Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 1200-1400 » Dark hour


Dark hour

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Dark hour
I asked for mercy for others…
1. Место действия
Королевство Венгрия, территория настоящей Трансильвании
Где-то в лесах, недалеко от настоящего Бухареста.
2. Время и погода
02.05.1330, ночь;
Сухо, тепло. Облачно.
3. Действующие лица
Смерть, Сильван

Их первая встреча случилась гораздо раньше, чем то предполагалось. И совсем не в лучшие времена.

+1

2

Они взывали к нему и молили, Сильван, приди, очисти эти земли. В них творится дурное, в них произошло зло, да такой силы, что страшно представить, что именно произошло. В землях пахло смертью. Животные заболевали, почвы сохли, деревья умирали, а в воздухе висел запах смрада и разложения. Им было боязно, что то Чума добрался до их лесов. Лесные сущи держались от нехорошего места подальше, боясь даже приблизиться, от того они не знали даже что именно ТАМ, за деревьями. По слухам, что собрать им удалось, люди воздвигли в лесной чаще храм из грубого камня, уходящего под землю витиеватым ходом, и молились там истово, да только понять кому было сложно. Хворь с тех мест дошла до близлежащей деревни и выкосила там всех местных жителей, оттуда так же смрадом несло так, что живым людям, обычным, страшно ходить здесь было. Покуда фейри сжигали трупы, боясь, что болезнь пойдёт дальше, Сильвану поклонившись, добились они его расположения и желания нанести визит в то место, где, якобы, долженствовал храм тот стоять.

Шёл по лесу Сильван и взаправду ощущал так, точно впереди ждало его некое чрево, средоточение зла, какая-то мощная энергия. Быть может, действительно обитал там некий бог мрачный? Право, удивиться было б нечему. Молодых дев в деревне средь трупов не нашли, а слухи так же гласили, что их в тот храм тому богу несли каждую неделю в подарок. Что делал с ними бог людской, которому даже имя не давали? Не мог знать ни Сильван, ни фейри, озаботившиеся здоровьем леса и других людей. Увидел он, о чём ему говорили сущи лесные: мёртвое стадо оленей, уже гниющее, мёртвый кабан, мёртвые птицы, иссушенные деревья, жухлая трава. Всё было лишено жизни, даже мух в воздухе не летало и в мясе гнилом черви не копошились. Ничего не мог с тем сделать могущественный бог: уж много времени прошло, как ощущалось бы ему... Что странно, ежели честно. Фейри разве не заметили бы, что с их землями что-то неладное творится? Не может быть такого.

Сила тёмная привела его к храму. В нём и правда было зло. Он был весь покосившийся, точно разрушил его кто-то наполовину. В нём убранство было скромное: какие-то символы, совершенно ни к чему отношения не имеющие, огарки свечей, какие-то жухлые травы. И спуск в подземелье, открытый. Спустившись по нему, Сильван бы первым делом заприметил, что ступеньки сплошь кровью покрыты, а внизу запах и вовсе был мерзким: тут пахло потом, кровью, спермой, гнилью, пахло здесь совершенно не святыми поступками, совсем не тем поклонением, которое обыденно получают боги. Что делали здесь люди? Загадка та ещё.

Темнота была такой, что ничего не было видно. Бог зажёг факел. Рад ли он был тому, что углядел? Вопрос тот ещё. Ведь всё было залито кровью людской, стены, потолки. Валялись точно бы оторванные в исступлённой злости руки, ноги, головы. Иные больны были чумой, иные нет, здоровы вполне. Эти пытались, точно бы, сбежать от того, что настигло их там, в глубине. Вновь ни одной мухи, вновь ни червя, ни паука, ничего живого нет. Он вовсе не чувствовал здесь кого-либо, кто был бы живым, но тьма здесь была ощутима почти физически, сам воздух был тяжестью такой, что казалось, что лёгкие наливаются железом и тянут на дно, тянут. Факел вычленял разрушение страшное: опрокинутые чаши, разломанные на части столы, остатки железных пут. Наконец вышел он в помещение круглое и, пожалуй, тут ждало его зрелище самое страшное и самое омерзительное.

