Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Рейтинг форумов Forum-top.ru Black Pegasus

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 1400-1600 » Дабы как-то объяснить несчастья и закат


Дабы как-то объяснить несчастья и закат

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

Дабы как-то объяснить несчастья и закат

http://s9.uploads.ru/XHwZi.jpg

1. Место и время действия:
апрель 1527 год - Италия, Флоренция-Рим
июль 1564 год - Италия, Рим-Флоренция
август 1587 год - Англия, Лондон

3. Действующие лица: Сильван Тускул, Хатшепсут

Одну легенду услышали как-то Сильван и Хатшепсут в разных концах известного им мира, из разных уст, но суть ее была одна. Байка ли? Правда? Они не нуждаются друг в друге, но постоянно сталкиваются идя то по следу мифа, то по следам друг друга встречаясь в ночи то ли как подельники, то ли как соперники, то ли... И смысл их поисков уже не тот что был изначально...

Отредактировано Morgan (2018-09-26 23:25:18)

+1

31

Сильван спокойно смотрел на все то, что Ева вздумала ему показать. На этот театр. На игру перед своей же жертвой. Омытый горечью сути, фарс. Богу точно бы послышалось, как окровавленный металл с неприятным звуком, под всеми слоями тугих мышц, прошелся по грудной кости. Или проскользнул мимо ребер, вонзаясь прямо в сердце? Он надеялся, что ему послышалось. Не раздалось ни вскрика, ни стона, даже дыхание, казалось, не сбилось. Сильван лишь на единое мгновение оторвал взгляд от лица Евы, все же не сумев скрыть удивление при взгляде на тонкие бледные руки, что сжимали рукоять кинжала, вонзенного в свое же собственное тело, но, только ухмыльнувшись, вновь обратился к ее глазам. Летиция подошла к нему вплотную, вытаскивая и вкладывая в руки орудие, но бог даже не взглянул на него, не отрываясь от самой Евы.
- Боги сами находят того, кто им нужен. А если и оставляют пути – то лишь игра. Для собственной забавы. – Сильван стянул перчатку и резко провел кинжалом по собственной ладони. Он медленно поднял руку и, дотронувшись до ее скулы, задевая слегка выбившиеся пряди волос, пробежался большим пальцем по ее губам, окрашивая собственной кровью. – Бедное ночное дитя.* За что же твои боги так покарали тебя?
Он совсем невесомо коснулся нижней губы, бросая взгляд на зубы Евы.
- Чувствуешь забытую благодать? – спросил он, имея в виду свою кровь. – Не смею высмеивать легенды, ибо от моих братьев и сестер, врагов и ненавистников те пошли. Некогда всесильные света сего, блистательные и сияющие средь песков пустынь и святых, именованных в нашу честь, рощ. Но ныне все боги среди нас и нет больше мира, в который стремишься. И нет ключа, нет карты и двери нет. Они не заперты, не закрыты – уничтожены. Людьми. И новым Богом. Мы живы  покуда о нас говорят. И будем живы всегда, но силы наши ушли в тот самый песок, на котором человечество возводит новый Вавилон. Теперь бегущие, как жители Помпей. Скрывающиеся.
Сильван как-то по отечески взглянул на Еву и погладил ее по волосам, стараясь не запачкать.
- Бедная, бедная, преданная жрица собственных отцов и матерей. Твои властители спасали свои жалкие шкуры, покуда ты искала к ним путь. – бог мягко поменялся с Евой местами. – Никто не снимет твое проклятие, и будешь носить его, пока не настанет день, когда Земля породит на свет твоего убийцу.  – он взял кинжал и спрятал в небольшую суму на седле. – И это истина.
Бог посмотрел на зарево света, что занималось над крышами, а затем перевел взгляд на Летицию.
- Ты не убьешь сегодня человека. – он слегка хлопнул по шее лошади.
Затем неспешно надел капюшон, натянул перчатку и снова посмотрел на девушку.
- Я бы убил тебя, если бы мог. – сказал Тускул. И чувствовалось, что он говорит правду.  – Но могу лишь следить.
Более ничего не сказав, он развернулся и зашагал вперед, по уже вот-вот готовой вспыхнуть утренним солнцем, деревне.



*Сильван не знает, что Ева не может находится на солнце. Называет ее так лишь потому, что их встречи проходили исключительно по ночам.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

