Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Я не умею рядом быть (с)


Я не умею рядом быть (с)

Сообщений 1 страница 30 из 61

1

Я не умею рядом быть
Наполовину.
1. Место действия
Часть I - Северная Корея, Пхеньян
Рюген, палата Лили.
Часть II - Канада, Альберта, где-то на северо-западной границе парка Вуд-Баффало,
Дом Сильвана.
Часть III - Канада, Альберта, где-то на северо-западной границе парка Вуд-Баффало,
Дом Сильвана.
Часть IV - Канада, Альберта, где-то на северо-западной границе парка Вуд-Баффало,
Дом Сильвана.
2. Время и погода
Часть I - 15.04.2020, 12:30 и далее,
На улице очень темно, пасмурно, льет дождь. В клинике тихо.
Часть II - 20. 04. 2020, 23:30 и далее. На улице пасмурно, идет дождь.
Часть III - 22. 04. 2020, 05:24 и далее. На улице гроза.
Часть IV - 25.04. 2020, 09:45 и далее. Ясно, холодный ветер, время перед грозой.
3. Действующие лица
Части I - III - Джалиндри (Лили), Сильван Тускул
Часть IV - Джалиндри (Лили), Сильван Тускул, Кэйли Уорд, NPC - Голод, Война.

Барабанит дождь за окном
И до дрожи замёрзла душа,
Пожалей меня просто и тихо,
Я устала храбриться в любви.
Ты же знаешь я вечно с улыбкой,
Даже если болит всё внутри.

+3

2

Часть I.

На самом деле, ей с утра сказали, что он приедет. И она действительно ждала, но и боялась, вместе с тем. Она всё ещё была слишком худой и блёклой. Здесь часть сил к ней так и не возвратилась, но, по крайней мере, Питерс был с ней очень добр и ласков даже, да и другие доктора тоже. Адам купил ей несколько платьев, чтоб было в чём ходить и научил пользоваться, чёрт возьми, бюстгальтером, потому что сама она с его конструкцией была знакома очень и очень смутно. У Адама была тайна, которая делала из него женщину в глазах Джалиндри: он, всё же, надевал женскую одежду и с мужчинами спал чаще, чем с женщинами. Ещё он гадал на таро, это тоже было интересно, и обладал слабым, но, всё же, даром. Тоже в копилку восприятия. Это было чудно для неё. Он расположил её к себе, а потом стал задавать вопросы, очень неудобные, но ей уже было легче на них отвечать. Он называл это "психотерапией".
Ей выдали мультипаспорт и теперь она значилась как "Лилиан Клавье", якобы учитель музыки из Парижа. Она пока слабо понимала, что это значит для неё, но её устраивала профессия. Обвинения сняли, повесив их на Отца, грубо говоря. Она знала о каких обвинениях идёт речь и мысли о том, что творилось её руками и её телом нагоняла на неё тоску. Лили часто ходила в душ, после таких мыслей. И после других тоже. Адам сказал, что это не очень хорошо, но понадеялся, что это пройдёт. Он обещал передать это Сильвану, когда тот приедет.

И это-то ещё больше пугало и омрачало ощущение от встречи. Она чувствовала себя слишком грязной и поломанной, чтоб показаться перед ним. Смотрела в окно на огромный город и ей было страшно туда выйти. Там будет много людей, везде, намного больше, чем когда-то давно. Она вроде и видела их, видела прогресс нового времени, но очень смутно, под призмой совсем чужого восприятия. Женщина вздрогнула, услышав, как где-то звучно хлопнула дверь, тут же себя одёрнув, мол, негоже эльфийской жрице так пугаться со всяких шумов. Её платье было лёгким, цвета, который почему-то звался мятным, хотя он не был похож на мяту. Летящее такое. Навевало воспоминания о тех нарядах, что она носила в Роще, одновременно приятных и горьких. Туфли в тон. В чемодане, который ей помог собрать тот же Адам, ещё были вещи, а на крючке висело пальто, светло-бежевое. Оно было таким странным! Казалось большим и неказистым, но когда она его надела, чтоб примерить, оказалось, что оно смотрится очень... лаконично. Она в нём действительно выглядела хорошо. Всё это было так странно, она не знала ещё справится ли с выбором одежды потом сама. Да и вообще... боже, сколько всего ей ещё узнать нужно будет, это так много, так жутко... Сильван точно не захочет со всем этим возиться.

Эльфийка прикрыла глаза, сжимая подол платья. Она немного дрожала, не то от страха, не то от волнения, не то просто от того, что прохладно. Хотя нет, не прохладно, вообще-то. Наверное, всё вместе. У её временной скрипки был даже футляр. Лили подошла к нему и открыла, доставая инструмент. Игра на нём всегда умиротворяла. Муки какого-то финального ожидания были слишком тягостны, чтобы не сыграть. Она встала у окна снова. Взор только к свету. Нельзя иначе.

Мелодия лилась грустная, местами обрывалась, потому что ей нужны были эти паузы, чтобы почувствовать реальность, вдохнуть воздух, подержать пальцами смычок, прикрыть глаза, снова открыть. Сложно было поверить, что после стольких лет...что после стольких лет всё закончилось. Всё просто, наконец, закончилось. Ей было страшно спать, всё ещё. Казалось, что она закроет глаза и вновь окажется там. Что всё окажется её выдумкой, которую уже совсем сломленный разум выдаёт за действительность. Вдохи и выдохи, почувствовать что-то кончиками пальцев, паузы - это упражнение ей советовал Адам, но оно не помогало, на самом деле. Ей и хотелось сыграть что-то весёлое, что-то, что помнилось ещё, но не хватало её на это. Не хватало.

Она не слышала, как скрипнула дверь.

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+2

3

Слегка приклонив голову, Сильван вошёл в помещение. Он быстро огляделся, словно намеренно не акцентируя взгляд на маленькой фигурке, сидящей на кровати. Наверное, опасался пересечься взглядом сразу, как только его заслышат, но этого можно было бы и не страшиться - его не услышали. Лишь только казалось мелодия обратила на него свой взгляд, а потому бог, оценив никому не нужные в действительности стены и общий интерьер, замер взглядом на хрупкой спине, застыв и сам телом. Девушка играла на скрипке и пусть игра её была какой-то не такой, но все же точно бы... Родной? Лицо бога было внимательно и сосредоточено, но все внутри не столь сдержанно, а оттого скорее всего та, что здесь получила имя царского цветка, вероятнее всего ощутила уже его приход: легкий запах леса и тепло, точно бы кто-то сзади укрывал ее одеялом. Однако и некоторую нервозность, не свойственную богу можно было ощутить в этом колышущемся силовом поле. Лаковые ботинки тронулись с места, Сильван обогнул кровать и очень плавно присел рядом, складывая сцепленные руки на коленях, даже чуть ниже, заставляя чуть провиснуть между колен. Спина была не ровная, чуть согнутая, а слова ни одного он так и не промолвил. Положил только чуть погодя руку на одеяло между ними, да так и замер.
Может переваривал еще то, что ему наговорил Питерс, через которого он прошел перед тем, как зайти в палату. О неестественной привычке к принятию душа, страхе перед шумом, многолюдьем – большим городом. О ассоциации простых макарон с червями, которые были у Отца. Про периодические спады настроения и впадение в тихое самокопание в воспоминаниях. Сильван хотел ее увезти. Как попечитель. К сожалению, единственно возможный.
Мелодия, которую играла Джалиндри, не нравилась Сильвану. Она была слишком тяжелой и тормошила что-то абсолютно ненужное в нем. Он бы желал, чтобы девушка сейчас же прекратила и сыграла бы что-нибудь иное, повеселее или легче, но… Во-первых, не смел он у нее сейчас ничего просить и тем более приказывать. Да и во-вторых… Не стоило ли ему признать, что эта тяжеловесная игра на нижних струнах куда как подходила под этот день, эту встречу и их состояние? Просто прекрати. Замолчи. Не мучай меня своей скрипкой.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+2

4

Есть те уровни связи, которые намного выше и прочнее тех, что обычно формируются между людьми. Это не бахвальство и не ложный пафос. Когда ты знаешь человека больше душой, чем телом, между вами формируется совсем иной уровень понимания, который улавливается даже не столь тонкими понятиями вроде вибраций в воздухе, дыхания, биения сердца, взгляда или интонации. Это что-то внутри, идущее от твоего собственного Я, которое чувствует чужое Я.
Женщина перестала играть. Закрыла глаза, даже нет, крепко зажмурилась. Сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Отложила инструмент, так и не открыв их. Это не должно быть сном. Это должно быть сейчас по настоящему. Она коснулась кончиками пальцев подоконника. Вот, он настоящий, материальный, гладкий, холодный.
Медленно она распахнула глаза. Его силуэт в отражении на стекле, плохо различимый, но видимый. Ощущение его присутствия. Такое тяжёлое, значимое...значительное. Его усталая и печальная сила с оттенками волнения, что похоже на трепет морских вод. Опустив голову, она развернулась. Всё так неспешно. И не смотрят друг на друга. Так странно, может и стоило вести себя иначе после всего случившегося, может стоило сразу заговорить, коснуться друг друга, смотреть в глаза долго и проникновенно, но... нет. Они не такие. Они другие.

Им нужно, наверное, сначала вот так. Молча. Не глядя. Ощущая. Тонко понимая. Время. Их никто не торопит.

Женщина дошла до постели и встала перед ним. Так близко, что снова закрыла глаза. Снова глубокий вдох, медленный выдох. Да это не сон. Это не часть иллюзии. Он здесь. И уже слышно и дыхание, и сердце. Его тепло, которое и от сути, и от тела. Тяжесть его веса на кровати, заставляющая её чуть скрипнуть, да, это же было, точно... Её кончики пальцев без особого труда нашли его ладонь. Ощущение его кожи, забытое, такое забытое... слёзы сами собой потекли из-под закрытых век. Это была печальная радость. Не можно радоваться после столь долгой разлуки так, как радуются люди, когда кто-то пришёл домой через месяц... да и горечь чувствовалась в нём. Она не могла знать почему именно он печален, но не сомневалась, что причины на то есть. И, возможно, их очень много. Мир так сильно изменился, изменилось всё вокруг, менялся он... И как же тяжело, должно быть, давались ему перемены! Как измотало его всё... Она вздрогнула, пряча лицо за ладонями, плача беззвучно дальше. Какое же счастье. Какое же счастье что он здесь, что он пришёл. Что она нужна ему. А уж как он нужен ей... Как же беспощадно он ей нужен. Был. Есть. Будет.

Джалиндри осторожно открыла глаза. Убрала ладони от лица, утирая слёзы. Они тоже настоящие. И дрожь в пальцах настоящая. Нет, это не видение. Эльфийка протянула к нему свои руки, точно птица мокрые крылья, всё так же, дрожа, вроде тяжко, но, меж тем, и легко, положила ладони на широкие, крепкие плечи бога... которые, в общем-то, ничем сейчас не отличались от плеч простого полного усталости мужчины, который на них носит, точно атлант груз неба, груз проблем, ошибок, разочарований и ответственности, которую мало кто может понять.

Она понимала. Глядя в его глаза понимала слишком много того, что смертные не могут разглядеть. Её бог был одинок, как утёс, который защищает город от не знающий пощады ветров и бушующих волн, от нападений недруга, от палящего солнца. А сам стачивается. Её бог устал, что в одном месте исправив, он оборачивается на очередное пепелище. Её бог устал ошибаться. Она чувствовала это. Ей хотелось дать ему покой, хоть сама она всего лишь деревце на утёсе...но, говорят, что иные утёсы крепчают, когда дерево пускает в них свои корни.

Джалиндри сглотнула ком в горле. Её губы дрогнули, но заговорить она так и не смогла. Стало вдруг стыдно касаться. Стоять так близко... но ей было это нужно. Женщина обхватила его руками, порывисто, уткнувшись в его плечо. 

Давай больше никогда не будем расставаться.
Прошу.

