил он шуту, который ловко выкручивал провода в краденой машине, - мы не будем веселиться. Ты работаешь, я работаю, и он… - Азазелло оглянулся, проверяя, с ними ли Кот. К сожалению, всё ещё да.
- Оставайся здесь, Бегемот, - равнодушно сказал убийца, садясь на переднее пассажирское сиденье рядом с регентом и аккуратно закрывая дверь. Аккуратность была излишней, стекла там уже не было, и Эрнесто распрекрасно слышал, что ему было сказано:
– Ты для меня бесполезен. Сейчас мне нужен только Фагот.
Убийца, как настоящий педант, ещё и пристегнулся. Поездочка предстояла адская, как и всякая другая, если за руль садился главный фигляр среди Воландовой свиты. Спецэффекты у него получились что надо, очень натуральные; голливудские режиссёры подрались бы за право нанять Фагота вместо всей своей креативной команды. Азазелло высказал неудовольствие только единожды: когда загремело радио, транслируя звук не только в салон, но и в машину Осени. Палач никак не изменился в лице, но вдруг резко и жалобно хрустнул пластик, и песенка оборвалась – по крайней мере, до тех пор, пока Фаготу не взбредёт в голову наколдовать новое радио. Лучше бы не взбрело, поскольку знак неудовольствия был весьма явным: из приборной панели, не повредив никаких иных устройств, кроме приёмника, торчал кинжал, всаженный в пластик по самую рукоять.
- Нет, - уронил Азазелло. – Я не одобряю песен. Прояви уважение, Фагот. Леди Осень – достойный противник. Я почту за честь отнять её жизнь.
Она заслуживала умереть так, чтобы последняя услышанная ею песня была её собственной. Азазелло не был сентиментален, не был милосерден, но он придерживался своеобразного рыцарского кодекса: он всегда давал жертве шанс умереть, сохраняя достоинство. Если жертва того не желала, это был её выбор, и тогда убийца позволял себе прибегнуть к самым подлым уловкам. Но до той поры – ни-ни.
Обе машины выехали за город и помчались наперегонки по ночной трассе. Тогда Азазелло вытащил из кармана пиджака чёрное "питоновое" портмоне, достал из футляра набор игл, аккуратно замотанных в тряпицу, и тонкую полую трубку. Одно ловкое движение - совсем как у фокусника, или, вот, как у Фагота - и трубка исчезла в левом рукаве пиджака.
- Мы отъехали достаточно далеко от города, - заметил убийца. - Как долго, интересно, она будет так гнать? Так ведь и разбиться можно. Только не подгоняй её, Фагот, для нас время не имеет значения. Главное, заставить её остановиться. А потом... - он медленно, как сомнамбула, повернул голову и взглянул на водителя. Глаза его в полумраке казались почти белыми.
- Потом я выполню приказ.

Отредактировано Xuanzang (2020-04-08 02:54:18)

+4

8

Эрнесто глядел на сцену не отрывая взгляда, не произнося ни звука, но щёк от чего-то коснулась тень лихорадочного румянца, когда в песне прозвучало его имя. Осень была великолепной и очень сильной волшебницей, Кот помнил об этом, но здесь и сейчас эта женщина была бардом. Она знала, что умрёт и предпочла умереть Бардом.

Пожалуй такой смерти хотел бы себе и Данн. Нет, не от рук Азазелло, а на сцене. После аплодисментов, после улыбок зрителей, с вином бушующим в крови. Осознавать гибель Барда, Гибель такого Барда было... никак. Оказывается, разум готов вместить только определённое количество боли, а после наступает спасительное безразличие, которое легко можно запить лишним бокалом горячительного. И жизнь снова станет прекрасна. Когда-нибудь.

Тем более, что отправившись вместе с Палачом у него возможно будет шанс сделать смерть Колдуньи быстрой, пусть даже за это потом придётся ответить. Пусть.

Чуть позже Кот был вынужден признать, что шанса проявить последнее милосердие ему не дали.

"Ты мне не нужен". - Вот так, просто и безнадёжно. Не нужен, глупый клубок меха, совершай ты меньше ошибок в прошлом, был бы шанс, а так... Ничего. Он снова не может сделать ни че го.

- Да, Азазелло. - Спокойно отозвался перевёртыш глядя вслед отъезжающему автомобилю,  пребывая в странной уверенности, что его всё равно услышат. А после Данн вернулся в бар.

Стоял несколько мгновений в дверях изучая людские лица, которые вдруг показались какими-то гротескными, а потом быстрым шагом ни взирая на удивлённые взгляды и окрики взбежал на сцену, где всего несколько минут назад пела Осень.
Не будь он тем, кем он был сейчас охрана вероятно стащила бы его и  выставила прочь, но с членом Свиты разговоры велись иные и никто не посмел перехватить микрофон.

Лучезарно улыбаясь Кот... запел. Сначала тихо, потом громче, и кто бы мог подумать что жестокий паж самого Мессира обладает столь сильным и мелодичным голосом.

