Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Я хотел бы попробовать сам, но только если с тобой. [С]


Я хотел бы попробовать сам, но только если с тобой. [С]

Сообщений 31 страница 60 из 67

1

Я хотел бы попробовать сам, но только если с тобой. [с]
https://funkyimg.com/i/2VkSv.png
Как помириться после ссоры
Из-за смешного пустяка?
Как показать, что ты ревнуешь,
Не превращаясь в дурака?
Как потерять сон от волнения
И стать счастливей в эту ночь?
Как это вместе выбрать имя,
Назвать им сына или дочь?

1. Места действия
Часть I. Чехия, Плакси, дом Милорады Новак
2. Время
Часть I. 15.03.2019.
3. Действующие лица
Часть I. Милорада Новак, Коровьев-Фагот

Есть ли возможность показать, как сильно я тебя люблю?

0

31

Девушка засмущалась, и Вильям ощутил какую-то удовлетворённость от таких видов, представших перед его взором – девушкам всегда шло природное смущение, такое вот чистое и немного наивное. Это добавляло даже самым стервозным дамам прелести и милоты.  В Раде такая дама сидела, и от того довольное ощущение правильности его поведения только усилилось, когда он заметил реакцию любимой. Он легко пробежался пальцами по ее животу, сам навис над нею, смотря в глаза с поволокой страсти. Но опять – не спешил. Не торопил события, как бы сильно не хотел девушку. Потому что в современном мире принято спешить. Век человеческий столь короток, что все прекращают подмечать детали, торопятся в работе, занятие сексом, трапезе. Бегут, бегут, бегут по кругу, и не могут просто остановиться на мгновение. А ведь есть в обнаженных телах такая вот открытость, как бы очевидно это не звучало.
Мужчина полностью склонился над нею, откровенно любуясь фигурой девушки, провел рукой по ее скуле, поймал ладошку, поднес к губам, целуя запястье.
- Мог ли я мечтать…  - выдохнул он, склоняясь к Миле и целуя мочку уха, говоря шепотом, - мог ли я думать, что когда-нибудь смогу быть с тобой так.
Он прикрыл на мгновение глаза, наслаждаясь ее касаниями, ее ведьминской магией и желанием. Он ощущал, когда стаскивал рубашку, насколько девушка и сама его хотела. Прижался к ней, обхватывая талию, поднимая так, чтобы девушка держалась за его шею, сам не отпускал, выдыхая на ее такие восхитительные слова:
- Всю жизнь, - он сидел на кровати, а Милу держал на себе, чуть отстранился, просто смотря, массируя руками ее талию, нежно так. Он не смущался обнаженного тела, но и не смотрел волчьим голодным взглядом. Нет, он ее хотел, но в его взоре была именно любовь. Желание? Да – оно было таким вот непоколебимым, уверенным, так что Рада могла не бояться того, что он может просто прекратить. Как остановиться то?  Приподнял девушку так, что она оказалась чуть выше, позволял и ей действовать, пока шептал, - истинное единение души и тела. Я заметил, как люди прекратили смотреть на себя. Без одежд, вот так, - с этим словом он очертил пальцами ее плечи, - не замечают красоты. Я хочу увидеть тебя, - тихо говорил Вильям, - хочу прочувствовать, - поцелуй, - хочу не выпускать из рук, - еще один, чуть ниже, - хочу, чтобы ты касалась меня, - рука спускается к низу ее живота, отодвигает полоску ткани, - потому что ты красива, Мила. Ты человек, ты ведьма и ты совершенна.
Его руки и умелые пальцы могли бы играть на рояле, но играли на ее теле определенную мелодию. А сам он следил за ее выражением лица, внимательно смотрел, продолжая говорить:
- Когда нет спешки, можно ощутить каждое прикосновение, - прижал уже девушку к себе, продолжая действия,  говоря ей на ухо не менее интимно, - каждый шаг.
Он говорил, и слова были синхронны с его движениями, когда рука так низко, когда он прижимает ее к себе, ощущает, ее вздохи на своей коже, жар ее тела. В какой-то момент он останавливается, потому что знает, когда доходит до той границы наслаждения, знает, как не надоесть.  И вот теперь, опускает девушку на мягкую поверхность, чтобы стянуть брюки, снять с нее белье. Он склоняется над ней, проводя ладонями снизу вверх, его движения полны силы и сдержанности, чтобы не сломить, чтобы сделать ей приятное. Целует губы и вместе с этим уже не сдерживается, входя в нее. Изо рта вырывается короткий выдох.
Вот сейчас он полноценен. Сейчас наконец-то ощущает себя в гармонии, когда движется, целует, держит. Когда ощущает, как девушка охватывает его ногами, когда слышит ее дыхание и выкрики, когда сам шепчет ее имя, когда находит общий с нею темп, от которого у обоих сносит крышу. Да, вот так правильно – удовольствие для двоих. Общая любовь, которая не терпит эгоизма. Он аккуратен, реагируя на ее желания, в какой-то момент позволяя ей править баллом, помогая и поддерживая. Вильяму от этого всего действительно хорошо – хорошо ощущать ее, хорошо растягивать удовольствие, хорошо видеть не гримасу боли, а страсть и желание. Он целует ее крепко, ускоряясь, ощущая, что и девушка уже на грани. И мужчина вместе с ней чувствует приближение пика. От этого тело все становится особенно напряженным, а руки крепче сжимают Милу. И это напряжение находит выход в высшей степени наслаждения, когда он теряется в пространстве и времени, есть только она, ее вздохи, глаза, руки. А потом, обессилев, он держит ее в объятиях, тяжело дыша.
- Люблю, - тяжело говорит он ей, приходя в себя медленно, - люблю больше жизни.
Говорить тяжело, но очень хочется. Он не спешит покидать, не спешит отстраняться, потому что все равно хочет быть к ней ближе, целует ее, собирая губами капельки пота с тела. А потом выходит, ложиться рядом, прижимая ее к себе, оглаживая рукой спину и смотрит, смотрит на Раду с бесконечной любовью, к сердцу жмет, словно пытается укрыть от всего мира, потому что она его единственная и родная. Никому не отдаст – не заберете. Никогда.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

32

Сколько же времени прошло? Она потеряла счёт. За окном уже было совсем темно, примерно так же, как в голове всё это время. Он любил её. Это было в каждом жесте, в каждом поцелуе, касании, в сказанных словах, во взгляде.
Он хотел её. Это было всегда. Коровьев искажал то, чего сам хотел Вильям. Он хотел, чтобы она кричала. Он хотел, чтобы она царапала ногтями его спину, чтобы она получала удовольствие, хотел получать его сам. Хотел. Хотел. Всегда. Потому что нет ничего скверного в том, чтоб желать обладать женщиной, которую любишь. И всё же... да, ей безумно нравилось то, как он относился к ней сейчас. Его сила была применена должным образом, в кои то веки. Милорада даже не знала, что такое бывает, что от удовольствия, на какой-то миг, тело сковывает чуть ли не судорогой, что кожа вся покрывается мурашками, глаза крепко зажмуриваются, а кончики пальцев на руках будто не чувствуются.
Ещё немного дрожащую, он прижал её к себе, пряча от всех... это было в мыслях, в фантазии, теперь происходило наяву. Она очертила его лицо пальцами, поцеловав в губы. Коротко, легко. Почти невесомо, но так и задержав свои губы на его губах, касаясь их и учась дышать по-новой. Тело всё пульсировало и было таким приятно слабым, что, в итоге, она просто уткнулась в его плечо, расслабляясь и выдыхая. Нет, спать после таких танцев точно не хотелось, но до чего хорошо было! Такая вот, струящаяся лень, тепло, нежность... любовь. Она каждый раз вот так думала, что в его объятиях она в безопасности. Что он просто скрывает её ото всех, а не она прячет его от Воланда здесь, рядом с собой. В какой-то степени, они прятали друг друга. С ним она не чувствовала себя противно. И противной тоже.
Она мягко гладила его грудь одной рукой, глядя на то, как она вздымается и опускается, как её пальцы скользят по его коже. В этом было что-то медитативное. Представила себе, как выходит за него замуж, как-то мельком, быстро. Как он надевает на неё кольцо, как смотрит, замерев в восхищении, опять, как берёт на руки легко, точно она вообще ничего не весит, говорит, что согласен... и она говорит то же самое.
Заулыбалась этим мыслям... ведь если она со всем справится, то так лежать с ним, вот ровно так, она сможет каждый день. Каждый. Он всегда будет рядом. Улыбаться так, искренне, просто, счастливо... Будет действительно настоящей опорой для неё. Человеком, который никогда не причинит ей боли. Он был не способен на это.
- Смотри как бы не поймала тебя из вредности на слово, - хохотнула она, чуть сильнее прижавшись к нему, а потом опять расслабившись. - Помимо венчаний в церкви есть и более тёмные ритуалы венчания, знаешь ли... вдруг возьму и проведу в тайне от тебя, как настоящая злаааая ведьма?
Она чуть приподнялась, подперев одну голову рукой и заулыбавшись хитро. В хитрости этой не было ничего злого. Просто игривое кокетство, приправленное полным удовлетворением.
- Шучу, конечно, - пояснила она, смеясь, продолжая ласкать его грудь и смотреть то на свои пальцы, то на него, - это было потрясающе. Я...
Мила рассмеялась снова, тихо так, опустив взгляд и чуть замерев.
- ...только мечтала о таком до этого. Представляла. Хотела и... Я даже не знаю как мне ещё подчеркнуть то, как это было.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

33

Вильям обнимал Милу, оглаживая той спину, рукой легко проводил по ее волосам, распушил их чуть-чуть, смотрел в ее глаза и почти улыбался. Не кривил губы, как под проклятием, а именно слегка. Почти незаметно, но они были сейчас очень близки, так что девушка спокойно могла различить его выражение лица. Когда она коснулась его поцелуем, по телу пробежали легкие мурашки, и мужчина чуть сильнее прижал Раду. Слушал, размышлял. Сейчас он ощущал себя наконец-то свободным. И не было мыслей, что это не продлиться долго, что это закончится довольно скоро, а он снова не будет способен контролировать движения и слова. Сейчас Вильям ощущал иное – свободу и тепло.
Он легонько повернулся, не выпуская девушку из рук, так что та оказалась сверху, посмотрел в ее глаза, провел рукой по скуле:
- Без меня меня женили, - подул ей слегка в нос. Девушка сейчас была безумно мила, очень воздушна и неимоверно трогательна. Ранима. Вильям на мгновение задумался, чтобы потом медленно сказать, - твои эмоции говорят лучше любых слов, любимая.
Он легко поцеловал ее в нос, приподнимаясь и усаживаясь на кровати облокачиваясь на спинку и подушку. Казалось, он о чем-то раздумывает, но сна не было ни в одном глазу. Наоборот – хотелось горы сворачивать, что-то делать.
- Говоришь, бывают такие обряды… - он говорил, а все лицо выражало восхищение. Ее фигурой, ее таким вот невероятным видом. Обнаженные тела, словно обнаженные души. У них было и то и другое. А в Миле для Вильяма было прекрасно все. Он смотрел и словно пытался запечатлеть мгновение, - расскажи о них.
Он попросил, аккуратно поднимаясь и беря девушку уже как невесту на руки. Ступил босыми ногами на пол, выпрямляясь и даже умудряясь потянуться.
- Расскажи, - повторил Вильям, начиная легко вальсировать по комнате. Просто потому что хотел, потому что держать девушку на руках и чувствовать, как она к нему прижимается, маленькая такая, было восхитительно. Сейчас не было преград, Наконец-то не было. И он легонько раскачивал Милу, не отрывая от нее взгляда. Сейчас в нем было немного хулиганского такого, но он, казалось, не обращал внимания на это – слишком был счастлив держать любимую.
- Представляю лицо Воланда, - как-то вдруг мрачно проговорил рыцарь с довольно холодной удовлетворенностью в голосе, на мгновение отрывая взгляд и смотря перед собой, прижимая Раду к груди, словно боялся, что она в любой момент исчезнет. Потом мотнул головой, прогоняя дурную мысль. Нет, не поэтому он бы согласился. Не поэтому, даже и думать не смей, - хотя плевать.
Всего-лишь мгновение подобной эмоции, после которых по телу словно разряд молнии пробежали мурашки, и он снова теплый, снова уютный, и снова смотрит на Милу нежно и ласково.
- Плевать, на этого подонка, просто плевать, - он даже перехватил девушку, словно маленькую девчонку чуть подкинул, покружил и поставил на пол, -  если есть такая возможность… и если ты не против, - он затаил дыхание, задержал на мгновение, чтобы выдать, - проводи. Хоть тайно, хоть в открытую. Я и так принадлежу тебе.
Склонился к ее уху, чтобы неожиданно шепнуть:
- То, какая ты во время секса – самое прекрасное из всех видений. Сладкая греза наяву.
Поцеловал, едва касаясь губами щеки, и отстранился, смотря на реакцию девушки. Рада была великолепна, когда по итогу он поднес ее руку к губам, словно после прекрасного танца. Глаза смотрели только на Милу.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

34

Она рассмеялась, когда он вот так плутовато балуясь поднял её на руки, кружа по комнате. Забавно, как стираются границы между правильным и нет, когда он рядом. Милорада ещё день назад сказала бы, что такие пируэты её смущают и кажутся ей глупыми... а сейчас казались какими-то милыми. Ну что вот делает эта любовь, а?
Девушка поморщилась, когда он напомнил ей о Воланде. Она уже готовилась ответить, а он тут о нём.
- Лицо Воланда - это последнее, что я хочу сейчас представлять, - буркнула она, качнув головой.
Впрочем, разговор о "президенте Фейблов" как-то сам собой рассосался. И правильно. Ну вот ещё, обсуждать его после секса - странное вообще предприятие какое-то. Мужчина поставил её на пол и то, что он сказал, заставило её заулыбаться. Как-то одновременно смущённо, но и кокетливо-довольно тоже. Девушка покачала головой, закатив глаза и свела брови, смеясь, мол, "ну дурак". Она легко ущипнула его за нос и пошла в сторону ванной, поманив его за собой. Этот жест сделал её и правда похожей на ведьму или русалку из сказок и фильмов, которые вот такой плавной походкой и взмахом руки утягивают за собой непутёвого мужчину. Оставайся, мальчик, с нами - будешь нашим королём, ага.
Она села на край ванны-джакузи. Краны открылись сами собой: один основной и два встроенных по бокам, чтобы вода быстрее набиралась. Бурлящий и шумный поток стремительно повышал уровень воды.
- После пройденного пути нет ничего лучше объятий любимой и горячей ванны, правда? - она вопросительно вскинула одну бровь, глядя на него как-то немного хитро, но улыбаясь без оттенков лукавства, что несло бы в себе угрозу. - Головой ко мне... сейчас воды станет больше. Добавлю кое-что ещё чуть позже. И присоединюсь к тебе.
Когда мужчина оказался в ванне, она положила руки на его плечи, мягко массируя то их, то плавно переходя к шее. Она не собиралась говорить, пока вода шумит. Вообще, она сомневалась, что даже стоит начинать. Шутка же была... или нет? Вильям точно откажется, узнав об этих обрядах, так что Рада, в итоге, решила, что в этом рассказе не будет ничего кроме ликбеза.
- Эти ритуалы не все рискуют проводить, - начала она, когда краны, по её же воле, закрылись, а вода достигла уровня чуть выше середины торса рыцаря. - Но я расскажу, раз тебе любопытно.
Открылся шкафчик. Из него поднялись три бутылочки, уже с виду говорящие, что в них никакая не пена для ванн или морская соль. Милорада задумчиво нахмурилась и из каждой вылились капли жидкости. Удивительным образом эти капли стали окрашивать воду в молочно-белый цвет, а запах, поднявшийся от воды, был невероятно приятным. Преимущественно, шалфей и что-то вроде лемонграсса, кажется. Вильяму было нетрудно почувствовать, что эти неизвестные снадобья наполняют его тело силой, энергией и, если у него и были какие внутренние повреждения или мелкие царапины - это их исцелило бы. Баночки отправились на свои места и шкафчик закрылся. Мила же стала массировать ему голову.
- Тёмное Венчание каждая ведьма проводит по-своему и, в основном, отдельные его части опускаются. Учитывая, что мы поклоняемся всем жёнам Люцифера... В нашем четыре этапа. Каждый связан с одной из них. Махаллат - символ контракта между влюблёнными, который заключается для поддержания верности между ними. Аграт - страсть, которая разгорается в сердцах влюблённых и толкает их в объятия друг друга снова и снова. Елизаздра - тёмная сторона страсти, наслаждение, что получают влюблённые, предаваясь порочным сторонам удовольствия. Лилит... это вечная любовь. И деторождение, - она тихо хмыкнула, поцеловав рыцаря в висок, после чего снова вернулась к его шее и лопаткам ладонями. - Каждая из них благословляет союз и формирует связь между двумя. Это как контракт, опять же. Нарушишь условия...умрёшь или будешь проклят навсегда. А сам процесс... Это сексуальная магия, щедро дополненная кровавыми жертвами, магическими травами, особыми манипуляциями и словами. Во время всего процесса мужчина будет находиться в экстатическом трансе. Скажем так... Более хорошего секса у тебя не было даже со мной. В то же время это... не совсем классический секс. Это и больно, и хорошо, и низко, и чрезвычайно высоко. Если всё, в итоге, проходит максимально гладко, то Лилит...дарит ведьме ребёнка сразу после этого. Это будет благословлённое дитя, первенец, практически оберегаемый демонической "крёстной". Иногда, конечно, беременность после этого, скорее, случайность, но понять, что это было благословение, для матери будет нетрудно.
Она облизнула губы, задержав руки на его плечах. Замерла.
- Я не думаю, что это разумно с твоей стороны... соглашаться на такое. Ты всегда будешь молод и красив, а моя жизнь в разы короче, я буду стареть, пусть и медленно, но буду. Ты захочешь другую, полюбишь другую, но пока я буду жива быть с ней не сможешь... с другой стороны, моим бы главным условием была бы моя мгновенная смерть, если бы ты захотел быть с другой, - Милорада поцеловала его в щёку и забралась в ванну вместе с ним, сев напротив и проведя ступнёй по его груди. - Лучше не думай о таких глупостях, сколько бы плюсов они не давали.
Её кожа покрылась мурашками. Всё-таки хороший состав.
- Сам пожалеешь.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