0

32

Чего она ждала глядя в глаза мужчины и вкладывая кинжал в его руку? Удара, если, конечно, тот не дрогнет. Не дрогнет перед существом почти бессмертным, если бессмертие вообще существует. Удара из страха перед ней, в попытке убить, защититься. Суеверный страх перед тем, что отличимо от людской природы, что более живуче и менее понятно преследовал людей всегда, во все времена. Ее подданные не задумываясь особо брали в руки оружие и вонзали его в ее тело руководствуясь именно этим страхом. Потом они умирали. Не она. Они. Иногда сначала бежали в страхе опять же, но потом все равно умирали. Уже от ее руки, ее оружия, последнего «поцелуя».
Мужчина же протянул руку и коснулся ее лица, волос. Хатшепсут на мгновение растерялась. Она не чувствовала страха. Его. Лишь запах крови. Его. Нет, он не заглушал иных чувств, он лишь учащал сердцебиение. Ее губы разомкнулись, ресницы дрогнули. Женщина на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как кровь касается ее губ. Она перехватила запястье мужской руки, отнимая его ладонь от своего лица и взглянула на порез, обнажила клыки, почти готовая впиться в плоть, но тут же подняла взгляд. Рассвет близился, но не это останавливало ее. Слова.
Благодать? Женщина сомкнула губы и выпустила запястье, лицо исказила едкая усмешка. Нет, она никогда не чувствовала их эту новую благодать и не почувствует. Да она старше этого их нового бога с его благодатью. Хатшепсут отрицательно качнула головой. Нет, она не чувствует, она не верит ни единому слову этого безумца.
- Нет, - шепнула она и подняла ладонь, чтобы стереть с губ чужую кровь.
Не будет она вкушать кровь и плоть их бога, не будет участвовать в этих глупых ритуалах в которые не верит и не преклонит колен перед тем, кого знать не знает. А он все говорил, будто бы и не слышал протеста. Он вновь коснулся ее волос и жест этот был каким-то… Словно отец утешает дочь? 
- Нет, - повторила она, глядя в глаза мужчины и в ее собственных сейчас могла скользнуть тень безумия.
Не могут быть уничтожены ее боги, их миры. Не может быть проклятье это вечным. Это не истина. Это его обман, заблуждение, умершая вера от отчаяния. Что угодно. Но не правда. Боги вечны, как вечны и их законы.
Она вновь открыла было рот и чуть нахмурилась. Убить? Сегодня? Сейчас? Да, она хотела убить его, но вместо этого почему-то еще медлила, хотя рассвет все приближался. Она позволяла ему уйти и еще несколько мгновение смотрела в спину мужчине, скрывшему свое лицо в тени капюшоне.
- Нет, - крикнула она, сжимая кулаки от злости. – Мне не нужно никакого оружия, чтобы убить кого захочу и когда захочу! И нет такого, что может убить меня, как нет и того, кому достанет сил сделать это голыми руками!
С чего вдруг взыграла в ней ярость? Первые лучи утреннего солнца должны были показаться над горизонтом в любое мгновение. Может это и злило. Осознание своего бессилия, после того как вкусишь всесилия.
- Бойся ночи! – Крикнула она следом, отступая в тень дома. – Я приду за тобой, когда не будет ни звезд, ни луны.
Пятясь, она ввалилась в дом спиной и захлопнула дверь, прислонившись к ней щекой. Солнце поднималось. Оно жгло, причиняло боль всему телу. Оно лишало сил, убивало почти буквально. Женщина задвинула засов и облизнула губы. Кровь. Она повернулась спиной к двери и осела на пол, блуждая растерянным взглядом по единственной комнате с очагом и двумя маленькими окошками наглухо закрытыми ставнями. Кровь. Она облизнула губы еще раз, пытаясь понять этот новый вкус и остановила взгляд на кольце вделанном в половые доски. Подвал?
Хатшепсут поднялась на ноги, дошла до дальнего угла и склонилась, потянула на себя кольцо. Запах сырости и земли ударил в лицо. Странная кровь. Какая-то другая. Женщина спустилась вниз. Она чувствовала, что где-то там, за пределами дома солнце уже поднялось. Она сползла по стене на пол и запрокинула голову. Ей хотелось еще раз попробовать этой крови. Хотелось спросить, как ее боги это допустили? Зачем они уступили место другому? Да, она придет. Как только сядет солнце. Теперь она найдет его. По крови. Ее запаху, ее вкусу. Хатшепсут улыбнулась и коснулась губ.
[icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

+1

33

Июль 1564 год - Италия, Рим-Флоренция

Он придерживал плащ так, чтобы полы не касались пыльной брусчатки площади.
Но тускло серебряная плотная материя все равно окрасилась разводами, после долгой дороги. Ни о каком лоске, пожалуй, речи быть не могло. Да и не нужен он был Сильвану. Его вид был усталый, но решительный, обувка, пожалуй, уже давно требовала смены. По крайней мере, для жителя Рима. Но бог приехал издалека. И пусть сначала он не намеревался сбегать надолго, его работа вдалеке от общества, затянулась. Настолько, что пора было сменить имя, фамилию и жизнь.
Плащ.
Он никогда не укрывал так, как скрывает личину ночь. Любое из фальшивых имен не помогло бы истине исчезнуть лучше. Именно поэтому Сильван пробирался по полупустым площадям во тьме, сторонясь редких людей, покрыв голову капюшоном. Хотя, это было не обязательно.
До Базилики оставалось совсем немного. Но этого немного хватит для того, чтобы переосмыслить все то, что он сейчас делал. Зачем именно он сорвался с места, как только новости дошли до него. Что заставило оседлать коня и ринуться в дорогу. Или, скорее, кто. Он знал, что сегодня должен встретить ее. Ночи, которые предрекали их свидания вообще, казались, похожими друг на друга. Точно и вовсе повторялись. А может, так и было? Облачные. Тихие. Балансирующие на грани красивой сказки и кошмара. Он знал, что она захочет что-то предпринять. Продолжить свой глупый путь. Надо сказать, Сильван, хотя-нехотя все же прислушивался к легендам и историям, которые слышал от разных людей, разных сословий, в абсолютно разных частях света. Все же обращал внимания на какие-то мелкие факты, совпадения. Но так и не нашел ни одного достоверного подтверждения существования артефакта. И опровержения тоже не нашел. Его начинала раздражать собственная заинтересованность данным вопросом, хотя вроде как он устоялся во мнении и расставил все знаки препинания в вердикте. Но вопрос поднимался вновь. Истории становились громче. Или так ему казалось.
И Микеланджело он любил. Бог хотел почтить его память, отдать долг уважения. И искренне… Действительно искренне жалел, что не появлялся в городе последние годы. Человеческий век слишком краток и он каждый раз забывает об этом.
Однако торопился Тускул так, точно бы стремился остановить что-то недоброе и боялся опоздать. Или же, собирался это недоброе творить своими руками.
Они не виделись с Евой эти годы. Однако, казалось, что они определено знают и чувствуют существование друг друга. Он видел ее «следы», порой. Как знакомый шлейф аромата, оставленный во времени. Ждал способа и времени для убийства. Смотрел, чем закончится ее игра, ее «поиски», забывая, что и сам ее участник.
И он все еще не понимал, что она такое.
Последняя их встреча рассказала многое. Очень. Ее реакция, ее действия. Он обдумал это множество раз. Но ответов… Просто не было.
Бог свернул с дороги, видя стены базилики, где, как он знал, должно было находиться тело Творца. 
[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