В ее краях умирать молодым
Было привычкой, или – хобби
Там кончился воздух – остался дым
А вместо воды был опиум
Но она жива
Она жива
Она –
Так хороша и умна
И она – жива
Она каждую ночь говорила с богом
И он отвечал ей так охотно
Когда откажут легкие –
Она станет дышать через окна
Но она жива
Она жива
Она –
Так хороша и умна
И она – жива
И просила врачей, и просила друзей
Ошибитесь хоть раз в диагнозе
И просила врачей, и просила друзей
Ошибитесь хоть раз в диагнозе!!!
И прятала шрамы, и руки грела…

Просила его: не теряй время
Не находила окна и двери
Просила его: не теряй веры
Но она жива
Она жива
Она –
Так хороша и умна
И она – так безнадежно больна
Но она жива
Она жива
Ей остался год или два
Но она – неизлечимо жива!
*

Спасибо свету сияющих кругом софитов, благодаря которому ни одна живая душа не могла заметить слёзы стоящие в глазах... Барда. Простого Барда отдающего дань памяти другому барду. Тем единственным способом, что оставил ему Палач.

______________

*Немного Нервно - Она жива.

[icon]https://c.radikal.ru/c39/1811/1b/99fb5153cf00.jpg[/icon][nick]Begemot[/nick][status]Мяу[/status]

+3

9

Когда в ее салоне начала играть чужая музыка, Осень опять начала смеяться. По правде говоря, она не особенно понимала почему смеется. Просто начала сначала хихикать, а потом и вовсе хохотать в голос, до слез, но продолжая безумно смотреть на дорогу перед собой и гнать, гнать вперед. Музыка выключилась так же неожиданно, как появилась, и Осень, включив радио у себя. И вот, из ее салона загромыхало:

Let me tell you all a story
About a mouse, named Laurie
Laurie was a mouse in a big brown house
She call herself a hoe
With the money money blow
But fuck that little mouse 'cause I'm an albatraoz
I'm an albatraoz
I'm an albatraoz
Laurie said she was a mouse
Smoked the cheese and light it out
Moneyli money money hoe
Katching katching katching kablow
Laurie was a witch, yeah a sneaky little bitch
So fuck that little mouse 'cause I'm an albatrouz

Городская черта сменилась дорогой. Песни из ее машины сменяли друг друга. После электро заиграл Marty Robbins со своим Big Iron. Потом зазвучало бьющее по ушам Kings and Queens, затем известные свите слишком хорошо песни Клопена. Потом она перестала включать музыку. Ей захотелось тишины так же спонтанно, как хотелось менять музыку. Она вдавила педаль тормоза и резко повернула руль, врезаясь боком автомобиля в дерево. Ведьма дождалась, покуда и они остановятся, а затем вышла из машины и, широко улыбаясь в своем собственном безумии. Она двигалась плавно, точно кошка, взад-вперед для себя, слева-направо для них, рассматривая своих палачей. Теперь их было только двое. Запутавшиеся мальчики.
- Мне так нравится эта сцена, - проговорила она, склонив голову набок. - Вы отличная публика. Оба. Я помню дивные дни, когда вы были очаровательными крошками, помню дни, когда вас не стало, дни, когда вы появились вновь, когда стерлись и вот, смешные дни, дни, когда вы стираете меня. Так интересно... но я знаю эту твою реплику, - она указала на Азазелло. - Не окаааазывайте сопротивление. А ты...
Она обеими руками указала на Фагота.
- ...так плакать. Как же ты будешь плакать. Бедный, бедный. Ничего, ничего, безумие пришло ко мне намного раньше, чем ты думаешь. Оно благостно забирает у меня столько всего... что я уже не помню что там и было. Было... что-то. А потом его не стало. И снова пришло, ушло... Стирается и рисуется заново, - ведьма потерла лоб, будто пытаясь сосредоточиться. - До чего же мы докатились.
Женщина покачала головой и устремила взгляд в сторону Азазелло.
- Охота на ведьм как хобби, как смысл... уходя, забирайте за собой чувства. Что ж, это великая честь. Я буду последней ведьмой... или нет. Тут как карта ляжет... возможно, я буду не последней ведьмой. Может быть, предпоследней. Берегись ее очей, они черные, они страстные и ты их уже видел, - она погрозила ему пальцем. - Не перебивай, пока старшие говорят! Старшие знают больше. Мой мальчик, где же мой мальчик... он так похож на папу. Они ученые, умные люди.
Осень покивала головой больше самой себе как будто бы, обхватив себя руками. От нее стал исходить темный дым, а ее глаза залились ярко-алым свечением.
- Как же жаль. Потом... потом настанет такое грустное потом... но перед этим... я окажу тебе сопротивление! Оружие, давай, давай к бою!
Ведьма вскинула руки и между ней и мужчинами возникла огненная стена, языками пламени потянувшаяся к ним, вынуждая их отступить. К огню примешивались всполохи молний, опасно ударяя в их сторону. Сама же ведьма резко развернулась и побежала в лес. Снег таял под ее ногами, не мешая ей бежать, но оставляя за ней слишком легко читаемый след. Будто бы она нарочно это делала, заманивая их за собой. Можно ли назвать это сопротивлением? Посмотрим.

[icon]https://funkyimg.com/i/2Z3Mn.png[/icon][nick]Autumn The Witch[/nick][status]do you think I'm crazy?[/status]

+3


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Bella, Ciao!