35

Ведьма манила, звала за собой, а Вильям шел, окинув ее взглядом.  Не смотрел по сторонам, поддаваясь ее порыву, заинтересованно даже. Когда оказался рядом с джакузи, да услышал слова, пару раз моргнул, словно боялся того, что стоит закрыть глаза, видение исчезнет. Это было… чертовски ему необходимо – мужчина только сейчас понял, насколько моральная усталость от постоянной борьбы с проклятием вымотала его. И то, что сейчас предлагала Мила, было невероятным. Такие вот, с одной стороны, романтические мелочи становились для рыцаря нуждой. Странное чувство.
Он опустился в ванну, ощущая, как набирается вода, а вместе с ней и покой.  Прикосновение женских рук к плечам и шее вызвало шумный выдох, и сам мужчина расслабился, чуть откидывая голову назад, закрыв глаза и просто наслаждаясь действиями любимой. И даже ноющее сердце, кажется, успокоилось. Рада начала говорить про обряд, про тот самый ведьминский, венчание… сейчас, кажется, мужчина готов был согласиться на что угодно, настолько ему было хорошо и спокойно. Ее голос, ощущение невесомости и легкости в теле, все это вызывало то самое умиротворение, которое, казалось, давно покинуло Вильяма. А было ли оно вообще? Хоть раз испытывал ли он такой покой? Хороший вопрос, но размышлять об этом он сейчас не хотел.
Вильям слушал девушку, а потом почувствовал, как структура воды изменилась, да и пришел очень приятный запах, тело начало набираться энергией. Мужчина открыл глаза, с удивлением смотря на цвет воды, перевел взгляд на девушку, но ничего не сказал. Зато говорила сама Мила, массируя ему голову, от чего рыцарь в очередной раз осознал, что доверит девушке абсолютно все. Как он сказал? Его можно пустить на ритуал? Можно. Все равно без нее он бы не выжил. А то, что от него осталось бы, мало походило на человека, не то, что на рыцаря.
- Эти демоницы, - проговорил Вильям не сводя взгляда с ведьмы, - тебе подходят. Ты темная, невероятная темная, но при этом сохраняешь истинную стать леди.  Да, о таких как ты слагали баллады, таким как ты, посвящали турниры, а мужчины мечтали о ночи с тобой. Думаю, сейчас мало что изменилось. Скорее форма. Более грубая, пошлая и совершенно безвкусная. Ты достойна большего, чем обычное вожделение. Тебя рисовать надо, вот такой – чистой и открытой. Настоящей. А портрет спрятать, чтобы только избранные были достойны видеть. Те, кого ты сама подпустишь к себе.
Он говорил мягко, тихо, скорее размышлял и делился мыслями с любимой.
- И невинность. В тебе она есть. Такая милая сердцу невинность и мягкость. Даже не смотря на демонический культ. Пожалуй, я бы решил, что благодаря именно этому демоническому культу? – он чуть прищурился, а в словах исчезла серьезность, а потом легко мотнул головой, только сильнее поддаваясь ласке девушки, - нет, не поэтому. Просто ты такая.
А потом прозвучали слова, от которых все наслаждение, весь покой как рукой сняло. Он даже не обратил внимания, когда ведьма уселась напротив, глаза заволокла какая-то пелена, и он ощутил себя каким-то загнанным зверем. Мужчина ни разу не задумывался о том, что девушка смертна. Что она не фейбл, который может жить до скончания веков при хорошем исходе. Она не просто вырастет, а действительно состарится и умрет.
- Я не смогу никого другого полюбить, - напряженно отозвался он, по лицу заходили желваки, - и пожалуйста, никогда не решай за меня, чего бы я хотел, а чего нет.
Он поддался вперед, смотря на девушку серьезно, да еще и с какой-то строгостью.
- Другая мне не нужна. Даже когда ты состаришься и умрешь. Потому что всегда, Мила, всегда я бы сравнивал их с тобой, и только сильнее осознавал бы потерю. И твое условие. Даже не смей думать о таком. Это самоубийство, самое настоящее. Как думаешь, мне приятно осознавать, что любимая самолично может покончить с собой? В нашем мире очень легко обмануть любые ритуалы и договора. Приворотные зелья, чары, проклятия. Что если кто-то возьмет и воспользуется этим? А условие ритуала посчитает это как знак. И что, мне стоять перед трупом любимой и осознавать, что ничего не мог сделать? Я буду мстить тогда за тебя, Мила. И будут кровь с трупами.
Он уперся руками в край ванны так, что девушка оказалась между ними.
- А теперь представь, что я бы сделал подобное условие – я не хочу, чтобы ты страдала, поэтому уйду. Приятно? Нравится такой расклад? Может, мне уйти прямо сейчас, потому что я без роду и племени, потому что своим проклятием делаю тебя несчастной, потому что могу на всю жизнь остаться Коровьевым? Может мне пойти и броситься в колодец, чтобы не усложнять тебе жизнь, или к Азазелло под нож? А что, появиться и просто спровоцировать свою смерть. Или в оппозицию с расставленными в сторону руками, о, поверь, они сильно обрадуются моей тушке. Помучают знатно, а потом прикончат, наверняка выставив мое тело на всеобщее обозрение. Тебе бы жилось проще, поверь. Не надо было бы обо мне волноваться, не надо переживать где я, можно обратить взор на кого угодно. Вот так это звучало из твоих уст, любимая. Любой, если бы такое услышал, винил бы себя, как бы счастлив с другим не был. Ты сейчас почти что повесила это чувство на меня, но увы, я сам не смог бы жить без тебя. А способов исправить подобное недоразумение масса. То, что я перечислил – мелочи.
Сказал это и выдохнул, не сводя напряженного взгляда с ведьмы, чтобы потом опуститься обратно, потому что захотелось хорошенько так стукнуть стену, взять меч и кого-нибудь порубить. Спустить пар.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

36

Ведьма встретила его слова и обвинения с напускным спокойствием, которое далось ей только благодаря глубокому вдоху и плотно сомкнутой челюсти. Вот и Коровьев. Жестокость и резкость Вильяма. О, он не так уж свят, в нём есть тьма, которую он просто не может подчинить себе. Он с ней борется, а от того он даже сейчас утрированно реагирует на её слова... А ещё у него слишком много тестостерона, кажется. Все реакции предельны.
Когда он отодвинулся, она выдохнула и сощурила глаза, склонив голову набок. Медленно так, смотря чётко ему в глаза.
- Рыцарь без страха и упрёка, - Мила хмыкнула, расставила руки в стороны, облокотилась о бортик и вальяжно положила ногу на ногу, взглядом следя за своими коленями. - Как часто ты прокручиваешь в своей голове всё это, пока меня нет рядом?
Она резко подняла на него взгляд, буквально "стрельнула глазами" в его глаза напротив.
- Нравится тебе иногда топтаться по мне, да погрубее. Я ни минуты не жалела о принятых мною решениях, касающихся тебя, - Рада запрокинула голову назад, глядя на него теперь так, - даже после того, как ты довёл меня до слёз, решив, что я, прости за грубость, шлюха. Даже после того, как ты только что вспылил на меня. Если бы надо мной навис с такими едкими монологами и риторическими вопросами подобного толка кто-то другой, то, поверь, я бы вывернула его внутренности наружу и задушила бы его, используя его же прямую кишку, при этом подпиливая ногти и слушая, например... Бритни Спирс. Это не угроза, простая констатация факта, который тебе и без того ясен. Тебя же я услышала... И, наверное, справедливости ради, скажу, что если бы то, о чём я сказала, случилось бы, то я бы превратила твою жизнь после в ад условиями нашего брачного контракта. Смерть показалась бы тебе избавлением... Потому что если ты думал, что только ты имеешь право ревновать и злиться из нас двоих, то ты ошибаешься. Любая шалашовка, которая вздумает на тебя положить глаз, обречена. Я мстительная маленькая гадина и, о, Вильям... Я отдала тебе самое дорогое, что у меня есть. Свою свободу, свою любовь. Я встаю перед тобой на колени, я доверяю тебе мечты, тайны, я разрешаю тебе рычать на меня, повышать голос, злиться, злить меня, прижимать меня к стене до боли в лопатках и стоически залечиваю стёртые локти и синяки. Я шепчу тебе: "Возьми меня, трахни меня, давай, ещё." Я твоя шлюха, я твоя любовница, я твоя дама, твоя беззащитная девочка, твоя могучая ведьма, твоя невеста, твой партнёр, твой друг, твой ангел, твой демон, твоё наваждение, твой худший кошмар и самая сладкая твоя грёза, от которой твой член встаёт за пару мгновений фантазий. И так будет всегда. Потому что ты мой. Вот так просто. Ты мой.
Милорада улыбнулась. Как-то очень миленько для всего сказанного. Она поправила прядь волос, заправив её за ухо и подалась к нему, под аккомпанемент шума воды. Села к нему на колени, лицом к лицу и провела ладонями по его торсу снизу вверх, специально задевая кожу ногтями и оставила руки на его плечах.
- Демонические контракты нужно просто составлять с умом, учитывая все условия. Все тонкости. Брачный тёмный контракт - не исключение. Поверь, я бы не была столь глупа, чтоб сделать так, что под каким-нибудь мороком ты мне изменил, я умерла, а ты в колодец с горя. Какая-то история о всеобщей непроходимой недальновидности и глупости получается, а не история вечной любви с налётом демонического шика и просто шикарным сексом на сладкое. 
Девушка поцеловала его в губы, коротко.
- После Вальпургиевой ночи я проведу с тобой обряд венчания и больше никогда не буду спать с Воландом. Я пообещаю себя тебе. Окончательно. Перед всеми тёмными силами этого мира.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

37

Действия Милорады вызвали в душе какое-то дикое желание что-нибудь сломать. Что-нибудь, что не очень жалко, зато хрустнуло бы очень приятно и мелодично для слуха мужчины. Это желание все нарастало, потому что девушка прекрасно ведь знала его мысли. Прекрасно осознавала, что он много раз думал о разных вещах. И о смерти в том числе. Желваки ходили все ярче, а крылья носа раздувались сильнее. Он буравил Милу строгим и довольно злым взглядом, готовый сказать что-нибудь суровое и емкое.
Но потом что-то поменялось, а по телу пробежала легкая волна мурашек, которые можно было заметить - странно смотрится такая кожа в теплой воде. Поменялось во взгляде, словно переключатель, когда ведьма продолжила свою меланхоличную в какой-то степени речь. Перед ним сейчас сидела темная. Не влюбленная маленькая девочка, а настоящая демоническая ведьма, которая расправляется с противниками взмахом длинных ресниц. Та, которую он увидел когда-то впервые на приеме. Та, которая заворожила своей холодностью и умом. Изворотливостью змеи и косноязычием. Каждое слово, которое сейчас вырывалось из уст, заставляло замирать дыхание, приподнимать бровь, восхищенно смотря на нее. В ней было что-то от той Маргариты, которая подставляла колено для поцелуев, стоя обнаженной перед толпой убийц, насильников и душегубцев. Гордая, властная и статная. Но отличие было – девушка оставалась при этом милой и игривой. Удивительное сочетание, которое поистине восхищало.
Она его поймала в свои сети и не отдаст – замечательно. Это очень хорошо, это…
- Вот так, милая, - бархатно проговорил Вильям, когда Рада поцеловала его в губы, а он обнял ее за талию, не отрывая внимательных глаз, очертил ее подбородок большим пальцем, - наконец я вижу темную, Верховную, которая сразила меня и растоптала, чтобы потом прижать к себе и не отпускать. Которая зачаровала речами и опутала своими шальными пальчиками.
Что-то в Вильяме чуточку изменилось. Он смотрел на Милу все так же, с любовью, но некая властность стала присутствовать в его движениях, выражении лица. Появилась жесткость, которая обычно выявляется в сражении. Любовь… можно ли назвать ее такой же битвой, только противники на одной стороне? О, тогда Вильям был бы очень рад, если бы с ним рука об руку шла такая «маленькая гадина». Он так хотел бы быть частью ее жизни. Не только нежной, заботливой, но и да, даже дьявольской. Сейчас мужчина бы не смог сказать даже, откуда пришло желание. Не смог бы сказать, что оно вообще появилось. Если бы ведьма начала акцентировать внимание на его порывах, он бы даже не ответил, и, скорее всего, открестился.
- О, я твой, темная, - вдруг жестко улыбнулся рыцарь почти незаметно, - ведьма. Демоническая и дрянная. Разве может быть иначе? А ты моя. Да, девочка, ты моя и никто не отберет. Я говорил тебе это? Так буду повторять еще и еще.
Откинул голову, прикрыв глаза, проведя рукой по мокрым волосам, зачесывая их назад. А потом склонил, словно рассматривал и по новому видел Милу.
-  Проводи, любовь моя, проводи, - шепнул он ей, прижимая к себе теснее и утыкаясь носом в шею, целуя ложбинку, - и пусть весь мир подождет. Пока я жив, ты моя ведьма, а я твой рыцарь.
Легкая усмешка, похожая на выдох.
- Без страха и упрека.
Милорада в своей холодной стервозности была сейчас особенно прекрасна.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

38

Этот рыцарь!
Он даже не понимает!
Он не понимает, что он далеко не светлый! Это рыцарь Чёрный, это Тёмный Рыцарь! Он - рыцарь и колдун! Если разобраться, с чего же Коровьев может в иллюзии, а он - нет? Да потому что он не признаёт этой тьмы. Он не приручил её, он не познал её! Вот и все ответы. И сам того не ведая он стремится к тому, что поможет этой тьме окрепнуть и вырасти, оформиться, стать больше и благороднее, ибо бесконтрольная тьма превращается... В Коровьева. Подобно справедливому возмездию и наказанию, что обращаются в бессмысленную и тупую месть в руках безумца, что не может контролировать свою власть. Да только как же ему это объяснить? Как натолкнуть этого упрямца на правильные мысли, не вызвав у него столь злое неприятие?
Он её целует, а мысли вот ушли опять к наболевшему, от чего она невольно свела брови, прикрыв глаза. Мила погладила его волосам, задумчиво молча. Со стороны правда казалось, будто она просто смолкла, наслаждаясь этой тёплой близостью. Это-то да, но... Как же. Как это сделать? Ей не хотелось обидеть его и разозлить. Значит, нужно зайти с каких-то нейтральных примеров. И щедро запрятать это в ласковых словах и жестах.
Девушка чуть отодвинулась от него, с нежностью рассматривая лицо мужчины. Улыбалась слегка, кроткой полуулыбкой такой, как у Моны.
- Знаешь, чего особенно хочется? - спросила она, тихо усмехнувшись и опустив взгляд. - Просто засыпать рядом с тобой. И проснуться тоже...я не к тому, что я хочу сейчас спать. К тому, что сейчас на это время не хочется тратить... Засыпать одной иногда бывает... Страшно, наверное?
Она пожала плечами, подняв голову и заулыбавшись шире, но будто бы нервно. Она не лгала ему в разговоре, но нарочно выбрала именно эту тему и именно сейчас.
- Иногда мне снятся кошмары, я уже говорила. И о тебе тоже. Иногда мне даже снится, что я вижу не ту отрубленную голову, которую... Вы тогда принесли, а свою. Как бы я могла видеть свою отрубленную голову, если она отрублена? Сны это такой бред, порой, - девушка посмеялась, мотнув головой. - Иногда мне снятся сны о том, что и правда когда-то было. Особенно если я об этом читала или задумывалась. Иногда... Когда просыпаешься от всех этих кошмаров, то кажется, что воздуха в лёгких не хватает, что это сон был реальным, а не то, что сейчас вокруг... Это очень дезориентирует. Пару раз я просыпалась и оказывалось, что все предметы летали по комнате. Такой беспорядок.
Она неопределённо покрутила в воздухе рукой, качая головой. Сглотнула ком в горле и опять нервно усмехнулась.
- Я не очень хорошо лажу со всеми этими астральными видениями и для расшифровки записываю то, что мне снится. На всякий случай. В дневнике, - Мила спустилась чуть ниже, чтоб оказаться у мужчины под боком.
"Самое лучшее место в мире," - подумалось ей. Нарочно "громко", чтобы он услышал, но подумал, что она просто расслабилась.
- И вот однажды мне снилось, что... Хм. Я была у леса, рядом с обрывом. Кругом... Дикий, безумный холод и спускающаяся темнота. И у меня есть все возможности разжечь костёр. У меня есть сухие дрова, бумага, спички, зажигалка. У меня даже есть маленькая канистра бензина, какие-то тряпки, а кострище огорожено аккуратными камушками: так могла сделать только я. Вокруг не было ни души. Вообще никого. Даже птицы молчали, - она посмотрела куда-то вверх.
И в голове Вильяма прямо возникла картинка. Действительно, обрыв по левую руку. Внизу лес, чёрный и покрытый туманами. Такой же справа. Небо серо-сизое и становится только темнее. Звёзды не горят. Земля мёрзлая, тоже серая и холодная. Девушка одета в куртку ярко-красного цвета, тёплые штаны, сапоги, шапку, шарф - словом, по погоде. Но ей всё равно холодно. Её палатка стоит рядом с кострищем. И действительно, вокруг лежало всё, что нужно для того, чтобы разжечь огонь.

"Но сколько бы я не пробовала... Огонь просто не зажигался."

Она начала чиркать спичками, щёлкать зажигалкой. Пламя то не появлялось вовсе, то гасло почти сразу же, то, лизнув дрова или бумагу, с грустным, почти человеческим вздохом, обращалось дымом. Губы девушки уже синели, пальцы слушались плохо.

"И тут появилась она."

Перед ней возникла она же. Только её глаза были чёрными. Вместо одежды - драное чёрное платье, покрытое комками грязи. Руки, ноги покрыты той же грязью и кровью, точно бы эта тварь, похожая на мертвеца, собственноручно откапывала себя из могилы. Девушка испуганно отпрянула, а сущь протянула сложенные руки, в которых лежали горящие угли. Тварь как-то дёрнула головой неестественно, точно бы в конвульсии, и гневно дёрнула руками, мол, бери уже.