+1

34

Игра началась… Или просто продолжалась, так и не окончившись тогда, почти сорок лет тому назад. Ева повернула голову, бросая взгляд во тьму. Город не спал. Никогда не спал в ночи. Не такой как этот. Не Рим. Он лишь затихал во тьме, что скрывала иную жизнь. Скрывая шепотки и едва различимые в ночи шаги.
Она облизнула губы и те тут же изогнулись в улыбке. Довольной, хищной. Кровь. Ее запах. Ее вкус. Она говорила много громче и лучше на единственном понятном ей универсальном языке всех народов и стран. Она не лгала, выдавая все тайны своего носителя. Она звала. Женщина выпрямилась и расправила плечи, поворачиваясь ко тьме, скрывающей истину. Она коснулась своих губ, на мгновение забывая зачем явилась вновь в этот древний город.

С ней было двое мужчина. Оба выше нее на целую голову, широкие в плечах, крупные и при оружие. Одетые не броско, во все темное. Слишком смуглые для благородных господ, но по выправке не какие-то там селяне. Один удерживал на коленях у ног женщины щуплого мужичонка, что сжимал распятие и молил во имя всего святого сохранить ему жизнь.
Ева чуть склонилась, чтобы взглянуть на это распятие. Оно ей не нравилось. Никогда. С самого первого дня, что женщина увидела этот символ новой веры. И дело даже не в том, что все это было далеко, чуждо и не понятно хеттской царевне или египетской царице. Он словно обладал некой силой, что заставлял ее отпрянуть. Не бояться, нет. Просто испытывать неприязнь к символу, да и к вере в целом, к этому богу.
Все святое, что упоминал мужичок, ей было чуждо, как и ее наймитам, хотя те были одной веры с их «проводником». Другой вынул было кинжал, но женщина вдруг выпрямилась и отвернула лицо. Наемник замер, ожидая приказа. Удерживающий мужичка насторожился, вглядываясь во тьму, между домами, вдоль узкой улочки куда выходили далеко не парадные двери и окна.
Они никого не ждали, полагаясь на ночь, что скрывает все преступления в любом большом городе. Они не боялись, уверовав в свою силу и неуязвимость. Они подчинялись, почти слепо следуя за звонкими монетами, что щедро рассыпала Она. Они выполняли приказы, но вовсе не собирались расставаться с жизнью, закрывая собой безумную женщину лишь отдающую им приказы, но не делящуюся главным – информацией. Они боялись ее, зная, что та сделал почти голыми руками с третьим на их глазах. Уже минуло больше месяца с того дня, но страх меньше не стал, а недоверие лишь росло. 
- Клянусь на распятье, - скулил мужичок, - Господа спешно уехали, прихватив все ценное. Телеги были груженые всяким. Сундуки, ящики. Дом пуст. Не оставили ничего ценного. Будто бежали от кого. 
- Проверить? – Спросил наемный подельник, отрывая взгляд от пустой тьмы и переводя на женщину, которая будто бы забыла о них вообще и видела что-то свое сейчас там где нет ничего кроме камней и теней.
- Он там, - как-то отстраненно протянула Ева, нехотя отрывая взгляд от тьмы и переводя на мужчину.
Кто и где она не уточнила, но каждый понял свое. Лезвие метнулось во тьме едва ли заметно. Ева лишь вздрогнула, услышав запах крови, и растерянно посмотрела на обмякшее у ее ног тело, потом перевела взгляд на подельника. Люди так просто и так быстро убивали людей. Нет, она тоже могла, но как-то всегда имелся повод.
Женщина открыла было рот, но тут же сомкнула губы, прикрыла глаза, вдыхая запах крови, и отвернула лицо. Она уже чувствовала ее на своих губах. Нет, не эту. Другую. От этой Ева лишь брезгливо наморщила нос. У нее вообще как-то испортился аппетит в последние десятилетия. С той самой ночи, когда за спиной полыхал Рим и уже близился рассвет, окрашивая горизонт бледным золотом и разгоняя тьму.
- Уберите, - сухо велела она наемникам и переступила через труп, подобрав полы плаща, скрывающего фигуру и одежду.
Женщина вновь коснулась своих губ. Ладонь скользнула ниже и легла на горло. Она чуть опустила голову, шагая к почему-то вдруг брошенному хозяевами дворцу. Может быть, ей не стоило спешить и дождаться другой ночи? Следующей. Может быть, выяснить поточнее от чего бежали хозяева и что с собой прихватили… Может именно так она и будет думать или поступать лет через сто или даже двести. Сейчас же, Хатшепсут, вышла из тьмы проулка и пересекала небольшую площадь перед дворцом, чудом не разграбленном при резне сорок лет назад. Колонне. Она остановилась лишь перед запертыми дверьми, вовсе не спеша их распахнуть. [icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

