Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Уголок crabbing-писателей Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 1200-1400 » This night was ours


This night was ours

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

This night was ours
I am every moonlit sight
I am the story that will read you real
Every memory that you hold dear.

1. Место действия
Где-то в Эльфийской Роще.
2. Время и погода
05.05.1268 года,
Теплая ночь, легкий ветер, очень звездное и чистое небо.
3. Действующие лица
Джалиндри (Лили), Сильван Тускул

Бледный лик луны взирает с неба печально, со спокойствием смотря на торжество, что уготовил эльфийский народ в честь необычного и редкого события – затмения. Все уже почти готово: гости собрались, костры зажжены, жрицы в ритуальных одеждах и искусных масках подходят ближе, выстраиваясь в круг, а в высоких травах слышен зов диковинного цветка. Так давайте же узнаем, что происходит в ночь, когда с неба уходит светило и лес  тонет в бархатном мраке с проблесками звезд.

0

2

Это было удивительное время, полное магии в воздухе и веры людей, полное Силы, которая лилась отовсюду. Праздник Затмения в те времена эльфы справляли дивно, позднее от тех бурных празднеств отказавшись, сделав их менее значимыми в своём календаре. Но в те дни он был одним из самых весомых и ярких. Суть в том была, что каждому гостю дарили в начале вечера цветок, что звался лунным. Он благоухал ароматом особенным, который современники сравнили бы с ароматом, пожалуй, жасмина и свежести, в которой тот терялся, становясь менее явным, более мягким, где-то на кончике обоняния. Расцветали эти цветы лишь в затмение и важным был факт, чтоб сей цветок оставался у своего владельца, ведь он был наделён свойством особенным и по-своему ценным: наделял удачей во многих делах до следующего затмения, полнил магические силы витком энергии самой луны. Эльфы придумали развлечение-игру, в которой их жрицы похищали этот цветок у владельца и должно было до конца затмения найти похитившую его жрицу и вернуть цветок, аль иначе не видать тебе ни удачи, ни его силы.

Потому изначально был танец. Эльфийский вальс, один из самых известных, Вальс Луны. В затмение его танцевали иначе. Жрицы, одетые во тьму и звёзды, длиной пристойной, аккурат в пол, искали себе кавалеров средь танцующих, а во время танца как раз и делали свою шутку - похищали удачу. Их лиц не должно было видеть до тех пор, пока не выяснялось, что цветок похищен, а потому свои черты жрицы прятали за масками. Маски - история отдельная. Они скрывали их лики полностью. Тёмно-синие лица, покрытые одинаковым узором работы рук искуснейших эльфийских мастеров: всё звёзды, всё блеск, россыпь магических камней, да поди прознай каких! Их волосы были собраны высоко, вместо заколок простых - полумесяцы, сияющие, точно зеркала, отражающие свет той самой луны, в честь которой было празднество. Жрицы все были тонкими, миниатюрными. Лишь пара высоких. Как говорила о них Верховная, шутя, "вечные девочки". Они все уже были матерями и дети их были ещё совсем малы, буквально крохи неразумные, от того на празднике их не было. То, что каждая понесла после ритуала можно было сказать по их глазам и отсутствию неровностей в их движениях: они были более плавными, их бёдра были шире, а в глазах был покой, свойственной женщине, что уже не нуждается в мужчине, ибо самый главный в её жизни уже разделил с нею ложе и стал отцом её дивного дитя, что по роду считается теперь Высокорожденным.

Всем вошедшим в залу мужчинам дарили лунный цветок. Иным вплетали в волосы, иным в одежды, иным вкладывали в руки, разрешая разместить его в любом удобном себе месте. Сильван был в их числе. Жрицы, заприметив редкого гостя, теперь не шептались и не глазели на него подолгу, хоть и отмечая его присутствие. Одна заприметила пуще прочих, но виду не подала, ни демонстративно отвернувшись, ни задерживая взгляда дольше положенного простой отметки: "Пришёл."