"Естественно, я не хотела брать из её рук что-либо. Она была такой жуткой..."

Следующим кадром тварь кинулась на неё и сначала задушила. Потом плёнка отмоталась назад.

"Она всегда меня убивала. И в какой-то день, когда сон снова повторился, я всё же взяла угли. Именно после этого я решила, что буду поклоняться демонам. Эта девушка... Это была я. Иногда она снова мне снится и я уже не боюсь её совсем. Мы вместе греемся у костра. Она всегда молчит... Думаю, ей уже и нечего мне сказать."

Обе версии Милорады действительно сидели у костра. Напротив друг друга, абсолютно одинаково. Существо выглядело намного лучше. Оно было бледным, но теперь никакой грязи, крови. Просто будто призрак. Видение рассыпалось. Рада так же была с ним рядом, та же ванная.

- Потому что я приняла её существование. Этот сон был страшным, потому что я его не понимала. На деле... Думаю, что меня выбрали. А не я выбрала. Мне теперь даже нравится этот сон. Он очень спокойный... Но после него мне просто одиноко, - Мила подняла на него взгляд. - Я переживаю за тебя и думаю о том где ты. Всегда, это правда. Я не виню тебя в этом. Даже если бы мы жили под одной крышей и ты просто вышел бы в магазин и немного задержался, я бы всё равно думала... Где ты, как ты. Разве это не нормально? В смысле... Хотеть, чтоб близкий человек был рядом? Ты так гневно говорил, что я даже удивилась.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

39

Вильяму нравилась современность. Нравилось, что есть ванны, такие вот джакузи, в которых можно расслабиться и забыть на мгновение обо всех проблемах, прижать к себе девушку, милую, но дерзкую. Яркую и тихую. Можно стряхнуть с себя груз забот, окунуться в ароматы и почувствовать себя почти что человеком. Нравились гаджеты, и нравилось, что сейчас даже без способностей телепортации можно легко добраться до любой точки за считанные мгновения. Магия магией, да только рыцари все равно, чтобы навестить соседа лорда, приходилось скакать несколько дней, загоняя лошадь. Вильяму нравилось, что лошадей в этом мире давно не используют и их заменили автомобилями. Прекрасное изобретение – он умел водить, просто ему это было не нужно, а тогда поспорил с кем-то. Как результат, официальные права и возможность разъезжать на машинах.
- Да, - пробормотал Вильям, - знатно мы тебя напугали. Признаться, я очень перетрусил, когда Николас не мог сдвинуться с места.
Мужчина рукой провел по своим волосам, убирая их назад, а потом посмотрел Миле в глаза:
- Не хотел я, чтобы ты потом видела подобное во снах, - хмыкнул, очерчивая девичий силуэт. Ему никогда не надоест прикасаться к Раде, - иметь свой дом и человека, с которым готов провести всю жизнь… многие об этом и мечтать не смеют. Я не мог, например. А сейчас могу, и даже больше – хочу. Я знаю, что в мире у вас есть это странное подпространство – Астрал. Но толком не смог выяснить, что это и как работает. Под проклятием мне это было не нужно. Но я понял важную вещь – я не могу туда пробиться. Никак – будто проклятие заперло меня со всех сторон.
Мысли девушки, громкие и искристые заставили мужчину почувствовать себя еще лучше, когда он держал ее, помог устроиться удобнее, и в очередной раз отметить, какая она по сравнению с ним хрупкая. Внешне. Но не духом. Потому что нужно обладать не дюжей силой, чтобы выдерживать все его выкрутасы, не обижаться и продолжать идти вперед, не смотря ни на что.
Ведьма пустила его в свой сон, в воспоминания о нем, показала то, о чем думала, и как все было. Вильям смотрел с заинтересованностью, проведя легко по белой глади воды, в которой они отдыхали. А вот мысленно они были далеко – в темном лесу. И мужчина испугался за девушку, хоть понимал – это всего лишь сон. Аллегорический, полный мистического сюра, жестокий. Вильям по инерции чуть сжал пальцы, затаив дыхание, когда страшные руки сомкнулись на горле девушки. Хорошо, что Милорада продолжала говорить – это не давало забыться. Когда видение прошло, когда мир снова стал реален, мужчина выдохнул. Молчал, и только потом по привычке мысленно сказал: «Ты пыталась с нею говорить?» Он спросил осторожно, размышляя о том, что Милорада хотела ему показать и о чем-то навязчивом, что лезло в голову. Пока он не мог это ухватить, да и не очень хотелось – сейчас было хорошо, и думать о проблемах было бы слишком жестоко. Потом спохватился и уже вслух сказал:
- Нет, Рада, это нормально. И это правильно, - он говорил спокойно, набирая белоснежную воду в ладонь, поднимая и заставляя стекать по руке, - бесконтрольное зло… его сложно сдерживать и сложно просто смотреть на него. Воланд показал мне, каким может быть человеческое существо. Я видел многих, и видел, что с ними было. Страшно, когда любовь становится одержимостью – тогда она превращается в преследование, манию… контроль, - Вильям жестко сжал кулак, от чего остатки воды несильно брызнули. он сейчас не замечал своих действий, делал их, потому что мог, забылся, что контролирует свое тело, а оно отзывалось его мыслям, - без контроля любое чувство может превратиться в разрушительную силу. Я говорил о том, что твои слова о смерти меня страшат. А ты вон разозлилась, - еле заметная полуулыбка, легко провел пальцем по носу девушки, немного даже хулигански, - мы разные в эмоциях, и это прекрасно. Я боюсь тебя потерять, я об этом уже говорил. Хотя, вон, ты сказала, что гневно… не такие мы различные, оказывается. Контроль, - он откинул голову, прикрыв глаза, продолжая прижимать к себе ведьмочку, - без контроля будет полное дерьмо, прости мне мои слова. Речи о смерти пугают, словно я снова в той клетке и не в силах что либо изменить. Не хочу туда.
Вильям вдруг нахмурился, губы сжались в тонкую линию, а меж бровей появилась складка.
- Не хочу. Это такое дерьмо, Мила, и чем больше я там, тем больше мерзости от самого себя испытываю. Я помогал убивать, загонял иллюзиями, путал мысли, чтобы потом несчастных в итоге порешили. О, Азазелло мастер своего дела. Черт, я похож сейчас на старого дурака, который принимается ныть о своих болячках.
На мгновение в лице Вильяма появилась жесткая усмешка, хоть и не доведенная до абсурда, но видимая.
- А я и есть старый дурак. Никогда не смогу вернуться тем, кем мог бы стать. Служить своему королю, возможно, занять бы то самое проклятое кресло и принести Грааль. Я читал, что это по итогу сделал Галахад. А моего имени, имени моей семьи у вас даже в хрониках нет! Несправедливо. Хотя, хорошо, что нет. Иначе бы назвали род проклятым. Но дьявол, о нас даже фейблы почти не помнят и не упоминают. А Камланская земля превратилась в историях полем битвы. Да, Мила, одиночество – это полное дерьмо.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

40

- Существует не только контроль, Вильям, - она улыбнулась, глядя на его руку, касающуюся ее переносицы, - отношения с другими - сложная штука... но куда сложнее отношения с самим собой.
Девушка выслушала его дальше, не перебивая, улавливая его эмоции и жесты, мимику. Это все было важно. Упустить что-то она не имела права. Ведьма чуть сощурилась, задумчиво, а потом, мотнув головой, улыбнулась коротко и прикрыла глаза, проведя рукой по его груди, точно бы успокаивая.
- Ты можешь стать кем угодно в наше время, - спокойно проговорила она. - Не оглядывайся на то, кем ты не стал. Подумай о том, кем ты стал. Я не о той роли, которую ты играешь в свите. Я о том, каков ты стал сам. Внутри. Ты стал мудрее, целостнее и стал гораздо четче отделять зерна от плевел. Гротескное шоу, которое устраивает твое тело, пока ты мыслишь своей головой, открыло тебе многое и оно неразрывно связано с твоим собственным пониманием вещей.
Милорада открыла глаза и подтянулась чуть выше, чтобы, повернув лицо Вильяма к себе, поцеловать его. Захотелось. Вот так, долго, оглаживая линию его скул, челюсти, шею, задерживая ладонь снова на его сердце, чувствуя кончиками пальцев, как оно бьется. Личный сорт героина.
Затем девушка усмехнулась и поднялась, выходя из ванной. Она взяла полотенце и вытерлась им, а затем завернулась в махровый халат светло-розового цвета. Жестом указала на темно-синий, который был заготовлен ею для него.
- Контроль, - повторила она слово, что не раз было упомянуто Вильямом, подчеркивая, что возвращается к тому, с чего начала, попутно завязывая пояс халата. - Я не думаю, что человеку нужен только он. Бесспорно, нельзя без него, но... вот смотри. Простой тебе пример, понятный и доступный донельзя. Вас, Фейблов, контролируют Высшие. Затягивают гайки, чтобы контроль был жестче, чтобы его было сложно потерять. Чтобы никто не смел выдохнуть. Чтобы все было так, как они хотят. И к чему же это приводит?
Она повернулась к нему.
- К тому, что у вас появились те, кому надоел контроль. Есть те, кто хочет убить их всех. Есть те, кто хочет свободы, полной свободы. Постоянный контроль приводит к тому, что сила, которую ты контролируешь, начинает тебя ненавидеть. В случае с самим собой... то, что ты постоянно контролируешь... оно начинает заставлять тебя ненавидеть себя и свою жизнь. Создание искусственных ограничений делает любого человека несчастным. Я повторюсь, контроль должен быть. Мы должны иногда говорить себе: "Стоп. Куда это меня несет? Куда это я иду? Этого нельзя делать!" Но иногда нужно находить компромиссы с самим собой, позволять себе что-то, отпускать себя, как я тебе не раз говорила. Мне очень понравилась речь Курта Воннегута о солнцезащитных кремах. Вернее... это была речь, которую он произнес в 97-м, перед выпускниками не то какого-то вуза, не то что... В общем, я не знаю всей предыстории. Знаю только ее саму, не полностью, но особенно запомнившимися словами я бы хотела с тобой поделиться.

Она прокашлялась и подошла к зеркалу, взявшись за расческу. Стала расчесывать свои волосы, глядя на Вильяма через отражение.

- Наслаждайтесь силой и красотой своей юности, пока жизнь вам не нравится, она проходит. Поверьте мне, через 20 лет вы посмотрите на свои фотографии и вспомните с чувством, которые вы сейчас не можете понять. Сколько возможностей было открыто перед вами, и как же сказочно вы на самом деле выглядели... Вы не так много весите, как вам кажется. Не беспокойтесь о будущем, или хорошо, беспокойтесь, но знайте, что эти беспокойства также эффективны, как попытка решить алгебраическое уравнение с помощью пережевывания жевательной резинки. Реальными неприятностями в вашей жизни, случаются события, которые никогда не трогали ваш беспокойный ум, такие, например, что застают вас врасплох в четыре часа вечера, в какой-нибудь обычный вторник... Ежедневно делайте что-нибудь из того, что вас пугает. Пойте. Относитесь бережно к сердцам других людей. Не миритесь с теми, кто равнодушен к вашему сердцу, - она повернулась к нему. - Не тратьте время на зависть, иногда вы впереди, иногда позади, гонка длинна, и в конце концов, вы ее ведете только с самим собой. Что бы вы ни делали, не хвалите себя слишком много, но и не ругайте тоже. Ваш выбор, как и у всех, наполовину во власти случая. Наслаждайтесь своим телом, используйте его, как вы только можете, и не бойтесь того, что другие люди думают об этом. Тело, это самый прекрасный инструмент, которым вы когда-либо будете обладать. Танцуйте, даже если вам негде этого делать кроме вашей гостиной. И пожалуйста, не читайте журналы о красивой жизни, они только заставят вас чувствовать себя отвратительно.

Мила усмехнулась. Да, это была та речь, которую она читала с ощущением какой-то странной близости к тому, что происходит в ее жизни как таковой. И в жизни каждого. Было забавно делиться этими словами с Вильямом. Она многое опускала, что не относилось к происходящему с ними, но основные мысли, как ей казалось, очень даже важны и ценны.

- Все мы когда-нибудь уйдем, но важно продержаться до конца во что-то веря. В этом самая большая трудность, потому что кажется, что нет ни черта такого во что действительно стоило бы верить, - Мила склонила голову чуть набок. - Совет - это форма ностальгии, это способ выуживания прошлого из мусорной кучи, закрашивание свежими красками нелицеприятных моментов и переработки его в нечто более дорогое, чем оно было. Но то что солнцезащитные кремы действительно спасают вашу кожу от ожогов, это доказано учеными, так что смело мажьтесь.

Девушка рассмеялась, пожав плечами.

- Как-то так. Я это к тому, что... ну, подумай сам. Кто поддается контролю лучше всего? Те, кому позволяют делать что-то, при том продолжая контролировать иные стороны жизни, - губы ведьмы улыбались, но вдруг улыбка стала немного жесткой. - Ты случайно не озадачивался прочтением "1984" Оруэлла? Там есть такие интересные слова, Вильям, знаешь. Они применимы в повседневной жизни ровно так же, как применимы в политике. "В массе своей люди слабы и трусливы, не готовы к свободе и боятся правды, а значит, надо, чтобы кто-то сильный управлял ими и обманывал их." "Массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Больше того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать." "Каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются — безразлично. Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет." "Война — это мир, свобода — это рабство, незнание — сила." Когда ты покинешь наш дом снова, просто прокрути эти слова в своей голове, все слова, сказанные мной, у тебя будет достаточно времени. Наложи их на ситуацию. Скажешь мне к каким выводам ты пришел.

Верховная кивнула в сторону выхода.

- Ты задолжал мне фильм, а щенку сотню-другую почесушек за ухом.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

41

Мила была с ним нежна, это наполняло сердце теплотой и желанием защищать эту девушку. Но он не мог не оглядываться.
- Некто говорил, что мы через много лет будем сожалеть о том, чего не сделали, чем о том, что совершили. Что-то подобное, но суть одна. Так и тут – тяжело отринуть несостоявшееся прошлое, потому что наш мир, мир фейблов, не вернуть. Моей семьи не вернуть, а я даже не знаю, что с ними стало. Когда они умерли, почему нет упоминаний… остается только гадать. Это невыносимо, Рада, к сожалению, это так. Я понимаю, что ты имеешь ввиду, но когда много лет можешь только смотреть и вспоминать, очень тяжело перестроиться. Да и, честно признаться, жутковато. К тому же, я не знаю, что будет дальше. Всем очень легко цепляться за шаблоны, - Вильям вздохнул, - они всегда понятны. Любое существо боится неизвестности. На этом легко играть. На этом я и играл – когда нужно было запугать. Стоило только сказать, намекнуть, не говоря конкретики, а собеседник допридумает за тебя. И гораздо, гораздо изощреннее, чем мог вообразить ты сам.
Мужчина чуть скривился, но Мила поцеловала его, положив руку в районе сердца. Она могла услышать, как оно билось неистово и сильно, а мужчина снова стал мягче, да и взгляд после поцелуя добрее. Рыцарь смотрел, как девушка, словно Венера из морской пены, выходит на свет, выбираясь из воды. Ее тонкие руки, маленькие плечи, красивая талия – пожалуй, будь она статуей, он словно Пигмалион влюбился в нее. Ее тонкий пальчик, которым казала на халат, губы…
Вильям прикрыл глаза, словно старался сохранить ее образ в памяти. На всякий случай. Пусть она придет ему в часы одиночества такой – чистой и хрупкой. Потом и сам выбрался из воды, вытерся, взлахмачивая волосы, от чего они довольно хаотично принялись торчать да слегка завиваться. Кудрявый, да уж. Никогда не задумывался о подобном. Надел халат, слушая и наблюдая за любимой. Как она завязывает пояс, как говорит. Слушает, что говорит, внимательно, стараясь не упустить ничего. Он облокотился о свободную стену, любуясь тем, как Рада принимается расчесывать волосы, стоя перед зеркалом. Именно сейчас она выглядела донельзя домашней и женственной. Вот так и представить можно, помечтать, что возвращаешься домой после трудного дня, и видишь ее – в розовом халате, сидящей у трюмо и наводящей красоту. Для Вильяма девушка была прекрасна и так, но он бы с удовольствием смотрел, как она водит руками с расческой, как  готовится к вечеру, на который они собирались, сам бы тоже поменял одежду на более подходящую. Что-то такое вот строгое, лаконичное, темно-синее с тонкой еле-заметной золотой вязью по рукавам, отдающим, пожалуй, рококо. Какого-то хрена Коровьев разбирался в искусстве, и Вильям вместе с ним. Видение было так, сопровождающим и приятным, просто хороший и желанный фон, не отвлекающий от слов Милы.
- Воннегут, один из немногих, кого бы я перечитал. Фаготу нравился он, его стиль подачи. Особенно не упускал возможности посетить его лекции. Смеялся над его графиком Золушки. И, по-моему, даже искренне. Пожалуй, его бы я перечитал, и жалею, что не удалось познакомиться собой. Да, о подобном я тоже жалею – я знавал многих, но никто никогда не понимал, что я такое. Многие великие люди видели перед собой кто наглого и забавного франта, кто просто странного идиота, которого нельзя было воспринимать всерьез. Но не меня. Пожалуй, один из немногих, кого речи Коровьева восхищали, был Оскар. Который Уайльд. Его общество он находил… занимательным, да. Именно так он и говорил. Мне он не нравился, пусть и талантливый. Такой же напыщенный ублюдок, хоть и не заслужил той участи, которая настигла. Я понимаю, что ты хочешь сказать, Мила, но есть вещи, которые нельзя принимать. Потому что в противном случае, ты превратишься в нечто отвратительное, и та тьма станет не помощью, а погибелью. Даже не для тебя – для других. Тебе будет хорошо, но вокруг будут кровавые реки. Зачем? Что это даст миру, кроме боли? Калигула, Иван Грозный, Влад Цепеш, Анна Иоанновна, ну и Гитлер, куда же без него. Они все считали себя способными, правильными и разумными. Ты говоришь о контроле в основном над массами, я же имею ввиду контроль над собой. Но это не важно, потому что я никогда не захочу стать таким как Коровьев, в свое время я был одним из тех, кто мог занять проклятое кресло, как я и сказал. Гибельное сидение, позволяющее сесть только достойному. Тому, кто со светлым сердцем принесет Грааль. Галахад еще тогда был маленьким мальчиком, о котором никто, кроме Ланселота не знал. Ничто не мешает тебе быть свободным и жить по чести. Я видел столько плохого, что просто в какой-то момент устал. В какой-то мере мне нравится идея, которую несет сейчас современное общество, но… снова карикатура. Как-будто все искажено тем же проклятием. Все они искажены. Оруэлл говорил о запрете, Хаксли о вседозволенности. В реальном мире смешалось и то и другое, и каша в голове людей, фейблов, существ колоссальная, совсем не съедобна. Я подумаю над твоими словами, любимая. Кажется, понимаю, что именно ты хочешь до меня донести, но, признаюсь тебе, родная, - он подошел и обнял ее, снова подхватывая на руки и неся туда, куда девушка бы сказала, - отвык я быстро думать и принимать молниеносные решения, - и неожиданно улыбнулся. Мягко, но очень даже заметно, - видно, годы не те. Выпускай щенка, пора уже дать ему имя и дальше наслаждаться этой ночью.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