+1

35

Сильван услышал ее еще до того, как увидел. Он позволил себе какую-то победоносную улыбку, скрывшуюся от мира под тенью капюшона и мороком ночи. Она здесь. Конечно же. «Я прав» - говорила эта мимолетная улыбка. Усмешка?  Двумя быстрыми шагами он изменил первоначальное направление и скрылся во тьме стен дворца. Он знал, что, скорее всего Летиция, хотя возможно теперь она, как и сам Тускул, носила другое имя,все равно ощущает его. Чувствует запах крови, бегущей по его венам, омывающей сердце, возможно, даже слышит его куда лучше, чем ее мог слышать он. Сильван был осведомлен о том, на что Ева способна, но ее физиология и полный спектр умений все же оставался вне знания. Но он бы хотел узнать.
Бог остановился, сцепив руки в широких рукавах. Замер, точно священник, инквизитор, готовый ее судить. Лицо беспристрастно, но кажущиеся темными в такой мутной ночи, глаза полны предвкушения. Ему было неприятно, что он ощущает это… что? Азарт? Это было не достойно его. Но и сдержать невозможно, пожалуй. До ее первого слова. Стоило Летиции обнаружить его, ответить что-то и он вновь ощутит только интерес исследователя в отношении неизвестного ему объекта. Но пока что… Эти мгновения, как тонкая ширма разделяли не очень приятное будущее от догонялок и слежки. Бог следил лишь только взглядом за ее знакомым силуэтом, точно несущим за собой царственные одежды ночи.
- Туда, куда ты хочешь, зайти тебе не должно. – Сильван улыбнулся даже как-то радостно. – Но я с удовольствием не малым посмотрю на тщетные попытки, темное дитя.
Он шагнул вперед, хотя их все равно разделяло не малое расстояние. Хотя, лишь днем раньше, оно было куда как больше. Сильван стал серьезен.
- От тебя слишком много вреда.
Да, он следил. И Ева это знала, так к чему скрывать.
- Как же ты собираешься отмолить каждую, убиенную тобой душу, когда боги вернут тебе жизнь?
Бог сделал еще один шаг, оказываясь на одной прямой с девушкой и застывая так, не подходя ближе.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

Отредактировано Iren (2018-09-25 22:30:23)

+1

36

Улыбка коснулась ее губ. Женщина опустила голову и на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь моментом, а потом ее ладонь, обтянутая тонкой кожей перчатки, легла на резные двери. Зазор между створками едва ощущался, настолько хорошо те были подогнаны и настолько плотно заперты.
Голос такой знакомый почти физически касался ее, дотягиваясь откуда-то из темноты. Из ночи. И тихие шаги по вымощенной камнем улице. Она медленно обернулась, разводя руки в стороны. Полы плаща скользнули за спину, открывая хорошо посаженный по женской фигуре мужской наряд.
Довольный, надменный взгляд разбавился искренней растерянностью. Губы все еще изгибались в улыбке. Снисходительно-холодной, едва обнажающей верхний ряд ровных, белых зубов. Взгляд выхватил из ночного мрака знакомый силуэт.
- Отмаливать? – Переспросила она, все так же держа руки приподнятыми, будто хотела приветствовать старого друга объятиями. – А зачем мне их отмаливать? Я не убивала души. Лишала их телесной оболочки. Да. И это право, решать кому ходить среди живых, а кому отправиться в мир мертвых мне дали Боги. Как дали и жизнь, теперь лишенную болезней и старости. С чего им гневаться на меня? Я ведь создана Богами ровно такой, какой они хотели меня создать. Я избрана Богами, чтобы стоять выше их, простых смертных, владеть и повелевать ими, созданными служить мне.
Женщина чуть опустила руки, делая шаг вперед и спускаясь на одну ступень, оставляя за спиной двери ведущие в оставленный хозяевами дворец. Ее непонимание обвинений и упреков было вполне искренним, настоящим. Ее слова не звучали в ночи очередным оправданием. Это был очередной факт, который Хатшепсут хорошо знала с рождения. Она действительно стояла где-то между людьми и богами просто потому что была сначала царевной, а потом царицей.     
- И что за вред от меня? – Не менее искренне вновь удивилась женщина, снизойдя на еще одну ступень вниз. – Воины и болезни убиют чаще и больше, чем я. Да сами люди режут друг друга без особой нужды. Ты разве этого не замечал? Нравится считать именно моих покойников? Так не попрекай теперь, что любезно оставляла тебе подарки в память о нашей последней встрече.
Она сошла наконец на землю. Почти. Коснувшись мыском камней, которыми была вымощена улица, но все еще оставаясь на последней, нижней ступени. Она чуть склонила голову и улыбнулась, почувствовав мимолетный укол непреодолимой жажды. Нет, в не в целом крови вообще. Конкретной. Особенной. Его.
- Дом пуст, - добавила женщина, уже совсем другим, обычным тоном и чуть приподняла голову, будто бы ставя точку в играх и переходя к реальности. – Я иду туда не для того чтобы отужинать. Хозяева уехали, забрав с собой всех слуг. Не веришь? Идем со мной. Мне нечего скрывать. От тебя. И я не лгу. Тебе.
В последних словах опять проскользнули тени игривых ноток. Она облизнула губы, понимая, что жажда ее вызвана вовсе не чувством голода. Хатшепсут была сыта. Настолько сыта, что едва ли отличалась от простого смертного. Даже сердце ее вновь билось в груди, перегоняя по проклятому телу чужую свежую кровь и раскрашивая Смерть красками Жизни. 
Она протянула ему руку, так и не сойдя со ступени, не спустившись на землю. Она чуть повернулась, отводя другую руку в приглашающем жесте, следовать за ней, с ней через парадные двери брошенного дворца.
[icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