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+2

5

Музыка стихла. Слава богам, она действительно стихла, так и не облачив божественные слезы, а те напрашивались пролиться – сама по себе такая редкость для его человеческого облика. Безусловно Плачь Сильвана, как проявление его божественных сил, имел место быть и часто. Его суть оплакивала то, что творилось вокруг, погибель каждой твари сущей, призывая их таким образом дотянуться до него, получить исцеление и защиту, наполниться энергией от верного Защитника. Но никогда не плакало от усталости его тело, размышляя о том, что совершить не мог или свершил не правильно. Никогда не плакало оно и от облегчения, найдя наконец того, кто дорог был. Ведь казалось, что подобного и нет вовсе. Он был и есть постоянным уравнителем и в последнее время все тяжелее объяснял себе исключительно личные беспокойства. Он знал, что любит Смерть и считал его близким к себе существом. Знал, что любит Джалиндри, что чувствует вину к Аэлю – своему сыну, но не понимал почему. Что в нем такого ломалось и от чего он делается мягким, как люди и так же, как и в них, в нем начинали клубиться энные страсти.
Сильван закрыл глаза и, подняв слегка руки, прижал к себе Джалиндри. Не крепко, но ощутимо. Его грубые пальцы дрогнули и слегка сжали ее платье.Только музыка этой Жрицы могла с ним такое сотворить и не лучшее ли это доказательство, что перед ним именно она, живая, пусть и не до конца здоровая, а не кто-то другой. Ей дали иное имя, но если честно, Сильвану было абсолютно все равно, как ее зовут. Она была его Жрицей.
Мужчина обнял ее своей силой, мягко огладил тело, не став пока пытаться проникнуть внутрь. Сейчас он ее одеяло, ее мягкий плащ.
- Я приехал забрать тебя к себе домой, Джалиндри. – наконец сказал Тускул. – Ты готова?

Я тебя услышал.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+2

6

Женщина от его прикосновения почувствовала, что...всё, наверное, будет не так уж плохо. Может быть хотя бы потому, что они будут рядом. Тяжести и невзгоды не кончатся, может статься, никогда, ибо мир этот полнится страданиями денно и нощно, но всегда их проще сносить, коль рядом с тобой понимающая и готовая тебя уберечь душа. Она и сама закрыла глаза, но уже веря, что, открыв их, увидит его. Настоящего. Не растворяющегося с гримасой ненависти, не нависающего со злостью во взгляде, а... вот такого. Безграничного. Во всём.
Она, казалось бы, знала каждую чёрточку на его лице, каждый его изгиб. Так странно. Просто потому, что вот здесь, сейчас, он обволакивал её собою, грел, прижимал к себе гораздо плотнее, чем просто физически. Мягко приподнимая его лицо плавным, ласкающим движением, зная, что он всё ещё не разомкнул глаз и что он знает, что и её закрыты, она поцеловала его веки, нежно, легко, едва ощутимо. Замерла так близко, лицом к лицу, кивнула.
- Да, моя любовь, - шептала она по-эльфийски, оставляя ладони на его затылке. - Да, Сильван...
Как же прекрасны эти минуты. Эти мгновения, столь долгожданные, что не хотелось отпускать рук, не хотелось отстраниться, хотелось спрятаться за ним от всего и... греть его, убаюкивая, разгоняя тревоги внутри него, в то время как он прячет её. От памяти. От страхов. От мира, который так пугает.
- Домой, - повторила она шёпотом. - Это так по-забытому звучит.
Жрица, наконец, отстранилась. Вернулась к своему инструменту, осторожно спрятав его в футляр. Её руки дрожали от волнения, поэтому застегнуть у неё получилось не с первого раза. Она развернулась к нему, прижимая футляр к груди.
- Мне подарили. Немного вещей и эту скрипку. Прости, что у меня есть вещи, наверное, это очень много.
По правде, всего чемодан и тот крошечный, но ей было очень неловко, что у неё в принципе что-то есть. Она опустила взгляд и прошлась к крючку с пальто, надев его на себя и став тут же совсем какой-то маленькой и ещё тоньше, чем была. Взялась за ручку чемодана, стоявшего рядом. Другой прижала к себе футляр поближе. Наверное, действительно ей шло быть "француженкой" по паспорту.
- А это... это очень далеко, да? - она подняла на него взгляд. - Нам очень долго? Ехать...или... я даже не знаю. Прости, я очень мало знаю и это... Извини, я нервничаю. И вообще... и... Ты же не дашь мне потеряться, да? В смысле, я... я там вообще ничего не знаю. Что за пределами. Здания. Этого. Я даже не знаю какой оно высоты, там снизу столько каких-то построек, а, бывает, и туман... и тогда кажется...
Она осеклась. Как-то слишком много говорила. Прикусив нижнюю губу, она покачала головой.
- Извини.

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+2

7

То, что происходило в Астрале для Сильвана вовсе не было схоже с реальностью, пусть и было тому сродни. Кто знает, быть может этот самый Астрал гораздо более живой и явный, нежели мир за которым он наблюдает, но это вопрос для совсем других наблюдений. Главным же в этом, текущем вопросе являлось то, что он все же несколько разделял, происходившее с ним до этого момента и настоящее. И эти чарующие его касания, заставляющие внимательно прислушиваться к своему телу и внутреннему мироощущению заставляли его теряться настолько, что вызывали обратную реакцию – полностью собраться, отстраниться и как можно быстрее прекратить контакт. Благо это сделала сама Джалиндри. Мужчина поднялся со своего места и встал прямо рядом с кроватью, следя за действиями эльфийки без какого-либо выражения на лице, просто наблюдая и не делая никаких выводов на этот счет, не оценивая девушку. Как она собрала свой инструмент, как взяла чемоданчик и надела пальто, точно бы уменьшившее ее вдвое. Прямой, высокий, расправленные плечи и типичный темный костюм, в общем одним словом, Сильван, которого ожидаемо можно увидеть, если его вообще ждешь. От него более не фонило какими-то чувствами, скорее бог был полностью собран и готов к поездке.
- Ты можешь спрашивать о чем угодно и когда угодно. В каком угодно объеме.  – бог пробежал взглядом по чемодану и отвел взгляд в сторону, то ли боясь смотреть на Лили, то ли не желая, а может причина была вовсе в другом.  – Мой дом находиться в Альберте, Канада. Она занимает верхнюю часть Северо- Американского континента. Располагается на западе через Атлантический Океан от твоих земель. Был колонией Англии долгое время, но сейчас может считаться отдельной страной. Дом расположен в горах недалеко от небольшого селения, где можно купить все, что потребуется и озера, но больше там нет никого на сотни километров, кроме диких зверей. Я надеюсь тебя это не затруднит. Природа там действительно прекрасна и люди заботятся о ней, как могут. – бог наконец взглянул на Джалиндри. – На автомобиле до аэропорта, откуда на самолете двенадцать часов. Я снял самолет, он будет пуст, никого кроме нас. Затем еще три часа на автомобиле и час пешком или на местном транспорте, я об этом тоже позаботился. Это будет трудный переезд, но там тебе будет предоставлено все, в чем ты только будешь нуждаться. Комната уже подготовлена, и твой инструмент ожидает тебя там же.
Сильван наконец-то оторвался от своего места и, подойдя четким шагом к девушке, нагнулся за чемоданом, останавливая свою руку на ручке. Затем поднял взгляд, пересекаясь со взором Лили.
- Мне взять чемодан или тебя?

[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+2

8

Женщина слушала его внимательно, а в её глазах застыл какой-то немой ужас: она мало что поняла из сказанного. Кое-что да, кое-что нет, но, в целом... Это всё звучало действительно жутковато. Альберта. Канада. Автомобиль. Аэропорт. Самолёт. Двенадцать часов. Эльфийка невольно сжала ручку чемодана крепче, не моргая смотря на бога и молча. Наверное, всё это нормально и даже действительно мало, да? Или нет? А как всё это будет выглядеть? Но, вообще, нет смысла бояться и нет причин беспокоиться, Сильван же будет с ней рядом всё это время.
Он ещё сказал про инструмент. Сначала она не поняла о чём речь, а когда поняла, то тут же потупила взгляд. Всё это время он хранил его? Неужели? Это было даже приятно.
Его рука коснулась ручки чемодана и жрица вздрогнула от неожиданности и их глаза встретились. Прозвучавший вопрос заставил её даже немного покраснеть, потому что...потому что он прозвучал как-то странно. Ей стало от чего-то ещё более стыдно и она с силой отрицательно помотала головой, ничего не сказав, потащив чемодан к двери на выход. Пальцы, сжимающие скрипичный футляр и ручку чемодана, всё ещё были белыми и теперь даже дрожали. Замерла перед ней.
- Нормальность, - она качнула головой опять, уже не глядя на бога и говоря по-английски, с акцентом и не так плавно, - сумею ходить сама. Только...
Джалиндри ослабила хватку, выдохнув и помолчав. Всё-таки негоже ей вести себя, точно какая-то девица неразумная...или она имеет на это право? Ей неожиданно захотелось сходить в душ и укутаться в одеяло обратно. Чистота, тепло и безопасность, вот чего не хватало сейчас особенно остро, точно. Потому что там, за пределами здания, будет холодно, дождь и не безопасно. Вот так. Она подняла голову на Сильвана, сведя брови болезненно и виновато.
- ...тебе сложность не составит походка рядом со мной? Моё желание было бы ощущение поддержки. Поддерживать при ходьбе. Чувством полнится, точно сознание может покинуть и я лишусь...
Она подбирала в голове слово, поджав губы и прикрыв глаза. Решила перефразировать.
- Чувством полнюсь, что упасть могу без сознания. Ты молвил легко. Но мне очень трудно.
Эльфийка пожала плечами, положив руку на дверную ручку.
- Очень трудно, - шёпотом повторила она, открывая дверь и выходя в коридор.
Адам с ней уже попрощался заранее и, в общем-то, она была свободна... но до чего же эта свобода была в новинку. Может было бы и хорошей идеей, чтобы Сильван её взял и унёс куда-нибудь, а не чтоб она вот так вот еле двигалась, медленно вышагивая и подрагивая. Они прошли к лифту, он нажал кнопку и двери раскрылись. Она отпрянула назад, врезавшись в его спину, только потом тут же пошла вперёд. Стоя с ним рядом, она опять вся сжалась. Стены были так близко и так странно лифт двигался, всё пространство дрожало и шумело и это её нервировало ещё больше. Красные огоньки с цифрами менялись. Благо нигде не останавливались, если бы кто-то зашёл в кабину лифта, то почва точно бы ушла у неё из под ног. Пальцы снова побелели, она зажмурилась и закусила нижнюю губу. Поскорее бы выйти из этой коробки. Поскорее бы прошли все эти часы, все эти... передвижения, всё это, боже, поскорее бы всё закончилось. Если там природа, то там будет попроще.
Но сейчас слишком сложно. Женщина головой коснулась предплечья мужчины, потеревшись о него и замерев так. Ощущать его, чтобы не улететь куда-то слишком далеко в себя, да, вот это правильнее.
- Может, тебе лучше было взять меня, - уже ровно, на эльфийском, сказала она, правда очень и очень тихо. - Я чувствую себя отвратительно.
[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