На алтарях, кругом стоявших, прикованные к ним девы лежали. Всего юных тел, в мокрых и некогда белых платьях, было десять, хоть алтарей и было тринадцать. Их ноги были широко расставлены и сомнений не было в том, что на их долю выпала участь при жизни страшная. Кровь засохла на их ногах, их животы были деформированы, как и гениталии, они были мертвы все до единой. На иных из них зарождались чумные бубоны. Вокруг было настоящее месиво из тел, крови и внутренностей, притом кровь была всюду, как и останки: потолок, стены, пол, тела несчастных. Лишь их не тронуло то, что здесь дало волю своей безумной злости.

Осредь всего этого кошмара, сидела на полу одна из дев, одетая так же, как они, но живая. Она обхватила себя руками, качаясь взад-вперёд, точно убаюкивая себя, успокаивая. Она вся была в крови. Повернула она голову к Сильвану медленно. В темноте её голубые глаза казались особенно прекрасными и светлыми. Она была худа и явно измученна. От неё было сложно почувствовать жизнь, но да, та теплилась в ней, пусть слабая.
- Кто вы? - спросила она сухими губами тихо, хрипло. - Зачем пришли сюда?

[icon]http://funkyimg.com/i/2Sa6V.png[/icon][nick]Death[/nick][status]I will never forgive that[/status]

+1

3

Силуэт с факелом помедлил какое-то время, а затем, подняв руку, откинул капюшон холщевого плаща, скрывавшего все тело до пят. Пред девушкой предстало совершенно юное лицо молодого человека, правда плохо различимое в пламени факела, горящего с переменной ясностью от спертого запаха и смрада, царившего вокруг. Его щеки были покрыты сажей и пылью, а на висках выступили холодные капли пота, стекавшие к подбородку и оставляющие чистые дорожки.
- Имя мне Абель*. – сказал Сильван голосом безбородого юнца. – Я приехал сюда по увещеванию местных жителей. Нынче все мертвы они. Сразила их зараза, зовущаяся среди живых «Черным мором». – бог огляделся и взгляд его вовсе не принадлежал человеку до тридцати – скорее уже пожившему ни одну жизнь старцу. – Ее дух и тут, но ты жива. – он вытянул руку, протягивая факел и оглядел внимательнее то, что видел вокруг, пусть и е слишком ясно. Картина была непритязательна, точно кровавые боги свершили здесь свой суд беспощадный над всеми смертными. Он предполагал, что ничего хорошего здесь не увидит, но право не ожидал второго Рагнарека. Так, именно так выглядит конец мира. Все боги оставили его. Мужчина в теле юноши вновь перевел взгляд на девушку, сжавшуюся в углу. То, что она была не смертной, было понятно с самого начала. Но кем именно она являлась Сильван не мог определить, не попытавшись ее излечить или хотя бы наполнить своими силами. По всей видимости, здесь проводили какие-то ритуалы и она, как и остальные девушки селения, оказались их участницами. И настолько все было тяжело, что даже бессмертная не смогла найти в себе силы выбраться отсюда после того, как все закончилось. Полностью иссушена. Да только почему его оставили? И что за месиво из крови, гнили, человеческих отходов, да тел? Неужели пали все от какой-то силы или же главные просто ушли? Но тогда бы церковь не была бы разрушена. А что до причины самого формирования подобного, то в такие времена, он бы не удивился узнать, что все это устроено победы над болезнью ради. Пусть это и лишь предположение.
Сильван сделал пару шагов вперед и остановился, пустив свою силу вперед себя и дотрагиваясь ею до кончиков стоп девушки. Сам же прикрыл глаза. Под ними были глубокие синяки, словно бы юноша не спал какое-то время и не ел, подкрепляя силы.
- Позволишь коснутся тебя и вынести отсюда наверх?
Его сила была свежей, точно глоток воды для жаждущего, но в тоже время теплой, словно солнце между длинных трав. Сейчас для бога была важна жизнь еще теплящаяся внутри этого существа, и его безопасность, а потом уже все остальное. Потому что право, остальное уже не исправить. К сожалению, он опадал, а быть может местные существа заметили все через чур поздно. И за первое винить Сильвана было не в чем, ибо сейчас, когда мир падал слишком быстро, он хоть и старался всеми силами удерживать здесь баланс, но все же, этого было слишком мало для того, чтобы успокоить всю землю целиком. Он приезжал в одно место, затем в другое, третье, затем вновь в первое. И так снова и снова.