42

Мила вопросительно изогнула одну бровь.
- Так ли отличается контроль над массами с контролем над собой? - она склонила голову чуть набок, хмыкнув. - Мне кажется, что нет. Я рада, что ты хотя бы рассмотришь мои слова, покуда мы будем порознь.
Он опять поднял ее на руки. Если бы это делал не он, она бы бунтовала и брыкалась, требуя поставить ее на место: где это вообще видано, чтоб постоянно на руки брали? Она может и сама ходить! Но это был Вильям. А ему все можно. Поэтому она просто потерлась носом о его висок, коснувшись губами щеки и рассмеявшись. Он такой славный, что слов нет. Дурак, правда, потому что не хочет признавать очевидное, но это не беда. Она его любит со всеми его недостатками и даже с учетом того, что он старше ее на такое большое количество жизней... Это недостатком становится только тогда, когда он говорит вот так. Мол, годы не те, заставляя ее хмуриться и шутливо хлопать его по затылку, тут же прижимаясь обратно.
Она жестом указала ему, мол, в гостиную. Туда он ее и отнес. Ну прямо-таки носильщик! Мысль дурная, но забавная, из-за чего Рада чуть рассмеялась. Дверь в кладовую распахнулась и щенок выбежал оттуда, радостно-довольный, сразу побежав к хозяевам. Девушка взяла его на руки и обнялась с ним и Вильямом вместе. Щень лизнул и его и ее, виляя хвостиком так, что в пору было беспокоиться о том не отвалится ли ненароком. Все происходящее было... таким теплым, домашним и чудесным, что она и думать забыла о том, насколько все это... временно. Ужасающе временно. Новак позволила щенку распластаться на коленях мужчины и потянулась к лежавшему на кофейном столике планшету. Он был подключен к зарядке, поэтому вполне подходил для просмотра какого-нибудь фильма.
- Хммм, - девушка задумчиво разблокировала планшетник, - Ты бы хотел посмотреть что-то вдумчивое... что-то веселое... или какую-нибудь жесть? Есть цикл фильмов, который я считаю прямо-таки методичкой по вопросу того, что стоит делать с теми, кто тебя обидел. Не уверена, что это тебе понравится, на самом деле, это довольно...хм, женская месть, пожалуй. Некоторые не боятся гнева обиженных женщин, но мне кажется, что это они зря, очень зря. Мне почему-то всегда казалось, что именно женщины мстят гораздо страшнее, чем мужчины. Возможно потому, что большая часть женщин, с которыми я имею дело, все-таки ведьмы, демонессы или существа... В общем, неважно. Сначала я хотела показать тебе фильм, который...ммм...надо смотреть ооочень, очень внимательно, чтобы не упустить детали и все переплетения сюжета, но, видя как тебя утомили тяжелые мыслительные процессы и мои вопросы, я просто не хочу, чтоб ты еще и с этим мучился.
Щенок стал мягко покусывать руки мужчины. Мила умиленно свела брови, рассмеявшись. Мохнатый ребенок даже не пытался сделать больно: у него, видимо, просто десны чесались, да и вообще, хозяйские руки - это же самое вкусное. При этом смотрел щенок именно на Вильяма, будто ожидая его реакции, совсем игнорируя свою "маму". Девушка ткнула пальцем в нос малыша, а потом посмотрела на рыцаря.
- Кстати, Цепеш не такой уж и злой. Он очень импозантный мужчина с неплохим чувством юмора, - почему-то только сейчас она об этом вспомнила и решила про это сказать, - неудивительно, что у него столько невест... ох, я же теперь тоже своего рода невеста, да?
Она чмокнула Вильяма в щеку.
- Жаль, что без кольца, - вздохнула она, посмотрев на свою руку, - не виню тебя, не подумай. Просто это, вроде как, тоже обычай. Можно будет подумать об этом после ритуала.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

43

Пока мужчина нес девушку в указанном направлении, он слушал ее и на одном лишь слове да споткнулся. Быстро совладал с собой, крепче прижимая ту, которую готов был всегда на руках носить. Все для нее, ничего ему не надо. Все для нее, но что это за слово такое – хотя бы… разве он ее не слушал? Что происходит? Мысли побежали вереницей вопросов, недоуменных, но еще мелких, ненавязчивых. Правда, поцелуй ее все же отвлек от странного состояния. Да и смех – он бы вечность мог смотреть, как девушка смеется и улыбается. Ее действия радовали глаз, когда они опустились на постель, когда щенок довольный выскочил наружу из кладовой и оказался на них. Это все веяло домом.
- Что ж, герой, как мне тебя назвать? Будешь защищать Милу? – по теплому сказал Вильям, почесывая его за ушком, - Джес? Нет, не Джес, хоть и оказался истинным подарком, Лекс? Честер? Что нравится, малыш?
Провел рукой по голове мелкого, потом посмотрел на Милу:
- А может и Джес… - он ласково прикоснулся губами к щеке девушки, - ты сделала действительно один из главных подарков мне, любимая. Что думаешь?
Мужчина наблюдал, как девушка берет планшет, включает – такие бытовые мелочи, которых никогда не было у него. Просто находиться вот так, настоящей семьей. Хорошо…
Вот только снова что-то кружило в голове, мешало просто наслаждаться жизнью. И Рада, будто улавливала это, отдельными фразами вырывая отвратительные мысли, вытаскивая их наружу, заставляя Вильяма дышать тяжелее, но скрывая истинное состояние:
- Я люблю осмысленные глубокие фильмы, - мягко он сказал девушке, - в моей жизни их было не так уж и много, а все, что смотрелось, подвергалось едким насмешкам и глупым шуткам.
И вот так, обнимая девушку, и гладя щенка, который вгрызся в его пальцы, надо же, мелкий, а уже грозный, Вильям остро почувствовал себя в этом мире брошенным. Словно рыба на песок. Он ощущал невысказанное отношение Рады к нему, которые она все-таки облекла в своеобразные слова, завуалировала. Почему девушка считает его таким недалеким? Словно он несмышленый щенок, не способный и не замечающий ничего вокруг. Неужели он настолько не вписывается в окружение современности, неужели он не понимает ничего? Усталость и способность анализировать для Вильяма являлись совершенно разными вещами – он воин! Он учился думать и сражаться одновременно. В бою вообще без мозгов ты сдохнешь первым! Нельзя выходить на турниры и в бой, не имея ясного ума и твердой памяти. Неужели он это утратил? Может, век рыцарства действительно прошел, раз он настолько кажется юной девушке недееспособным, недальновидным и простым? Это состояние одиночества давило с какой-то невероятной силой, а осознание, что, возможно, он так и останется лишним в этом мире, что Коровьеву здесь лучше, навалилось неподъемным грузом.
Вильям прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Почему они умудрялись с Милой постоянно друг друга обижать, хотя не стремились к этому? Почему именно с Коровьевым она была весела, не беспокоилась о том, что тот, возможно, что-то не поймет, не принижала его… и почему тот, по мнению Милы, ее не обижал? Почему они так мучают друг друга, и являются ли такие отношения благом? Он хотел ей подарить мир, но, неужели, ей не нужно этого? А может…
Рада сказала про кольцо, и Вильяму стало хуже. Да, он не способен был даже предложение сделать по всем правилам. У него были деньги, но то, что он сказал, было спонтанным, от всего сердца. В какой-то момент мужчина не заметил, что замер, позволяя щенку и дальше грызть и слюнявить его руку, не обращая внимания на это, словно не ощущая тоненьких острых зубок. Надо же, неужто ты настолько ничтожен, что не мог сделать все правильно? Как того заслуживает его леди. Видно, действительно, не мог. Немощный… в этом мире, не смотря на свой жизненный опыт, он ощутил себя немощным. И сейчас он не был в состоянии думать о том, что кольцо – это опасно, это выдаст их с потрохами. Как же это надоело! Он не хотел скрываться, не хотел прятаться, хотел быть, сука, собой! Просто быть собой с любимой девушкой, которая будет чувствовать его защиту и заботу. А сейчас? Что сейчас? Он жалкая тень самого себя, который не может нормально ни обеспечить,  ни защитить. Ему снова стало максимально тошно от всего этого. Эти бесконечные прятки, кривляния Фагота, приказы Воланда. Да, он устал. Но устал не думать, а устал так жить. О, времени, чтобы обдумывать у него было более чем. Обычай. На Авалоне вместо кольца были обручальные ленты, вышитые золотой нитью. С тонкой красивой вязью, и на церемонии руки переплетали ею, смотрелось красиво. В этом мире у одних народов были кольца, у других браслеты. Кто-то венчался в храмах. Много обрядов повидал Вильям и прекрасно их знал.
- После ритуала, - выдохнул он, чуть сжимая девичье плечо и смотря мрачно перед собой. Мотнул головой, пытаясь задавить в себе эту безнадегу, - после ритуала, Мила, ты получишь все. Кольцо, мой меч, сад из роз, все, что захочешь, и на что укажет твоя ведьминская ладонь. Давай насладимся фильмом и друг другом.
Он даже вроде бы расслабился, мягко прижал к себе девушку, но отвратительная тоска и ненависть к себе только уютнее расположилась в его душе, запуская коготки глубокие, въедаясь в мысли и чувства.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

44

Этот рыцарь.
Милорада прикрыла глаза, просто пропуская через себя все то, что он там себе надумал. Забавно, он, похоже, напрочь забыл, с кем имеет дело. Девушка помолчала, только чуть зажмурившись, потому что это все было так далеко от истины и так неприятно, что держаться от простого девичьего "да ты охренел там" было непросто. Девушка выдохнула и повернула к себе его лицо за подбородок. Заглянула в его глаза и отрицательно покачала головой.
- Прекрати уже, - тихо сказала она, другой рукой зачесывая его волосы назад и рассматривая его черты внимательно щурясь. - У меня иногда ощущение, что ты немного мазохист, знаешь. Вот сидишь, чихвостишь себя с остервенением, а толк? Каков коэффициент полезного действия у того, что ты делаешь? Ты что-то принципиально новое открыл? Ты что-то изменил? Больше того. Нет предела совершенству весьма хороший девиз, если он не демотивирует тебя. А тебя, мой рыцарь, он демотивирует. И ты начинаешь замыкаться в себе. Зацикливаться. Тратишь свои моральные силы коту под хвост.
Она ласково погладила его по щеке костяшками пальцев.
- Ты просто слишком много мучаешь себя, в отличие от твоего альтер-эго. Иногда нужно быть проще и не искать подвоха там, где его нет. Я же сказала. После ритуала. Я надену кольцо и буду ходить с ним даже при Воланде. Не его дело за кого я выйду замуж. Я не его собственность. Я Верховная, - она чуть вскинула голову вверх, - и я принадлежу своему Шабашу, прежде всего. А Шабаш принадлежит мне. Единственный мужчина, чьи ноги я омою своими волосами - это мой будущий муж. Он сидит прямо передо мной, кстати. Воланд должен понимать, что дальше интрижки, которая была нам как-то выгодна, мое отношение к нему не зайдет никогда. Одна фраза: "Шабаш выбрал мне мужа." И все. Его проблемы, что ему чего-то там хотелось и ожидалось. Если ожидалось и хотелось, конечно. Я сомневаюсь, что он способен на неискаженные эмоциональные связи.
Милорада презрительно фыркнула и планшет стал самовольно искать фильм, который они будут смотреть. Сама ведьма поцеловала мужчину в губы и запустила пальцы в его волосы на затылке. Получилось долго и отчаянно как-то. Словно она в очередной раз хотела доказать, что ей не нужен другой...и доказывала. Оторвавшись, она улыбнулась, выдохнув и тряхнув головой: закружилась. Взяла щенка к себе в руки и перекинула ноги через колени рыцаря, прижавшись к нему сбоку, прячась под его мощной рукой.
- Мне нравится имя Джес. Хорошенькое, как он, - девушка подняла его повыше и позволила песелю лизнуть хозяина в щеку, виляя хвостиком. - Вот, это он тебе спасибо говорит! И кто тут ничего не решает, спрашивается?
Планшет встал перед ними на столе и фильм начался. "Облачный Атлас", раз уж Вильям оказался не против посмотреть что-то вдумчивое. Милорада вся как-то сжалась, вместе с щенком, став еще меньше, по сравнению с рыцарем. Верховная оказалась сейчас обычной девушкой, которая вот, прячется подле своего парня, смотря фильм. В том, что она "уменьшилась" резко не было никакого напряжения или натянутости. Наоборот, расслабленность, покой. Действительно домашняя атмосфера...и любовь. Очень обволакивающая, теплая, направленная на него, на них сейчас. Новак всем была довольна и это легко транслировалось к Вильяму: она себя не сдерживала, веря, что настанет время и так будет всегда, только собака станет побольше. Почему он вообще тратит себя на то, чтоб думать о плохом, пока может...просто немного насладиться тем, что есть. Набраться сил, а не беспардонно потратить их на то, чтоб бурчать про себя всякие дурости? Дурак. Но любимый дурак. Великовозрастный при этом. Верно говорится про все эти "сорок лет в жизни мальчика". Тут уже, наверное, миллениум в жизни мальчика, правда.



[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

45

Эмоции не всегда удается держать под контролем, особенно, когда всю жизнь только и мог, что чувствовать и думать. Больше ничего. В той клетке он был один много веков, не одну человеческую жизнь, поэтому сдерживаться Вильям не умел.
Когда прозвучал голос Милы, мужчина мысленно чертыхнулся, понимая, что та все слышала. С другой стороны, было приятно то, что у них не оставалось никакого потайного кармана, он с самого начала собирался быть с нею откровенным, а то, что ощущал, не всегда можно было выразить словами. Так что осознание, что его услышали, не было для рыцаря унизительным или обидным. Скорее наоборот. Так проще, так ближе.
Ее прикосновения давали покой, потихоньку разглаживая колючки довольно тяжелого характера. Ее размышления были чудесны в своей простоте – Вильям тянулся к ней, она могла вот так осадить и, казалось, что в мире все легче, логичнее и очевиднее. Мужчина понимал, что запутался, давным-давно. Устои, которые были привычны, рухнули еще в самом начале проклятия под его криками в пустоту. Он столько раз сдавался и столько раз воскресал. Сейчас тоже был тот самый этап бесконечной надежды, но… по разным причинам такое, ведь, тоже было. Надежда та еще сволочь. Но Вильям все равно поддавался ей, хоть с каждым разом все хуже и хуже. Вот и сейчас, оказалось, чтобы у него была вера, что все переменится, нужна была Мила. Она его держала, хоть, возможно, и сама этого не осознавала до конца. Понимала, что благодаря ей, он теперь был не тенью, не ничто, которое не видели, а снова обретал свою личность, пытаясь собрать ее по кусочкам. И Рада пыталась помочь, мужчина видел и ощущал это. Вильяма такая забота и любовь трогала в самое сердце, она пыталась, как могла, пыталась направить, где-то наугад, где-то реагируя на его эмоции и слова. И он ее любил. Любил, даже когда она ругалась и хмурилась – ведьма становилась от этого по-детски милой.
Рада каждым своим действием, каждым словом, поцелуем, от которого терялся разум, пыталась его тянуть, и он понимал – без нее не выплыл бы. Возможно, окончательно бы сдался, позволив проклятию полностью себя сломить. Она принимала его таким, какой он есть, каким его видела. Было грустно, что ей не довелось познакомиться с ним в его мире. Но с другой стороны, может, и к лучшему – тогда он был беззаботным юнцом, у которого молоко на губах не успело обсохнуть. Пирушки, подвиги и милые девы, которые вздыхали от одного вида доспехов. Рада видела в нем не только оболочку, но все. Она латала его, пыталась, во всяком случае. И за это Вильям был ей бесконечно предан.
Когда девушка прижалась к нему, такая ласковая и нежная, мужчина тихо сказал, поцеловав ее прежде в ответ:
- Ты снова направляешь меня как маяк, - вздохнул, устраиваясь с нею и кладя руку на ее колени, ласково проводя. Потом перевел взгляд на экран, - я смотрел его не так давно, - кивнул он в сторону планшета, - в кинотеатре было много людей, но мне казалось, что их было больше. На одного, - он прижал ее, словно укрывая и даря тепло. Ее ощущение уюта поглотило Вильяма полностью, и он сам стал гораздо мягче, - но сложно нормально воспринимать фильм, когда из уст вылетают гогот и овации.
Коровьеву нравился Облачный атлас. Настолько, что тот регистрировался на форумах поклонников Митчелла и фильма, заверяя всех, что те не правы, и кино не просто шедевр, но лучше, чем шедевр. Что фильму стоит присвоить все Оскары, что он лучше произведений искусства вместе взятых. Его банили. А Фагот искренне ходил и возмущался в свите, говоря, что так же, как не поняли фильм, не понимают и его.
- Смотреть без его комментариев... - прикрыл на мгновение глаза, чтобы потом с полным вниманием погрузиться в просмотр, - еще одна вещь, которая будет у меня впервые.
Губ снова коснулась легкая незаметная улыбка, показывающая, что мужчина почти шутит. А потом его поглотило происходящее. Это ощущение, когда тело не выдает какой-то ерунды, когда ты просто наслаждаешься просмотром с близким человеком, без комментариев и злых шуток, было очень желанным. Вильям следил за происходящим на экране как впервые, хотя многое помнил. К сожалению, как и речи Фагота, как бы ни хотел обратного. Периодически мужчина почесывал щенка, ощущая теплоту и мягкость шерсти.
И пока смотрел, понимал, почему Миле фильм мог нравиться. Понимал и отсылки с переплетениями, но что его расстраивало в глубине души, так дурные воспоминания Фагота и свой собственный опыт. Пожалуй, это произведение отозвалось большей симпатией, если бы у Вильяма не было большого багажа – Коровьев всегда был впереди в своих знаниях и интересах. Копошиться во всем популярном, находить в безвкусице особый шик, много знать и многое же опускать своими речами. Обесценивать произведения искусства и превозносить полную бездарность. Но сейчас Вильям затолкал все эти воспоминания подальше. Просто насильно заставил себя не реагировать на них, наслаждаясь просмотром с любимой девушкой, собакой у нее на руках и экраном планшета. Уют, такой вот домашний и слишком хороший, от которого в какой-то момент стало даже больно, страшно. Людям всегда страшно, когда что-то идет слишком хорошо.
В какой-то момент Вильям сильнее сжал руку, словно боялся, что все это может исчезнуть. Хотел удостовериться в реальности. И, ощущая тепло от Рады, все-таки успокоился, умиротворенно вздохнув. Хоть на одну ночь, но он с ней такой, какой есть. Поломанный, потерянный, запутавшийся, но настоящий.
И после того, как побежали титры, мужчина ласково провел по голове девушки, посмотрел в глаза и сказал:
- Спасибо, что делаешь для меня, - поцеловал в губы, - спасибо, что принимаешь меня таким, какой я есть. Не знаю, суждено ли нам было встретиться, и все ли в мире переплетается тонкими нитями судеб, но если так, то эта нить привела меня к тебе.
В его душе сейчас был покой.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