9

Сильван позволил ей поступать так, как она хочет. Даже если Джалиндри делает полнейшую глупость. В таком его поступке было гораздо больше подчинения, чем в чем-либо ином, что могло произойти. «Ты не права, но я не буду настаивать. Потому что ты можешь поступать, как того пожелаешь». Именно такие слова произнеслись его молчаливым взглядом. Сейчас, спокойный и внимательно слушающий каждое ее слово, слегка склонив голову вниз, он походил на большое хищное животное, покорившееся воле девы и разрешающее делать с ним все, что она захочет. Может правда такого поведения скрывалась в том, что он опасался двигаться в ее состоянии: ненароком ухудшить его или неловко дотронуться до больного места. Между двух зол: делать за нее правильно или позволять ей самостоятельно ошибаться, он, кажется, выбрал второе. И никогда прежде Сильван не ощущал такой неумелости в своих познаниях и действиях. Казалось, стоило лишь добраться до дома, переждать эти сутки и он обязательно ей поможет своей силой, но в глубине себя бог осознавал, что даже там все останется так же, как сейчас. Глубины души ему были не ведомы, он исцелял тела.
Мужчина сомневался: стоило ли действительно забирать ее из клиники. И старался глубоко не копаться сейчас в себе, занимаясь делами в «здесь и сейчас», потому что подозревал, что под всеми увесистыми и не очень аргументами скрыто его личностное «хочу». Хочу забрать ее. Хочу, чтобы она увидела, как я живу. Хочу, чтобы она была рядом. Откуда это взялось, и почему он позволял себе этому поддаться, он не знал, да и не хотел особенно разбираться, стараясь избегать прямого диалога с самим собой.
Сильван пропустил жрицу вперед, не оборачиваясь на палату, – для него она была пустым и безличностным местом, по сути ничего не значащим – и пошел вблизь девушки, дабы если что поймать ее и оказать ту самую поддержку о которой она просила. Какой-либо неловкости от того, что маленькая, хрупкая девушка везла свой чемодан и футляр, он не испытывал. Правила этикета для него были достаточно пусты, он руководствовался иными, исходившими не из обязывающей вежливости, а скорее из настоящего уважения. Она сказала, что справится – он согласился, хотя и знал, что для Джалиндри это трудно. Что-то жуком скреблось внутри. «Хватит так сильно храбриться, дай мне позаботиться о тебе», но мужчина все еще молчал, покорно следуя к лифту. Войдя в кабину, голова эльфийки коснулась его предплечья, и бог опустил взгляд с мелькающих цифр на ее макушку, нисколько не меняя каменного выражения на своем лице.
- Может, тебе лучше было взять меня, я чувствую себя отвратительно. – тихо сказала она и Сильван от чего-то почувствовал резкое облегчение. Он наклонился, вынимая из ее тонких пальцев ручку чемодана, и легко подхватил ее на руки. Затем взял из ее рук футляр и поставил его на чемодан. Теперь ничего не мешало покрепче прижать ее к себе так, чтобы ее лицо могло спрятаться в любой момент в его костюме. Отгородиться от внешнего мира.
Когда двери открылись, он вышел и коротко бросил в сторону, даже не смотря кому именно:
- Погрузите в автомобиль.
Там мог оказаться, как администратор, так и врач, но кажется любой бы подчинился этой не просьбе – приказу. Пусть даже и не должен оказывать подобные услуги. Бог вышел через двери и направился к черному авто. Его не волновала марка, модель и прочие технические достоинства средства, главное сейчас было, чтобы внутри оказалось достаточно удобно для Джалиндри –меньше звуков с улицы, больше уединенности в салоне. Водитель вышел и открыл перед ними дверь. Сесть в салон с девушкой на руках он не мог, а потому сначала усадил ее, а затем забрался туда и сам. Теперь уже абсолютно без какой-либо просьбы, словно Тускулу было достаточно лишь одной единственной услышанной фразы, он пересадил ее к себе на колени.
Хлопнула дверца багажника, водитель молча сел на свое место, но его не было видно, ибо заднее сиденье было отделено от передних перегородкой. Они тронулись.
- Это закончится, гораздо быстрее, чем ты думаешь. – наконец соизволил хоть что-то сказать Сильван.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

10

С одной стороны, это всё было неожиданно, с другой стороны - а что он должен был сделать? Это было логично. Сильван вообще от недостатка логики не страдал, как правило. Он страдал от недостатка чуткости, это да, может, чувственности и в целом его эмоциональная сторона была довольно слабо развита, но это не значило, что у него всего этого нет. Есть. И от того, что этого всего мало, оно слабое, оно осторожное и медленно развивается, это стоит беречь.
Там где обучение - там ошибки. С ними нужно мириться. Она вот ошиблась, стараясь выглядеть сильнее, чем есть на самом деле, храбрясь зачем-то. Будучи у него на руках, а потом на коленях вот, в машине, она поняла, что лучше не пробовать больше. Её внутренние ресурсы были слишком слабы. За пределами Рюгена, на улице, она ощутила это особенно остро.
Женщина усмирила свою неловкость. Он сильнее, он больше, он глобальнее и гораздо, гораздо твёрже, поэтому он берёт на себя заботу о ней. Она может только заботиться в ответ. Джалиндри решила, что не будет больше отвергать его стремления. Это почти оскорбление, если разобраться, какая-то слишком глупая самонадеянность.
На его слова она вскинула голову, до тех пор покоившуюся на его плече. Посмотрела в его глаза и кивнула. После - легко коснулась кончиками пальцев его шеи. Просто очерчивая её, она смотрела на движение собственной кисти. От шеи к плечу. Он был крепким и мощным. Бог природы. Надо же. Как изменились времена.
От плеча к груди. К сердцу. Её ладонь осталась на нём, легла полностью. Это успокаивало. Его сердцебиение. Она чувствовала его острее, даже сквозь ткань его одежды. Настоящее сердцебиение. Настоящий Сильван. Всё настоящее. Это не сон. За пределами машины настоящий, осязаемый мир, от которого он пока её бережёт, зная, что ей нужно время. Она придвинулась к его уху.
- Когда мы приедем, я сыграю тебе, - прошептала она, на своём родном языке, - все мелодии, которые ты так давно не слышал... пока солнце не встанет... или не сядет. Как пожелаешь.
Лили потёрлась лбом о него, прижимаясь теснее. Замолчала вновь, просто греясь о него. Всё ещё холодная, лёгкая, маленькая, истощённая... но внутри неё собиралось тепло, которым она очень его любила. О, и он это ощущал. Потому что она не скрывала. Её бог устал. Но её бог знал, что она чувствует и без полной силы.
Как же я соскучилась по тебе. По твоему спокойствию. По твоему настоящему запаху. По твоему настоящему сердцу.
Единственный...
Единственный.

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

11

Часть II.

Сильван закрутил ручку, положил ее на стол и устало взглянул на документы перед собой. В печатном виде преподносились только оригиналы, а это были именно они, и те вряд ли сулили что-то хорошее, судя по хмурому виду мужчины. Единственным источником света в небольшой комнате без окон служила настольная лампа и в ее свете кажущиеся темными глаза бога замерли на каком-то единственном слове в предложении и никак не хотели двигаться дальше. Он оторвался, отер лицо ладонями, выдыхая, и затем взял планшет, совершенно не желая отрываться на перерыв. Открыв новые вкладки и набрав что-то на итальянском, Сильван принялся выписывать некоторые посты из поисковика в отдельный файл. Затем открыл окошко нового сообщения на почте и замер, прислушиваясь к домашней тишине. Мужчина обернулся, опираясь рукой на спинку стула, и в дверном проеме увидел замершую Джалиндри. Он с уверенностью мог сказать, что не слышал ушами, как она подошла, но почувствовал на себе ее взгляд, что и заставил замереть, точно животное.
Подошел к концу пятый день ее пребывания в доме бога, вскоре должен был начаться шестой, однако в их отношениях ничего ровным счетом не изменилось с того толчкового момента в Рюгене. Разве что расписание дня Сильвана. Если раньше он позволял себе пропускать завтрак, то теперь уделял внимание всем приемам пищи, ведь так он составлял компанию Джалиндри. Он никогда не готовил, убирал и не доставлял еду сам, этим занимались некоторые жители из близь лежащей деревни. И если ранее, он позволял себе пускать их в свой дом и даже хозяйничать на своей кухне, то теперь точно бы скрывал жрицу ото всех и каждого, оберегая кажется даже от самого себя, оставляя девушку в полнейшем вакууме и предоставленности самой себе. Он почти не разговаривал с ней, перекидываясь разве что необходимыми словами о быте и настаивая разве что на дневных сеансах «лечения», как сам же это называл. Все было бесполезно, его силы, будь они даже в десять раз сильнее, чем были до этого, уже до конца излечили ее тело, но так и не добирались до сути, отчего бог, каждый раз злясь на самого себя запирался сразу после импровизированных сеансов в своем кабинете и не выходил до следующего утра, занимаясь работой. В распоряжении Лили оставался весь дом, надо сказать, не смотря на представления, не слишком большой. Здесь был лишь один этаж и чердак, оставленный под «технический этаж». Довольно просторная кухня и прихожая, спальня-кабинет Сильвана, спальня Джалиндри с небольшой верандой, ведущей во внутренний сад с пахучими травами и выходом в лес, библиотека и еще дверь, за которую Тускул просил не заходить вообще, потому что там не было «ничего такого, что могло бы заинтересовать ее ум».  Библиотека была новой и специально купленной для приезда гостьи. Для нее же заготовлен небольшой уголок кинотеатра и ноты, если той будет это интересно. Дом был очень светлым и современным, пусть и выполненным в большинстве своем из камня, да дерева, однако вся скромная мебель казалась громоздкой и вековой, сбитой из лишь первично обработанных брусьев.
- Я не слышал, как ты вошла. Что-то не так? – спросил Сильван, глядя на девушку и опасаясь, но одновременно ожидая ее слов о кошмарах.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

12

Пять дней пролетели незаметно. В общем-то, в основном из-за того, что ничего не менялось. Хотя они пытались. И она пыталась, но постоянно себя одёргивала. Ей хотелось просто поговорить с ним, но почему-то каждый раз слова застревали в глотке и, в конечном итоге, она просто уходила к себе или в душ. Сегодня она была в душе уже пятнадцать раз.
Вот после последнего раза она и решила всё-таки попробовать.
Причиной тому, в основном, послужило то, что её беспокоило, что не смотря на просто смертельную усталость, Сильван не спит. Вообще. Он просто продолжает работать, ненадолго зависает в пространстве, будто думая о чём-то, а потом снова работать, работать, работать. Хоть она тоже почти не спала, а если и спала, то днём и в его присутствии, ей что-то подсказывало, что он в таком состоянии достаточно давно. Безусловно, его организм не нуждается во сне так остро, как обычный человеческий и не нуждается даже так слегка, как её организм, но... сон нужен всем. Как ни крути.
Её волосы были ещё мокрыми, и ночная рубашка, похожая именно что на длинную рубашку, почти доходившую до колен, тоже кое-где была влажной, от соприкосновения с мокрым телом. На её ногах были домашние тапочки, а под рубашкой она предпочитала носить короткие...как они там назывались. Шорты, вот. Шорты. Смешное название.
- Прости, если отвлекла тебя, - она говорила по-английски уже более свободно, хотя лучше ей давался французский: она немного картавила, из-за привычки говорить на эльфийском. - Я пришла, чтобы кое-что спросить. Было бы хорошо, если бы ты соблаговолил ответить мне. Хотя бы...мысленно, быть может.
Она прошла в помещение и встала подле его стола, чуть облокотившись на него.
- Бесспорно, обо всём происходящем у меня накопилось множество вопросов, но я не считаю, что стоит задавать их все. О многом ты расскажешь сам, рано или поздно, и я не смею торопить тебя в том, - она улыбнулась, положив руку на его плечо. - Скажи, Сильван. Почему ты не спишь?
Она заглянула в его глаза, скользнула взглядом по его лицу. Снова вернулась к глазам.
- Не смотря на то, что я сама просыпаюсь в холодном поту так часто и... многое у меня ещё только встаёт на место, а некоторые воспоминания возвращаются очень спонтанно и причиняют мне страдания... Меня это тревожит гораздо больше, чем мои проблемы, - она свела брови. - Ты силён и могущественен, но это делает тебя слабее. Ты теряешь остроту взгляда и твоя концентрация становится слабее. Полагаю, ты восстанавливаешь силы как-то иначе, ибо если б не так всё было, ты бы не смог... лечить меня. Однако, постоянная напряжённость разума опасна и ты не меньше моего о том разумеешь.
Эльфийка чуть сжала плечо бога.
- Твои дела, - она кивнула на бумаги, - они ведь не срочные. Ты никогда не опаздываешь со сроками, никогда не забываешь о каких-то обязанностях. У тебя в подчинении целая огромная организация, которая защищает животных и природу, есть люди, которые могут выполнить любой твой наказ и людей этих отбирал ты, от того во мне нет сомнений в том, что они надёжны. Значит, причина отнюдь не во времени, ответственностью ты лишь оправдываешь то, что делаешь с самим собой. Так в чём же истина? Ты никогда не гасишь свет и здесь всегда есть какой-то шум, никогда не тихо до конца. Страхом ли каким полнится твоя душа, иль слишком тяжёлыми мыслями - прошу, не скрой от меня.
Она медленно положила другую руку себе на грудь, в центре, ближе к сердцу. Эта медлительность была ей свойственна. По-странному, она была лёгкой. Какой-то вальяжно-величественной, но не пафосной. Пожалуй, подобное было хорошим знаком.
- Я просто переживаю за тебя. 