*говорит на венгерском
[icon]http://sh.uploads.ru/t/bwXxH.jpg[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]-[/status]

+1

4

- Ложь, - резанула дева, сводя брови в негодовании, слабом, потому что слаба была она. - Не Абель имя твое звучит. Зачем ложь говорить Пророку? Впрочем, коли любо тебе зваться так, пускай.
Пророк. Ну да, пущай будет так. Смерть могла выбирать кем ей представиться: её суть понять никто бы не мог, лишь ощущая в ней нечто особое. Особым может быть и Пророк. Какой - пусть выбор сам держит. Творца, аль звёзд, аль неба, аль земли. Пущай что будет то и будет. Но ложь бога напротив её отталкивала. Ты ж чуешь, бог, чуешь, что нет в собеседнице твоей и капли обыденного, нет в ней слабости тела людского, а всё равно зовёшься именем выдуманным.
Силы его заставили девицу дрогнуть и, не поясняя боле словами деяния свои, потянуться к нему руками, соглашаясь, чтоб он касался её. Когда коснулся, она и поняла, что у неё нет сил держаться на ногах, они подкашиваются, колени дрожат, точно ноги оленёнка, что встать впервые пытается, однако ж он и не стал давать ей идти: взял на руки. Смерть не вглядывалась в бога, как могла бы, просто зная, кто он, поверхностно. Она ощущала согревающее тепло силы его, исцеляющее её раны внутри, от которых и так, вроде бы, ничего не оставалось, как она думала... а он находил своей энергией что-то, точно, недолеченное, что-то оставшееся. Смерть, под этим теплом млела, грелась, а от того её глаза закрывались, сознание отключалось.

Едва на воздух вышли они, темнота сменилась ночью. Дева тяжело задышала, будто чувствуя сквозь запах смрада, всё же, и запах природный, свежий, сознание, покинувшее её ненадолго, вернулось. Она посмотрела по сторонам.
- Какое святотатство, - прошептала Смерть, стыдливо отворачиваясь в плечо Сильвана от того, что узрела.
Мёртвые земли. Вот как её нашли. Она слишком сильно злилась, убивая всё вокруг, не контролируя себя. Она понадеялась, что не уничтожила всё, что здесь росло, цвело и пахло. Быть может, боги природы, эльфы и иные магические, волшебные народцы этих земель смогут исцелить изуродованные ею почвы? Ей нужно собрать всё это. Если она не соберёт, то они не смогут ничего сделать.
Она мягко отстранилась от бога и попросила жестом поставить её на землю. Она не устояла на ногах, но ей и не нужно было. Сначала стала на колени, сведя руки в молебном жесте, бормоча молитвы силам природы, первые, что вспомнила: лишь бы не Творцу, язычники не любят веру в него, старые боги тоже, да и так она своё происхождение может раскрыть. Энергия тёмная стала точно бы рассеиваться вокруг, но лишь Сильван мог видеть, как тёмная сила смерти, что отравила эти места, вся возвращается в эту деву. Её кожа ещё пуще побледнела, казалось, что по венам потекла гниль, очерчивая их тёмно-фиолетовым, гнилостно-коричневым, сизым. Пусть думает что хочет. Главное иное: главное помочь ему и другим. Наконец, тьма вошла в неё вся, растеклась по венам. Она упала было на землю, но Сильван поддержал её. Она глядела в его глаза своими полуприкрытыми устало.

- Воды, - взмолилась она слабо, касаясь пальцами холодными, как у мертвеца, щеки его. - Мне больно. Положите в воду тело моё. Любую. Молю.