46

Она понимала его страхи. Понимала то, что он чувствует. Понимание это выражала не словами, но просто оставаясь рядом и не меняя своего отношения к происходящему в целом и к нему в частности. Девушка грустно поглядела на то, как его рука сжимает ее ладонь. Насколько чудовищно наблюдать за миром, но не мочь к нему прикоснуться? А что было бы, если бы ее не было? Через какой период времени он бы... просто исчез? Эта мысль расстроила ее и фильм казался совсем грустным теперь. Ведьма потерлась головой о его плечо, а щенок уснул, сладко зевнув.

Под звуки титров, его рука коснулась ее макушки. Она вскинула голову на его благодарность, ответив на поцелуй. Улыбнулась ему и качнула головой.
- Брось сомневаться в таких вещах, - девушка ткнула пальцем в кончик носа мужчины, - все, что происходит, происходит не просто так. И каждое событие... это нити. Я в это верю, но... я вот так не умею смотреть. На это все. У меня... не то чтоб плохо выходит, просто я... ну, да, я грешу тем, что я, чаще всего, хочу смотреть только что-нибудь позитивное.
Мила приложила ладонь ко лбу, смеясь, а потом всплеснула руками. Щенок все еще дремал, правда, лег теперь пузом кверху.
- Ничего не могу поделать с собой, - она посмотрела на Вильяма, - по идее, надо искать нити, которые приводят к тем или иным последствиям. Это целое искусство, требующее усидчивости и внимания, полного погружения. Иногда маленькое решение в тот или иной момент приводит к такому, что... даже тебе и представиться не могло. Дело даже не в "знаках Творца", - она изобразила пальцами кавычки, - а в целом в мелочах, которые ты делаешь чуть ли не каждый день, в повороте направо или налево, в том какую рубашку ты надел. Иногда даже это влияет, представляешь?.. И вот, я, вроде бы, иду по этим нитям...и тут вижу какое-нибудь ответвление, где все хорошо. Где все счастливы и улыбаются. И... я на нем залипаю. Правда.
Она пожала плечами, глядя куда-то перед собой, мечтательно как-то.
- Иногда перед этим хорошим видится что-то плохое, но я не рассматриваю. Я иду дальше, к концу, перематываю. Это неправильно, я знаю, но... в мире так много плохого, что хочется хотя бы потешить себя надеждами на будущее. Потом до меня только доходит, что я не смотрю как его добиться... и упускаю вообще из вида все. Короче говоря, предсказатель из меня и правда так себе. Вот, тебе я как-то нагадала пятерых детей.
Она подняла ладонь вверх, растопырив пальцы и округлив глаза, комично немного. Планшет осторожно переместился на полку с книгами. И часами. Которые показывали, что им осталось всего полчаса.
- Две девочки и три мальчика, между прочим, - она опустила руку и склонила голову чуть набок, смеясь. - А потом нагадала одного мальчика. Потом опять пятерых... в одной версии у тебя их не было. В общем, я понимаю как это работает, но только в теории. Лучшая в предсказаниях у нас Лучана, Верховная Италии. Зато я мастер телекинеза. Если меня попробуют ударить лицом обо что-нибудь, то я успею своими же силами этого человека оттолкнуть. Я могу запросто и пулю остановить...
Милорада чуть приосанилась, показательно хвастаясь в шутку. Потом опустила плечи и взяла щенка в руки. Медленно встала, чуть повела шеей и повернулась к мужчине, носом зарывшись в макушку довольного Джеса. Пес был сонным, но довольно вилял хвостом. Она помолчала, глядя на него, а потом, шмыгнув носом, закрыла глаза. Она отвернулась и унесла маленького в кладовую, там уложив его в лежанку. Погладила его немного, пока тот не устроился поудобнее, а сама поняла, что плачет. Утерла их и вернулась к Вильяму. Она села перед ним на колени, обхватив его ноги. Зачем она только посмотрела на время...
- Вильям, - обратилась она к нему, - пожалуйста. Не сдавайся. Никогда. Не сдавайся.
Зачем. Зачем она посмотрела на время.
- Что бы не случилось. Что бы не услышал. Что бы не увидел. Не сдавайся. Не сдавайся. Мы все преодолеем, слышишь? Ты лучший. Ты прекрасен. Ты великолепен. Ты мой герой, ты мой герой, герой, слышишь? Ты рыцарь. Я люблю тебя, Вильям. Я очень, очень люблю тебя. И мне не сложно. Мне совсем не сложно тебя любить. И все твои слова... да я все тебе прощаю, тут же, как обижаюсь, так и прощаю.
Она подняла на него голову с заплаканными глазами. У нее не было сил встать.
- Прости меня за то, что я не знаю еще как это снять. Прости, что делала тебе больно. Прости, за все меня прости, милый. Прости, что тебе приходится так мучиться. Прости, что я не знала тебя раньше. Прости, что не нашла тебя раньше. Прости, что я не могу забрать тебя. Прости, что я не могу просто убить его. Прости меня, Вильям...прости, что я не могу уберечь тебя. Прости...
Милорада не смогла бы объяснить никому внятно, почему она говорила это...но чувство вины, которое она испытала, поглядев на часы, было колоссальным. Ей хотелось, чтобы время остановилось или стало бы медленнее, как оно делает, когда тебе чертовски скучно, но оно пронеслось так быстро... Уткнувшись в его колени и мертвой хваткой держась за него, она тихо взвыла от бессилия перед временем.
- Не смей уходить в темноту. Я выскребу тебя из нее. И не смей уходить от меня, когда это будет происходить, - она опять подняла голову, шмыгнув носом и сердито хмурясь, - я буду рядом, когда это случится. И его я встречу.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

47

Слова о пророчествах были Вильяму интересны.
- Так странно, - заметил мимолетно он, - раньше это казалось чем-то загадочным, необъяснимым, таинственным. Любые прорицательницы казались гадалками, встречались и шарлатаны, но кто знает, может, действительно, что-то такое было настоящее…
Он будто что-то припоминал, но эти воспоминания почти смазались. Обидно – с каждым годом он все хуже помнит какие-то мелочи из жизни при дворе короля. Они размывались, подернулись пеленой, как-то исказились. Ему оставалась только память, но и она не совершенна, к сожалению. Не как у Николаса, за что его Воланд и держит у себя.
- Говоришь, пять детей? – удивленно переспросил мужчина Раду, смотря на нее с любовью во взгляде, -  ну ничего себе… пять.
Он ошарашено смотрел на ладошку девушки, подвис даже, будто не знал, как реагировать. Только в душе вдруг загорелся слабенький огонек, такой вот совершенно маленький, но постепенно увеличивающийся в размерах. Он вдруг представил, как они с Милой сидят, а рядом с ними бегает ребенок. Маленький, еще совсем неуклюжий, комичный в своих эмоциях и удивлениях миру. Вильям смутился, уже не забывая о том, что они друг с другом крепко связаны по эмоциям. Но черт, эти слова что-то задели в душе мужчины. Продолжение рода. Его рода от той, кого он любил. В голове ярко вспыхнуло воспоминание, пришло, окутало и вызвало тепло и тоску. Вспомнились смеющиеся глаза отца, когда тот дал подержать пятилетнему Вильяму свой меч. Тяжеленный, не поднять. Мальчик тогда держал его за рукоять, смотрел со страхом, но пытался, пытался не уронить, потому что, если упадет, то будет очень громкий звук. А отец одобрительно кивал, обнимая мать, которая присела напротив Вильяма на корточки, погладила по голове, сказала что-то очень ласковое, от чего папа засмеялся. Но Вильяму обидно не было, и хоть меч волочился по полу, а все же гордость была – его считают большим, вон, даже оружие дали потрогать!
Сердце болезненно сжалось, а на глаза навернулись скупые слезы. Он даже выговорить ничего не мог, просто смотрел на Раду и понимал, что любит ее сильно, неистово и очень отчаянно.
Она ушла, отнесла щенка на место, а мужчина понял, что такого счастья у них может не быть. В каких-то видениях ничего не было, так она сказала. К тому же, Мила сама призналась, что смотрела только на хорошее. Но сколько вариантов могло быть иных? Еще больше. Вильям согнулся пополам, обхватывая руками голову. Страшно, страшно осознавать, что все может быть только мечтами. Что он никогда не сможет быть собой, или так, по праздникам выбираясь к любимой из мысленной клетки. А если и будет ребенок когда-нибудь, то кого он будет видеть? Коровьева-Фагота. Шута и тварь, который делает, что хочет и что прикажет Воланд. Ах, да… Воланд. Вот уж кто не допустит счастливого финала, если хоть малейший намек на происходящее проскользнет. Что он творит? Что позволяет себе Вильям, забывшись, замечтавшись? Он подвергает опасности Милораду, прежде всего. Да, она, верящая в лучшее, не сдающаяся, совершенно невероятная темная Верховная. Но еще она очень молодая девушка.
Пальцы лихорадочно зарывались в волосы, а взгляд метался от страха за их будущее. Есть ли оно или нет.
Он вдруг так отчаянно не захотел уходить туда, в свою тюрьму, что готов был взвыть. Но уйти придется. Послышались шаги, и мужчина быстро опустил руки на колени, чтобы не выдать своего состояния. Но и сама Мила… ох, только не плачь, любимая. Не плач по пропащему рыцарю. Ее руки держали его, ее губы шептали слова. Они приносили покой, они все равно приносили покой, потому что Рада верила в него, просила, почти умоляла не сдаваться. И вдруг ему захотелось. Просто захотелось бороться, против Воланда, против проклятия, против тех иных видений, на которых не обращала внимания его Рада. Он не выдержал и крепко обнял Милу, спрятал в своих объятиях от проклятого тиканья часов, от убегающего времени, шептал:
- Тиши, тише, любимая, - он и сам вдруг начал дрожать, потому что да, он ощущал, как потихоньку покидают его чары, а значит и способность контролировать тело. Начал прикладывать усилия, чтобы продлить. А вдруг, ну говорят же в сказках, что истинная любовь все побеждает. Разрушает проклятия… сейчас, он готов был неистово верить даже в эту чушь. Если бы все было так просто, ох, если бы. Но он держал девушку и мысленно молился. Всем, кого вспоминал, да самим демонам готов был молиться, -  я не уйду, не покину тебя. Не смей бояться этого, никогда. Прошу, не смогу я оставить тебя, не хочу. Пока я нужен тебе, пока ты веришь в меня, я буду бороться, я буду…
Каждое слово давалось уже с трудом, а руки начали дрожать. В его перевоплощении не было никакой той сказочной магии, все происходило рывками, вот, появилась искаженная улыбка, пропала. Руки чуть сильнее сжали, не больно, но напряглись. Вильям начал бороться, пожалуй, сильнее, чем до этого. Никогда он так не сопротивлялся преображению, никогда так неистово не просил небеса, демонов, ангелов, волшебниц своего мира и Творца. Время, поганое время! Оно бежит, скачет несется, когда больше всего на свете хочется его остановить.
- Мы, - через силу говорил уже Вильям, держась за его единственный светлый луч – Раду, - справимся. Я верю в нас. Я хочу верить… но он не явился, - раздалось вдруг из его уст, тело полностью расслабилось, а лицо снова стало вечно улыбающимся, залихватским, можно было сказать, даже свободным. Голос опять звучал чуть выше и довольно ломано, - а я вот туууут.
Коровьев отстранился от Милы, откидываясь на постели и щелкая девушку по носу.
- Шпууууньк, - сказал он, чуть наклонив голову и смотря на девушку с каким-то интересом, - все давно тебя хотел спросить, детка. Как относишься к различным видам современного искусства? Например… - он деланно задумался, закидывая ногу на ногу, - к перформансам? Я подумываю о названии... например, "Пропавшие во времени". Есть что-то поэтическое в этом, не находишь?
Вильям задыхался, обессиленный. Он и так выиграл пару лишних минут, но это стоило колоссальных усилий. Но усталость была не сравнима с диким желанием все изменить, остаться с Радой навсегда собой. Боль разрывала голову, хотя она была фантомной, больше метафорической, но, именно получив желанное, мы еще больше страдаем, когда это приходиться отдавать. У них с Милой таким подарком было время. И оно ушло.
[icon]https://i.postimg.cc/bNXYJZmr/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]Боль в сердце чувствует клинок[/status]

+1

48

Мила болезненно свела брови, наблюдая за тем, как это происходит. Воланд был сложнее обычных ведьм, которые могли наложить проклятье, спадающее только от поцелуя или просто большой любви. Глупо было надеяться, что оно может рассыпаться таким образом. Новак утерла слезы. Обида и печаль сменялись злостью. Это гораздо более сильный мотиватор, чем все эти скорбные настроения.
Верховная посмотрела на Коровьева. Это уже был он. Поднялась на ноги, окинула взглядом его с ног до головы и склонила свою голову чуть набок. Улыбнулась, почти лукаво.
- О да. Перформансы. Ты вдохновляешь меня на нечто подобное каждый раз, - ведьма смотрела четко ему в глаза, - но шутки в сторону, Коровьев. Я знаю, иногда ты можешь быть чуть серьезнее, чем обычно. Сделаешь хоть одну иллюзию сейчас - даже не мечтай о сексе ближайший месяц. У тебя даже на проститутку не встанет.
Она указала глазами ему между ног, а потом подняла на него взгляд снова. Такой вот, уверенно-беззаботный и даже веселый. Уж что-что, а сыграть она могла что угодно и убедительно. Вильям снова оказался там, далеко... и она потянулась к нему мыслями, не придумав ничего лучше, чем просто запеть чешскую колыбельную. Тихо, мягко... и преследуя вполне конкретную цель. Усыпить его разум. Ненадолго. У них было время с ним, теперь должно настать время с Коровьевым. Это будет интересно.
- Скажи. Тебе самому то не обидно, что ты делишь одно тело с ним? - она вопросительно вскинула одну бровь. - Я понимаю, что ты давно им руководишь, но ведь он все равно там, маячит сзади и даже может что-то менять. Я буду с тобой откровенна, Коровьев, а ты в ответ, уж будь добр, будь откровенен со мной. Я ублажаю и тебя, когда хочу ублажить его, а твоему господину, которого ты тоже ненавидишь, но которого ослушаться не сможешь, потому что он твой создатель, не даю узнать то, за что он бы, скорее всего, предпочел оскопить тебя. Будем честны: ни мне, ни тебе это было бы не очень приятно. Наш секс - это пушка и никакие игрушки это не компенсируют.
Она села подле него, чуть запрокинув голову назад, смотря на него с вызовом.
- Что если я найду способ отделить тебя, но не уничтожить? Никогда не думал о свободе? Полной, личной. Без Вильяма. Без Воланда. Даже без меня... Без ярлыка конченого ублюдка, когда это совсем не так. Не надо ни о чем думать, не надо ничего бояться и выражения тоже подбирать не надо. Твой поводок длинный, но он все равно остается поводком, Фагот, - она подтянулась к нему ближе, взяв его лицо за подбородок. - Я люблю тебя, как его часть. Дерзкую, безумную, умеющую забыть все на свете, но вспомнить обо всем остальном, смеющуюся над глупостью и ложным драматизмом, над всеми этими умными ублюдками, которые мнят себя королями мира. Мне это близко... и ты это знаешь.
Мила понимала, что далеко не факт, что эти речи его затронут, но... вообще-то, это тоже правда. Да, она хотела освободить Вильяма. Да, она любила Вильяма. Но Коровьев уже слишком давно Коровьев. Она подвинулась ближе, к его уху, заговорив шепотом:
- Мне всего лишь нужны от тебя подсказки. Не все... не сию же секунду. Можешь растягивать их во времени, ооо, конечно можешь. Ведь за каждую я щедро вознагражу тебя, - девушка томно выдохнула ему в шею, - я буду хорошей девочкой. Прямо как твоя иллюзия тогда, только лучше. Ведь это буду настоящая я, а не особая методика онанизма. Я знаааю как тебе нравится, когда моя кожа краснеет под твоими пальцами. Это же тоже своего рода перформанс... а ведь есть еще много вещей, которые так интересно было бы попробовать вместе. Например, шибари. Обычно тебя держу я, но что если я позволю тебе...связать себя? Как тебе такой эксклюзив?
Девушка отодвинулась и сощурилась.
- Ведь никто другой не знает как тебе нравится и где. Не с первого раза догадается и любая другая любовница. Зачем тратить время на поиски другой, если у тебя есть я? Подумай. И если согласен... - она облизнула губы и свела бровки, - ...у меня еще много сил и времени на тебя.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