[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

13

Сильван взглянул эльфийке прямо в глаза, нисколько не меняя серьезности своего выражения. Оно не стало более мягким от интимности их разговора и от телесной близости, ничуть не сгладилось, и скорее он глядел на Джалиндри не менее хмуро, чем на собственные документы. Затем, точно рефлекторно, Тускул бросил взор на ее ладонь на своем плече и слегка качнув головой поднял глаза на жрицу вновь.
- Не уразумею…
В короткий миг между произнесенными началом и концом фразы, бог задумался не обманывает ли он ее ненароком. Однако в своей привычке засиживаться над работой на долгие часы, не доверяя ее даже проверенным людям, он уже давно не видел ничего хоть сколь-нибудь подозрительного. Сильван очень искусно хоронил все человеческие мотивации своих действий за вескими аргументами разума и многовековым прахом времени, а потому ничто даже его, обращенного к самому себе, не заставило задуматься глубже в поисках потайных дверец к своей сути. Ну и что, что на время сна он включал новостные сводки ВВС и оставлял свет? Это уж точно ничего не значащие пустяки на которые женщине не стоило заострять свое внимание за имением других более важных тем для размышлений.
-… о чем ты, - избегая имен, произнес Тускул. Сколько они были вместе это время, он еще ни разу не назвал ее по имени, что наверное не возможно было не заметить. – Почему не говорила ты, что плох твой сон? Я могу исправить это.
Он так и знал, что она упомянет это, а потому схватился за слова, как не за что-то сказанное мимолетно, а точно бы это и была главная причина прихода жрицы.
Мужчина медленно поднялся с места, отчего руки женщины соскользнули с его тела. Он указал раскрытой ладонью на дверь.
- Я могу сопроводить тебя ко сну.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

14

Женщина грустно опустила голову, тяжело вздохнув. Ну, а кто говорил, что будет легко? Никто не говорил. Он так просто не покажет себя настоящего даже ей, не смотря на то, о чём они говорили и как. Эльфийка покачала головой, сжав опущенные вниз руки в кулаки. Она не собиралась сдаваться. Она хотела его настоящего, которого...ощущала. Знала, что он здесь. Ему самому неплохо было бы с ним познакомиться. Вскинув голову вверх, она разжала ладони, окинув взглядом бога, медленно, снизу вверх.
- Я просто боюсь, что не проснусь снова. Или что... проснусь в другом месте, - она нервно дёрнула уголками губ, опять качнув головой и прикрыв глаза. - Мне просто страшно, что я проснусь и ничего не будет, вот что меня пугает. Порой во снах я слышу его.
Она медленно подняла левую руку вверх, повертев ею с раскрытыми пальцами. Сама поморщилась, сводя брови.
- Где-то будто бы совсем рядом. Он обещает, что вернётся за мной. Смеётся. Угрожает... - Лили открыла глаза и опустила руку, - ...что он не даст тебе потом говорить со мной. Что не даст мне услышать звуки твоего голоса на сей раз, ощутить твоего присутствия. Я думаю, что то действительно он... но я не знаю где он. Это далеко и близко.
Джалиндри прикусила нижнюю губу, пожав плечами. Как ещё объяснять? Да никак. Но она не сомневалась, что Сильван понимает.
- Но я засыпаю. И я просыпаюсь там, где уснула. Мой страх развеивается, потому что я чувствую твоё присутствие, - Лили склонила голову набок, - позволь мне дать тебе почувствовать моё, чтобы ты мог уснуть. Я не буду делить с тобой постель для этого. Если тебе не понравится, если тебе не поможет... я больше не буду этого делать, безусловно, как не буду я и боле поднимать эту тему. Ты... можешь отрицать происходящее с тобою и делать вид, что этого нет, а я, в свою очередь, могу делать вид, что я не замечаю ничего. Мы вообще можем игнорировать проблемы друг друга, но кому из нас станет легче в таком случае?
Эльфийка обхватила себя руками, опустив взгляд. Нужно подобрать верные слова, но ей все они казались неправильными, неубедительными... но она всё равно говорила как говорилось.
- Быть рядом наполовину... после стольких лет... это разве то, чего мы оба заслуживаем? - Джалиндри подняла взгляд на него и поймала его собственный. - Твой голос был моей путеводной звездой. Моей надеждой. Моим светом были глаза твои, суть твоя. Знаю её я так же, как знаю собственную. Ощущаю так же. Помимо всего... прочего... я твоя жрица. Так позволь мне исполнить свой долг преклонения перед силой твоей. Ежели дар мой тебя не удовлетворит, я боле не сделаю так же.



[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

15

Сильван отвел взгляд и посмотрел в сторону двери. Само собой как-то так вышло, что его руки поднялись и скрестились на груди, сминая идеально выглаженную (безусловно не им самим) рубашку. Обычный казалось бы жест, но вот только больно уж человеческий, не свойственный скудному до каких-либо проявлений языка тела, богу. Он нахмурился еще больше, сводя брови и всем своим видом показывая то ли отрицание  предложения Джалиндри, то ли недовольство им. В действительности же бог думал исключительно о проблеме жрицы и о тех словах, которыми она поделилась с ним. Любые его собственные, кажущиеся или реально существующие  отошли на задний, очень далекий, план. Скорее всего остатки связи между ними могут еще быть в действительности. Главное, чтобы это не продолжалось долго, а стало быть нужно как-то продолжать работать. Возможно стоит как-то углубить связь между ними, вытесняя все ненужное. Но это потом. Сейчас с ним держат разговор и негоже углубляться в размышления прямо в эту минуту.
Мужчина развернулся к Джалиндри и сделал по направлению к ней короткий шаг. Не резко, очень плавно и явно не давая ощутить свой высокий рост в полную силу.
-  Не вижу будущее - это мне не дано, но могу сказать, что положу всего себя на то, чтобы не повторилось вновь, что было. Не нужно будет искать столетия того, кто рядом. – он выдохнул и продолжил уже тише. – Что ты хочешь сделать – делай.
Его темный, оттого что полумрак кругом, взгляд заскользил по ее лицу, точно бы что-то выискивая. Но остановились на глазах. И было что-то в этом моменте колкое.
Их освещал лишь мягкий свет лампы слева. И в доме не было больше не единого источника света. Остро пахло деревом.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

16

Быть может, это было странно и в какой-то мере глупо.

Женщина коснулась его руки, едва-едва, скорее обращая внимание на себя, на то, что она просит его пойти за собой. К его постели. Эльфийка сняла покрывало, коснулась ладонью подушки, что-то тихо шепнув под нос себе. Встряхнула её и, чуть поклонившись ему, отошла, позволяя ему лечь. В ней было что-то трогательное в тот момент: в сравнении с Сильваном она всё-таки была очень мала, а в такой одежде так и вовсе. Её, правда, это не смущало. В жестах её было спокойствие и уверенность в том, что она делает.

Аэлю же тоже снились кошмары. Когда он был маленьким, и когда был юным. Иногда он, не смотря на свою чудовищную усталость, не мог уснуть долгие ночи. И тогда на помощь приходила мама, обещавшая, что, конечно же, никому не скажет о его кошмарах, как он не говорит ей о них. Она просто знала, что они есть. Сначала были детские страхи, а потом совсем иные. После того дня, когда они побороли Чуму, тогда они начали ему сниться. Она так и не узнала о чём они были. Так она и начинала. Она шептала его подушке, мол, пожалуйста, не пусти в его голову дурное. Маленький собственный ритуал, казавшийся сложным колдовством. Аэль постоянно спрашивал, что ты наговариваешь такое, а она так ему и не рассказала.

Когда Сильван лёг, она села на край его постели и положила руку на его сердце, улыбнулась, заглянув в его глаза.
- Вес этого дня с твоих плеч упал вместе с закатом солнца, Сильван, - она перешла на тихий шёпот. - Пусть ночью, заместо него приходит темнота... на самом деле, свет никуда не уходит. Дело не в лампе горящей, даже не в луне и не в звёздах, их свет холоден, пусть и красив. Каждый день солнце наполняет им тебя. Всего.
Она чуть надавила на его грудь. Совсем едва, тут же ослабив касание.
- Люди говорят, что солнце одно и оно в небе над нами, но, на самом деле, солнц много, пусть не все мы замечаем, пока так заняты своими делами. Оно в улыбке любимого человека, в его касании. Оно в любимой еде, в любимом напитке. Оно в удобном кресле и мягкой постели. Оно в пении птицы за окном, в шерсти верного пса, в мягкой кошачьей лапе. Оно в приятной новости с другого конца света. Оно в мыслях о тех, кто нам дорог и в добрых воспоминаниях. Эти солнца все дают нам свет и тепло...и некоторые из них ты можешь включить в любой момент, даже когда тебя окружает кромешная, страшная и вязкая темнота.
Она стала медленно поднимать ладонь от его груди вверх, перебирая пальцами, тоже изящно, и из-под неё, словно бы вырываясь из него, стали взлетать светлячки, созданные магией. Раньше подобное давалось в разы легче, без безмолвного шёпота, без усилия и предварительной подготовки. Они рассредоточились по комнате. Её ладонь замерла в воздухе, а сама она любовалась им, а не своими творениями, свет которых был куда более мягким и тёплым, чем свет горящей лампочки.

Аэлю нравились светлячки. Даже когда он был уже взрослым, он всегда любовался ими. Их свет отражался в его карих глазах, а его брови так же хмурились, как у отца, но не было в том злости, строгости или холода. Он будто постоянно сосредоточенно пытался понять откуда они берутся и никогда не мог. Сдавался после, улыбаясь и закрывая глаза.

Женщина плавно соскользнула с постели вниз, на пол, взяв большую ладонь бога в свои. Его руки были тёплыми, а её холодными. Она задумчиво опустила взгляд, оглаживая кожу Сильвана большими пальцами. Подумать только, они правда здесь. И ей не приходится больше останавливаться и считать с закрытыми глазами, осознавая себя в пространстве, чтобы не испугаться.

Как же они похожи.

Эльфийка стала тихо напевать песню. Старая, очень. И когда-то она звучала для его сына из её уст. Так же тихо, без музыки, в окружении летающих жучков. Может быть это глупо, повторять подобное, но... а может, на самом деле, это самое интимное и родное, что могла она сделать для тех, кому завещала своё сердце. Для сына, которого так давно не может увидеть вновь, и для его отца, который был с ней нежен лишь сутью своей, но никак не касаниями и словами.

Когда она допела, она посмотрела на него снова.
- Я буду держать твою руку всё то время, пока ты спишь, - пообещала, не простые и не пустые слова, - засыпай.

Мы рядом, а, значит, убережём друг друга.