Её сердце к тому дню уж ненавистью было не полно. В нём в те дни зарождалось странное уважение и не меньше странная для неё любовь, ибо чем чаще Джалиндри слово молвила о деяниях его, о силе Его, внушая сыну своему любовь и веру, тем больше сама она сознавала, что есть причины любить этого мужчину. Быть может, иной женщине, обычной, не наделённой жизнью долгой и мудростью, показались бы странными, показались бы несерьёзными, но для неё были они истинно сильными. От дурного бога, дурного человека, дурной крови не родился бы у неё столь благородный Аэль, что полнился его силой и носил лицо столь на него похожее. Оставалась обида, которую, увы, унять было сложно, пусть и старалась она. Быть может, мудрость её ещё не выросла до того, чтоб она могла её усмирить. Жрица решила чётко, что цветок Сильвана она похитит и не отдаст ему.

В танце она была хороша не меньше, чем в музыке. Верховная считала, что даже получше многих, если не всех, что жили тогда в их части Рощи. В танце её партнёры менялись, но, вскоре, им стал, наконец, он. Его движения такие же по-мёртвому отточенные, как в музыке. Он делал то лишь потому, что умел, не потому, что желал, не потому, что душа его танцевала вместе с телом, а от того, заприметив, как она ведёт в танце, он, не то очаровался ею, не то пытался впитать её плавность, не то вовсе, кто знает, узнал кто под маской, в следующем кругу танца руки её не отпустил. Джалиндри молчала, но глаза её смотрели в его и говорили куда больше, чем слова. В них была насмешка, мол, что же ты, бог, танцуешь телом, а душа твоя статична и монументальна, что же ты, бог, делаешь на празднике, на котором тебе быть не желается, что же ты выбрал меня, снова?

О, он узнал её. Она увидела это, когда он замер вместе с ней, притянув её ближе к себе. Её глаза сощурились, мол, скажешь ли что? Хотя бы пустыми, пусть и столь прекрасными глазами?

[icon]http://funkyimg.com/i/2Sa2m.png[/icon][nick]Jahlindri[/nick][status]The Elven Priestess[/status]

+1

3

Это была она, вне сомнений. Вновь. Создавалось впечатление, что чтобы он не ловил в свои руки этому суждено снова и снова принимать ее облик, смотреть на него ее глазами, даже сквозь прорези маски.  Сам бархат темноты обрел бы ее черты.  Богу мнилось, что не он делает этот выбор, да и с чего его делать – все вокруг были похожи, как одна. Сестры, упавшие на землю семена звезд, выросшие в подлунных созданий. Они протягивают руки вверх, к бледному свету, отражающемуся в их зрачках, и прядут из него истории, былины, легенды и мифы о славных войнах и правителях, которые затем превращают в дивной красоты песни. Женская природа была таковой. Ночь, луна, серебро, низ, влага была ее сутью, как верно делили древние народы. Противопоставление началу мужскому, высеченному из золота – слез солнца. Не он делает этот выбор. Но кто тогда?
Он сжал ее крепче, почти что грубо. Ее голова поднята вверх, его опущена, оба смотрят друг другу в глаза, не меняя танцевальной позиции.
Кто же тогда заставляет тебя появляться в моей жизни вновь и вновь? Я знаю, что не ты сама, это видно по твоим темным глазам, цвета белладонны, которые вновь бросают мне вызов, вновь задают богомерзкие вопросы, вновь полны ненависти к тому, к кому не положено чувствовать ничего кроме уважения. Она точно становилась олицетворением его неправильности, неполноценности, оттиском его собственных ошибок, личным лезвием, вкладываемым в руки. И вновь, видя ее живой взгляд, в нем начинала клокотать злоба, такая горячая и в тоже время такая настоящая, как человеческая кровь. Единственное настоящее в нем. Непосильное притяжение между ними заставило остановиться, не обращая внимание на другие танцующие пары. Тени от них, то скрывали на миг ее от него, то вновь заставляли жар от костров бликами ласкать кожу шеи и плеч. Ему хотелось разгадать ее загадку, познать ее глубже, а лучше уничтожить навсегда, чтобы она не бередила его душу этой яростью. Она никогда не была такой, как все. Но какой она была, бог не понимал, хотя читал всех, спустя две тысячи лет бытия, точно выбитые надписи на стенах. Она была красива. Невероятно красива, так, что от этой красоты сжималось сердце. Сейчас, черные, как смоль, ее волосы на самом деле не были таковыми. Они были похожи на речные камни, на которые сквозь толщу воды падает свет солнце. Он знал это. Ее глаза, так явно протестующие против него и кажущиеся столь же темными, сколь ночь, укрывавшая их от других, делавшая музыку глуше, были цвета коры молодого дуба. Он знал это. И протестовал против этого знания. Никогда не произносивший ее имени про себя, он мог вызвать ее образ в голове настолько четко, что это заставляло отвращаться от собственных мыслей.
А его лицо не выражало ничего. Оно было таким же безмолвным, как весь его стан. Все бурлило внутри и он не пускал эти чувства даже во взгляд, который жадно не отрывался от девушки, которую только-только узнал и в которой нашел забытое. Он не должен дать ей знать, насколько ненавидит ее в ответ. Все это притупилось бы со временем, если бы он не встретил ее вновь.
Он бы хотел иметь сейчас маску и сам.
Дивной красоты цветок лежал в петлице его костюма, на воротнике, застегнутом до самой шеи. И он ей его не отдаст. Не потому что ему нужна его сила, хотя он и не глупец от нее отказываться. Но просто потому что она не должна достаться ей.
Джалиндри.