49

Сначала он хотел ее перебить. Вставить свои пять копеек, пока ведьмочка говорила, да так уверенно, так вдохновенно, что аж заслушаться можно было. Разум уставшего Вильяма не спал, но действительно был далеко, наслаждаясь пением Рады. Он был слаб из-за сопротивления проклятию, но все равно отдаленно слышал, что-то улавливал, что-то нет. Устал просто.
А Фагот смотрел на девушку сначала с любопытством. Потом с каждой фразой его бровь поднималась все выше, от чего лицо становилось все более ироничным. Он полусидел, абсолютно расслабленно, полный хозяин положения, слушая попытки Верховной договориться. Ха! Вот это точно прекрасная картина – сама Верховная Чехии, Словакии и Польши пыталась вроде бы угрожать, а потом дошла до такого предложения, что у любого мужчины могло просто дух свести. Коровьев смотрел на Милораду даже в каком-то восхищении. Хотя по большей части его выражение лица можно было трактовать как насмешку. Шут даже не сопротивлялся ее манипуляциям, таким вот забавненьким – шепотки, прикосновения к подбородку, и такие девичьи угрозы. Но стоило девушке закончить, как регент начал сначала подхихикивать, а потом заржал. Он в голос смеялся, а на глазах выступили слезы, которые он вытирал рукой, согнувшись пополам, да хлопая ладонью по поверхности.
- Ох, ведьмочка, - не мог остановиться никак Коровьев, - ну ты даешь!
Он чуть ли не взвизгивал, хохоча как сумасшедший, никаких иллюзий, как и говорила.
- Блять, Верховная, - кое-как начал успокаиваться он, все-таки вытерев лицо от выступившей влаги, снова откидываясь обратно, да не прекращая подхихикивать, смешки вырывались, кажется, против  его воли, - ну насмешила, ну спасибо.
Его плечи приподнимались смеху в такт. Понадобилось некоторое время, чтобы он пришел в себя, но не сводя ироничного взгляда с девушки. Снова закинул ногу на ногу, а руки в стороны. Снова расслабленная поза, только изредка протирал глаза, да шмыгал носом. Было понятно, что он не давил смех, хоть улыбка и не сползала с его лица как приклеенная. Кто бы мог представить себе, что шута будет склонять к связыванию одна из Верховных! Это точно достойно войти в коллекцию Коровьева.
- Начнем с начала, крошка, - отсмеявшись, сказал Фагот, - позволишь закурить? Так эффектнее.
Получив согласие, регент взмахнул рукой, создавая из воздуха сигарету с довольно крепким табаком. Уже зажженную. Поднес к губам, затянувшись с явным удовольствием, а потом посмотрел на ведьмочку, - еще года два назад был популярен вейп. Но эта штука совершенно не вставляет, детка. Херня, вот честно.
Он говорил, как ни в чем не бывало, чуть покачивая ногой, да делая затяжки, чтоб потом выпустить в воздух дым в виде колец.
- Так вот. Этим я и занимаюсь – вдох навеянием, - усмехнулся регент, - что ж, поверь, в моей голове навсегда эта картинка останется. Может, лет через тридцать, кто-нибудь нарисует нечто подобное, - он провел рукой с сигаретой в воздухе, словно показывал надпись, - ведьма и осел, только наоборот. Скажем… «Распределение власти», - указал сигаретой на девушку, - прекрасная карикатура, не правда ли?
Он явно развлекался, и то, что случилось, ему явно понравилось.
- Люди сами вешают ярлыки, крошка, - усмехнулся Фагот, проходясь по ее речи, - где бы ты ни был, что бы ни делал, будут на тебе висеть малюсенькие, незаметные, веселые ярлычки. На некоторых даже с ценами. И некоторые даже этого не скрывают. Обожаю таких персонажей. Они чудесны в своей прямоте. Вот ты, крошка, готова отсасывать кому угодно ради своего придурка. А могла бы наслаждаться жизнью и властью. Ты ушла к реалисту – дура, с ним и загнивай! – снова расхохотался Фагот, чтобы потом сделать долгою затяжку, прикрыв глаза, откидывая голову назад. А потом вдруг резко подался вперед, не выпуская сигарету из пальцев, схватил Милораду за горло, не сдавливая, но не давая отстраниться, смотря на нее уже с суровой и дьявольской улыбкой. Из взгляда пропала беззаботность, осталось лишь мрачное веселье:
- Говоришь, сделаешь так, чтобы у меня все отвисло, да? А что будет с ним, твоим уебком, который сидит внутри и скулит еженощно и ежечасно? – он заглядывал девушке в глаза, - что будет с твоим обкальчуженным красавчиком, если вскроется правда? А что будет с ним, если ты решишь, что меня надо убрать? Мы одно, детка, помни об этом, - а потом прорычал, - не рыпайся.
Регент Свободной рукой вытащил сигарету, чтобы снова затянуться, да выдохнуть дым прямо в лицо Милораде.
- Рыпнешься, крошка, и твой красавчик снова попадет на стол к Азе. Обожжжжжаю эти моменты, - Коровьев наслаждался эффектом, - давай, дернись, сделай что-нибудь. Посмотрим, как велика твоя к нему любовь.
Он говорил таким тоном, что можно было подумать о шепоте. Только вот громкость не менялась.
- Я покрываю ваши милые потуги на отношеньки лишь потому, что это прикольно. Ты симпотная, да, - он снова затянулся. Сигарета даже не уменьшилась, и пепла не было, - забавная. Верховная Чехии под шутом Воланда, - он оскалился, а уголки губ поползли еще выше, - ты думаешь, я не свободен, крошка? Все в нашей голове, ха ха. Охеренный каламбур!
Он отпустил ее, снова откидываясь назад, снова давя короткие смешки.
- Наблюдать за вашим копошением весело. Давай, милашка, оскопи меня, только помни, чье тело ты трогаешь.

Вильям давно почувствовал, что что-то не так. И вот теперь проник страх. Он говорил, столько раз говорил Миле, чтобы она не провоцировала, чтобы она была осторожна. Потому что если этот гад хоть что-то сделает Миле…

- А тебя я могу взять и так и эдак, - он презрительно осмотрел ее, - как и других. Скуууучно. Вы все скучные. Одна, другая, третья, где там попытка номер пять? Заносите, - наклонил голову, - хотя Верховных я не трахал раньше, да. Не было. Секс и правда бомбический. Хотела поговорить серьезно, малышка? И как, - он начертил  сигаретой знак вопроса, - нравится?
Вильям пытался пробиться, но куда там. Он в ужасе смотрел, что вытворяет проклятие, и ему уже было плевать: «Мила, добей его. Плевать на последствия, добей. Ударь, сломай челюсть, что угодно, прошу. Я не могу даже знать сейчас, что сделает мое тело! Но ничего хорошего».

Фагот снова заржал – ему определенно нравилось то, что происходило в его голове:
- Да я жук в муравейнике, муравей – беги!
[icon]https://i.postimg.cc/52cfXWTq/e-KZ90e-k0a-Mw.jpg[/icon][nick]Коровьев-Фагот[/nick][status]Morality, like art, means drawing a line someplace.[/status]

0

50

"Тихо. Все идет по плану."

Милорада вдруг стала серьезной. Сначала она тоже посмеялась, правда, да. Тихонько так, будто даже уязвленно. Но она не была уязвлена.
- Ну, нет, не кому угодно, тут ты погорячился, конечно, но... да, толика правды есть в твоих словах. Остальное все похоже на жалкие попытки моськи погавкать на слона, Фагот, - она сощурилась, а в глазах ее появился недобрый блеск. - Давай ты не будешь корчить из себя бог весть что, ладушки? Ты жив только потому, что ты боишься сдохнуть. О, ты боишься. Иначе ты бы давно уже все сказал своему господину...ведь кому он поверит больше, интересно? Расплакавшейся любовнице, которая, ко всему прочему, может найти как показать, что ты брал меня силой ему на зло, или шуту, который и так постоянно искажает то, что говорит ему его хозяин? Не думаю, что Воланду будет так уж сложно в современном мире найти тебе замену, пупсик. Причем потише и поэффективнее, да посолиднее, чтоб имидж президента фейблов так уж сильно не страдал.
Ведьма улыбнулась и хлопнула в ладоши, указав после на него пальцем.
- А еще я могла бы сделать уже вот так и не раз.

"Доверься мне. Ничего не бойся."

Шея Коровьева просто хрустнула.
И он умер.
Вот без шуток, просто умер.
Рада поглядела на часы. Минута, две, три. Конечно, это страшно. Связь с реальностью потерялась не только у Фагота, но и у Вильяма. Затем она повернулась к телу и сначала выкрутила его шею обратно телекинезом, а затем медленно коснулась уже кончиками пальцев его шеи. Увидев, что мужчина снова задышал и сделал шумный глубокий вдох, Верховная улыбнулась.

"Сам хотел."

- Что ты там говорил о том, что ты, мол, свободен? Ты-то, жалкий, и жук в муравейнике? - она окинула его взглядом, каким-то таким, полным снисхождения и умиления. - Я всего лишь тешу твое мужское самолюбие. Говорят, мужчинам очень нравится, когда женщины их слушаются и делают вид, что они тупые, слабые и все-то они готовы раздвинуть ноги в любой позе, в любых обстоятельствах...и будто это что-то на самом деле значит. Секс - это всего лишь секс, ничего больше. Трахать можно и куклу, и носок, и иллюзию. Просто женщину приятнее. Иначе не было бы тех, кто брал бы нас силой.
Она погладила Коровьева по предплечью.
- Я люблю Вильяма настолько, что если решу, что единственный способ избавить его от страданий - убить, я в тот же день это сделаю, - она свела брови домиком, - и поверь. Мне ничего за это не будет, кроме вечного титула вдовы, потому что я не выйду замуж после его гибели. Его, как принято говорить, "генетический материал" уже в клинике. Знаешь, я очень... современная девушка. И зная, что мой любимый может умереть просто потому, что этого захотел Воланд или потому что мне пришлось сделать что-то с его телом, я бы хотела воспитать его ребенка и подарить миру светлую память о нем. Его ребенок бы называл его благородным...и совершенно бы не знал о том, что у него была маленькая проблемка с одним шутливо настроенным гражданином. Хотя это вовсе не отдельная проблемка. Ты порождение его обратной стороны, пополам с магией Воланда... но ты классный, правда. С тобой и правда не соскучишься и ты достойный оппонент... и будет грустно потерять и тебя, и его, но... такова се ля ва, как говорит моя подруга Мартина.
Милорада всплеснула руками.
- Гораздо выгоднее казаться такой, как все, не находишь? Делать томное выражение лица, глупенько смеяться, стонать, имитируя оргазм, да так, что все вокруг верят. Показать мастер класс?
Верховная закатила глаза, постанывая, а потом вскрикнула. Получилось и правда не то что реалистично и правдоподобно, а будто бы и правда только что ее кто-то отымел так, что она задрожала, покрылась мурашками и вот, да, вот она кульминация! Да вот только после этого она спокойно выпрямилась и изогнула одну бровь.
- Как думаешь, как часто я это делаю, чтобы тебе казалось, что ты и твой господин прямо ну всегда меня удовлетворяете? Зато какие вы все потом... полные воодушевления и мужества. Самая главная власть женщины над любым мужчиной, если он гетеросексуален, конечно, заключается в том, чтобы не дать мужчине понять, что это он у нее на крючке, а не наоборот. Вовремя плачь. Вовремя смейся. Вовремя притворяйся. Вовремя бойся. Все делай строго в нужный момент и... вуа ля, ему кажется, что он полностью контролирует тебя. А на деле... все, что он делает - не более чем реакция. Та, которой и добивалась женщина, - Мила пожала плечами. - Я могу убивать тебя каждый раз, когда мне будет что-то не нравиться. И воскрешать обратно. Авось на какой-то раз ты просто исчезнешь. Может, я смогу убить конкретно тебя, если буду часто экспериментировать? Кто знает.
Мила задумчиво потерла подбородок, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинке дивана.
- Звучит как план Б, если я не придумаю контрзаклинание.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

51

Фагот слушал Милу с любопытством и задором, смотря на девушку снисходительно даже. Ровно до того момента, как хрустнула его шея, и мир перестал существовать. А, нет, не перестал.
Он словно наблюдал со стороны, наблюдал, легко улыбаясь и чувствуя свою свободу. Он, наконец-то был свободен. От этого бренного мира, от клетки, от стереотипов и условностей, парил, ожидая перехода, и это ощущение полного спокойствия и парения пьянили. Но нет, никто не собирался его отпускать, прошло всего несколько минут, а он снова ощутил, как распадается, как приковывается к телу. Нет, не надо – просит он, но не слышимы его чувства сейчас.
Глубокий резкий вздох.
Коровьев хрустнул шеей, разминая ее, вытянул руки, словно шкурку обратно надел и сейчас расправлял на себе. Улыбался. Кажется, произошедшее никак на него не повлияло, словно Милорада сделала шуту обычный массаж. Вот только ликование во взгляде было не спрятать. Какое-то мрачное торжество, с которым он смотрел на Верховную. И, слыша речи прелестницы, Фагот все больше начинал посмеиваться, распаляясь.
Когда девчонка продемонстрировала свои способности, он аж вскочил на постели, чуть ли не потолок задевая головой, да принялся аплодировать в явном восхищении. Он смотрел на девушку с каким-то особым взглядом. Взглядом истинного ценителя, нашедшем где-то в задрипанном городишке не просто жемчужину, а подлинник Шиле. 
- Детка, - рассмеялся он, спрыгивая с дивана, да резко разворачиваясь, от чего полы халата картинно захлестнулись, - ты просто космос!
Он похлопал Милораде, продолжая веселиться. Потом подошел и пожал руку, словно они уже заключили какую-то обоим выгодную сделку.
- Спасибо, милашка, спасибо, - театрально смахнул рукой несуществующую слезу, а потом откинул голову назад, чтобы потом резко вернуть обратно, уставившись на ведьму. О, какое же веселье было в этом взгляде! – ты показала свое отношение! Свое настоящее личико, крошка. Браво! Бис, феерия! Это лучшее произведение человеческого искусства, которое я только видел! Даже Абрамович не осмелилась такое провернуть. У нее всего-лишь поцелуй с Улаем, а тут… ты отпустила стрелу - очень показательно!
Коровьев всплеснул руками, снова создал сигарету, прикуривая и не сводя взгляда с девушки.
- О, детка, я свободен. Не потому, что могу пойти куда хочу. Нет, - развел руками, - а потому что всеее в нашей голове. А вы не понимаете! Потому что не слушаете,  ха! – он веселился, говорил, потому что хотелось, - или слышите, что хотите. Это, - он состроил максимально умильную рожицу, - так миииило. А вот вы двое… ты его убила. Ха! ТЫ ЕГО УБИЛА! Вот она – сила твоей любви, а этот каблук только будет повизгивать от восторга. Приобрела себе идеальную игрушку, озабоченная дрянная девчонка, - он подразнил, а потом запел, - и кукла будет тебе верна, и кукла будет тебе же… муж! Плевать на вьюгу, плевать на метель, он улыбнется и ляжет в постель! – он пританцовывал по комнате, так поворачивая голову и торс, чтобы взгляд не сходил с лица ведьмы, - а ему не привыкать подчиняться. Перформанс на славу! Любовь, в которой только один решает все, даже кому жить. Когда один решит, что тот чихнул, добить чтоб не мучился. О, этому определенно нужно название, нужно. «Сила любви»? «Ирония чувств»? «Вечная любовь»! О да, мертвых можно любить бесконечно, они же меееертвыыыы. Ты лучшее творение, отвечаю тебе. Ты просто находка, детка! – он ткнул сигаретой в сторону Милорады, - решила все за него, о, этот уебок наконец-то напоролся на достойную партию. Вы друг друга стоите, - он заржал, похлопав себя по коленям ладонью,- ой, не могууууу. Детка, убивай сколько хочешь. Это прикольно. Знаешь, - вдруг наклонился он низко к Миле, подмигивая и начиная шептать, - а ему там понраавилось. Ты же его не слышишь сейчас, да? Не слыыышишь. Потому что он в шоке, потому что он хочет туда и забился далеко и еще дальше. Потому что там он свободен. В отличие от этого мира, - он говорил словно змей искуситель, - там… вот ты была там?
Вдруг резко выпрямился и спросил Фагот. Он вдруг посмотрел с любопытством на Верховную.
- Состояние невесомости – охуенное чувство. Некоторые ради этого накачиваются наркотой. Травка, героин – такое себе. Не бери – больше геморроя. Смерть – вот лучший кайф. О, черт, я хочу это снова! – а потом не выдержал и заржал, - блять, но это ж просто очешуенно! С вас хоть книги писать – ведьма, которая каждый раз убивает своего муженечка, стоит ей показаться, что он несчастен, бедняжка. Или если сама обиделась. Это блядский авангард! Сколько б мы с тобой навертели, крошка, но нет, нет, - сокрушенно поцокал языком шут, вспомнив о сигарете в руке и затягиваясь, - тебе нужна та тряпочка, который будет строить бровки и томно вздыхать! Такое талантище пропадает! Ох, что бы мы навертееели. Поверь, детка, видеть как он мучается – высшее наслаждение. Если б я мог, ооо, я б сейчас уступил даже местечко, чтобы посмотреть на его выражение лица. Увидеть, как ты своими дьявольскими глазенками посмотришь на него, которого можешь спокойно освободить. Но нет, боже, какие же вы мазохисты!
Фагот снова заржал, наконец плюхаясь обратно на диван, закидывая ногу на ногу и поворачивая торс к Милораде.
- Крошка, - прикурил он, выдыхая дым, - все-таки ты бомбическая стерва. Так что да, это будет любопытно.
"Ты меня убила... - вдруг отозвались мысли Вильяма, - ты..." Он явно был поражен, но определить остальные эмоции было сложно. И только потом Мила могла услышать: "Спасибо".
[icon]https://i.postimg.cc/52cfXWTq/e-KZ90e-k0a-Mw.jpg[/icon][nick]Коровьев-Фагот[/nick][status]Morality, like art, means drawing a line someplace.[/status]

+1

52

Мила зло дернула верхней губой вверх. Она хотела было сказать ему всё, что думает, но решила промолчать, да послушать. Намотать на ус немного... Хотя ей и было что сказать. Она даже Вильяму не стала говорить.
- Ты мне напомнил, - Рада улыбнулась. - В одном комиксе были вампиры и люди, учившиеся в одном учебном заведении. Их форма была абсолютно идентична, но различалась по цвету. У вампиров была белая, а у людей чёрная. На бордах, где обсуждался комикс, возникали сотни теорий на счёт того почему так. И все были... Довольно реалистичными.
Ведьма склонила голову чуть набок, щурясь и глядя прямо в глаза Коровьева.
- Как ты думаешь, почему?