Отредактировано Morgan (2018-09-25 20:47:41)

+1

37

Сильван улыбнулся, почти что как ребёнок предвкушающий долгожданные празднества феррагосто, но тут же склонил голову к земле, скрывая подобную свою реакцию тенью капюшона. Он шагнул вперёд, придерживая плащ на уровне груди рукой, затянутой в перчатку из грубой материи, и остановился подле начала каменной лестницы. Поднятый на Летицию вновь взор был уже испепеляющ и холоден. Он старался проникнуть вглубь собеседницы, сковать ее, показать, что его обладатель находится на том же уровне, если не выше. Его взгляд был взглядом того, кто понимает, что это игра, чувствует, что оба они достаточно древны и властны, чтобы позволить себе её. Однако, он так же говорил, что один неверный шаг и Сильван закончит ее столь же резко, сколь быстро клинок прочерчивает смерть на шее случайной ночной жертвы. Бог стоял ниже, но лицо его находилось чуть выше лица Евы. Он поддался к нему ближе, изучая отстранённым темным взглядом.
- Твои боги прокляли, а не избрали. И знаешь это ты столь явственно, сколь очевиден солнца вред для тела древнего, что носишь. - взгляд Бога стал саркастичен. - Когда успела вознестись до царственной особы? Или застлала кровь убитых тебе глаза, как шоры лошади?
Он отстранился.
- Возможно путь к твоему трону - дорога трупов? Тогда народ твой мёртв.
Тускул поднял руки и откинул капюшон. Молочный мертвый свет одинокой луны каменной пылью скользнул по волосам мужчины, засеребрил его плащ. Его народ был так же мёртв. И странность этой встречи и их общения чувствовалась в воздухе. Только теперь он оторвал взгляд от собеседницы, оценивающе, однако без престрастия, скользнув по её одежде и приглашающему жесту. Он отворил тяжелые двери и  заглянул вглубь дома, где как слышал, покоиться должен был великий творец. То, что усадьба пуста, бог чувствовал так же чётко, как ощущал рядом нахождение Евы. Руки её он не каснулся.
Лёгкое эхо пробежалось по пустым помещениям.
Дам вперёд Сильван явно не пропускал.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

Отредактировано Iren (2018-09-25 23:38:25)

+1

38

Он подошел ближе, но не коснулся ее. Лишь встал на расстояние касания. И все равно был выше. Даже стоя на земле. Женщина прикрыла глаза на мгновение, чувствуя кожей эту близость без касания, а потом подняла взгляд на мужчину. Он был ядовит, как она сама. Но справедлив и ядовит, оголяя правду во всей ее убогости. И яд его пробирался в самую душу, если хотя бы одна еще сохранилась в ней, в Хатшепсут.
Прокляли. Тьмой. Лишив солнечного тепла. Света. Краткой, мимолетной жизни. Целого мира. Дав взамен вечность. Прокляли? Кого? Людей или ее саму. Может того, кто желала ее смерти и сам умер раньше? 
Уголок ее губ чуть дрогнул, обозначая уже усмешку. Никакого высокомерия, надменности или холода. Скорее удовольствие. Какое-то не правильно, перевернутое, темное. Он говорил о Богах так будто знал их, понимал. Всегда. С самой первой минуты. Просто она не слышала его так как нужно было слышать. Но вот он слышал, видимо. Каждое ее слово.
Женщина опустила руку и не спешила поворачиваться лицом к дверям, даже когда мужчина их распахнул и переступил порог пустого дома. Пальцы скользнули по рукояти кинжала. Ей не особенно и требовалось то оружие чтобы справиться даже с мужчиной. Оно просто нравилось, оставляя никого не настораживающие следы на телах. Шеях. Руках. Груди.
Она развернулась и поднялась следом. Вверх, через порог, под расписанные своды, по гладким мраморным плитам. Женщина захлопнула двери за своей спиной, прожигая взглядом мужскую спину.
- Нет, - шепнула она и шепот отозвался едва слышным эхо под потолком пустого зала. – Избрали. Даже чтобы обрушить свое проклятье им надо избрать кого-то на кого оно падет или кто его понесет от их имени, чтобы притворить в жизнь, обрушить на людей, что не желают покоряться воле Богов.
Хатшепсут шагнула дальше. Не спеша, даже медленно, будто и торопиться было некуда. Следом. На губах опять заиграла улыбка. Хищная.
- Думаешь, знаешь мой секрет? – чуть громче бросила она. – Думаешь, я не знаю твой?
Женщина продолжала идти следом, но держась на расстояние, точно шлейф, который никогда не опережает, а тянется позади показывая своим размером статус.
- Кровь, - шепнула она в спину мужчине. – Твоя другая. Вкус. Запах. В ней есть…
Хатшепсут замолчала и усмехнулась. Она и сама толком не знала, что в ней есть. Не поняла. Да это было и не важно. Она другая. Он другой.
- Суть твоя, - добавила она и остановилась посреди зала, перестав идти по следу как хищник за своей добычей и приподняв голову. – Уверен, что понял мою? Я думаю иначе. Ты ошибся и сарказм свой смертным оставь. Они мне такая же ровня, как и тебе. А путь мой трупами устлан не к трону. От него. А вот идя к нему я несла мир своему народу, надежду. Я не стала царственной особой, я ей являюсь по праву рождения. Во мне всегда была особая кровь, тех кого избрали Боги править здесь, среди людей. Людьми. Решать их судьбы. Даровать жизнь или отбирать ее. И мне тоже, как Богам, ставили статуи, чтобы почитать, поклоняться…
Хатшепсут затихла, уставив взгляд в пол, но головы не опустив. Она еще помнила? Солнечные свет, смех, жизнь и ее вкус, ее запах. Она еще чувствовала? Сжав пальцы в кулак, она прижала его к груди. Туда где еще болело от того что умерло все, но не она сама. Умерло в ней, оставив лишь пустую, вечно голодную оболочку, способную идти сквозь века.
- Но все они мертвы, - едва слышно добавила женщина, поднимая взгляд. – Тут ты угадал. Но не народ. Не только он. Сам мир. Мой. Весь. С царями и богами. Осталась лишь я. Ты знаешь, как это? Остаться одному. Совсем. И лишь ты помнишь их всех, когда все вокруг уже забыли. Давно. Очень давно… Они создали новый мир, новых царей и богов. Они забыли тебя. Совсем.
Уголок губ опять дрогнул, обозначая тень усмешки сквозь почти физическую боль. Еще чувствовала. Надо же. И помнила. Все. Еще. [icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