Нет, бесспорно ничто не воскресилось, но да, в земле, обескураженной тем, как с нею злостно обошлись, теплилась теперь жизнь, пусть слабая, которой можно дать разрастись. В воздухе появились мошки, встревоженные гнилыми запахами отсюда и получившие добро лететь сюда. Смерти и взаправду стало стыдно: это же как она не совладала так с собою? Она, откровенно говоря, и вовсе припомнить не могла, чтоб была ночь. Так сколько часов продолжала она злиться, а после сходить с ума от случившегося? Она отравила много земель вокруг и сильно. Несчастный волшебный народец замучается здесь порядки наводить. Как же гнусно вышло, право слово...  Больно ей и правда было, но она всё никак не могла понять: внутри или снаружи. Всё пульсировало. Глаза, разум, нутро, каждый сантиметр кожи, даже кровь бурлила по-иному, гадко, гадко!... Смерти нужна была вода и коль в боге истинно есть благородство хоть малое, то он поможет ей не задавая вопросов, сейчас совсем пустых и бессмысленных.

[icon]http://funkyimg.com/i/2Sa6V.png[/icon][nick]Death[/nick][status]I will never forgive that[/status]

+1

5

Бог слегка выпрямился и повернул лицо влево, всматриваясь куда-то между костлявых станов деревьев. Он чувствовал источник воды в том направлении - не здоровый, застоявшийся, почти что уже умерший, но все же тот был. А стало быть им туда. Он поднял на руки девушку, мягко прижимая к себе, но уставшее выражение вновь никак не смотрелось с его молодыми чертами, словно бы старец в теле молодом смотрел на этот мир. Закрыл тот глаза, глубоко вдохнул легкими воздух, наделенный запахими гнили и зашагал вперед, с каждым шагом своим вливая силы в почву. И гниль становилось перегновем. Ловил он отзвуки сути природной и звал за собою каждое дерево, каждое живое существо. Когда юноша медленно открыл глаза, те были наполнены мягким светом, а по щекам покатились слезы, точно прорезанные хвостами падающих звезд. То был плачь и Смерть мог увидеть его, как противовес его действием изнутри бога сила расходилась по всем сторонами, точно свет, на который глядишь чуть прищурившись, окутывающий паутиной жизни. Крепче становились подточенные корни, убирались болезни. Но ареал действия был не сток могущественен, всего каких-то шагов пятнадцать – двадцать, пусть волна эта и была достаточно мощной.
Мужчина в обличии юноши дошел до кустовой ограды и ветви слегка расступились, пропуская бога вперед. Он не испытывал стыда за то, что не звался своим именем. Не хотел, чтобы та, что перед ним, знала, кто пришел за ней, однако размышлял о том, что видел. В ее сущности Сильван не ощущал ничего знакомого, но и слову, что Пророк она, не верил. Пророк, тот, что несет слово, волю и такими силами обладать не должен. А эта незнакомка забирала в себя силы, которые по все видимости и уничтожили здесь все. Были ли они ее? Был ли это тот самый «всплеск», что уничтожил всех вокруг, разрушил храм, подавил всех приспешников. Значит была дана ей сила умерщвлять, как и Сильвану возрождать. Однако это нисколько не объясняло, кто перед ним, ведь божественной сути он совершенно не чувствовал.
Они подошли к краю каменистого ручья и Тускул немедля шагнул в воды. Прямо под его ногами та превращалась из темной субстанции в самую чистую и сладкую, прохладную, что была только в мире. Дно было покрыто галькой и он ступал по ней все глубже, не боясь намочить плащ, который уже тянул вниз. Не остановился он, покуда вода не покрыла тело найденной им девушки, пока волосы не пропитались живительной влагой, пока не почувствовал он ее глубокого вздоха. Затем, не долго думая, он снял с нее грязное платье, ловчей сетью раскинувшееся по поверхности воды и, положив руку между ее грудей, посмотрел на девушку. Теперь его сила была занята только ей одной
[icon]http://sh.uploads.ru/t/bwXxH.jpg[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]-[/status]

+1

6

Едва появившись, Смерть был обнажён и его и тогда это не могло заставить стыдиться. Его воображали женщиной, он и пришёл женщиной. Он был пуст. Людских эмоций в нём не было, он не мог испытать то, что свойственно роду любимцев Творца. Они сломали печать, ожидая, что либо бесчинства его братьев кончатся Смертью, как благодатью после мучений, когда он пройдёт по землям и остановит биение сердца мира, либо он остановит их сам. Творец мир сворачивать, точно замусоленный пергамент, не собирался, от того второй вариант был верным. Всадник понимал, что ему нужно найти братьев и шёл он по следам Чумы. Так здесь и оказался.