[согласовано]

Коровьев усмехнулся, снова закуривая. Возможность владеть иллюзиями - шик и блеск, особенно, если они материальны:
- Крошка, поверхностный смысл о переодетом зле и добре даже рассматривать не буду. Не все то золото, что блестит... не все добро, что в белых плащиках и так далее, ну ты поняла, да? - он прочертил рукой круг, будто отмахивался от ерундистики, - это первая ступень. Второй ступенью может быть попытка изобразить древнее зло в нетрадиционном виде, как и людей. Все привыкли видеть черное черным, а белое белым. Переиначивание приносит новизну, свежее дыхание, ха. А вот третья ступень может заключаться в том, что автор предполагал такой исход. И на его бы месте я не закладывал смысла вообще, - Фагот усмехнулся, - о, сделать что-то якобы вдумчивое, кинуть в толпу, пусть разгребают, пусть ищут скрытое послание, пусть спорят и разводят срачи. Популярность детка, - подмигнул ей Коровьев, - вот что закладывал автор, когда рисовал для издания и открытого доступа. Так что либо автор отличный маркетолог, либо хуевый фантазер, - шут рассмеялся, выпуская кольца дыма. Вот вроде трахался не он, а поболтать захотелось регенту.

[...]

Рада не изменилась в лице.
- Когда у автора взяли интервью и задали ей вопрос про форму, то он ответил: "Мне просто захотелось, чтоб они чем-то отличались."
Ведьма ухмыльнулась только после этого и указала на Коровьева пальцем.
- Синдром поиска глубинного смысла. Попытки прочесть что-то между слов, чтобы напустить на себя больше значимости, показать, мол, как же ты всё хорошо понимаешь и как же ты знаешь как тут всё устроено. Всех-то ты в мире встречал, всех видел, всем давал советы... Думаешь о том, какая же у всего подоплека, развешиваешь ярлыки и титулы направо и налево, уверенный в том, что ты прав. Упрямый, наглый и самоуверенный.

"Неужели ты и правда не замечаешь, что это есть в тебе? Я же люблю твоё упрямство до безумия, Вильям," - Мила в мыслях обхватила его лицо ладонями, поднимая к себе, к свету. "Неужели ты правда совсем ничего не можешь найти общего?"
Ведьма была к нему близко. Она была с ним ласкова и держала его разум в тепле, свете и покое. Тяжело вздохнув, она просто обняла его.
"Прости меня. Я просто знала, что делаю. И... Он не прав. Ты же знаешь, что он не прав."

- Ты не знаешь меня, - Мила поморщилась. - Что ты вообще обо мне знаешь кроме того, что я позволяю тебе знать? Что ты знаешь кроме того, что хочешь увидеть во всём? Свободен? Нет. Ты не свободен. Ты обречён вечно быть его тенью и обречён на то, чтобы всегда смеяться. Даже когда смеяться...в общем-то не над чем. Ты выдумываешь над чем. Но не всегда это есть, Фагот.

"Я люблю тебя. Помни об этом."

- Убирайся с глаз моих долой.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

53

Последующий ответ Верховной заставил мужчину иронично приподнять бровь. Он даже выслушал девушку, больше ничего не говоря, улыбался все так же непринужденно. А вот ее вердикт заставил шута разочарованно сморщить лоб. Вообще, кажется, он что-то ждал от ведьмы, но, видимо, она что-то не услышала, или как-то не так отреагировала:
- Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю. Идеальный вакуум, - ухмыльнулся по итогу Фагот, поднимаясь, да скидывая халат, прошелся по квартире, найдя мужские вещи, скучные, надо бы признать Вернулся в комнату к Милораде, смотря на нее уже без особого интереса.
- Шут был вор, - создал из воздуха монокль, цепляя его себе на глаз. Захотелось, - он воровал минуты…
«Мне кажется, - вдруг ошарашенно прошептал Вильям, мысленно прижимая к себе Раду, - он не это имел ввиду… но, не уверен». В его голосе слышалось сомнение, такое вот нереальное, словно… словно Фагот выдал что-то неимоверно странное, что особо никогда не говорил. «Проклятие обычно шутит, лебезит, устрашает, - голос мужчины был полон сомнения, - но он никогда не ставил себя на чье-либо место… Мила, это странно. А там… - он был очень нежен в мыслях, только уставший от всего, что произошло за последние минуты, - там действительно свободно. Словно… вернулся домой». В мыслях он потерся носом о ее плечо, поцеловал, потому что рыцарь испугался. Испугался, что захочет снова ощутить свою полноценность, оторванность от грязной реальности. Но тогда не будет рядом его Рады, не будет любимой. Он этого испугался.
Коровьев тряхнул головой, прикрыв глаза:
- Искренне прошу, смейтесь надо мной, - вдруг громко пропел Фагот, искажая лицо в еще более широкой улыбке, - если это вам поможет! ХА! ХА-ХА-ХА!
Он явно это выдавил, а потом лукаво посмотрел на Милораду:
- Судьба, в которую влюблен, дает мне право смеяться даже над королем, - он прокрутился вокруг своей оси, выпячивая бедро и хлопая ладонью по боку, - я всех высмеивать вокруг имею право! И моя слава всегда со мной, всегда со мной!
Он прошелся до зеркала, щелкнул пальцами, от чего сверху посыпались искорки, того и гляди готовые подпалить все вокруг, но нет, исчезли, растворились, а мужчина снова обернулся к ведьмочке.
- Пускай все чаще угрожают мне расправой, но я и в драке хорош собой!
Подошел к Милораде, легко взметнул ее волосы, смотря снова с неимоверной пошлостью. Взгляд масленный, прям как в первый день общения, плотоядный даже.
- Как, голова, ты горяча! Не стань трофеем палача! – цокнул языком, чтобы потом прошептать ей на самое ухо, - твое слово закон, моя лееееди…
И прежде чем щелкнуть пальцами, девушка могла услышать ошарашенное: «Мила?..»
Шут исчез, словно его здесь и не было никогда.
[icon]https://i.postimg.cc/52cfXWTq/e-KZ90e-k0a-Mw.jpg[/icon][nick]Коровьев-Фагот[/nick][status]Morality, like art, means drawing a line someplace.[/status]

+1

54

ЧАСТЬ II
Милорада знала, что Фагот не опоздает. Они этого дня ждали, по-хорошему. В ночь с первого на второе февраля они планировали этот ритуал. Было ли ей страшно? Пожалуй, самую малость. Ей хотелось, чтобы все прошло идеально. На ней был надет легкий шелковый халат красного цвета, под которым она была обнаженной и, в общем-то, практически готовой к тому, что сейчас предстоит делать. Она открыла дверцу в подвал и выдохнула. Оттуда не будет ничего слышно и никто из соседей не прибежит спрашиваться в чем дело.
Джеса она дала на время Мартине. Он ее любил намного меньше, чем их с Вильямом, но достаточно, чтобы денек побыть у нее в гостях. Тем более, что Свобода взяла себе такую же собаку и Джесу там точно не будет скучно.
Услышав появление Фагота, она невольно улыбнулась, развернувшись к нему.
- Привет, - поздоровалась она конкретно с ним, окинув его взглядом. - Хорошо выглядишь и ты вовремя.
Девушка подошла к нему и поцеловала в губы, легко, без интимных продолжений. После этого отошла на шаг и опустила голову. Разум ведьмы потянулся к Вильяму. "Я недолго. Не подслушивай." В мыслях, девушка отрезала его от реальности. Магическая сила пульсировала в ней особенно сильно. "Скоро ты выйдешь. Совсем скоро."
- Спасибо, что не сильно сопротивляешься. В смысле, я знаю, что ты мог бы, если бы хотел... возможно, тебе просто любопытно, - она пожала плечами и подняла на него взгляд. - Скорее всего так даже и есть. Ты часть человека, которого я люблю, но ты обретаешь и собственные черты. И это заметно. Какой-то частью ты, скорее, прикольно проводишь со мной время, а какой-то действительно любишь. Вроде того.
Она покрутила рукой в воздухе.
- Как бы то ни было, я кое-что сделала для тебя, но я не хочу, чтобы Вильям про это узнал. Потому что мне кажется, откровенно говоря, что он может обидеться... - девушка вздохнула. - Хотя на что обижаться, казалось бы. В общем. Когда ты вернешься в тело после... после. Вот там, на полке, стоит флакон с зельем. Это даст тебе возможность полностью пережить все то, что будет происходить между мной и Вильямом сейчас. Думаю, что его на какое-то время вырубит после всего этого. Это... скажем так, специальный состав, которым, обычно, вводят в транс, для исцеления от амнезии. Мозг помнит все, в отличие от нашего сознания. Тело тоже будет реагировать, пусть и несколько фантомно. Может, создашь себе иллюзию, если захочешь. Исключительно твой выбор - выпить его или нет, но я, со своей стороны, в любом случае сдержу обещание. Прости, но я больше не буду спать с тобой, если телом управляешь ты, а не Вильям. Мне просто будет нельзя. Это будет нарушением моей клятвы.
Она пожала плечами, сведя брови.
- Как-то так, - девушка указала на столик, на котором стоял флакон с перламутровыми Чарами и отвернулась от него, уставившись в окно. - Я все сказала. Теперь... верни мне его, пожалуйста. Если тебе, конечно, нечего мне сказать, а тебе всегда есть что. Он не услышит и ты знаешь это.
Что мог чувствовать рыцарь? Ласку. Любовь. Радость. Она ждала, когда сможет обнять его по-настоящему, снова. Ждала его улыбку, не такую, как у Коровьева, ждала его взгляд, его касаний, поцелуев... его голоса.
Она ждала эту ночь, которая сделает ее навсегда его женой.

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

55

Мужчина появился перед ведьмой с фанфарами! Такими вот настоящими фанфарами, а еще конфетти из хлопушек. Не хватало, разве что, воздушных шариков в виде сердечек, и всяких тупых надписей про «помашите рукой вашей свободной жизни».
Одет же мужчина, раскинувший в стороны руки, был во все черное. Черные джинсы, черный пиджак, только под ним футболка с ярко красной надписью «Даешь сексуальную революцию в массы!» И довольно непрозрачный рисунок, намекающий на определенную часть тела. Женскую.
Он, не спрашивая, прижал к себе Милораду и впился ей требовательно в губы. Жестко и абсолютно собственнически.
- И сердце твое лед! – театрально приложил ладонь ко лбу Коровьев, отпуская девушку.
«Я верю тебе, Мила, - и было в мыслях столько надежды и какого-то затаенного безграничного счастья, - он тебя не тронет больше». Так забавно, что ревность в Вильяме сочилась, но она была таким ненавязчивым фоном, словно он что-то понял для себя. А потом отрезало от действительности, оставляя только Фагота.
- Ееее, детка, ты решила, что я круче нудящей консервы?! – почти что обрадовался шут, только потом надул обидчиво губы, стоило Милораде опровергнуть это заявление, - не решила. Вредная девочка-космос!
А потом посмотрел на полку, куда указала Верховная.
- Ни хрена не понял, но очень интересно, - заключил Фагот, скрестив руки на груди, да усмехнувшись. А потом выдал, после всей тирады, - не, ну вот это поворот! Кольцо на мне, а супружеского долга как не видать. Жестокая женщина!
Он театрально вскинул руку, снова подходя к Милораде и прижимая ее к себе.
- Какого это, слышать меня, а обнимать его? – вкрадчиво и улыбаясь заговорил он, - почему вообще он, Мила?
Ни с того ни с сего заговорил он ей на ухо, оглаживая девичье тело.
- Что такого ты нашла в вечно ноющем, не видящем дальше собственного носа кретине, такого? Что нет во мне, а? Я много шучу? Так жизнь такая, - хохотнул мужчина, оглаживая женский подбородок. Мелкая такая, и такая забавная, - ты готова сбегать куда угодно с этим долбоебом, когда могла бы творить все, что хочешь со мной. Смеяться в лицо этому миру, так в чем прикол?
Он действительно выглядел сейчас максимально озадаченным. Стоял так какое-то время, а потом махнул рукой, отступая от девушки.
- Ай, все вы бабы – стервы, - беззаботно усмехнулся, отстраняясь и отходя назад, словно ничего такого и не было. Посмотрел на столик, куда указала ведьмочка, взял, покрутил флакон в руках, будто делая выбор. Но играть ему надоело.
- Ладно, протииивный, обещал, так обещал, - скорчил неприятную рожу, да, откупорив сосуд, выпил содержимое.
Снова прошла трансформация, снова заволокло фиолетовым туманом, являя на свет Вильяма, с мягкой улыбкой. Мужчина постоял, привыкая какое-то время, приходя в себя, да широким шагом приблизился к девушке, обнимая ту очень мягко, интимно, спускаясь руками к ее животу, ощущая, как под халатом она оставалось нагой, вдыхая ее запах, зарывшись носом в волосы.
- Мила, Мила, Мила… – шептал он ей, - родная моя, одна такая, как я скучал.
Второе преображение было не таким как первое, где мужчина был в шоке от происходящего. Нет. Сейчас он ждал, жаждал этого и являлся самым счастливым фейблом во всем мире, обнимая свою будущую супругу. Жену… его руки поднялись выше, чуть крепче прижимая к себе девушку. Такую хрупкую и сильную одновременно. И в мыслях была бесконечная любовь.

+1

56

Вопросы Коровьева застали врасплох, но Милорада тут же себя успокоила: Фагот спрашивал это не для ответа. Он хотел реакции. Это вопрос, который не нуждался в её отклике словами... Но она и эмоциями ничего не дала ему.
- Ничего больше, - тихо сказала Милорада, зная, что он уже этого не услышит.
Когда появился Вильям, вот так обнял её, приласкал, задышал ею, она расслабленно подалась назад, одной рукой накрывая его ладонь.
- Милорада Камланская.... - бархатно и тихо произнесла девушка, смакуя как это звучит, - по-моему, похоже на имя ведьмы из сказки, которая околдовала рыцаря и увела за собой навеки... Одни говорили, что во тьму, а он считал, что на свет. Она же считала, что просто туда, где он будет счастлив.
Она плавно развернулась к нему и улыбнулась слегка уголками губ, погладив его по щеке. Миле, увы, нечасто доводилось любоваться его совершенством без мутного стекла, но она действительно восхищалась им, наслаждалась его чувствами и отвечала полной взаимностью. Рада стала медленно снимать его доспех, разглядывая его узор вблизи. Бережно. Своими руками, без участия магии. Это был интимный процесс для неё сейчас.
- Начинай расслабляться. Этот ритуал не романтичен, Вильям, поэтому тебе стоит быть морально готовым. Особенно к тому, на что будешь способен ты сам, - её голос звучал так же обволакивающе, спокойно, соблазнительно. - У Люцифера четыре жены... И каждая - настоящая женщина. Лилит ещё носит, ко всему прочему, титул Великой Матери. Обряд, который буду проводить я, Чёрная Свадьба, будет посвящен каждой из них. Соблазнительности и кокетству Аграт, необузданной страсти Елизаздры, верности и чести Махаллат и... Всепоглощающей любви Лилит. Звучит всё достаточно просто... Но мы говорим о демонах, мой рыцарь.
Доспехи аккуратно легли на диван и Мила, окинув их почти любовным взглядом, повернулась к будущему супругу.
- Поэтому, полагаю, тебе не составит труда понять, что всё, что будет происходить, будет неимоверно далеко от традиционных понятий... И будет выходить за рамки морали, которая принята широкой общественностью. Однако... Что-то мне подсказывает, что ты будешь очень, очень доволен, - она подмигнула ему и повернулась спиной, маня его за собой пальцем.
Вниз, в подвал. Лестница была на удивление добротной и едва босая ступня Милы коснулась первой ступеньки, свет в доме погас, а в подвале мгновенно вспыхнули свечи. Немного шоу не повредит: она ведьма. Ей можно.
Подвал оказался не просто каким-то погребом, а полноценным холлом. Багровые стены были украшены латинскими письменами и чародейскими символами, которые играли чёрными и золотистыми отблесками в свете алых и чёрных свечей, стоявших тут и там. Одна стена была полностью превращена в шкаф, на полках которого взгромоздились гримуары, баночки с неизвестными зельями и порошками. Баночки, надо отметить, не были похожи на до пошлости банальные склянки: у каждой была особенная форма, наталкивающая на мысли скорее о старых флаконах духов, чем о ведьминских бутылочках. Другая стена, слева, была превращена в огромных размеров террариум с четырьмя змеями: белой, алой, чёрной и розовой. Рептилии замерли перед стеклом, немигающими взорами глядя на спустившуюся чету. В воздухе пахло воском и травами. У стены напротив стоял стол-алтарь, на котором стояла золотая чаша, украшенная чёрными, массивными камнями и несколько чаш поменьше и попроще. Посреди этого всего тёмного великолепия, в полу, было подобие небольшого бассейна, наполненного водой, в которой плавали лепестки роз и каких-то других цветов, которые Вильям вряд-ли мог бы узнать. Милорада остановилась перед этим бассейном. Она вскинула руку вверх и из толщи воды, под аккомпанемент брызга капель, ей в руку легко лёг ритуальный кинжал. Ведьма повернулась к рыцарю, проводя свободной рукой по лезвию и рассматривая своё отражение в нём, как-то будто спокойно и задумчиво. На деле же сердце её билось отчаянно и сильно, точно пленная птичка. Новак знала, что у неё всё идёт правильно и что всё она делает так, как надо, но происходящее, всё же, было, пожалуй, самым важным событием в её жизни, а тут не стыдно волноваться.
Она подняла взгляд на Вильяма.
- Я знаю, что ты мне доверяешь, Вильям, - произнесла она, склонив голову набок, - и ты не сомневаешься, что я всё сделаю правильно. Я в этом тоже не сомневаюсь... Но всё же. Пока мы не начали, ты ещё можешь отказаться. Назад дороги не будет. Это делается один раз и навсегда, до самой смерти... Люди заблуждаются, считая, что можно развенчаться в церкви, но, положим, тёмная магия может помочь. Обручальное кольцо можно снять и даже скрыть след от него... Тёмное венчание с тебя никто не снимет, а если попытаются, то разгневают силы первых леди Ада. Поэтому я спрашиваю последний раз, Вильям. Ты уверен, что хочешь пойти на это? Уверен, что это то, чего ты желаешь на самом деле?