+1

39

Сильван остановился, оглядывая помещение небольшого, в сравнении с некоторыми, но довольно просторного холла, сокрытого полумраком ночи, однако заслышав слова Евы, его взгляд замер, затуманился воспоминаниями. Он точно бы обратился ко взору внутреннему, к самому себе и своим мыслям.
Знаешь ли ты что такое остаться одному из полностью погибшего народа, что подавился, сломался новым зарождающимся миром, со своей культурой, богами, песнями и обрядами, Сильван? Когда слова на твоём языке стираются в каменную пыль, становятся песком под ногами, точно и не возносились к небесам молитвами и свадебными заговорами, а всё, что говорит о жизни тех древних людей - горящие глаза с полустертых могильных фресок. Это был великий народ. Свободный, богатый. Сам же и предсказавший своё уничтожение. Их женщины возлежали вместе с мужчинами в пиршественных комнатах и пили вино, откидывая за спину смазанные благовониями густые темные волосы, с глухим звоном тяжёлых браслетов на тонких запястьях. Их мужчины продавали, побеждали, изучали волю своих богов, точно второй язык, облаченные в свободные туники и тканные накидки, следили они за полетом орла и траекторией взамаха его вострых крыльев.
Их рабы обладали своими наделами, они пели благую песнь, вспахивая поля, снимая урожай дважды в год.
Они верили в продолжение своей радостной жизни после смерти.
Но где же они теперь?
Сильван слегка повернул голову вбок, точно бы оглядывая уходящий вглубь усадьбы коридор, однако же сам, украдкой взглянул на силуэт Евы, тенью стоящей поодаль. Если Летиция столь древнее создание, почему боль её ещё не притупилась со временем?
- Догадливость - не порок. - наконец отрезал он, явно не желая открывать больше, чем стоило девушке знать, сам же делая шаг в направлении, где предположительно должен был находиться храм. Лунное сияние освещало плитку пола, бросая длинные тени от дверей и теряясь в сводах, становясь там кромешным мраком. Однако богу, казалось, это не мешает ориентироваться. Он оставил существо позади, точно бы и не оно стало причиной его пребывания в этом вечном городе, а какие-то другие, более важные дела, которые ей понять было не дано. Двери были закрыты, но Сильван не спешил открывать каждую, точно бы зная, какая именно ему нужна. Плащ лёгким шорохом сопровождал его четкий шаг. Пустующий дом похож на оставленную раковину, думалось ему. Такое же красивое, но печальное зрелище. Наконец, небольшие ступеньки вниз, поворот направо и высокие двери встали перед ним, охраниками.