Сейчас, уставший и изувеченный чужими злобой и пороком, он ощущал себя ещё более пустым, хоть и набрался от рода людского многого, путешествуя в Астрале, бродя по миру, забирая следы болезней, умертвляя тех, кому помочь можно было уж только так в его понимании. Силы бога, юного лицом, но столь древнего нутром, дали ему понять, что мир и правда не готов умирать. Покуда есть в нём столь полные жизни сути, до тех пор он и будет жить. Высшие сути берегут низшие и так и было всегда. Людей берегут их древние боги, их новые боги, их ангелы, их демоны. Людей бережёт их вера. Покуда вера их не иссякнет, нет причин начинать сначала. Творец говорил верно, желая, чтоб его мир, созданный из пены и щёлочи, жил.

Дева жестом попросила бога убрать руки, прикрыла глаза, погружаясь под воду глубже, утопая в ней. Её волосы, точно змеи, извивались в разные стороны, её тело бледным, тонким камнем шло ко дну. Пузырьки воздуха уходили вверх, к богу.

Сознание Всадника наполнилось гулом воды, лёгкие полностью заполнились ею, каждый орган был в ней, в воде. Воду не зря зовут жизнью, но именно из неё появился Всадник. Древнюю скрижаль погрузили в воду и она открыла врата в Первозданной Пустоте. Смерти нужна была кровавая жертва и они дали её, влив в воду крови столько, что той почти не осталось. К тому месту слетелись вороны, сбежались дикие собаки, поползли змеи и другие гады, ползучие, холодные, людям отвратительные. Собаки выли, вороны кричали, гады шипели и квакали, клокотали. Мухи жужжали, черви копошились в земле, какофония звуков свела несчастных призывателей с ума, бурлящая в воде кровь пугала их до паралича, они падали и молились богу, боясь, что он прогневается на них. Священники не знали, правильно ли поступили и никогда не суждено было им узнать того: они обезумели.

Смерть выплыл на поверхность тогда. Забрал он их, наградив быстрой и лёгкой смертью с улыбкой на губах, той самой, что должна была быть на устах всех тех, кого бы он забрал после мук Чумы, Войны и Голода. Жизнь в безумии была хуже смерти.

Выплыла дева, сделав вдох мощный, шумный, запрокинув голову назад, встав супротив плачущего бога. Она более всего походила на утопленницу какую: бледна, глаза цвета неба, но блеска лишённые, темные волосы, темные ресницы и брови, виднеющиеся под тонкой кожей сосуды, в которых кровь бежит. Вода стекала из её носа, губ, из ушей, возвращаясь в ручей и вместе с тем уходила из него оставшаяся гниль, оставшаяся боль, которую причинила тёмная и страшная сила.

Она шагнула к богу, что стоял и смотрел. Она положила холодные руки на плечи его и смотрела в глаза, не глядя в суть его, благодарная за помощь. Не то чтоб она была нужна на деле самом, ведь Смерть и так бы встал и пошёл, но жизнь, которую показала сила языческого божества, была сладка и приятна. Он был благороден и истово страдал за земли, что Смерть сгубил гневом своим. Дева ладонями своими провела по плечам его, к лицу его, не давая понять, что есть она, и не силясь понять, что есть он. Уважение иного толка: не задавать вопросов.
Она влажными руками, тонкими и нежными пальцами утёрла его лик, накрыла глаза его и он мог почуять, точно мрак и тьма, что пропущены были им через себя, уходили. Она будто стирала их, забирая в себя, уничтожала, очищая силы его, снимая Чумы следы, наполняя отобранное Голодом, утешая и залечивая раненное Войной...Забирая то, что убито Смертью. Она склонила его к себе, соприкасаясь с ним лбом, а после - даря поцелуй. Её губы не были ласковы, не были пошлыми, не были страстными. Коснувшись с губами его, они были полны святой благодарности и благодатного благословения. Ничего общего с теми поцелуями, что дарит любовница или мать: так целовали своих верных идолопоклонников лишь жрицы и жрецы древних храмов, забытых уже в песках времени. Она забирала то, что богу было не нужно, то, что отравляло его суть в это нелёгкое время.