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

57

- Рыцарей манит в заклятий нити, - прошептал он на ухо Милораде, когда та отклонилась, произнеся то, от чего захватило дух. Вильям замер, мягко проводя ладонями по рукам девушки, которые расшнуровывали, расстегивали и бережно снимали с него латы. Сам помог, чтобы потом взять ее лицо в ладони и поцеловать, чтобы слушать и просто любоваться ею. То, что делала она, сводило с ума, принося ощущение чего-то неимоверно близкого и родного. Ну как он будет без нее? Без ее рук, слов, без ее взгляда? И что-то в душе его поднималось, такое вот темное, что-то не свойственное ему. И речи о демоницах вызывали не ужас, а какой-то загадочный, даже предвкушающий чего-то, вздох. Спросите Вильяма, и он бы не ответил, почему так реагировал, - манит… - повторил он, еле слышно, - туда, где он будет собой.
Шептал, целуя мочку. Отвечал с неприкрытым желанием на взгляд ведьмы. Темной и прекрасной как ночь.
- Этот ритуал… - проговорил рыцарь, не спуская с Рады глаз, - я готов к нему больше, чем полностью.
Мужчина поддался вперед, готовый обнимать, нести, только пусть скажет куда, но ведьма сама повела его вниз, в подвал, где предстояло основное действо. И почему-то в момент речи Милы, Вильям все больше распалялся. Он не знал, что его ждет, но ощущал какое-то тайное предвкушение, словно всегда мечтал об этом, словно это было основной его целью. Признаться бы себе, что да, это оно самое, но рыцарь обманывался снова и снова, оправдывая все тем, что идет на ритуал из-за Рады. Из-за его будущей жены, которая станет окончательно частью его жизни.
Они спускались в темноту, которая вдруг озарилась по мановению ведьминской руки играющим светом свечей, и Вильям шел, завороженный увиденным. И что-то такое манило его и звало, пробегая мурашками по телу, но не страх это был, скорее безмерное любопытство, восхищение, даже некая робость. Он почему-то именно сейчас начал ощущать себя тем далеким юношей, которым был когда-то. Столько лет прожил, а поди ж ты, все еще мог почувствовать в себе того мальчишку, который, как казалось, безнадежно вырос, устав от мира и реальности. Но нет же, нет – вот он, молодой рыцарь на поводу у колдуньи. И в этот момент могло казаться, что Вильям ровесник Верховной, околдованной ее магией.
И этот рыцарь смотрел на все вокруг с широко раскрытыми глазами, а ладонь нашла руку Рады, аккуратно переплетая девичьи пальчики со своими. Оглядывал помещение удивленно, затаив дыхание. Не мог какое-то время отвести глаз от четырех змей, смотрел на их кольца, сдерживая в себе мальчишку, которому хотелось подойти поближе.
Но стоило ведьме вскинуть руки, остановившись у бассейна, стоило призвать ритуальное оружие (а в том, что это был ритуальный кинжал, Вильям не засомневался ни на мгновение), как мужчина вздрогнул. Он никогда не забудет того, как чуть не потерял ее. Свою Раду… свое сердце, которое пронзали тысячу зеркальных осколков. И почему-то представилось, как лезвие входит в него, наполняясь кровью… видно, атмосфера соответствовала. А девушка, ведь, волновалась. Пожалуй, в унисон с его волнением, только он не боялся идти на попятную – он боялся, что кто-нибудь прервет. Вот такой вот идиотский страх того, что кто-нибудь ворвется с криками «протестую». А Рада…
Вильям стоял и смотрел на свою будущею жену, смотрел и не мог отвести глаз, чтобы в итоге опуститься перед ней на колено, проводя ладонями по ее телу, очерчивая фигуру. И казалось, что его кожу начало жечь, но хотелось не отдернуть, хотелось прижаться сильнее, обнять ее, и никогда не отпускать. Как редко он мог себе подобное позволить, как редко он мог с ней быть!
- Я вспомнил, - шепотом проговорил мужчина, - я вспомнил далекое время… теперь я понимаю, что она имела ввиду, разбрасывая свои странные карты да желтые листья… «одна такая, и другой не будет, опутает полностью…», - и вдруг улыбнулся. Поднял глаза, смотря на ведьму снизу вверх. И улыбался той своей далекой молодецкой улыбкой, которая, казалось, никогда не тронет уставшее мужское лицо, - а мне и не надо другой. Я вижу себя в отражении твоих глаз. Надо же, и вправду не похожа эта любовь ни на что. Да и не хочу, чтобы была похожа, - он огладил ноги девушки, без пошлости, больше восхищенно, -  мне только ты нужна, Рада, - в его голосе была огромная нежность, когда он прикоснулся губами к ее коленям, когда снова посмотрел, и могла увидеть Мила тот затаенный страх – без нее ему ничего не нужно в этом мире, но она… боялся он того, что сам окажется обузой для ведьмы, но каким-то совершенно эгоистичным образом, даже не собирался переубеждать больше, что он ее не достоин, что она может и получше найти. О, нет! Вильям внутренне усмехнулся, представив того несчастного, кто попробует ухлестнуть за его Милой… ждет того много интересного в жизни, да только навряд ли приятного. В воздухе вокруг почему-то повеяло озоном, словно должна была начаться гроза, да только откуда ей взяться в подвале?
Вильям поднялся, не отводя взгляда:
- Я говорил, что полностью в твоей власти, и повторюсь, - его голос стал твердым, - я не отступлю, любимая. И я знаю, на что иду.
[icon]https://i.postimg.cc/nVT5N6XM/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]...[/status]

+1

58

Любой женщине, вне зависимости от того, ведьма она или нет, льстит, когда ею восхищаются так, как восхищался ею Вильям, но далеко не каждая может похвастаться таким восхищением со стороны своего благоверного. Милорада находила это ещё и очень трогательным, от чего на лице девушки, которая, вообще-то, готовится к тёмному и местами страшному ритуалу, появилась почти смущенная улыбка. Вильям умел быть нежным и заботливым ровно настолько же, насколько...тёмным. Если он мог отрицать своё желание, любопытство и предвкушение, то вот Рада его отметила и, как истинная ведьма, ему порадовалась. В конце концов, вся концепция такого обряда зиждется на том, чтобы оба этого хотели и были к этому готовы. Слова рыцаря не оставили у неё сомнений: он не боится и он действительно готов перейти ту черту, после которой обратной дороги не будет.

Запах озона почувствовала и она. Это было довольно странно: такого, как говорится, "в сценарии не было". Может ли получиться так, что... Впрочем, не время думать о способностях. Рада благосклонно кивнула и коснулась губами лезвия ножа, после чего дала Вильяму сделать тоже самое. Она отвернулась, держа кинжал в руках и шепча молитву. Из текста на латыни, произносимого едва различимо, до слуха Вильяма легко могло донестись лишь имя Махаллат. Демонический символ истовой верности и преданности. Условий. Наказаний. Он сказал, что любит её. Что без неё не может и что никто другой ему не нужен.

Никто не тянул его за язык.

Ведьма медленно провела кинжалом от запястья до сгиба локтя, спускаясь по ступеням (их было всего три) в воду и так же разрезая вторую руку. Погрузившись в воду по талию, она, ослабевшей ладонью, выронила кинжал и повернулась к рыцарю. Наверное, ему не составит труда пройти это своеобразное испытание. Воздух стал тяжелее и ведьма, закатив глаза, потеряла сознание, уходя под воду, которая стала бурлить, окрашиваясь алым. Лепестки таяли на глазах и оказалось, что это не вода вовсе. Кровь. Это совершенно точно ведь чистая кровь! Даже запах...

Вильям мог ощутить, что его схватили женские руки, задерживая, не пуская. Ещё три женщины встали у него на пути, одна мгновенно запустила свои руки под его рубашку. Он знал их всех: это были и прошлые любовницы, и девы, чей облик восхищал его когда-то, а, быть может, восхищал и сейчас. Их запах, их касания, ощущение их губ, целующих его плечи, шею, их руки, обхватывающие его ноги: всё пугающе реально. Ещё страшнее шёпот.

- Забудь её, Вильям.
- Ведь с нами ты будешь счастлив.
- Она исчезнет и ты будешь свободен.
- Любая падёт к твоим ногам...
- Любая будет рада стать твоей.
- Ты сможешь выбрать любую...едва глаза её сомкнутся навсегда...
- Твоё сердце будет свободно!
- Твоё тело будет свободно!
- Дай ей умереть... Смотри, сколько крови. Смотри, как ужасно.

Свечи трещали и коптили, то загорались ярче, то почти гасли. У стола с чашами стояла женщина, в которой угадывалась мать Рады. Она была одета в длинное розовое платье и смотрела на Вильяма внимательно, почти любопытно. С её головы по лицу стала течь кровь и страшная рваная рана будто жуткий цветок смерти расцветала на её голове. Кожа бледнела, покрывалась трупными пятнами, вот уже и насекомые... Она медленно указала рукой на бассейн.
- Я заберу её у тебя. Ты её не достоин, - шипя процедила она сквозь зубы. - Я обвенчаю её скорее с мертвецом, чем с таким выродком, как ты! Шут! Ничтожество! Ты никогда не будешь достоин моей дочери! Иди к своим курвам, подальше от моего ангела! Чудовище! Изувер! Моральный калека! Цепная цирковая псина Воланда! Тупица! Дуболом! Алчный и наглый, самоуверенный мальчишка! Ты получаешь то, что заслужил! ТО, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ!

Мила слышала всё это и её сердце сжалось. Как же это всё жестоко звучало... Но услышит ли он главное из слов этого образа? Услышит ли он, что до самой её смерти освободиться он не сможет? Услышит, что он её заслужил? Она от чего-то верила, что да. Раны уже давно затянулись. С воздухом дела обстояли хуже, но она верила, что он поспеет. Он же... Искренне любит её. Ему не нужны те, другие, которых он видел... И пусть не слушает призрак Бланки. Она бы никогда такого про него не сказала. Были ли то его потаенные страхи личные или его представления о том, что должна говорить мать, что не согласна выдать свою дочь замуж? Может, просто злые слова, чтобы сбить его с толку и надавить посильнее? Этого Рада точно не знала. Пока.


[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1

59

Вильям прикоснулся губами к кинжалу, затаив дыхание, понимая, что сейчас начнется. И стало страшно все испортить, сделать что-то не так – такой здоровый лоб, а испугался. И страх перемешался с желанием – ну хотелось ему все сделать, пройти этот ритуал с нею, став навсегда частью ее жизни. И в обратную сторону хотелось – чтобы Мила связала себя с ним такими нерушимыми узами. Эгоистично? Еще как! Но как же сейчас мужчине нравилась подобная мысль. По телу пробежали мурашки, и почему-то мелькнула картинка перед глазами далекой Москвы тридцатых годов, да той грозы на Воробьиных горах…
Мотнул головой, возвращаясь к реальности, да увидел, как ведьма вела лезвием по запястьям, но сейчас он верил ей полностью, видел осознанный взгляд, и не видел ничего вокруг, кроме ее лица, кроме крови, ее тело, погружавшееся под воду. Рванулся вперед, да не дали, шептали что-то, уверяли остановиться. Смешные такие, мороки эти. Да как же он остановится, если ничего ему не нужно, кроме его ведьмы, с которой столько всего они пережили, которая учила его заново дышать и жить.
И бассейн был полон крови, и погрузилась Мила под воду, а Вильям рванулся сильнее.
- Что было – прошло, - зашипел рыцарь, убирая плечи от поцелуев, пока еще мягко стараясь убрать руки девушек. Разные тут были, много их. И Гнесси была, чьи золотые локоны он готов был воспевать когда-то, и ведьма, из-за которой все случилось, Моргауза, красивая, словно ночь. Мелькнул и ворох рыжих кудрей, да медовый взгляд. А она то тут при чем? Не он ее любил, а может, и он… восхищался необузданной жизнью и легкостью девушки, которая окровавленная лежала в итоге у его ног, - что было, не вернуть, но и не надо мне этого!
Сильнее начал вырываться, наверное, даже следы могли оставить на его теле, если бы захотели вцепиться. Мужчине все эти ласки и поцелуи были сейчас противны, и ощущал он себя мерзко, и женщины эти были сейчас… обычными. Как никогда он ясно видел, что не любит он их. Да и не любил никогда. Влюбленным мальчишкой бегал, жалел кого-то, кем-то восхищался, но ни одна ему сейчас не была мила – в сердце только Мила, и не хотел он больше никого, пробираясь к бассейну, к телу девушки под жидкостью – боялся за нее смертельно.
Услышал он и слова матери девушки, да только вдруг расцвела на лице жесткая улыбка:
- Ну нет, - прошипел он пробираясь в крови,  - не уйду, и не проси, - он вырывался из женских рук, чтобы прижать Раду к себе, доставая из под толщи крови, сам ведь уже весь стоял в бассейне, держа крепко девушку. И в этот момент рождалась в нем упертая злость, та затаенная ярость, вместо самоуничижения, - она моя, и хрен кто заберет. И после смерти я найду ее, не оставлю. Прости, родная, но я с тобой до конца.
Он провел рукой по ее окровавленному лицу, и Мила, если бы открыла глаза, увидела его жесткую торжествующую и абсолютно собственническую улыбку. По его телу бегали мурашки, слегка потряхивало, и казалось, что где-то далеко идет гроза. Может, и вправду началась?
Мужчина видел только ее, желал только ее, и даже представить не мог себя в объятиях других женщин. И запах крови, казалось, совершенно ему не мешал, когда он, держа девушку за талию, притянул к себе:
- Я никогда не дам тебе сбежать, ведьма, - но не смотря на резкие слова, во взгляде была бесконечная любовь, - даже на тот свет.
[icon]https://i.postimg.cc/nVT5N6XM/image.jpg[/icon][nick]Вильям[/nick][status]...[/status]

+1

60

Милорада открыла глаза и да, видела, видела его маленькую победу, слышала его интонации и чувства. Так отчётливо и ярко... Так близко. Девушка сглотнула ком в горле и глубоко втянула носом воздух, после чего страстно прильнула к его губам, обхватывая его лицо, скользя ладонью к затылку и впиваясь в него ногтями. Ох, эти кудри! Были бы у кого иного, ни за что бы не потерпела! Видения рассыпались пеплом.
Ведьма отодвинулась и, проведя кончиками пальцев по его губам, произнесла очередную молитву. В ней на сей раз было два имени: Аграт и Елизаздра. Девушка ухмыльнулась невольно. Что-то зашевелилось под водой, загремело тяжестью металла... Одежды с неё спали и она завела руки за спину, отпрянув к бортику. Цепи обвили её тело, пока она продолжала что-то шептать... А Вильям смог почувствовать, наконец, не просто какое-то влечение к ней, а настоящую ядовитую страсть. Его будто обволакивали запахи, ощущения, кожа стала чувствительнее и горячее, а сама ведьма смолкла, тяжело дыша и покрываясь мурашками. Было нетрудно понять, что она ощущает тоже самое, когда подалась вперёд грудной клеткой, призывно и недовольно замычав, не в силах справиться с оковами. Биение сердца казалось громче, ощущалось всё сильней. Казалось, что внутри просыпается какой-то зверёк... Ну, в её случае, зверёк. В случае мужчины звучало бы как-то обидно, наверное.
Кровь в воде снова начала бурлить, только подогревая обстановку. Самое главное различие между их состояниями заключалось в том, что если мужчина мог почувствовать прилив сил, достаточный, чтобы при желании разорвать эти цепи голыми руками, то девушка, напротив, слабость, невозможность сопротивляться.
Это было пробуждение не только страсти как таковой, но и самых низменных порывов. Сейчас можно всё и разум уступал желанию. Любая боль - только удовольствие!.. Но и у этого обратная сторона тонкости игры в ритуале. Сила может навредить, если не обуздать её. Сила женщины в её слабости... И покорность, уязвимость - это лишь цепь, порвав которую можно узнать и другую сторону. Зверёк? А какой? Какой длины у него зубы и когти? Каковы аппетиты? Зверь? Каков он? Царственно мощный? Неуклюжий? Легко устающий или может долго загонять свою жертву? Нерасторопное жвачное или дерзкий хищник? О, это же самая настоящая интрига!

[icon]https://funkyimg.com/i/2VNkr.png[/icon][nick]Milorada Novak[/nick][status]elastic heart[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Я хотел бы попробовать сам, но только если с тобой. [С]