[icon]http://sg.uploads.ru/CpnQy.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]Tu sei[/status]

+1

4

Сильван.
Их танец был хорош. Настолько, что иные даже поглядывали в их сторону, задаваясь вопросами, быть может, не столь уместными: "Что связывает их?" Настолько много, что даже представить они себе не могут. Их судьба каким-то дивом переплелась в тот день и всё никак не желала расплестись, как бы оба не старались. Быть может, если разобраться, в том был свой урок, который каждому из них ещё лишь предстоит усвоить?

То ненависть, то восхищение, то обида, то уважение, то лютое презрение. Их сути полнились странными мыслями и эмоциями, спорить смысла нет. Иногда в этом всём проскальзывала тень любви. Непонятно кого и к кому, правда. Танец подходил к концу, цветок так и не украден, а пристальный и крепкий зрительный контакт, его слежка за её руками, за жестами и не дают того сделать вовсе. Он весь напряжение, весь камень, она - ручей, извилистый и лёгкий. Недаром говорят, однако, дескать что вода-то камни точит. Она как будто вовсе не желала тот цветок, всем видом просто точно танцевала и смеялась, мол, смотри, как мне легко даётся вальса па, в отличие от грубых твоих ног и рук, смотри, смотри, ты так меня хотел сломать в ту ночь, урок хотел жестокий преподать, а сделал только лучше!

Смотри на меня. Это ты меня создал. Такой.

Говорят же, дескать, бойтесь обиженных женщин. Действительно стоит. Ведь едва они собираются уже разойтись, кланяясь друг другу, как она шепчет заклинание и перед глазами бога разгорается всполох света. Она ловко обогнула его, подняв подол платья и выхватила цветок из его воротника. Таких же вспышек стало больше аккурат за нею следом. Джалиндри рассмотрела цветок в своих руках, усмехнулась, ни слова не сказав, пятясь назад, поманила его пальцем. Подле двух колонн, расположенных по кругу площадки для танца, она сорвала с себя платье вместе с маской, оказавшиеся лишь иллюзией, как и у других жриц. Осталась она в тонкой робе цвета сирени, с волосами пущенными по плечам. Звонкий женский смех раздавался повсюду, за ними уже началась погоня. Она же помедлила слегка, не смеясь, лишь щурясь. Затем поведя плечом, развернулась и, сделав лишь шаг, исчезла во тьме леса.