Смерть знал лучше иных, как энергия передаётся от одного к иному. Кровь. Утехи плоти. Магические обряды и ритуалы. Жертвы. Люди не просто так наделены страстями, не просто так они жаждут любви и войны, ведь то и есть энергия, обмен ею, то и есть силы, передающиеся от одного к другому и дальше, в мир. Покуда энергию отдают люди так будут полниться вены богов и сущей иных силою. А покуда будет так, будет и мир дышать и не придётся ему останавливать сердце его.

Она отстранилась.
- Мне нужны одежды и место то, где от болезни сущи лесные избавляют земли. Направление я чувствую, но лучше будет, коли ты приведёшь меня им. Очищу я и их, - она спокойно улыбнулась, поклонившись головой слегка в благодарности, - за помощь мне сегодня и за помощь этой дивной земле, за помощь родам людским и сущам, не можно Пророку оставаться в стороне. Ты, Бог, мирозданию служишь исправно и продолжай деяния свои, ибо светлы они и благородны...не наполняй сердце тоскою, печалью и обидою, того лишь Всадники и ждут, чтоб его уничтожить и тебя забрать в рабы свои покорные.

Её голос был мягок, нежен, точно птичья трель, что с обличьем её не вязалось. То, как шептала и шелестела она в начале, не могло дать понять истинного звучания. Улыбка её стала шире.

- Уничтожь остатки той церкви и забудь о тех, что умерли там, окромя дев, что видел на алтарях во тьме. Их прошу захоронить с честью, не взирая на тела, что с насилием осквернены были многократно. Души их остались чисты и в помыслах не было зла, в отличие от остальных, что умерли там... - она поглядела в ту сторону, откуда они пришли, её взгляд был пуст, - ...и забудь о том, что увидеть смог, не думай о том, чего разглядеть не смог. Сделав всё, как в просьбе моей, ты получишь силы, равные тем, что дарят тебе верящие в тебя, а силы сейчас тебе лишь помощь.

Она вернула внимание богу.

- Ты любим, бог. Глубоко и безгранично любим. Не забывай это.

[icon]http://funkyimg.com/i/2Sa6V.png[/icon][nick]Death[/nick][status]I will never forgive that[/status]

+1

7

Бог не смог увидеть, что от него скрывают намеренно личину. Какие-то неявные подозрения имелись, точно бы оглядываясь в комнате, заприметил он дверь. Но Тускул, он же Абель, даже не попытался ее отворить. Сейчас не имелось ни малейшего повода заподозрить девушку в деяниях не тех и интуитивно ей больше доверял он, чем нет, хотя такой способ Сильван бы яро отрицал всей сутью, заверяя, что его доля исключительно логика. Однако с какой стороны не взгляни, она здесь была не причем: перед ним - спасенная незнакомка, неизвестное доселе существо с абсолютно невиданными, но невероятно мощными силами, называющая себя пророком христианским. Сильван нашел ее в полностью разгромленном храме с признаками действия некоего культа. И есть веские подозрения думать, что уничтожен он, вместе со всеми участниками, именно тем существом, что сейчас, обнаженное стоит перед ним, в обличии девы, утирая его слезы холодными, почти что безжизненными ладонями. Он нес ее на руках, как раненную и смирно стоял сейчас перед ней, позволяя касаться, врываться в его личное пространство, словно она выше в нестертой для него временем иерархии. Мало знал он о пророках, но одно доподлинно – о своей невере в них и в их чудеса, о которых слагали легенды, дошедшие некогда с судимым до самого Калигулы, а затем и до Понтия Пилата по  Аравийскому песку. Сейчас же, покорно, точно мул, склоняясь к лицу незнакомки, он был на грани сомнения в своей позиции, державшейся многие столетия. Ведь впервые он сталкивается с силами, которых не может объяснить и которые не должны существовать ни у кого, кроме богов -, но те уже давно растеряли подобное могущество. Так почему он доверился? Склонился перед могуществом, больше своего, отдавал дань древней пословице, что страдающий всегда праведник или же действовал исходя из других, более глубоких и животных побуждений, называющихся эмпатией? А что, если он под напором любопытства наблюдал, что незнакомка сделает или скажет дальше? Да вот только бог был абсолютно лишен всяческого любопытства.
Ее поцелуй был сравним с благодарностями людей, приносивших свои жертвы на алтарь в храме Тускулимского бога. Он давал силы и был направлен к нему именно, как к богу, а не как к мужчине. Он был короток, холоден, но действительно силен. Оторвавшись, бог выслушал распоряжения существа и почти тут же развернулся, не останавливая на ней ни на секунду дольше положенного взгляд. Сильван поднялся на брег. Длинные плотные листья аира, ожившего под действием сил девушки, цеплялись за одежду. Тускул заприметил рядом и невысокие стрелы желтого ириса в свернувшихся листьях папоротника. Они своей кротостью заставили запечатлеть свой образ где-то в сути Сильвана, пленя тихой красотой. Грубые пальцы расстегнули железную фибулу плаща и развернулся он, уже держа его в руках.
- Я не любим. Я возвышен молитвами. – безучастно поправил он незнакомку. – Донести тебя на руках?
[icon]http://sh.uploads.ru/t/bwXxH.jpg[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]-[/status]