[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

17

Он пытался разгадать тайну в ее глазах. Секрет, который позволял ей, сломленной и иссушенной до дна сидеть подле его кровати и заботиться о его сне впредь своего собственного. Сильван помнил все, что с ним происходило. В этом дар и в этом же состояло сильнейшее проклятие. И их первую встречу с будущей жрицей помнил почти что, как день вчерашний, пусть эмоции уже и потеряли былой блеск, выцветя, как пигмент пергамента на палящем солнце, иссушив сами себя с течением времени. Девицы тогда сидели в беседке и обсуждали предстоящий ритуал, во время которого им предстояло стать выбранными богами для продолжения рода. Еще тогда, пару сотен лет назад, по ее поведению, по вострому взгляду темных глаз, полному мудрости, он понял, что Джалиндри не такая, как ее сестры. Или быть может, она лишь для него была таковой. Он выбрал ее именно поэтому, как понимал сейчас, пытаясь подавить в себе любую заинтересованность и благо настроенность доказательством того, что он лишь механизм высшей силы, а она –обычная женщина, нужная для того, чтобы породить на свет нового великого война или мага. Но никогда он и подумать не мог, что в ней столько силы, что свет ее может заставить самого бога ослепнуть и приклонить колени перед подобным могуществом любящей сути. Сильван знал многих женщин. Сильных женщин. Но ни одна еще не привлекала к себе столько внимания, оставаясь, не смотря на все испытания, нежной, любящей матерью. Символом чувственности и великодушия. Мягкой, но прочной, точно ивовая ветвь. Он никогда не искал с ней встречи намеренно, не узнавал о жизни ее или их общего ребенка что-то большее, чем было доступно всем остальным. Но однажды бог обернулся и узнал, что она всегда была рядом с ним, защищала его спину, пока он смотрел только вперед и забывал о самом себе ежечасно все больше, превращаясь в олицетворение собственноручно выстроенных трактатов и правил. И вестимо – лишь машину, созданную для выполнения приказов, а не решающую сама, как поступить и какое направление выбрать. Тускул еще не понял это до конца, но с помощью Смерти и Джалиндри, пожалуй, осознавал все больше.
Он понимал, что нужен ей сейчас. Но не знал, как ей это дать. Безусловно, у него был немыслимый опыт и будь на то воля бога, он бы сымитировал многое из того, что видел. Да только Сильван был очень далеко от притворства и театра. А потому такое сотворить было бы противно.
Поэтому его взгляд, направленный на жрицу, хоть и не был молящим, но просил. Помочь ему быть ближе к ней. Его не интересовала песня, не интересовали светлячки, сколько ее черты лица в полумраке комнаты и рука в абсолютно бездвижной широкой ладони. С ее образом он и уснул. Не сам по себе, не плавно, а точно бы приказав самому себе, что спать сейчас нужно.
Когда он проснулся рано утром, то слегка приподнявшись, увидел, что Джалиндри, как была вчера, уснула, положив голову на его кровать. Он, не имея привычки любоваться спящими женщинами, поднял ее к себе, уложил на вторую половину кровати, накрыв легким шерстяным одеялом. Спать больше он не собирался, нужно было закончить то, что вчера осталось дожидаться его на столе, однако… Однако стоило остановиться на пару мгновений, чтобы осознать:
Ему снился запах светлячков и влажных женских волос.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

18

Часть III

Ещё два дня. Сильван выглядел бодрее, возможно, потому что как раз выспался, а может ещё почему-то, что она не могла уловить.
Надо сказать, что проснувшись в его кровати она не испугалась и проснулась не из-за очередного кошмарного сна, не из-за постороннего шума, нет. Выспалась, в покое и тепле... но едва проснулась сразу же вскочила и, опять, в душ. 
Она принимала душ либо быстро и часто, либо долго лежала в воде, пока та не станет холодной. Ей не давала покоя мысль, что она слишком...слишком запятнана, чтоб Сильван пускал её к себе в постель, а от того она заперлась у себя в комнате и выходила максимально редко именно в эти два дня, не выключая света ни на минуту, беспощадно расходуя электроэнергию. И воду. Она читала книги, слушала музыку, иногда сама играла, иногда просто сидела в тишине и медитировала, но всякий раз ловила себя на мысли: надо в воду. Это было каким-то безумием, она понимала умом, что таким образом она ничего не исправит, но от осознания этого было только хуже. Несколько раз она плакала, пряча свои тихие всхлипы в шуме воды, ощущая себя беспомощно и раздавлено.
Её кожа покрылась ранами от частого мытья, которые она уже прятала под закрытой одеждой, царапины болели и пульсировали. Вечер опускался плавно, а она сидела на подоконнике, наблюдая за грозовыми тучами. Где-то сверкнула молния. Дождь забарабанил по крыше и стеклу окна. Женщина провела тонкими пальцами по холодной поверхности и прислонилась к ней лбом. На ней были тёплый серый свитер, под ним голубая рубашка и штаны, которые назывались джинсами, а на ногах тёплые, но не шерстяные носки. Холодно было внутри, а не снаружи, всё это просто...защищало её от созерцания собственной кожи. Её хотелось содрать полностью, прокипятить, а только потом надеть снова.
Тоже самое хотелось сделать вообще со всей собой, по правде говоря. Грязь слишком глубоко въелась... А ещё приходили воспоминания, одно за другим, мерзкие образы, такие далёкие ей, противные, понимать, что она делала что-то подобное было омерзительно, в глотке тут же вставал ком. Как вот сейчас. Желудок свело болезненным спазмом и она выскочила из комнаты в ванную. Её вырвало. От одного воспоминания. Смыв за собой, она включила воду, чтоб опять пошмыгать тихо носом, посмотреть на своё бледное лицо в зеркале... Долго посмотреть. Туда, в собственные глаза, наполнившиеся слезами. Туда, где отражалось то, что Отец делал. Ею. С нею. Её руками

Затем пришло видение. Ощущение даже. Удушье. Горло словно сдавило верёвкой и женщина поморщилась, проведя рукой по шее, будто стараясь её ослабить, но та лишь крепче обвивала шею. Воздуха не хватало просто катастрофически, стало даже страшно. Мельком, в зеркале, появился тёмный силуэт повешенного в совсем другой комнате и от страха Джалиндри его разбила кулаком, да откуда только силы взялись! Глядя на саму себя в трещинах, она провела ладонью по шее, боясь почувствовать борозды от верёвки. Слава богу, этого не было. Она потёрла лоб. Голова пульсировала. Откуда это? Что это за видение?

Её привёл в себя раскат грома и усилившийся ливень. Видимо, гроза знатная, раз она услышала. Глянув вверх, а потом на зеркало, она выскользнула из ванной и бесшумно двинулась к выходу из дома. Дверь, правда, скрипнула, но это ничего. Только на улице заметила, что на руке кровь, но это и неважно.

Она прошла на крыльцо и посмотрела в небо. Оно было тёмным. Фиолетовым. Серым. Чёрным. Сверкающие молнии разрезали его на части, гром гремел, ветер поднялся, ливень стеной. Сначала она высунула за порог травмированную руку. Холодный. Ледяной. Очищающий. Это манило.

Медленно женщина сняла с себя свитер и носки, видя, что руки дрожат, но всё равно делая.
Отложила на деревянный пол, чтоб не намокло. И вышла из-под крыши. Прямо по дорожке. Лужи были уже по щиколотки, ледяные, просто ледяные, но такие успокаивающие. Она промокла просто мгновенно, но не торопилась развернуться назад. Несколько шагов вперёд.

Она остановилась. Руки, согнутые в локте, а ладони раскрыты, глаза закрыты, дыхание дрожащее, от холода. Но это неважно. Может так будет чище. Это же дождь.

Джалиндри поймала себя на мысли, что Сильван зря её забрал. Ей нужно было обратно туда, слишком рано. В Рюген. Пусть там с ней было одиночество, пусть, но там...там... Там ей помогали, там она не вспоминала. Там было спокойнее. Она зажмурилась крепче, слыша, что он вышел. Нет. Не слыша. Чувствуя.

Медленно повернувшись к нему, эльфийка склонила голову вниз, опуская руки. Открыла глаза и встретилась с ним взглядом. И эта мысль: "Верни меня назад. От меня одни проблемы."

Её губы дрогнули и она закрыла лицо руками. Мокрая. Вся. В раскатах грома. В темноте. Опять искалеченная. Это было так стыдно.

[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

19

Ещё два дня. В его спальне до сих пор проигрываются информационные сводки новостей, но уже выключаются на ночь - как быстро можно дать отводную привычке, если есть чем её заменить. Он все так же по шею в работе, но теперь уже очевидно понимает, что если бы её не было, то мученические чувства ощущались бы куда острее. Сильван ничем не мог помочь Джалиндри, это факт, её нужно возвращать в клинику, отложив все излишне горделивые "хочу" в долгий ящик. Он видел, как она страдает, как принимает душ несколько раз к ряду, а то и подряд, как периодически застывает её темный взгляд, когда она остаётся на едине с собой, а бог проходит из комнаты в комнату и бросает на неё случайный взгляд. В такие мгновения она точно бы не замечала его, но он знал, что они ощущают присутствие друг друга без взгляда. И бог злился сам на себя. Из-за того, что оказался слишком уверен в тот миг, когда уверенность собралась ему изменять.
Сильван вышел на веранду и застыл,опираясь плечом на влажный столп. В палисаднике пахло ночными фиалками, которые никогда не росли в этой местности и сосновым маслом. А ещё свежестью и холодом. Ему бы хотелось, чтобы она танцевала, поддаваясь неукрощаемой стихии - его стихии. Но Джалиндри лишь сжалась, прикрыла лицо руками, отчего показалась ещё меньше и тоньше, чем была. Её последний взгляд ранил не хуже, чем стрела, пущенная метко в цель. И Сильвану казалось даже, что он говорил истину, но...
Босые ноги сходят по ступеням вниз на пружинистую из-за обилия хвои  тропу, ступая в воду, которыми полнятся неровности и рытвины. Крепкие руки легко поднимают тело эльфийки прижимая к уже влажной рубашке, а шепот доносит нечёткое:"Сейчас нельзя болеть", утонувшее в раскате грома. Мужчина заносит девушку в дом и идёт к приоткрытой двери своего кабинета, от которой по деревянному полу пролился тёплый свет. Он открывает её плечом, входит внутрь и усаживает эльфийку на кровать.
- Тебе не нужно столько раз мыться, Джалиндри. - Сильван встаёт на одно колено и ничего не говоря, и никак не обсуждая, взял в свои руки её израненную ладонь. - Ты чиста. - он провёл пальцами и из-под них кожа выходила уже идеально чистой и мягком - ни единого намека на шрам.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

20

Опять унёс, опять забрал. От этого только на душе тяжелее. Стыдно, стыдно, ужасно стыдно. Что она вот такая непутёвая, что лишилась всего, что слабая такая, что внутри всё разрывается, что помощь ей так нужна его... Ладно, за последнее стыдно в разы меньше. Последнее просто болезненно. Тяжело признавать свою слабость и никчёмность, хотя, вроде как, она имела право быть слабой. Слабее чем он, по крайней мере.
Глядя на то, как он заживляет её рану, она всхлипнула, качнув головой.
- Нет, - шепнула она, сжимая его руку. - Не чиста, Сильван. 
Она подняла взгляд на него, вытирая свободной рукой слёзы, мешавшиеся с дождевой водой.
- Мне так стыдно. Что всё так, - она всхлипнула, желая, вроде как, обнять его, прижаться потеснее, чтоб спрятаться, опять спрятаться от всего вокруг, такого давящего и огромного. - Я всё больше вспоминаю. Эти ужасные видения... того, что он делал со мной. Моим телом, моими руками... У меня сжимается желудок, мне хочется сорвать с себя кожу, вырвать всё и перемыть, понимаешь? А я не могу. Это не смывается, а я почему-то продолжаю...пытаться. Смыть. Потому что я не хочу тебя испачкать. Какое-то время кажется, что всё нормально, а потом снова.
Вот проговариваешь и звучит глупо, но ведь так оно и было! И эти мысли не давали покоя, каждый раз, даже сейчас, когда он, боже, он опустился перед ней на одно колено, стоит вот так, смотрит, греет её, а ей всё кажется, что от неё пахнет, что на ней чувствуется мерзкая слизь, эти чужеродные последы, которые просто невозможно не ощутить, не заметить. В которых она пачкает всё, к чему прикасается.
- От меня одни проблемы, я только докучаю тебе, - Лили опустила голову, мокрые пряди волос обрамляли её лицо. - Но ты так нужен мне. Если бы ты только понимал, как ты мне нужен.
Женщина заплакала ещё пуще, высвободив ладонь и спрятав лицо руками, содрогаясь от тихого плача. Ничтожно маленькая, совсем не та Джалиндри, которая была. Это всё ещё Лили, которую растащили по тёмному и вонючему нутру Отца на куски мерзкие черви-слизни. Ей вообще казалось, что она больше никогда не будет прежней. У неё же была сила, была у неё гордость, честь, не смотря ни на что была уверенность в себе, была в ней величавость и было у неё благородство, а сейчас...что было у неё сейчас? Жизнь отняла у неё уже слишком много. Отняла сына, отняла годы, изранила её суть. Оставила ей только... только его оставила. Как надежду, как свет, любовь к нему оставила. Такую огромную для неё. Она не любила мир. Не любила жизнь. Не хотела она в этот мир, потому что он всё у неё отнял, разжевал её и выплюнул с переломанными костями.
Она отвела ладони от лица, но держала их вскинутыми вверх, её пальцы скрючились.
- Только из-за тебя я пыталась бороться. Я так старалась. А теперь у меня нет смелости просить тебя быть со мной, потому что... он изуродовал меня, он надругался надо мной, изнутри, он всё во мне отравил, - руки медленно опустились вниз. - Я стараюсь, Сильван, я очень стараюсь, но я...
Джалиндри болезненно свела брови, подняв острые плечи вверх.
- ...я не справляюсь, - призналась она честно, опустив плечи.
Эльфийка ужасно хотела, чтобы он обнял её. Просто обнял и всё, держал вот так, чёрт его знает как долго, может, пока не согреется, пока не почувствует что-то кроме отвращения к себе...но оно же ей не позволяло сейчас прижаться к нему самой. Чем больше времени проходило, тем страшнее ей было, что он, коснувшись её, отдёрнет руку или скажет, что от неё пахнет чем-то не тем, не таким.
Мокрая холодная рубашка прилипла к телу, стало видно, что под ней майка. Она поёжилась, почувствовав, что ей, всё же, слишком холодно и мокро.
- Тебе нужно переодеться, ты промок, это ди...ско...мфортно, дискомфортно, вот это слово, - женщина качнула головой, пытаясь встать, - и мне тоже.