Огни кругом погасли. Богу лишь оставалось уповать на благосклонность местных трав, цветов и древ, что могли бы подсказать, куда делась беглянка, расступиться перед ним, указывая путь. Она не стала строить козней против бога, хотя могла бы, нарушив правила, но месть свершив. Не жаждала она такого. Смысл был не в том. Желание поймать должно быть у него, желание забрать цветок, коснуться её кожи, быть может, снова взгляд поймать, али дыхание её услышать - словом, в боге должно быть азарту, чтобы найти и жрицу, и цветок. И так у всех. Для каждого условия равны. Джалиндри, правда, сомневалась, что бог хотя бы попытается её поймать. Он так, поди, для вида... быть может, стоит раззадорить его дерзким словом?

"Ну что же вы, Сильван? Я здесь. Идите же, возьмите свой цветок, попробуйте! Неужто так легко откажетесь вы быть благословлённым высшей силой? Как горько созерцать, что нет в душе уж вашей места для того, чтоб лёгкости в ней было можно появиться," - эльфийка говорила с ним в мыслях, немного с вызовом, но злобы не имея за словами.
- Догоните меня? - а это вдруг прозвучало шёпотом у самого его уха, но девы рядом с ним не было.

[icon]http://funkyimg.com/i/2Sa2m.png[/icon][nick]Jahlindri[/nick][status]The Elven Priestess[/status]