+1

8

Дева склонила голову набок, рассматривая его и идя следом медленно, осторожно. Её ноги ещё так плохо слушались, точно она была русалка, лишившаяся хвоста аккурат первый раз и всего минуту-другую назад. Благодарно кивнув, она приняла ткань из его рук, сделав себе подобие тоги. Молчала, но губы её слегка улыбались, точно у статуи, невесомо, едва различимо. Она подняла глаза на Сильвана и улыбка стала чуть шире.
- Благодарю, но должно мне ответить на просьбу твою отказом, - она чуть поклонилась, но опёрлась о руку бога, так как ступать ровно пока ещё не могла. - Не спорь с теми, кто видит и ведает больше, в споре том ты вечно будешь в проигрыше. Коль греет тебе суть мысль о том, что не любовь возвышает тебя, а лишь молитвы - пусть так. Творец задумал каждому дать право на волю, на разумение вещей близкое разуму отдельно взятой сути... Но истина, увы, всего одна, как бы не принимало её твоё израненное временем тело. И в том она, что сердца каждого должны быть исполнены разного рода добродетелями.
Смерть посмотрел на Сильвана внимательно, потом снова устремил взор вперёд, готовый ведать ему истину, которую знал с самого своего появления во тьме.
- Всего тех добродетелей двенадцать. Любовь одна из них... ещё есть Вера и Надежда, Терпение, Целомудрие, Усердие, Мужество. Умеренность, Благоразумие, Справедливость. Доброта. Смирение, - она поморщилась, ощутив болезненный спазм внизу живота и приостановившись, чтобы тело с ним справилось, рукой показав богу, дескать, обожди.
Помолчала, опустив ладонь на болящее нутро. Это ложные органы вставали обратно на места, иначе быть не может. Дева прикусила губы и лишь потом пошла вновь.
- Лишаясь одной из добродетелей, лишаешься ты и остальных, медленно но верно. Любовь, Вера и Надежда идут втроём рука об руку. Без Любви к богу не может быть в него истовой Веры и взгляда в будущее, преисполняющегося Надеждой. Без веры не может быть Любви, ибо обращать её будет некуда, не может быть Надежды на бога. Без Надежды Вера обращается пустым раболепствованием, искажается до Лжепророчества, а Любовь становится тягостной... Они дарят нам друг друга, бог. Они делают нас лучше. За одной добродетелью тянется иная...ведь Вера даёт Мужество, Надежда - Смирение, Любовь - Усердие... и всё наоборот и так по кругу, их связи слишком прочны. Ты можешь не верить в слова мои сейчас, можешь не уверовать в них чрез сотни лет. Однажды ты вспомнишь их. Я буду ликовать в тот день даже будучи преданной земле и рассыпавшейся в прах телом своим, а сутью слившись с волею Творца вновь, ибо всякий Пророк есть отголосок воли Его. А воля его такова, бог: говорить о силе добродетели, каждой из них, особливо тех, в которые дитя Творца не желает уверовать. Мои слова останутся с тобой даже после того, как нас разлучит смерть.


[icon]http://funkyimg.com/i/2Sa6V.png[/icon][nick]Death[/nick][status]I will never forgive that[/status]

+1


Вы здесь » Special Forces » 1200-1400 » Dark hour