[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

21

Услышав эти слова Сильван моментально, впрочем, при всем при этом не задевая Джалиндри, поднялся, возвышаясь над хрупкой жрицей и опустил тяжелую руку на её плечо, точно бы настаивая, чтобы та сидела, где сидит и не делала никаких лишних движений. Он взглянул в сторону открытого раздвижного бельевого шкафа, встроенного в стену справа от кровати, но по всей видимости нечем там не заинтересовавшись перевёл взгляд на постель.
- Потом. - тихо сказал он и подцепив край лёгкого серого одеяла, укутал эльфийку в шерстяную ткань. Он действовал скорее не из-за своего личного хотения, а потому что чувствовал знаки её тела. Они были ему понятнее слов и объясняли куда больше. Сильван не мог справиться за нее, но ощущал, что должен, просто обязан помочь

Тогда он жил с рыбаками: делил их стол, кров и тяжкий труд. Его тело впитало соль моря, стопы потрескались и огрубели, а ладони покрылись сухими плотными мозолями от весел, гарпунов и неводов. До восхода солнца они выходили в море, и только с его заходом возвращались в заводь, рас сосредотачиваясь каждый по своим делам. Кто промасливал суденышки, кто чинил сети, а некоторые просаливали добычу для продажи, раскладывая ее по крупным валунам. Рядом с жилищами ловцы жемчуга - низкорослые смуглые мальчишки разбивали ракушки. В тот день, когда Тускул в первый раз заметил ее, они вернулись раньше обычного: рыба все никак не шла.
Женщина, собрав волосы и подобрав юбки, отстирывала рубашку в реке. Ничто не смутило тогда молодого рыбака, да и на вторую встречу тоже. Но когда он заприметил незнакомку в третий раз со все той же рубахой - нет, она явно не служанка, коль приходит без других вещей.
- Кто та? - спросил как-то Тускул у такого же, как он, рыбака, что жил здесь на брегах моря зная только солнце, соль да рыбу вот уже целых сорок лет. Мужчина был плох и не сразу разглядел о ком спрашивает его сильный молодняк.
- Местная проклятая. Боги забрали её разум, когда умер муж. Вероятно, не был доблестен в защите родных земель. Его тело уж снедают черви, а она все стирает его рубаху. Все ей кажется, что кровь на ней не смывается.
Сильван ещё какое-то время смотрел на эту женщину, но понимая, что есть у него дела куда более важные чем ротозейство, принялся рубить дрова, подготавливая очаг для ужина. Ответ его удовлетворил и не оставил вопросов. К тому же через какое-то время безумная исчезла с поля зрения. Говорят, выколола себе глаза, да утопилась.

Тогда, он не единственный, но первый раз встретился с разрушением разума. И не хотел, чтобы в этот раз история заканчивалась так же. И как тогда, без него.
Сильван встал коленом на кровать, уложил Джалиндри, а затем и сам лег рядом, поместив руку на ее талию, пусть и поверх одеяла. Он опасался, что прикосновение кожа к коже может быть неприятно для жрицы сейчас, покажется той излишним или более того – неугодным. А посему он решил сделать так. Вероятно, он должен был что-то сказать, но не видел ни одного слова, что может быть сейчас произнесено. Утешение, сожаления, сочувствие? Полночный бред. Ничто из слов в принципе было не способно смягчить ее участь и Сильван пожалуй это осознавал.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

22

Сильван всё делал чётко и резко, не давая времени противиться. Едва она хотела возразить, сказать что-то, как вот, пожалуйста, он уже уложил её, укутав в одеяло. Воспалённый мозг воспринял этот жест несколько не так, как стоило, вероятно. Увы, её разум был настроен крайне скептически и, на данный момент, Сильван не поспособствовал тому, чтоб это как-то изменилось.

- Тебе неприятно меня касаться? - спросила она тихо, посмотрев ему в глаза. - Ты поэтому так сделал?

Что-то запахло морем и его шум отдалённо послышался где-то на подкорке. Видимо, бог что-то вспоминал, а она смогла услышать и почувствовать этот отголосок памяти. В нём было и приятное, и не очень, что-то с оттенком печали и того же взгляда на такое же безумие, оттого она поморщилась, прикрыв глаза и качнув головой.

- Как выйти из этого? Как? - она зажмурила глаза, из которых полились слёзы. - Как я могу думать, что я чиста, если я вижу, что делало моё тело? Как он заставлял меня... Боже, как же это мерзко. Я убила стольких людей. Я убила стольких... А это? Эти порочные... Одежды, этот мерзкий запах и стоны, омерзительные стоны. И его смех. Всегда. Постоянно. Ему было весело! Ему просто было весело...

Женщина открыла глаза, часто поморгав и утерев дорожки слёз.

- Я думала, что когда ты будешь рядом, мне будет проще, а мне только сложнее. Я тебе не ровня. Никогда не была и никогда не буду. А такой... Такой. Вот такой. Я вообще не могу просить тебя помогать мне. Чисты мои чувства к тебе. Чисты, но что они значат?  Я никогда не стану прежней. А зачем я тебе нужна такая? Зачем я вообще живу? Боже, да я спрашивала у тебя же уже, я начинаю повторяться.

Она болезненно рассмеялась, отворачивая голову и пытаясь выпутаться из одеяла, но быстро сдалась, недовольно взвыв, потому что физических сил у неё определённо не было сейчас. Стало заметно, что её уши заострились и черты лица тоже: истинный облик пробил человеческий. Она открыла глаза и те стали темнее, в них заиграли оттенки тёмного и красного дерева. Поглядела на бога, опустила взгляд.

- Все боги отвернулись от меня и я почти ничего больше не могу. Если от меня отвернёшься ты - я убью себя. Потому что я уже давно хочу умереть, ты прекрасно это знаешь, - процедила она сквозь зубы. - Питерс сказал, что после воды будет всегда немного легче, но мне уже и это не помогает.

[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

23

В его жизни это было не впервые. Он видел и мужчин. И женщин. Что подверглись насилию. Видел тех, что убивали под гнетом обстоятельств – не только по причине борьбы за власть или исходя из мести. Не из-за жажды крови. Иногда ничто не выдавало такого человека, но порой пустота в их глазах была столь глубока, что никакое пополнение силами со стороны бога не помогало предотвратить их быстротечное увядание. Психика человека была пусть и за гранью его дел, однако неразрывно с ними связана. Он мог облегчить страдания, оказать паллиативную помощь, однако дотронуться до чего-то более глубокого не смел и не умел. Сильван подозревал, что возможно для этого необходима особая близость. Но вот сейчас пред ним эльфийка, мать и женщина. Сломанная игрушка в одних руках и сила, сравнивая с божественной, в других. Он знал ее так давно, что уже и не помнит времен, когда ее не существовало вовсе, хотя те наверняка были. Даже его собственное, личное детское прошлое отчего-то окрашивается присутствием Джалиндри, смещаясь и покрывая все его воспоминания целиком. Ему казалось, что они были вместе даже тогда, когда и думать о ней не думал, занимаясь своими делами. Так всегда ощущается, когда открываешь для себя что-то новое, но в случае Тускула, это скорее было переосмысление уже пройденного. Ему доставало просто знать о ней то, что знают многие, даже не подозревая, что стоит чему-то произойти такому, что ставит эльфийку в положение опасности, не совместимой с жизнью, его это мгновенно выводит из состояния равновесия. Наверное, именно поэтому слова о том, что он уже как двадцать лет мог ее найти, остались в разуме и прокручивались все эти дни с должным усердием, хотя и было это вовсе уже не к чему.
И Сильван был не настолько скептически настроен, чтобы подумать, что связь эта возникла исключительно из-за рождения Аэля. Сейчас он знал, что выбрал ее тогда, во время ритуала, не потому что она лучше всех танцевала – глупость. Глупость, что он вообще так думал потом. Ведь логичнее было взять, кого-то крупнее и шире в бедрах. Но он выбрал ее. Потому что не смог простить, что она сомневается в его божественной сути, обнажая то, что настоящая уже черства и загублена, как неплодородная почва. Он и не помнил своей злобы в их совместную ночь – все забылось, забылась и она. Казалось бы. Но лишь казалось. И она должно было злилась на него, ненавидела, чисто лично, вестимо даже не видя в нем бога, а лишь человека, что сделал больно и исчез.
Шло время, битвы, жизни и смерти. А они все были друг у друга, стоя спина к спине. Она набиралась мудрости, он ее явно терял. И сейчас речи не было о достойности его помощи ей. Он простоя обязан – он просто хотел -  сделать это. Поэтому, пока слезы лились из ее темных глаз, пока она тихо рассуждала о том, что стало, Сильван приподнялся и держа равновесие тела одной рукой, второй медленно выпутал ее из одеяла, раскрывая его точно кокон. Нашел ее взгляд.
- Не отвернусь от тебя. – плавно сказал мужчина. - Если сомневаешься.
Все, что он ведал – вода загнивает, если не движется. А потому ее сила должна бежать по венам, как когда-то и знал бог, что это возможно, однако совсем не ведал дороги к исполнению такой задачи. Точно путник без дорог, карт и компаса, он выбрал примерное направление и двигался по нему медленно. Так же неспешно, как его грубые пальцы коснулись ее живота – скрытого сырой футболкой, а из-за этого почти горячего. Все, что связанно, может распасться. Но то, что едино, таким и будет.
Он не хотел слов – ведь если честно ему вовсе нечего было сказать. Комментировать свои действия? А разве она не поймет, что он делает, сама? Рассуждать о необходимости? Увольте. Он будет думать. О ней. Концентрироваться полностью, как не делал никогда.
Пальцы шершавые, не забывшие ручного труда касаются уже оголенной кожи, а силы окутывают жрицу целиком. Ощущается запах скошенной травы, нагретого солнцем дерева, свободного свежего ветра, разгоняющего ароматы над бесконечными полями-пахотами. Сильван не настойчив, но всеобъемлющ. Его так много, что нельзя проследить, где начинается его сила, а где заканчивается. Это какой-то беспрестанный поток, точно свежий родник, бьющий из холодной земли. Здесь есть и тень, упавшая на усыпанную хвоей проталину, есть запах липковатой молодой листвы и горькой коры полного жизни кустарника. Есть множество звуков и не знаешь точно, что из этого он, а что ты. Он накрывает ее, проникает в нее, сливается с ней, а потом начинает звать. Как когда-то делала сама Джалиндри, так поступает и он, аккуратно точно медленно расплетающийся шелк, без имен, но с сутью.
Его зов.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

24

Она сначала даже не поверила тому, что происходит, думая, что её опять либо мучает какое-то видение, либо что опять она там, а ОН это всё выдумывает, чтобы сделать ей больнее. От того она закрыла глаза, мышцы живота дёрнулись...но потом расслабились. Его силы были велики и они наполняли её родными запахами. Такими чистыми и свежими, что она одной рукой закрыла свои губы, запрокинув голову назад и жмурясь только крепче. Впрочем, от того, что он сделал с ней, напрямую, она смогла тихо прошептать заклинание, из-за которого по телу пробежались светлые, едва горящие искры, залечивая её раны. Убрав руку ото рта, она обхватила его в объятия, так отчаянно, так крепко. Его широкая грудь полностью скрывала её, её тонкие и слабые пальцы побелели, впиваясь в его спину. Физически они лежали рядом, просто вот так, да, интимно соприкасаясь друг с другом, но, на самом деле, та близость, что стала разгораться теплом и светом, была куда более значимой.