0

5

Сильван стоял подле одной из колон, положив руку на прохладный мрамор и напряженно всматривался в темноту леса, что покорно принял в свои недра беглянку. Эльфийки разлетелись в разные стороны, точно всполошенная громким звуком стая птиц. Очертили краем угольных крыльев во мраке летящие руки и озорные улыбки, темные кудри волос и бледные обнаженные щиколотки, что виднеются из-под поднятых быстрым легким бегом тог. И не понятно, то ли действительно девушки, то ли иллюзии, видимые лишь краем глаза, готовые исчезнуть при малейшем прямом взгляде. Приглашенные быстро влились в образы ловчих, разделяя смех и правила игры, но никто не заметил, что на праздник пустили настоящего хищника. Его темный взгляд недвижим, а мягкая поступь не спешит сорваться, точно бы он дает фору собственной жертве. За спиной бога погасли костры, скрывая его лицо и знаменуя начало самой ритуальной ночи, стихли шаги. Теперь только безлунное, точно бы лишенное матери, небо им свидетель. Ему. Ей. Их действиям и что более важно – их мыслям и чувствам, неуловимо переплетенным вместе, как тела любовников в высокой траве. Что не видно при свете дня, обнажается во тьме, даже если знание такое нежеланно. Ночь не бросает теней, маня истину открыться. И сейчас она наталкивала на ответы, задавая вопросы.
Тускул делает шаг, спускаясь на тропу благоухающих трав и вслушиваясь в каждый случайный или намеренный шорох вокруг. Десятки существ рассосредоточились среди деревьев, каждому своя дорога, и никто пожалуй не расстроиться, если не добудет цветок или поймает совсем не ту, что украла временно доверенное сокровище. Да, безусловно, такой сувенир – неплохое подспорье в течение следующего года, но игра остается игрой. Однако похоже для Сильвана все происходящее было куда серьезнее и сейчас не существовало никого, кроме нее. Той, кого он все еще не звал по имени в своих мыслях. И не задумывался он, так ли уж ему нужен был этот лунный цветок и его магическая сила. Беглянка украла что-то другое, гораздо более важное и ценное. И если бы не это, ни за что бы он не пошел на поводу у ее слов, призванных взять его за слабость. Тускул не знал, что она забрала, но остро ощущал его отсутствие и желание узнать, чего именно ему не хватало по силе было сравнимо с неумолимой жаждой самой крови сорваться с места и бежать, преследовать, выискивать невидимый след. Та бурлила в жилах, заставляя руку подняться и рвануть пуговицы воротника  – воздуха не хватало. Но он сдерживал себя – в конце концов, как бы там ни было, он же не зверь, чтобы вестись на поводу инстинктивных желаний. Мужчина убеждал себя, что просто принял условия, как и прочие, раз уж на то была необходимость, желая отыскать лишь цветок в руках эльфийки,  а не ее саму.
Вначале ничего не было слышно, кроме еле заметного движения воздуха, но совсем вскоре освободившийся от мыслей разум заприметил тихий едва различимый шепот. Пахло дубравой и можжевельником, а еще сожженной на солнце хвоей, что опала под ноги и устлала ковром землю, пружиня шаги. Воздух полнился влажной свежестью тумана, просеянного через звездное сито. Оттого он весь искрился в сиреневом сумраке, оседая паутиной серебристых нитей на низкой листве и бутонах ночных фиалок. Жизнь переполняла все вокруг, скользя через суть Сильвана, свободно проникая в нее, полнясь, как от речного притока и полня ее взамен. Он медленно шел вперед, а папоротники расправляли свернутые в улитки листья, цветки медленно разворачивали свои головки в сторону его движения, следя, как подсолнухи за солнечным светом, высокие колосья раздвигались в стороны, покорной волной повинуясь его еще не совершенным движениям. И их движения сопровождались ели различимым звуком, похожим на далекое журчание ручья. Сказанные кем-то на выдохе слова, легкий шепот десятков голосов. «Беги, беги», «Туда, туда», «иди, иди». И ищущий найдет путь, внимательный обнаружит след, ведь у гор есть уши, а у рек глаза.  Он не торопится, но все тело бога, точно натянутая тетива. Игра света и тени заставляет зрение обманывать разум, дорисовывая несуществующее, творя иллюзии. И кажется Сильвану, что где-то промелькнула светлая одежда или одновременно с его следующим шагом раздался чей-то приглушенный смешок. Но он точно знает, что когда увидит настоящую Джалиндри, среагирует молниеносно. Шепот не смолкал ни на мгновение, становясь то чуть тише, то незначительней громче, ведя бога короткими путями. Каким бы он ни был на публике и как бы к нему не относились иные, здесь, посреди леса он выглядел на своем месте. Ни единым своим жестом или поступком он не заставлял природу, окружающую его, прогнуться про себя. Он действовал с ней вместе, ища тонкий баланс совместного движения. Где уступить, где настоять, где послушаться, а где проявить свою несгибаемость. И сейчас, слушая, он не пользовался силой в угоду, он становился единым целым и двигался в беспрерывном потоке информации одного. Только здесь обнажалось, что его кажущаяся гордость была лишь нелюдимостью, а величие невозможностью гибкости. Уходя все глубже, он расстегнул тяжелый, прошитый серебром кардиган полностью, оставляя его по дороге и оставаясь лишь в свободной рубашке, не сковывающей движения.
Довольно споро он вышел к  скромному ручейку. «Сюда, сюда, сюда», «Здесь, здесь, здесь». Однако, никого поблизости не оказалось, даже тогда, когда Тускул подошел уже вплотную к воде, где обзор вдоль по течению не скрывали массивные стволы деревьев. Мужчина присел возле воды, опуская руку в холодный источник. Неглубокий, быстро бегущий по камням поток казался молочно – серебристым в свете звезд. В нем – искаженное, дрожащее и не формирующееся до донца отражение бога и склонившихся почти до поверхности воды длинных ивовых ветвей. Но одно ли это? Рядом с его образом что-то двинулось за завесой ивовой кроны, и он резко обернулся. Никого не было, хотя ему и померещился женский образ в воде – только редкие светлячки, привлеченные болотистой почвой. Сильван чувствовал, что это уже не обман его разума, а потому, дернувшись вперед, побежал в чащу, замечая впереди ускользающую фигуру. Сердце забилось чаще, а губы бы озарила предвкушающая улыбка, если бы не полная собранность. Он выше ее, быстрее и сильнее. Обнаруженной, ей уже не скрыться.
[icon]http://sg.uploads.ru/CpnQy.png[/icon][nick]Silvan Tuskul[/nick][status]Tu sei[/status]

0


Вы здесь » Special Forces » 1200-1400 » This night was ours