[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

+1

40

Он молчал. И слова не вставил, даже когда она замолчала. Только подняв глаза на мужчину, уставившись ему спину, Хатшепсут слишком уж явно поняла, что все это ему знакомо. И забыто. Тоже забыто. Как забыт он сам. Спустя столетия теперь слышится лишь слабое эхо той боли, что все еще разрывает временами бессмертное тело хаттской царевны, путая мысли и затмевая рассудок, застилая взгляд алой пеленой. Губ женщины коснулась улыбка полная горечи. Она сказала слишком много в своем безумии. Уже тихом и теперь горьком. И нет, не боялась, что кто-то услышит все это. Просто впервые после пробуждения она наконец все это сумела произнести словами. Без крика, без свернутых шей, разодранных глоток и вырванных сердец, без рек крови, которые умыли ее с головы до ног. Лишь горечь.
Он лишь повернул голову и то не в ее сторону. Она лишь скользнула взглядом по его профилю, но как-то без особого интереса. Цель ночного визита была в ином. Хатшепсут тоже повернула голову, заметив, наконец, уходящий во тьму коридор. Пустые дома почему-то напоминали ей грабницы. Тихие, холодные, хранящие больше памяти о тех кто в них замурован, чем живые. По сути, они и были напоминанием живым о мертвых. И у нее тоже была своя гробница. Только теперь лишили и этого. Осквернили, разграбили, выпустив саму Смерть тихо ступать сквозь ночь и пить Жизнь под звездами.
Его голос звучал не громко и не тихо, не рядом и не далеко. Он почему-то послышался ей везде, наполнив собой образовавшуюся на считанные мгновения мертвую тишину. Наполнил жизнью. Той жизнью, что не желает замечать застывшую, выжидающую своего часа смерть. Он пошел прочь по коридору и царевна проводила его взглядом, не спеша двинуться следом.
Даже когда тьма поглотила его, она слышала едва различимые шаги и шорох ткани. Она стояла на месте, укутавшись тишиной и ночью, купаясь в лунном свете. Одна. В пустом дня доме. В гробнице. Не своей. Чужой. Того, кто не пожелал раскрыть ей свою тайну при жизни. А она не пожелала вырвать ее с кровью, обратив его дни в вечные ночи.
Хатшепсут сделала шаг в сторону коридора. Еще один и еще. Она пришла сюда не сожалеть и не развлекать тьму словами. Шаг ускорился. Стал более уверенный, отчетливый. В нем вдруг образовалась какая-то тяжесть, что обременяет знающего, имеющего, дарующего и отбирающего, повелевающего. Она спустилась вниз по ступеням и прошла мимо мужчины, заставив его двинуться в сторону. Она уперла ладони в двери и толкнула их от себя, переступая порог храма для поклонения новому богу.
Два ряда колонн тянулись вдоль стен справа на лево, поддерживая высокие арки, теряющиеся во мраке, который безуспешно пытался разогнать скудный лунный свет, проникающий сквозь узкие окна под самым потолком.
Хатшептус шагнула дальше, поворачиваясь вправо и натыкаясь взглядом на огромный крест с распятым на нем мужчиной. Сын Бога умерший за людей. Во спасение их. Она скептически хмыкнула. Нет, Боги на разные безумства могли пойти, но точно не ради того чтобы спасать смертных толпами. Это не Боги, это люди должны были приносить жертвы во имя Богов. Но тут все было иначе.
Сделав еще один вдох, Хатшепсут облизнула губы и почувствовала на них привкус крови. Она подняла руку и вытерла губы, размазывая кровь по подбородку и щеке. Та отчего-то пошла носом и глаза наполнились слезами, застилая взор алой пеленой. Она посмотрела на свою перчатку, блестящую в темноте от крови. Взглянула на алые капли у себя под ногами. Она стащила перчатку и взглянула на ладонь, а потом на распятие. Сердце болезненно ударилось о ребра и вдруг замерло. Остановилось.
Хатшепсут сделала еще один вдох, но вместо того чтобы глотнуть воздуха чуть не захлебнулась кровью, пошедшей уже и горлом. Она накрыла рот ладонь. Сердце как-то судорожно сжалось в груди и женщина согнулась в болезненном спазме, хватаясь за первое что попалось под руку. Она сплюнула кровь на пол, себе под ноги. Ладонь скользнула по гладкой спинке длиной лавки, инстинктивно ища лучшую точку опоры.
Она подняла голову, вновь обращая взор на распятие. Оно никогда ей не нравилось. Ни распятие, ни эти храмы, ни новый Бог. Зачем им вообще понадобились новые храмы и новые Боги? Хатшепсут упрямо сделала шаг вперед, хотя и понимала, что с ней творится что-то не то в этом месте. Святом месте. Наполненном верой, что защитит от всякого Зла. Правда? Она усмехнулась, а потом и тихо рассмеялась, глядя на мученика с креста. Он видел Зло в ней? Или мученицу и потому заставлял истекать, как сам истекал на своем кресте, пронзенный копьем.
Ноги как-то сами собой подкосились и женщина начала было падать на колени, но почти тут же поднялась, отрицательно качнув головой.   
- Нет, - оттолкнулась она от спинки лавки и попятилась назад к дверям. – Я перед тобой не паду! Надо мной ты власти не имеешь…
Последние слова она скорее выплюнула с кровь на пол, чем произнесла членораздельно, и ударилась спиной о стену. Каменную, холодную. До порога был шаг. Один только шаг в сторону. Только вся ее сила куда-то ушла. Иссякла, как в пересохшем ручье. Хатшепсут повернула голову, медленно сползая по стене и протягивая руку к тому, как и она сама родился еще задолго до всего этого, до того как люди распяли сына Бога. [icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