Зов. Его зов. Она же слышала его голос, так часто, так много и громко... его ни с чем не спутать, ни с кем не спутать его энергию, его душу, его прекрасную, горячую душу. Она отзывалась и ощущала, как то, что было внутри неё, то, за что её сделали Жрицей тогда, так давно, что и дат не вспомнить, движется, растёт, просыпается, стряхивая с себя пыль и грязь. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах, перемешивающийся с иллюзорным ароматом травы и дерева, провела носом вверх, к его уху и замерла, касаясь щекой его щеки. Неуверенно ещё, но, всё же, она коснулась губами его кожи. Один раз, другой. Никакой похоти, нет. Никакой страсти.
Любовь.

Лицом к лицу, глаза в глаза, лбом ко лбу. Её ладони плавно проскользили со спины к его груди, потом вверх, к ключицам, к шее, теперь не так обречённо давяще, нет, легко, мягко. Кончиками пальцев по шее, вот так, чтобы обхватить ладонями его лицо. Джалиндри опустила взгляд на его руки, касающиеся её кожи, потом снова вернула его к глазам Сильвана. Не нужно было ничего говорить. Сердце билось так гулко, так больно...но оно точно бы исцеляло её сосуды, разгоняло по ним кровь заново, чтобы вылечить её. Если он будет рядом, всегда, то... быть может, у неё есть шанс. Его сила разворошило её собственную истерзанную суть, заставила, буквально, окрасить кожу более живыми оттенками.

И ей и самой хотелось, чтобы он понял. Насколько сильно. Всё, что она пережила, всё, что она хотела. То, как она любила его. Эльфийка большими пальцами огладила его скулы. Им нужно было быть вместе. Нужно.

Женщина сначала просто коснулась губами его губ, легко, будто бы ещё спрашивая разрешения, но потом... Просто продолжила. Потому что так, вдруг, поток становился ярче.

Её бог устал.
Она изранена.

Забавно, как эти две слабости вдруг стали такой силой. Поцелуи всегда звали особенными даже простые люди, ибо так они демонстрировали связь друг с другом, передавали короткие сигналы о своей любви и о её природе. Так чем же отличались они? Ничем. Разве что, на данный момент, масштабом. Глубиной. Силой.

Это было не просто тысячекратно повторённое, не имеющее значения признание, дескать, люблю. Нет. Наверное, это можно было сравнить с каким-то... коконом. Защищающим от всего. От всех. Скрывающим всё вокруг, оставляющим их наедине, обнажающим их, дающим им почувствовать что у каждого там. Внутри. Она помнила, как говорила ему, что есть любовь. Одно дело говорить, другое - показать и дать ей сплести вокруг его силы витиеватый узор, кажущийся лёгким, точно паутина, но крепкий и заставляющий его силу играть иными цветами. Лазурь, аквамарин. Небесно-голубой. Перламутр. Она украшала её, как будто бы. Заделывала трещины в стволе, заставляя его срастись. Давала сухой земле воды. Разгоняла тучи с неба. Что-то такое. Без него не смогла бы сделать этого, но она точно знала каково это по ощущениям и знала, где же они у него. Эти трещины и провалы. Там. В этой силе. 

Ведь, может статься, иные из них возникли у него из-за неё. Иные возникли от одиночества и ответственности, которую он так величественно нёс. Какие-то выросли от призраков прошлых поступков и мыслей, что сеют не то сожаления, не то сомнения, не то просто тоску...не то всё вместе. Если бы у неё не было его, она была бы никому не нужна. Вот такая. Со всем этим.

Просто поцелуй, но так только кажется. Происходило нечто совсем иное, снова заставляющее искры, которые, казалось, потухли, появиться, точь-в-точь такие, какими она лечила его от последствий его близкого знакомства с Чумой. Одна её ладонь легла на его плечо, другую она сложила на его затылке, сама того не замечая.

[icon]https://funkyimg.com/i/2SSUS.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

25

Сильвану было мало того, что он чувствовал сейчас. Говорят в любви не бывают разумны даже боги, однако Тускул головы не терял. Но и прерваться, когда эльфийка приникла к его губам, не смог. До сих пор это действие было для него непривычным, слишком некомфортным, точно бы его внезапно обнажают, буквально врываются в его личное пространство, которое никому не дано было нарушать, забираются под кожу. Если когда-то он и брал женщин в своей жизни, то только сзади, не видя лица и уж точно не тратя время на разнообразные ласки и прелюдии, что не славило его еще при жизни, как ласкового любовника.  Ему не казались подобные вещи обязательными для получения удовольствия, как не казалось, что женщины вообще достойны его. А потом не стало обязательным и удовольствие как таковое, отчего уже долгие и долгие годы он не делил ни с кем постель, отказывая и мужчинам и женщинам, не находя в них ничего привлекательного, да и сам не давал повод слыть таковым. Без прецедентов не обходилось, в конце концов Тускул был хорош собой, пусть и не миловиден, но те быстро решались и почти так же моментально забывались. Физической связи он предпочитал кровную, а удовольствию и расслаблению – созерцание и плоды беспрестанного труда – ничего для него не казалось слаще окупившегося вложения. Любые связи с человеческой природой в нем обрубались насильственно или отпадали сами собой, лишенные какой-либо подпитки. Да и надо сказать, многого не было еще при его жизни: выращенный не в любви и добродетели, а позоре, постоянном, совсем не детском труде и ненависти, он сам научился ненавидеть и презирать. Первый урок, что дал ему отец – мужчины правят. Первый, что дала мать – женщины предают. И пусть его жизнь дала ему еще сотню, еще тысячу новых уроков, и он воевал плечом к плечу с женщиной, его мнение оставалось достаточно жестким для изменений, и закончив битву, он не делил с феминой кубка.
Но сейчас под ним была женщина, которою он боялся трогать своими неумелыми руками и незнающими губами. Его пальцы казались теперь слишком грубыми, тело излишне большим, а суть чрезмерно грязной. Чернь земных богов, если заставить свой разум опуститься с вида вселенной к миру внутреннему, то как ему рассуждать? Как оценить те действия, которым он посвятил существование и достойны ли они хоть какой-нибудь оценки? Римские аристократы сравнивали его с Гераклом за апофеоз славы в виде труда на благо людей, но Сильван знал, что за этим стоят и не родившиеся во время дети, и умерщвленные старики, не вылеченные больные. Эта хрупкая, темноокая женщина пробуждала в нем человеческую мораль, которой он избегал во благо сохранения себя, а соответственно и своего дела. Но чем любовнее она его касалась, тем больнее жгли прикосновения, распаляя грубую кожу. «Не надо так» - и все же. Он ломает все больше границ между ними, уже не столько желая излечить, сколько просто нуждаясь в ее сути. Начиная с малого, он углублялся в нее все больше, позволяя жрице сливаться с ним, мелкой сетью опутывать его, но и сам звал ее все настойчивей, вороша тьму и буквально поднимая на свет то, что находил.  Когда двое делают одно и тоже, это не значит, что получается одно и тоже. Но сейчас все больше и больше они становились одним целым и это пугало. Но и вызывало жажду. Ему было интересно, что будет, если продолжить еще, если позволять ей больше и самому вплетаться сильнее, превращаясь в одно неотделимое друг от друга сплетение сил.
Мужчина убрал руки с ее тела, упираясь теперь кулаками по обе стороны от ее головы и не разрывая поцелуя, выполнял свои замыслы, чувствуя, как сердце, потеряв равновесие, сорвалось на учащенный ритм. Он абстрагировался от их частого дыхания, звуков неразрываемого поцелуя, легкой нехватки воздуха, слегка хмурясь и полностью отдаваясь процессу, который было не так-то легко увидеть в реальности.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

26

Столько эмоций и чувств... Любопытно. Кажется, не только ей доводилось ощущать себя недостойной. Он подпускал её чрезвычайно близко к себе, не физически, а именно мыслями, эмоциями, сутью, пожалуй. Это гораздо больше, чем физическая близость и гораздо больше, чем какое-то банальное доверие. Этим словом можно очень слабо, грубо, незначительно обрисовать происходящее, приблизительно, да-да, это доверие, можно так сказать... но гораздо вернее сказать единство, единение. Не соитие, нет, тут появляется оттенок пошлости, которой не было здесь.
Она знала теперь. Как он ощущал себя, кем ощущал, что за стены воздвиг он вокруг себя, насколько глубоко вырыл ров вокруг них, не оставляя даже тонкого моста к массивным воротам своего замка. Но ей не нужен был мост. Тому, кто столько раз падал глубоко вниз, почти на самое дно безумия, но всякий раз карабкался наверх, цепляясь окровавленными руками за скользкие камни, не обращая внимание на сорвавшиеся ещё после прошлого раза ногти, какой-то ров - не помеха. Вода в нём - тоже. Камень - увольте. А любые ворота открываются. Они для того и нужны. Чтобы открываться. Её руки слабы физически. Но в её душе они сильней.

Женщина подалась к нему ближе, приподнимаясь и усаживаясь с ним вместе. Она обхватила его торс ногами, а ладонями придерживала его лик. Их глаза были закрыты, дыхание сбивчиво. Они соприкасались лбами. Молча. Разговаривая иными категориями.

Вот она, близость. Стены позади. Её храм разрушен, ей некуда идти и она останется здесь. Навсегда? Если позволит. Это место только кажется холодным и пустым. Словно лучи солнца пробивающиеся через облака, её мысли указывают на то, как он важен не только целому миру, потому что его храм велик и прекрасен, но и на то, как важен он для неё. Камни покрываются изящным вьюнком, давно пересохшие фонтаны вновь звенят, а в них плещутся крошечные белые птицы, всё те же, похожие на малиновок. Что-то бормочут на своём, весёлые и ласковые. Они будут вить здесь гнёзда. Она будет всегда здесь, чтобы он не забывал, что храмы - это места не только для того, чтобы говорить с богом, не только для благоговейного трепета. Они нужны для уединения с собой, для гармонии, для того, чтоб переживать минуты слабости и нужды, для того, чтоб надежда, любовь и вера в них крепли. А разве может пыль и хлад камня породить подобное? Увы.

...ведь прежде всего, Сильван, это нужно не кому-то. Это нужно тебе. Гармония и покой, а не холодная выверенность. Она лишь кажется гармонией.

Она обняла его, прижимая его голову к своему плечу, носом зарывшись в его волосы, коснувшись губами его виска. Джалиндри казалось, что свет от них похож на те молнии, что били за окном.

Любовь. Мощное чувство, уничтожающее тёмные уголки, приходящее лёгкими порывами ветра, трелями птиц, водой, растениями, светом, теплом. Нет, сюда пусть всё так же никто не заглядывает, безусловно, это не нужно другим. Это будет для них, для обоих. Она здесь в безопасности, а он здесь обласкан, он здесь любим. Оба они здесь чисты, оба почитаемы и... любимы. Друг другом. Что бы ни было там, за теми стенами, за тем рвом, оно сюда не проникнет. Их силы переплетались, завязывались в узелки узорами.

Её разум очистился от последов Отца. Раны её духовного тела зажили. Однажды исчезнут и все шрамы, быть может, за парой исключений... но больше она не могла вспомнить, как именно смеялась эта тварь. Существовал только голос её бога.

Бога, которого она любит. Всей сутью. Каждой магической искрой, что ещё зажигается в её теле. Каждой клеткой тела.

Навсегда?

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

27

Сильвану нравилось одно изречение Клавдиана Клавдия – грека, что творил в Риме в веке так четвертом. Оно гласило «Помышляй не о том, что ты можешь, а о том, что ты должен» и так походило на самого бога по своему смыслу, что совершенно естественным образом запомнив, он даже принял его за некую внутреннюю установку. Теперь же она превращалась в прах в руках Джалиндри, проскальзывая сквозь ее тонкие пальцы черно-серым пеплом и сметаясь, не достигнув ног, ветром перемен. Бог, сам того не ведая, уже давно поступал и двигался сутью так, как хотел сам, а не так, как до’лжно. Пусть сейчас, пусть всего раз – ,но какой же он долгожданный. Его полномочия уже давно должны были закончиться, однако действие не стремилось заканчиваться. И даже так, будучи казалось в свободном статусе, он никак не ожидал подобной отдачи. Такой силы, такой настойчивости. Не ожидал что лежащий и пациент могут поменяться местами, перепутаться так, что уже и не понятно толком кто где. На мгновения его тело ослабело, и он оперся лбом в плечо эльфийки. На висках выступил холодный пот, руки безвольно покоились на женских бедрах, которые он прижимал к себе ближе, дабы уловить равновесие, а лицо исказилось такой сильной гримасой душевной боли, что бог невольно коротко выдохнул сквозь зубы, не смея произносить ни звука, но явно тяжело выдерживая то, что чувствовал внутри себя. Ласка и восстановление, любовь казались пыткой и пугали его своей невозможностью обезразличить, отрешиться. Эти ощущения занимали все его внимание, все его время, все его силы, обнажая его до такой степени, что казалось не осталось ничего, чтобы можно было еще сокрыть. Те узлы, что завязались, уже не распутать. Он ощущал, будто бы даже отпрянув друг от друга, они останутся соединены, поэтому и не старался сбежать, отрекаясь от собственной паники перед новыми незнакомыми доселе ощущениями. Сейчас он наоборот принимал ее, как бы говоря, да, я боюсь этого, но я принимаю все, что ты даешь. Как еда после длительного голода, для него всего этого было так много, что он с трудом выдерживал, но все же не останавливался. Перемена за переменой, виток за витком, пока пальцы не задрожали на ее коже. В этот миг он уже отстранился, выпрямляясь и обхватывая ладонями ее тонкие плечи. Заглядывая глаза в глаза, он отнял одну руку, поднося ее к лицу женщины и неровными рывками провел пальцами по ее скуле вниз, к подбородку. Непутевый невежда рядом с королевой. Грубая деревенщина, явно не знающая, как ласкать другого. Ничем не лучше кузнеца, который и то обращается более деликатно с разгоряченным металлом, словно чествуя его, нежели бог со своей богиней. Мужчина опустил руку на разворошенное одеяло и с излишним интересом проследил за этим действием взглядом, явно делая перерыв в процессе, но все еще чувствуя, как все внутри неразрывно связано с Джалиндри. Когда он вновь посмотрел на эльфийку, что-то явно изменилось. Конечно же, не резко, однако заметить это можно было уже явно. Взор бога уже не был отстраненным, наоборот: близкий и доступный, сейчас он даже обжигал. Он все так же не произносил ни слова, но усмехнувшись, подтолкнул жрицу за плечо, укладывая на постель и ложась рядом с ней, не сводя при том взора.

Да.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/iEIse.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]sbalordito[/status]

+1

28

До чего же странно было сознавать, что у них... есть то, что каждому нужно. Силы дополняют друг друга. Ей стало намного легче. Нет, исцелением это назвать было нельзя, бесспорно, но... это помогло хотя бы перестать чувствовать себя грязной. Если она может сделать для него что-то такое, если он отвечает согласием и его взгляд так изменился, то не всё потеряно для неё. У всех свои сильные и слабые стороны, пожалуй. Может, её сила в его глазах в её слабости, а в её глазах в его силе - слабость? Как-то дико звучит, но что-то в том есть правдоподобное.
Глядя на него, она улыбнулась, ласково, благодарно. Свет стал медленно уходить обратно в их души, прятаться от чужих, но он не гас. И, раз он ответил согласием, он вряд ли погаснет. Женщина огладила его лицо снова и поцеловала аккурат меж бровей, забирая хмурость, кутаясь в одеяло уже вместе с ним. Так человечно, а оттого необычно, непривычно и странно, опять же.
Свет и тепло высушили ткани одежд, да одеяла, простыней. Неудивительно. Аккумулируемая энергия была сильна, а это можно было смело считать побочным эффектом. Эльфийка спустилась чуть ниже, повернулась к нему спиной и, чуть слышно, но легко рассмеявшись, положила его руку на себя. Чуть запрокинув голову назад, она посмотрела на него ещё раз. Вот так вот, широко раскрытыми глазами, ясными и светлыми. Наконец-то, с естественной для неё лёгкостью, а не скрывая истинное положение своего разума. Не как жрица, не как подчинённая, не как напуганная гостья.
Шум дождя, оказывается, был очень громким и настойчивым. Молнии рисовали за окнами узор в темноте, а рявкающие раскаты грома расползались по комнате, вкупе с каким-то чуть слышным подрагиванием оконных стёкол.
Эти звуки не пугали теперь. Не возвращали в вязкие и холодные мрачные образы из прошлого, которое настигало при любой возможности, стоит только расслабиться. Реальность происходящего дошла до неё, она поверила в неё. Женщина держала его руку на своём сердце, пока смотрела. Давала почувствовать, как бьётся. Ровно. Спокойно.
Наконец, она отвела взгляд и умостилась удобнее, но руки его не выпустила. Он был горячим и родным для неё...она была такой же для него. Сейчас, здесь, в этой тёмной комнате. Близко. Вместе.

Я люблю тебя.

Наверное, сон им приснится общий.
Он будет хорошим.

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+1

29

Часть IV.

Сильван сидел на небольшом плоском камне, закрыв глаза. Солнце уже светило и нагревало парку цвета охры со спины, но ветер, дувший с севера, из-за гор, был холоден и гнал с собой высококучевые облака, а значит, будет гроза. Не смотря на властную позу: широкорасставленные ноги с тяжелым упором в стопу, слегка  склоненный корпус и сцепленные замком меж коленей пальцы, бог был полностью расслаблен и единственное, чем он был сейчас занят – это обращением в слух. Стоило только открыть глаза, как пред ним представала  картина, достойная запечатления кистями лучших художников, если только они были осмелились заставить замереть саму жизнь, ради своего творения. Серые скалы с прожилками бело-серебристого кальцита, которые ветвились, как реки на карте Альберты, подступающие к небольшому озерцу с прозрачной водой, горы, по которым наперегонки бегали тени облаков и всполохи зеленых и желтых лиственниц. Однако глаз Сильван не открывал, предпочитая, совсем другой вид восприятия, куда более полезный в этих диких краях. Так жизнь открывалась перед ним куда более сильно, давая добраться до глубины без всяких на то способностей. Час был ранний и явных звуков не было слышно. Безусловно для тех, кто не знал, что природа никогда не спит, даже во время отдыха. Богу было не стыдно признаться, что он совсем не разбирался в пейзажной живописи, считая ее бессмысленной, как отображение действительности. Все живое было прекрасно своим дыханием, своим рождением, взрослением и смертью – именно процессом, уловить который можно всеми шестью чувствами. Провести по нагретому камню пальцами, вдохнуть поглубже и приоткрыть глаза, ловя на концы ресниц, убегающие за облака лучи.
В кармане завибрировал телефон и Сильван, впрочем, никак не теряя расслабленного положения сути, вынул его из раскрытого кармана и, приняв вызов, даже не взглянув на экран, приложил динамик к уху. Он не представился и долгое время молчал, сказав лишь: «Понятно. Благодарю, что осведомили», да и то, как оказалось в конце. Мир вокруг вновь погрузился в естественные звуки, а бог еще какое-то время смотрел на развернувшуюся перед ним жизнь, держа мобильное устройство в руках. Вряд ли он ею любовался, скорее просто воспринимал и впитывал собою. Затем Тускул медленно поднялся, обогнул камень и направился вверх по склону к не большому, но значительному рубленому дому. Терпко пахло смолой и сухой травой.
Лили он нашел на кухне, но отчего-то, зайдя и закрыв дверь, тем самым встав у порога, какое-то время не мог отвести взгляда. Скользнул по черным волосам, по ее профилю и только тогда развернулся. Затем снял тряпичную толстую куртку, повесил ее на специальные крючки, висящие у двери – рядом только ее пальто и больше ничего.
- Адам Питерс сегодня скончался. – сказал он, надевая мягкие домашние туфли и заходя на саму кухню. Он встал за спиной Джалиндри и, положив руки на ее плечи, слегка сжал пальцы. Затем он отошел и, обойдя дубовый стол, сел напротив. – Если ты захочешь попрощаться – скажи и я все обустрою, хотя, конечно, твое отбытие было бы очень нежелательно.
[icon]http://sh.uploads.ru/408a9.jpg[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]Бог. Власть. Вечность.[/status]

*

http://s7.uploads.ru/6USxl.jpg

+1

30

Что-то такое она ожидала в числе известий. Её способности снова пробудились, она чувствовала себя более полноценно. Сила её бога бурлила в венах, разгоняя магический поток. Она предсказала это.
- Не скончался, - произнесла Лили, разливая по двум чашкам чай собственного изобретения из того, что было тут у Сильвана: он отчётливо пах мятой, мелиссой и ещё каким-то растением, что по запаху напоминало ей о прошлом. - Он был убит. Я практически уверена.
Эльфийская жрица повернулась с чашками и поставила одну на стол, другую оставила в руках, оперевшись о столешницу, близ которой и колдовала с напитком, пока Сильван не пришёл. Она была одета в тёплый розовый свитер, который чем-то по оттенку напоминал макаруны, и немного мешковатые штаны бежевого цвета, да в носки тёплые. Волосы женщины волнами спускались до её плеч, она выглядела отдохнувшей и здоровой, кажется, даже чуть менее осунувшейся. Того гляди наберёт немного веса, вообще тогда будет хорошо.
- Но все будут молвить, дескать, он сам себя убил. Я чувствовала удавку на его шее. Тогда...в тот день, - она глазами указала куда-то вверх и в сторону, - ты понимаешь о каком я моменте. И почему я не хотела говорить почему разбила зеркало. На самом деле, я не была уверена в том, что увидела именно его. Теперь понимаю. Теперь уверена.
Она сделала глоток уже в меру остывшего отвара. Вкус был мягким, в меру сладким. Успокаивающим. Эльфийка покачала головой.
- Что ты, я понимаю. Расставаться с тобой и на день не входило в мои планы, не взирая на мою благодарность Адаму, да переродится его душа вновь с достойной судьбой, - она коснулась одной рукой сердца, чуть прикрыв глаза. - Он был благородным человеком с помыслами исследователя.
Открыв глаза, она встретилась взглядами с богом. Он и сам выглядел лучше. Спокойнее, пожалуй. Это неуловимо читалось в его мимике, хотя бы, в переливах света в глазах. Пусть сейчас они оба испытывали разочарование по судьбе Питерса, они отдавали себе отчёт в том, насколько коротка и мимолётна человеческая жизнь, во-первых, а, во-вторых, оба уже сталкивались с ещё более печальными смертями. Опыт в скорби. Гнусно звучит, но так и есть. Женщина отставила чашку, подошла к нему и приобняла одной рукой, коротко коснувшись губами его виска. Снова какое-то отдалённое, рваное касание силы откуда-то изнутри.
- Благодарю, что сообщил, Сильван, - кивнула благодарно, - как только... всё уладится, думаю, нам стоит возложить цветы на его могилу с подобающим уважением.
Она повернула голову к окну, оставив руку на его плече. Пейзажи этих мест открылись ей будто сызнова. Какой бы не собиралась быть погода, природа здесь была прекрасной, масштабной, вдохновляющей. Сильван знал, где следует жить, особенно с целью восстановить свои силы.
- Отец идёт по моему следу. Он чует меня. Это он заставил его, - холодная констатация факта, из-за которой её губы дёрнулись в нервной улыбке. - В обмен на знание. Быть может, Адам был достаточно силён, чтобы не открыть ему моё местонахождение. Быть может, нет. Так или иначе, к его телу мне лучше не приближаться. Это может быть едва ли не ловушкой. Люди сильны и недооценивать их не стоит, а астральное существо его разума беспощадно хаотично и хитро. Быть может, мне удастся воспротивиться ему и даже уничтожить. Посмотрим.
Эльфийка нахмурилась и подошла к окну ближе. Женский силуэт. Кто-то приближался к дому. Знакомое ощущение холода на спине, на кончиках пальцев и где-то внутри тягучая печаль: она испытывала подобное, будучи в одиночестве. Джалиндри повернулась к богу.
- Гостья. Не знаю откуда и зачем, но, судя по всему, она пришла одна и зла от неё я не ощущаю. Скорее, тоску.

[icon]http://funkyimg.com/i/2PwBj.png[/icon][nick]Jahlindhri[/nick][status]insatiable[/status]

+2


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Я не умею рядом быть (с)