+1

41

Он смотрел, как она уверено входит к своей погибели, молча. Не им устроенная ловушка, всего лишь чрезмерная уверенность, да незнание правил этого мира - вот и все. Так просто. Он смиренно пропустил её, отходя в сторону с ложной покорностью перед обстоятельствами. Возможно Сильван и хотел бросить ей вслед какое броское слово, подходящее к данной ситуации, но эти мысли покинули его, как только он быстрым взглядом оглядел саму залу храма, изрезанную на части осколками лунного света. Пусто. Здесь не было тела Микеланджело или хотя бы чего-то, какой-нибудь безделицы, что намекала бы на его недавнее присутствие здесь . Сильван даже сделал несдержанный шаг вперёд и удивленно осмотрел храм ещё раз, решив, что быть может что-то упустил из виду. Он не обратил внимания на хриплый вздох рядом, зная, что происходит и предоставляя Еве время для того, чтобы "насладиться" происходящим. Почувствовать боль физическую, ненависть к тому, что карает её. И страх. Сам же, удостоверившись, что дворец действительно пуст, лишь раздраженно прикрыл глаза. И где тело теперь? Кто должен знать? К кому идти в столь поздний час или тратить время и ждать рассвета?
Спор девушки с невидимым, однако незримо присутствующим здесь богом, заставил его отвлечься от мыслей о художнике и вновь обратиться к Летиции.
Та из последних сил пыталась устоять на ногах. Обессиленная, она отшатнулась к стене близь входа. Сильван безразлично посмотрел на протянутые к нему руки и остался стоять на месте. К чему ему это? Зачем помогать ей, когда он наоборот считает, что лучше бы уничтожить это вечно вредящее всем существо?  Сейчас, лишившееся своей красоты, низверженная к собственному престолу, сжимающая ткань на мёртвых телах своих трупов, она была именно Существом. Как и он. Лишенная дома. Как и он. Без всяческих званий и имён. Как и он.
Тускул потер переносицу. Она все равно выберется отсюда, а святость её не убьет, только обезвредит. Он со вздохом подошёл ближе и аккуратно, хотя и лишенным какой бы то ни было нежности, выверенным жестом подхватил её на руки, мараясь при том в крови, слезами залившее лицо Евы. Выйдя в коридор, где уже не так сильно действовала святость, он не остановился, а зашагал дальше. Прочь.
- Ты самоуверена настолько же, насколько одинока. - Сильван не смотрел на неё, а держал голову прямо. - Этот не жалость. И уж точно не помощь.
Он вышел обратно в холл, к парадным дверям. Сильван оставил её внутри дворца, подле выхода, так же аккуратно опустив на пол. Взглянув на неё последний раз, бог отворил настежь двери. На улице не было ни намека на зрющее утро, лёгкий тёплый ветер заструился по полу.
Покрывая голову капюшоном, он вышел в ночь, зная - они увидятся вновь.

[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

+1

42

Он колебался? Хатшепсут подняла голову, а затем взгляд. Он колебался. Видел ее слабость, понимал, наверно, что нет ничего проще чем бросить вот так истекать кровь и, может быть даже, умереть. Умереть? Она может умереть? В этом месте? В храме нового бога? Он знал?! Еще мгновение он колебался, а потом подхватил ее на руки. Не сопротивляясь, не споря, она просто обхватила его за шею позволяя себя спасти. Вынести из этого чудовищного места, которое едва не убило. Так же бездушно и спокойно, хладнокровно, как только что наблюдал за ее мучениями, мужчина опустил ее на пол у самого порога и распахнул дверь.
Хатшепсут прислонилась к стене и, стянув вторую перчатку, отерла лицо. Сначала ладонью, потом рукавом, смазывая кровь. Та перестала течь почти сразу, стоило лишь покинуть базилику. Она вновь дышала, вновь слабо но забилось сердце в груди. Вновь ощутила прикосновение теплой ночи к коже. По полу потянуло сквозняком. Женщина уперлась рукой с гладкую плиту и выглянула на улицу.
- Ты не можешь уйти! – Крикнула она в спину. – Ты должен остаться! Я хочу знать! Почему?! Что это за сила такая, что больше той, которая была у моих Богов? Ты должен мне объяснить!
Она кричала. Требовала. Приказывала. Хотела остановить. Заставить вернуться. Цепеш всегда говорил с ней. Он рассказывал. Он показывал. Объяснял ей этот новый мир. Без него, без его рассказов сквозь долгие темные ночи она бы уже давно погибла. Может быть. Возможно. Потому что все это было ей чуждо. Было не понятно. А она рассказывала ему. О себе. О том далеком мире в котором когда жила и который теперь забыл. О своих Богах. Обо всем, что помнила. Будто бы сказка. Забытая всеми. Уже сказка. Легенда. Старинная.
Она прижалась к стене, запрокинув голову и зажмурилась. Бессмертия нет. Это иллюзия. Обман. Она может все закончить. Прекратить. Наверно. Если вернуться обратно в этот храм и остаться там. Само место ее обессилит, лишит крови. А потом утренние лучи. Она еще раз увидит солнце. Последний раз. Может быть. И даже если захочет бежать от него, то уже не сможет. Не будет сил. Она умрет. Может быть? Спустя столько лет. Наконец. И все закончится. Возможно?
- Ты не можешь, - шепнула женщина, не открывая глаз.
Ее голос едва слышным эхо отозвался под потолком. Дворец был пуст. Похож на гробницу. Может быть он ею и станет? Для нее. Пусть в этом городе. В этом другом мире. Ведь в свой она никогда уже не сможет вернуться. А все эти поиски… Они тоже иллюзия. Боги давно покинули людей. Те их предали, забыли, придумали себе новых. И кто теперь услышит ее тихий, одинокий зов.
- Ты не можешь, - шептала она уже на своем родном языке, таком же забытом теперь, как и она сама. – Не можешь. Не вернешься. Некуда. Все забыто. Все мертвы. Ты мертва.
Хатшепсут открыла глаза, но она уже не видела римский дворец, на его месте стоял совсем другой. Тот, что она помнила. Знала. И везде была кровь. Растерзанные тела. Близился рассвет. В ней бурлила, ее переполняла чужая жизнь. Отнятая. Украденная. Вырванная с криком. С болью. Она отерла свое лицо, размазывая кровь по подбородку и скуле. Она посмотрела на свои окровавленные руки. Ярость, охватившее ее разум начала отступать, уступая место безумию от картины сотворенного. Ею. В ярости. Безумной ярости. От отчаяния.
- Я не могу, - шепнула она на только ей теперь понятном языке и зажмурилась. – Я не хочу. Я опасна. Я безумна. Проклята. Я кара Богов. Я буду убивать. Всегда. Всех. Они так хотят. Я должна. [icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

+2


Вы здесь » Special Forces » 1400-1600 » Дабы как-то объяснить несчастья и закат